Я живу в этом мире: Небосандия

– Не армия, но очень похоже, — сказал я ребятам рядом. Около меня не стояли ни Некит, ни Юлий. Почему-то все построились по росту, я был где-то в середине, Некит самый первый, а Юлий самый последний. Интересная у нас компания. Шпала, коротыш и я.

– Я слышал, что он возглавляет ассоциацию смешанных единоборств в пространстве Земли.

Слова моего одноклассника Гауди означали, что учитель занимает главный пост не только на самой планете Земля, но и на всех её ареалах и Луне в том числе. Короче, не учитель, а шишка. Только вот зачем ему становиться простым учителем?

Этот вопрос я и задал Гауди.

– Я как-то видел с ним интервью. Он сказал, что в школе №1 своя выгода преподавать: так он может сразу же завербовать себе лучших бойцов.

– О-у, откровенно.

– Не то слово, — загорелись глаза одноклассника. – После того интервью я стал его фанатом. Сразу же стал готовиться к поступлению сюда.

– Вот как! А долго он уже работает здесь?

– Первый год.

– Как? Но ты же сказал...

– Он тогда объявил, что выходит с нового учебного года сюда на работу. Полгода назад это было.

– То есть ты подготовился сюда за полгода?

– Ну да.

– Монстр! — что же за люди здесь собрались? Я несколько лет тренировался, чтобы сюда попасть, и то результат был не самый лучший. Сейчас вообще чувствую себя в рядах отстающих от недостатка навыков и информации.

Вывод-то я сделал насчёт учителя: никто не знал, чего от него ожидать в преподавании. Даже директор не знал.

Мы действительно переоделись за две минуты: страшновато было медлить. Все вышли, на ходу завязывая пояс или подтягивая штаны. Не успел я даже повернуться в сторону раздевалки девушек, как учитель Питс скомандовал:

– Пятнадцать кругов, не срезая. У вас на эту разминку десять минут. Бегом!

Зал по периметру был метров триста точно. Справимся ли мы? Но каждый из нас рванул, что было силы. Правда, очень скоро многие «сдулись». Я же продолжал свой бег. Такая дистанция не должна стать для меня проблемой. Так и оказалось: среди своих одноклассников я был самый быстрый.

– Восемь минут тридцать одна секунда, ежикоголовый! — прокричал мне учитель.

– Есть, — ответил на автомате.

– Плохо! Ещё б чуть-чуть — и порог перескочил.

Джоушенк уже отвернулся от меня, чтобы дать рекомендации следующим ученикам. Последним оказался Юлий и девушка с фамилией Дюхиар. Это же та самая, что оставалась с Некитом. Неужели ей везде не везло? Тут до меня дошло: похоже, есть кто-то ещё менее удачливый, чем я.

Затем мы делали разминку, в основу которой входили основные боевые приёмы каратэ и ушу, попутно слушая лекцию о различных приемах и поведении при них. Потом учитель разбил нас на пары. Мы думали, что наконец отдохнём, слушая какую-то лёгкую теорию. Каждый говорил себе: «Живи!» Но оказалось, что сейчас между нами будет спарринг, иными словами, бой.

Мне в пару по жеребьёвке выпал парень чуть выше меня ростом, замкнутый в себе. Я бы подумал, что у него не все дома, если он хочет драться с длинной чёлкой на глазах, но он убрал все в пучок. И всё же он был уязвим. В реальной драке как схвачу его за волосы, мало не покажется.

Драться я и боялся, и нет. Если это будет похоже на битву с сестрой за компьютер или игрушку, то я переживу. Если же нет — то можете открывать двери, я сбегаю! Ненавидел насилие. Драка совсем не моё, хоть я и мужик. Бои с сестрой не считались. Всё решилось через минуты три, когда Питс дал сигнал. Пока что я мог настраиваться на бой, от которого вообще не знал, чего ждать, в том числе и от себя. Помогут мне только что изученные основы или нет, сложно сказать. Я решил отработать парочку ударов, и в моём поле зрения появилась Ника. Она прямо-таки сияла: вот уж у кого странные вкусы на жизнь. Она не из семьи профессионального боксёра? А то уж больно любила подобные штуки. В пару ей поставили Юлия! Девчонок не хватило, вот решили сделать таких противников. Это ж кошмар! Юлий, берегись, я с тобой.

Нет-нет, я не женоненавистник, просто зная их обоих, я видел исход битвы ещё за пять минут до начала боя. А Волконская была такой милой с голубым ободком. Благодаря ему кудряшки так не падали ей на лоб и меньше мешались.

