Я живу в этом мире: Небосандия

С этими словами он направился в мою сторону, обратно к залу, и я успел отскочить чуть назад, чтобы сделать вид, что я только подошёл.

Мне удалось быстро подстроиться, но Питс уже стоял с серьёзным лицом:

– У меня к тебе разговор.

– Какой? — начал шептать я, поддаваясь тихому бормотанию Питса.

– Для начала скажи мне: ты в порядке после того вторжения?

Он снова напомнил мне про всё то, что я теперь знал, и я даже не понимал, как мне ответить:

– Ну да.

– Точно? Просто в последнюю неделю ты весь в себе. Я подумал, что ты не отпустил до сих пор тот случай, — признался учитель.

– Естественно, я про него думаю, но уже реже, — выдавил фальш-улыбочку.

– Ты ничего странно не замечал в Найтсе или Лерое? — в лоб спросил он.

– Простите, а кто это такие?

– Меллиорон Найтс — это тот, кто первым открыл врата, а Топпард Лерой — третьим, — спокойно произнёс Питс.

Почему он именно этот факт вспомнил? Наверно, не знает, что мне известно о старосте класса 1/2.

– Да мы редко видимся. И мы как-то совсем не ладим. Я думаю, что Зализыш и Верзила друг друга терпеть не могут.

Сказал и покраснел! Я ж так неуважительно прям при учителе отозвался! А-а, метеориты и угодники!

Джоушенк слегка улыбнулся, но потом его брови сошлись на переносице:

– Ладно, я тебя понял. Если заметишь что-то странное, говори.

– Загадками говорите, учитель, — почему-то я вышел из себя. — Что именно я должен заметить?

– Неважно, просто нестандартное поведение, на твой взгляд, — проигнорировал мой взрыв Питс.

– А почему я не могу об этом сказать своему классному руководителю?

– Можешь. Но захочешь ли?

Вот это сто очков центр мишени: к Эмилии я в жизни не пойду.

– Хорошо, буду держать вас в курсе, — а сам подумал, что, кроме друзей, доверять мне некому.

– Ты точно не хочешь мне ничего сказать?

– Думаю, что если бы было что, то я бы сказал, — отрезал я и, попрощавшись, ушёл.

Когда я догнал ребят в холле, они уже выходили на улицу. Некиту не терпелось узнать, что у нас с Питсом за секретики, но я пересказал наш диалог, и Кариут выдал:

– Фу, что за отстой! Я думал, он показывает тебе секретный приём против Маркуса!

Юлий закатил глаза к небу:

– Дурнее в жизни не видел. Будто Питсу есть дело до их соревнований?

– Но Сам Соныч...

– Этот фанатик, остальные учителя в этом плане адекватные люди, — Носолом попробовал дать ладонью по лбу своему высокому недалёкому другу, но не смог. Ловкости Некиту не занимать.

В то время, когда потом я пересказывал подслушанный разговор с Джоушенком и Эмилией, Юлий и Ника по-своему восприняли информацию. С Ломоносовым я переглянулся. А девушка немного притихла. Но определённо моя информация запустила в их головах нужные шестерёнки.

В отличие от утренней, дневная погода была настоящим подарком. Я шёл и наслаждался теплом, возможно, последним в этом году, и глядел в голубое холодное небо.

Настало долгожданное воскресенье. Долгожданное для классов 1/3 и 2/1. Вчера, в субботу, с родителями увиделись ученики из нашей параллели. Сегодня отвели день нам. «Наконец-то!» — хотелось бы закричать мне. Но этого никогда не будет. Меня не прельщала мысль видеться с кем-либо из родных. Но, как доложила Эмилия Игнатьевна, ко мне приедут и мама, и папа. Я сам созваниваться с ними не захотел. Вообще я совершенно не выспался, потому что всю ночь мозг не хотел отключаться: я случайно подслушал разговор Ники с её дедом.