– Три минуты на то, чтобы уложить противника на спину. Время пошло! — никаких лишних слов, никакой поддержки от преподавателя. Вот это сама серьёзность. То, как он вёл урок-тренировку, показывало, насколько сильный человек Джоушенк, а ещё было видно, как он любил своё дело. Мне нравились почти все преподаватели школы №1. Даже отдаю должное Эмилии. Все они любили своё дело и выполняли работу качественно. Сложно будет не научиться у них с такими подходами.

Мне стало спокойно. Я снова вошёл в тот поток, когда осознавал, что я находился в нужном месте. Мы с моим соперником Руаном стояли на самом крайнем татами, около окна-стены. Первым удар стал наносить Руан, но я увернулся. Только что учитель показывал нам такие удары в два раза быстрее, глупо бить с такой маленькой скоростью. Уклонившись, я решил снизу нанести удар по подбородку. Но рука в боксёрской перчатке черканула вправо, задев шлем у правой щеки.

Минуты две мы пытались наносить удары или уклоняться. Учитель остановился около нас, оценил обстановку и фыркнул. Правда, промолчал. Но как по мне: лучше уж сказать что-то. Кажется, наши силы были равны. Но меня это стало так злить, расстраивать: неужели я такой же хиляк, как он?! Решил вложить все силы в следующий толчок в грудь. Нужно было расправить ладонь и потоком воздуха помочь силе выйти из тебя. В перчатке это сделать можно, но крайне сложно. И всё-таки у меня вышло. Руан не ожидал атаки на расстоянии и вылетел за пределы татами.

По идее он должен был врезаться спиной в стекло и удариться об него. А этого не произошло. До стекла оставалось сантиметров тридцать, и к тому же я услышал какой-то странный всхлип-вздох.

Я подбежал:

– Ты в порядке? Прости!

Хотел помочь ему подняться, но Руан сам встал и начал отряхиваться. Потом пристально посмотрел назад и стал... щупать воздух.

– Эй, ты что делаешь? Головой ударился?

– Нет, я будто приземлился на человека. Тут барьер, что ли, такой?

«Человека? Но там же никого...»

– Учитель! В зале посторонний! — заорал я во все горло.

Поднялся такой переполох, но, слава Христосу, хвала метеориту, Питс среагировал молниеносно, оставив позади себя всю толпу учеников.

– Заблокировать дверь, встать стеной в три шеренги у входа. А ты, — он повернулся ко мне и уже тихим голосом скомандовал: — бежишь на счёт «три» в обратную сторону и пытаешься смести всё на своём пути. Есть вероятность, что ты заденешь нарушителя.

– Есть.

Я услышал команду «три» и рванул что есть сил с раскрытыми руками, хватая воздух, будто сейчас кто-то сам мне попадётся в руки. За мной с недоумением следили одноклассники, а учитель, развернувшись снова к окну-стене, встал в боевую позицию. Что он собирался делать, черт побери? Концентрируясь всего несколько секунд, Джоушенк Питс поставил свои мускулистые ноги твёрдо на татами, руки свёл и тут же развёл, и выдохнул огромную струю воздуха. Вместе с этим он издал какой-то звук, больше похожий на нечеловеческий вопль, возможно, чем-то походил на крик орла. Звук, отразившись от окна-стены, срезонировал и, оттолкнувшись, дёрнулся обратно, обволакивая всё пространство зала. Мы инстинктивно закрыли уши и замерли.

– Отлично сработано, класс 1/3, — похвалил учитель, — небольшую лекцию про освоение приёмов вы учли. Я рад, что по моей стойке вы поняли, как нужно действовать. Да, кстати, нарушитель сейчас вон там, валяется без сознания.

Невероятно! Он указал направление позади меня. Нарушитель старался убежать от меня, а я его почти нагнал. Какой же Питс матёрый. Он всё продумал. Конечно, после такого показательного приёма каждый из нашего класса стал уважать учителя ещё больше, а также во всех пробудилось желание знать больше по этому предмету и большему учиться у него.

Резко в зал распахнулась дверь, и сквозь стоящих одноклассников я увидел мужчину, вероятно, ещё одного преподавателя, потому что Питс не испугался и не подал какого-то сигнала для атаки. Растянутым голосом вошедший поинтересовался, что тут происходит, потому что услышал какой-то громкий крик, а учитель подошёл и тихо ему всё объяснил. Мужчина нахмурился, но громко сказал, что пошёл за директором.

Вернувшись к нам, Джоушенк снова дал знак, чтобы мы окружили пустую область на татами в конце зала напротив двери. Одноклассники так и сделали. Я стоял ближе всех. К слову сказать, мне вообще не пришлось двигаться с места.

Учитель поднёс к пустому месту круглый камень, кусок метеорита, как я догадался. Есть куски от Христоса, которые могут аннулировать способность при физическом контакте с человеком. Тут же перед нами возникла девушка в белой форме. Лицо, кроме области глаз, закрывала маска.

Никому не было страшно, но волнение, словно электрический ток, бегало от ученика к ученику. С нами был профессионал, поэтому сильно переживать не стоило. Кажется, худшее миновало. Питс попросил Дашию сбегать за рюкзаком в раздевалку и с помощью планшета вызвать сюда нашего классного руководителя. Девушка сделала это быстро.

– Вы помогли мне, — промолвил учитель, — я благодарен вам, ребята. Я не привык так много хвалить, но вы действительно здорово постарались. Обычно новички не запоминают и половины информации с моего первого занятия, а сохранить концентрацию и рассудок в такой ситуации... молодцы. Ежикоголовый, за урок ты отличился, получаешь дополнительные баллы.

Я засиял: вот это честь!

– Гордыня съест, — кольнул локтем в бок Некит.

– А ты не завидуй, — улыбался я, хотя осознание произошедшего наконец-то стало приходить. Лёгкая дрожь пробрала моё тело.

– Думаю, сконцентрироваться нам помогло вчерашнее викторина-испытание с ливнем, — вмешалась Ника, — после него все стали внимательнее к себе. Мы просто поняли, что эта школа шуткой или забавой не будет.

– Ха, верно.

Через пять минут разглядываний лазутчика прибежал директор, притащив с собой Лысого костюма (который был снова в костюме) и Эмилию Игнатьевну, получившую странное сообщение от ученицы её класса.

И начались долгие и волнительные разборки, после которых многие пожалели о том, что случилось всё это именно с нашим классом. Сначала-то всех захлестнула радость от успеха, мечты о славе, а дальше стало понятно: самая жесть только началась.

– И как вы поняли, что в зале посторонний? — скептически прищурилась Эмилия Игнатьевна.

– Я же сказал, что даже не успел подумать, как меня осенило, и я крикнул про постороннего: раз я слышал всхлип какой-то, а ещё и Руан сказал про своё приземление, будто на человека. Несложно ж догадаться в связи с ситуацией.

– Эмилия Игнатьевна, сбавьте обороты. Мальчик говорит правду, нам повезло, что у него такая реакция и что к вашему предупреждению до начала занятий он отнёсся крайне серьёзно, — разрядил обстановку директор.

Его глубокий голос и правда обладал успокаивающим эффектом: я перестал дрожать под взглядом классрука, так как Эмилия отвела взгляд и села ровно.

Я находился в очередном интереснейшем помещении. Вокруг были колонны в три метра, стол овалом, окна на потолке, а потолок был какой-то странной формы: то встречались ниши с окнами, то выпуклости. Голоса отражались от пустых стен и застревали где-нибудь в одной из тех выпуклостей в потолке. Настроение создавалось тут торжественное, но не пышное. Будто важные дела решались именно здесь.

– Директор Александр Македонович, я просто удивляюсь, как мне в очередной раз не повезло с выбором класса, все как на подбор, — такую ядовитую улыбку не пожелал я даже врагу увидеть.

– Хо-хо, Эмилия Игнатьевна, у вас отличное чувство юмора, — повёл статной фигурой директор в сторону зама.

– Это была отнюдь не шутка, — проговорила зам, но Александр Македонович её явно не услышал, он продолжал сыпать комплиментами по поводу её тонкого юмора.

– Простите, я могу идти?

– Да, сынок, иди, — ласково разрешил директор.

На слове «сынок» я как-то замешкался. Меня и родной отец так не называл, а тут.

– Не смущайся, вы все мои дети, раз учитесь под моей крышей. Я ведь сам строил это здание в надежде, что оно станет для многих родным домом, — пустился в воспоминания Македонович.

Удивительный человек! Ему удавалось чуть ли не читать мысли окружающих, такой он был проницательный. Теперь понятно, как он достиг успеха: тонкий психолог.