Когда я пошёл в крыло девочек отдавать конспект Эре, на часах было уже полвторого ночи. Да, я как-то не догадался, что мог бы отдать его с утра за завтраком. Уверенности в действиях добавлял ещё тот факт, что она всегда ложилась поздно, поэтому проблем с моим визитом не должно было быть. Короче говоря, моя нелюбовь к долгам вынудила меня пойти в такой поздний час для возвращения тетради. Вокруг была тишина, наверно, все уже спали. Я знал, что Эра живёт этажом выше Ники, но когда проходил мимо комнаты Волконской (она располагалась сразу у лестницы), то услышал небольшое постукивание. Решив подшутить над подругой, я подошёл к двери и только тогда понял, что Ника, явно нервничая, стучала ногой по ножке стула или стола.

Я застыл.

– Дедушка, я же говорила тебе, что Меллиорон мой конкурент, потому что я сразу почувствовала от него сильную ауру, когда подошла к крыльцу школы. К тому же, мне известно, что он смог поймать второго нарушителя с несколькими товарищами. — Она замолчала, явно слушая голос в телефоне.

– Да, Дэн был рядом, да, он тоже участвовал в поимке первого нарушителя... но! Я же говорила, что это не он. Он не может быть тем, кто... не уверенный, он...

Её прервали.

– Вот увидишь его завтра, сам убедишься, — Ника сама не заметила, как стала чуть ли не кричать. Я никогда не видел, как она теряла над собой контроль. Здесь мне показалось, что она меня защищала что ли?..

– Я прошу тебя ничего ему не делать. Дедушка, позволь мне хотя бы раз в жизни иметь друзей, — мне показалось, что она всхлипнула, тогда я уже хотел дёрнуть за ручку, но услышал слова дальше: — Нет, всё. Я в порядке. Видишь, я умею держать себя в руках. Тебе показалось, я никогда не стану сближаться с людьми так близко, — её голос стал тяжёлым, как тонна металла, но я этого не хотел замечать из-за своей растерянности. — Ты же знаешь, я и ты — всё, что есть друг у друга. Ты сам всегда это говоришь. ... Да, новости смотрела. Какие-то оппозиционеры снова показались на площади перед зданием совета Земли? Уже устранены? Ясно. Не волнуйся, дедушка, скоро и я стану помогать тебе. Скоро я буду ещё сильнее, и всё зло будет наказано.

Голос Ники стал твёрже и как будто ближе. Я поспешил к Эре, потому что испугался, что Волконская меня обнаружит. Даже не помню, поблагодарил ли я одноклассницу за конспекты: мне нужно было срочно к себе в комнату. Я не хотел никого видеть: моё сердце в бешеной пляске готово было разорваться. Даже Юлий вряд ли узнает о том, что я подслушал.

Я замедлил темп уже в своём крыле. На ватных ногах добрался до комнаты. Когда я закрыл за собой свою дверь, ноги отказали. Мне пришлось сползти вдоль неё. Всё, что я слышал сейчас внутри себя, — это слова Ники, произнесённые каменным голосом: «... я никогда не стану сближаться с людьми так близко». И пусть всё, что я услышал минуты две назад, подтверждало слова Юлия, пусть она и правда интересовалась Блондином, любила деда и готова была становиться его машиной для убийств, мне было очень больно от осознания, что я для неё не являлся настоящим другом. Мне стало обидно за всех, кто её успел полюбить. За Дашию, что сильно её уважала и вечно спрашивала советы, за Некита, который вместе с ней подтрунивал над Юлием, за Юлия, которому я уже не смогу доказать, что Ника хорошая. Я впился пальцами в грудь в район сердца, будто только так мог облегчить ему тяжесть. Зажмурился сильно: глаза защипало. Горькие слёзы стали течь по потному от бега лицу. Просто я только что осознал, что мне небезразлична девушка, которую считал другом с самого начала. Тайное предательство, получается, фальшивое отношение ко мне и к остальным — она убивала меня по крупицам и сантиметрам. Ей даже не надо прикладывать какие-либо ещё усилия. То дорогое, что росло во мне день ото дня, сейчас завяло, засохло. Мне лишь нужна была урна, чтобы выкинуть это.

Всю ночь я гадко чувствовал себя. Особенно противно было тогда, когда я получил от неё сообщение: «Не волнуйся о своих родителях. Всего лишь один день перетерпеть — и всё».

Какой она искусный актёр, если способна вести такую правдивую игру?..

Г