Закрывая за собой дверь аудитории, я услышал последние обрывки разговора Эмилии с другими членами:

– Только вы объясните мне, где второй? На территорию проникли двое.

– Эмилия Игнатьевна, наверно, второй не находился в зале. Мы же все были там, он не мог сбежать, — ответил Питс таким тоном, будто объяснял маленькой девочке, что Дед Мороз не существует.

А вот во мне закралось нехорошее предчувствие: и где же второй нарушитель?

В общем, допросив всех, малый совет школы, состоящий из разгневанной Эмилии, спокойного Питса, усмиряющего директора и куда-то сбежавшего Костюма, отпустил нас на перерыв в столовую, а затем велел возвращаться к урокам. Кстати, новость для нас не шикарная: из-за потраченного времени на выяснение обстоятельств нам было велено отработать уроки во второй половине дня. А это означало, что домашнюю работу делать придётся после ужина и до глубокой ночи. Один Питс нам задал зубрёжки на пару часов, а у нас по расписанию ещё два занятия по полтора часа.

Хотя всё и свалилось на нас, и мы уже сто раз пожалели насчёт этого, всё-таки был здесь и свой огромный жирный плюс: попасть в столовую раньше всех! Вот это возможность! И её мы упускать не собирались!

Сердце то затихало, то бурно танцевало в моей груди. Предвкушение было выше всего, что я испытывал раньше. У Некита вообще уже слюни текли. А Юлий то и дело поглаживал дужки от очков. Это всё, правда, были мелочи в сравнении с реакцией Ники. Она вместо того, чтобы сделать вид спокойной и приличной девушки, прыгала без конца и повизгивала от предвкушения. Так сильно ей хотелось попробовать те хвалёные муссовые пирожки!

Теперь, если бы мы снимались в кино, то кадр был бы таким: четвёрка обезумевших ребят, оставивших позади полкласса, стояла перед дверьми в лучшую жизнь. Двери были так ослепительны, будто сделаны из белого золота. Они так манили своей палитрой ароматов, что слюни текли отныне не только у Некита. Наши силуэты готовились рвануть с места и покорить ту комнату, что находилась за желанными дверьми.

Они открывались автоматически, гостеприимно приглашая отведать весь ассортимент на прилавках. Наши глаза горели, светились, в них плясали фейерверки из булочек, пирожков, салатов, соков и многих других продуктов. Такое обилие вкусов! Невозможно вспомнить о манерах.

Как дикие, словно не евшие несколько дней, жившие в далёких племенах, мы кинулись к витринам и громко стали обсуждать, что взять, а что попробовать позже.

О, как мучительно оставлять это сочное черничное пирожное, предпочитая сегодня ему муссовый пирожок с манго и малиной. Витрины подсвечены светодиодными полосами, выставляя в лучшем свете продукцию.

Если тебе нужен был поднос, если твоя покупка — немаленький пирожок и чай, то можно воспользоваться автоматическим роботом, который представлял собой передвижной столик-поднос. Достаточно компактное изобретение. Я такое встречал в музее «Человечество два века назад» в Нью-Йорке, бывшем мегаполисе одной страны. Там в буфете даже продавцов не было: всё автоматизировано.

Конечно же, мы решили воспользоваться услугой передвижного столика, дабы погрузить все наши покупки на этого робота-подноса.

За прилавком стоял один из поваров. Шеф-повар не выходил к ученикам.

Белоснежная форма сияла в свете диодов на витринах. Сотрудник подошёл к нам и, приветливо улыбаясь, произнёс из-за прилавка:

– Добро пожаловать, ребята! Я вас раньше не видел, должно быть, вы новенькие.

– Здравствуйте, да, мы первокурсники, — сказал за всех Некит.

– Чего желаете? — коварно улыбнулся повар.

– Ещё спрашиваете? — мучительно проговорила Ника.

– Тогда может, вам посоветовать отведать наши муссовые пирожки?

– О, да. За ними мы пришли в первую очередь, — кивнул я.

– Так вы знаете? О, чудесно! Они нежатся во рту всего немного, а потом безжалостно растворяются, — кажется, стал расхваливать пирожки.

– Ы-ы, хватит! — изнемогала Ника.

– Тогда сколько в заказ написать? — коварная улыбка стала шире.

– Каждому по два точно, — решил я.

– Не мало? — поднял брови повар.

– Что? Думаете по три взять? — усомнился я.

Он кивнул:

– Если не по четыре.

– Нет, так мы другое не попробуем! — возразил Носолом, привычным жестом заломив указательный палец на лбу.

– Всё-таки по три, — сказал я.

– Что-то ещё?

– Да, нам вот этот молочный коктейль, какие вкусы будете? — повернулась к нам Ника. И как она смогла оторвать взгляд от витрины?

– Я попробую имбирный с корицей и ванилью. Там ещё миндаль перетёртый, да? — выбрал я.

– Да, а молодому человеку рядом с вами я посоветовал бы вкус «Папайя/личи», — предложил сотрудник столовой Некиту.

– Пойдёт, и Юлию такой же. Мужики должны просвещаться! — отрезал ирокез, когда увидел, что очкарик захотел возразить.

– У нас свобода мнения, тебе не кажется, что ты ущемляешь Носолома? — вмешалась Волконская.

– Ага, перестану ущемлять, когда ты его Носоломом перестанешь называть, — парировал самый высокий из нас.

– Мне, пожалуйста, мятную вишню, — проигнорировала девушка.

– Хорошо, что ещё?

Мы заказали также жареных крабов в мандариновом соусе с хрустящей булочкой, азиатскую нарезку фруктов и зелени, сырные шарики с куриным филе под клюквенным соусом, а на десерт всё-таки добавили по муссовому пирожку. Пока всё это набирали, наши уже подтянулись и образовали очередь. Все бурно обсуждали меню, а звонка пока не давали. Наконец мы смогли выбрать столик у окна, на котором показывали погоду на улице через три часа. Когда нам предстояло отрабатывать пропущенные занятия, на дворе обещали солнце и приятную осеннюю погодку. Мы не сумели погрустить на этот счёт, потому что еда так подняла настроение, что я мог бы учиться хоть до самой ночи, лишь бы меня так кормили всегда. После такой вкуснятины самому стыдно будет готовить в корпусе. Поднос быстренько опустел, и тут настала очередь муссовых пирожков. Мы одновременно сделали глубокий вдох, затем длинный выдох: чтобы все впечатления до этого погасли, и мы смогли бы по достоинству оценить вкус хвалёного продукта.

– Ребят, на счёт «три», — предупредил Юлий, обводя нас всех взглядом.

– Угу.

– Раз.

– Два.

– Три!

Мои зубы прокусили слой зеркальной глазури, лопнувшая оболочка чуть хрустнула, но это был мимолётный звук. Раз — и я уже чувствовал, как что-то холодное растекалось у меня во рту. Смакуя, ощущал, что это малиновое мороженое, такой подтаявший пломбир, чуть с кислинкой. Дальше вкусы быстро сменялись, за вафельной прослойкой отдало чем-то кокосовым. Потом суфле со вкусом манго и рисовые воздушные шарики, которые при соприкосновении с зубами лопались, создавая весёлое настроение. Заканчивалось всё сочным бисквитом, пропитанным малиновым сиропом. И это ничуть не приторно, и совсем не кисло. Как-то по-особенному ощущались все эти вкусы. Вроде бы и отдельно, но какую же целую пьесу они сыграли. Воистину, муссовые пирожки — ни с чем не сравнимое удовольствие. Феерия вкусов!

– М-м-м, — довольное мычание раздавалось от каждого.

Мы тут же принялись за второй пирожок, а потом и третий. Бесподобно. Гениально!

У робота-подноса была кнопка с небольшим опросом: «Понравилось ли вам качество еды? Понравилась ли ценовая политика?» Не стоит и говорить, что все мы единогласно нажали «Да». А ещё можно было передать сообщение шеф-повару, что мы и сделали:

– Здравствуйте, м-м, это первокурсники из класса 1/3, — я немного волновался и всё ещё находился под впечатлением от пирожков: — мы благодарим шеф-повара и всю его команду за прекрасный подход к блюдам, особенно хотим отметить муссовые пирожки. Сэр, готовьте их всегда! Мы будем покупать их каждый раз.

– Хорошо сказал, а главное — правду, — похвалил Некит, — теперь вместо уроков буду продумывать план, как попасть в столовую раньше остальных.

– Некит, тут всё ещё запись идёт, — прошептала Ника и нажала кнопку «Отправить».

– Ты что сделала? — схватился за голову ирокез.

Юлий злорадно посмеялся.

Мы окинули столовую взглядом: народу больше, чем зевак вчера у дверей. И ведь почти каждый берёт себе муссовый пирожок.

– Кошмар! Всё! Мы завербованы. Вот тебе и мотивация — прожить тут и отучиться. Мы ж ради этих пирожков все уроки выучим, — понял всю ужасающую правду Эйнштейнович.

– На то и рассчитано, — пропищал голос над нами. Хоть Эмилия и не была выше нас намного, всё равно казалось, что рядом гигантская женщина. Ох, так она пугала.

– Вижу, вы уже поели, идёмте. Вы должны помочь мне с раздаточным материалом.

– Хорошо. А разве у нас ваш сейчас предмет? — поинтересовалась Ника.

– Нет, это для класса 1/1. Но их сейчас не поймаешь, все в столовой ещё в очереди. Так что я вербую вас...

– Но!

– Никаких НО, — а дальше выделила особым голосом: — иначе не видать вам столовой до конца учебного года.

Нам оставалось только покориться. Этот примитивный шантаж сработал как никогда! Вот так я снова налип на неприятности.

Глава 7

Помещение, в котором мы подготовили раздаточный материал, было тем же залом, где у нас проходило первое занятие с Эмилией. Просто у нас занятие прошло в ускоренном режиме, а у класса 1/1 будет полноценное, как и должно. Сначала они прослушают лекцию, по наглядному материалу разберут состояние человека при медитации, его циркуляцию энергии и способы высвобождения.

– Да это триста раз нечестно! — возмущался Некит.

– И не говори, — я-то был в числе тех, кому еле-еле получилось свою ауру увидеть, соответственно, я мысленно сетовал на несправедливость. Почему мы должны были всё это сами проходить?! Ох уж эта классрук!..

Скоро звонок должен был прозвенеть, поэтому мы закончили свои приготовления и вышли из зала. У массивных дверей собралась часть класса 1/1. И все эти ребята сбились в кучу около одного человека – Блондина.

– Мелл, а расскажи, как ты в пещерах Луналэнда от радиоактивных летучих мышей спасался, – попросила какая-то писклявая девчонка.

Было видно, как это льстило Зализышу, и он занял позу бравого бойца, приготовившись вещать.

Мы как раз проходили мимо, направившись к лестнице. Пол простирался под ногами такой белый и слишком гладкий: торопиться не получалось.

Рядом со мной раздался смешок:

– Пф-ф, чуете? Что-то этот парень сегодня переборщил с одеколоном, — прыснула Ника.

Она не меньше моего помнила о нашем первом столкновении с этим типом, поэтому решила отыграться. Зализыш точно услышал её слова, но сделал вид, что вокруг него никого из другого класса нет. Однако парни, стоявшие около их лидера, скрестившего руки на груди, обратили внимание на красивую девчонку, которая высмеяла Мелла. Они перекинулись взглядами и как будто принюхались. Потом снова переглянулись, на их лицах мелькнуло злорадство. Тут и от Зализыша не скрылась их реакция, он одарил парней коронным убийственным взглядом и всё же посмотрел в нашу сторону:

– А-а, это вы, жалкое отродье?

– Тебе кто дал право язык распускать? — не выдержал я. Ладно, меня обозвал тогда, я проигнорировал, но, когда покушаются на честь моих друзей, молчать не стану.

– Забыл у тебя спросить, чертов ёж!

Сквозь его белоснежные зубы прыснула слюна. Надо сказать, неприятное зрелище, особенно когда выставляешь себя идеалом всея вселенной.

– Да, чертов. Как раз под стать моей фамилии. Ты, оказывается, уже всё про меня знаешь, а я вот до сих пор тебя Зализышем зову.

Глаза его одноклассников расширились, они испуганно посмотрели на лидера. Одна из близняшек даже сделала шаг назад, чтобы демонстративно опереться на стенку, якобы ей стало худо.

– Ты за всё ответишь чуть позже, — зубы скрипнули. – Мне ты не конкурент. Тебя размазать – и одного пальца об асфальт хватит.

Холодная угроза подействовала на меня как горючее:

– Отлично, пока ты меня ни во что не ставишь, я нанесу тебе такой удар, от которого ты уже не отойдёшь.

– Что ты сказал, гад? — Сияющая кожа бросился на меня. А я рванул на него. Уже занёс кулак, как около нас выросла Эмилия, и над нами прозвенел звонок.

Мы разошлись молча, но я весь кипел. Казалось, молчание вытечет из меня с ушной серой. Я дерзко дышал и хватал воздух руками.

– Дэн, успокойся, — положила руку мне на плечо Ника. – Это я виновата. Не надо было начинать.

– Нет.

– Угомонись. Ещё будет время.