Я живу в этом мире: Небосандия

– Ух ты, мы не всегда будем сидеть за партами? — восхитился кто-то сзади.

Как ни странно, этот вопрос классрук восприняла адекватно:

– Нет, это же не обычная школа, вы сюда попали, чтобы обрести способности не самые простые и стандартные. Так что будьте готовы к различным методам преподавания на уроках. Иногда будет казаться, что тот или иной предмет вообще никоим образом не связан с вашим будущим, но вы ошибаетесь. Здесь не будет синусов и косинусов, которые потом мало кому нужны. И кстати, ещё раз кто-то спросит без поднятия руки, будет наказан.

Ника подняла руку, Эмилия Игнатьевна вздохнула, что её прерывают, но всё-таки разрешила спросить:

– Скажите, пожалуйста, а будет какое-то ознакомление с правилами проживания?

Эмилия подняла брови вверх. Жуть.

– А что, вы ещё не выучили весь устав школьника?

– Лично я выучила, но мне не совсем понятен пункт 3.14, и я хотела бы уточнить, поэтому и спросила: будет ли какой-то инструктаж.

– Инструктажа не будет, предполагается, что вы уже это всё знаете. Это выучили даже те, кто сюда сегодня не попал. Что конкретно непонятно в пункте 3.14 «О неразглашении учебных действий»? Разве там не ясно написано?

– Видите ли, меня смущает уверенность, с которой написан этот пункт. Неужели никто за всё время существования школы не проговорился о тайных тренировках в школе №1? Это невозможно.

– Ты права, те, кто пытался проговориться, больше не существуют в этом мире.

Девочка сглотнула:

– То есть как? За разглашение — с-смерть?

– Не совсем, — до чего же спокойный и холодный голос был сейчас у зама. — Давайте рассуждать логически: те, кто учатся у нас в школе, приложили огромные усилия, чтобы здесь оказаться и поддерживать себя на уровне, так? Скажите, какой им резон будет рассказывать о тайных тренировках, если весь мир им соперник? Неужели они пойдут рассказывать друзьям во дворе, как тут «круто» и что именно делают здесь учащиеся? Нет. Потому что каждый осознаёт всю серьёзность; никто не хочет вылететь, если вскроется правда — а она вскроется быстро, все будут продавать эту информацию. Кстати, именно по этой причине вы живёте три года в стенах этой школы без права выезда домой. Только родители имеют право приехать к вам. Вы же не вольны передвигаться за пределами территории школы. Это, надеюсь, все и так знают.

Честно говоря, многим было нелегко смириться с таким уставом, но не мне. Друзей у меня как таковых не было, в семье я не один, но связи особой не было с сестрой. А родители не верили в меня. Терять мне явно было нечего.

– Это ещё не всё. Итак, с учениками разобрались. Вы не выходите за стены, дабы избежать нападения охотников за информацией. Теперь я полагаю, что вы, Волконская, спросите, как быть с выпускниками? Вот уж на их счёт школа не беспокоится вообще. Это вы поймёте, если дойдёте до конца обучения.

– Вы же сказали, что мы дойдём, ведь ваш предмет невозможно не сдать? — не понял Юлий, не забыв поднять руку при вопросе. Он ещё и встал зачем-то.

– Сядь, я не просила поднимать всего себя, только руку. Я сказала это про свой предмет, учитывая, если со всеми другими у вас будет полный порядок. Если же вы не сдаёте что-то другое — прощайте.

– Простите, Эмилия Игнатьевна, а разве те, кого выгнали из школы, не захотят назло всем выдать тайную информацию?

– Вы правы. Это типичный случай. Поэтому тех, кто поклялся не разглашать при любых обстоятельствах, и всё-таки пробалтывается, устраняют. Такова плата.

– Устраняют… Можно уточнить? Убивают?

– И это тоже. Степень урона берётся в расчёт. Если вам эта тема так интересна, зададите оставшиеся вопросы другому преподавателю, который будет вещать вам про законы, связанные со школой и со способностями. Это будет, правда, во втором полугодии. Потерпите?

– Да, спасибо, что уделили время моему вопросу.

– Мне нравится ваша серьёзность, Волконская. И я люблю неглупые вопросы. Продолжим.

Парень, что сидел на первой парте справа от меня, поднял руку и после молчаливого разрешения задал вопрос:

– Руан Люмьер, — представился и продолжил, — а когда нам покажут полный список способностей, ради которых мы поступали?

Довольно наглая форма вопроса, на мой взгляд, произвела феерию в классе. На лицах многих читалось: «Да, он прав, где список?», кто-то качал головой, как Юлий, выказывая своё неодобрение такому тону, а у кого-то вроде меня бешено заколотилось сердце. Тема-то животрепещущая. Дело в том, что некоторая информация из списков выкладывалась в интернет, но большая часть способностей оставалась за кадром, всё ради той самой секретности.

Эмилия была сдержана, что не особо удивило. Эта женщина умела контролировать не только пространство и людей вокруг, но и саму себя. Холодным тоном она дала понять, что подобные вопросы пока придержать стоит при себе:

– Вы ещё слишком зелёные, чтобы обсуждать такие темы со мной. Но после адаптационного периода, за который, возможно, кто-то покинет нас, не выдержав нагрузки, мы обязательно вернёмся к этому вопросу, как и предписано учебному плану. Сейчас вы не готовы ни физически, ни морально к знакомству со списком.

Новая волна интриги пробежала по классу, но железо в голосе учителя остановило все наши гипотетические попытки продолжить расспрос. Поэтому классрук продолжила основную ветвь беседы с классом. Не успела Эмилия Игнатьевна поведать нам о стипендии, как дверь класса открылась, и на пороге появился низенький мужчина, одетый в бежевую форму школьного персонала. Замдиректора не стала обращать на него внимания, так как это, похоже, было привычной ситуацией, но все остальные, оторвавшись от речи Эмилии, стали наблюдать за работником школы.

Он аккуратно переступил порог класса, повернулся ко всем спиной и принялся разглядывать лампочки над входом. Без единого звука совершил щелчок пальцами, и двадцать пятая лампочка снова зажглась. По классу прокатился восхищённый вздох. Хоть мир давно привык к проявлению способностей, для любого ученика видеть силу в действии было сродни чуду. Классрук, увидев, что её никто не слушал, метнула в электрика строгий взгляд. Тот, замешкавшись, быстро пересчитал учеников и понял, что одного не хватало. Затем, как бы сообразив, что перед ним сама Эмилия Игнатьевна, сделал вывод, что последний ученик так к нам и не присоединится. После чего снова повернулся к лампочкам и потёр большой и указательный палец правой руки друг об друга. Двадцать пятая лампочка исчезла, мужчина скользнул в дверь, а Эмилия прокомментировала:

– На территории школы пользоваться способностями может только персонал школы, так как их сила напрямую связана с должностью. А вот учителям позволительно использовать способности только по приказу директора. Поэтому за всё время учёбы мне, к сожалению, не получится повеселиться.

Последние её слова заставили несколько по-другому посмотреть на эту холодную даму. Ей присущ юмор? Вдруг да? То какой он, если не чёрный?

Дальше нам рассказали, что нужно носить с собою каждый день — это ученический голографический планшет, куда записывалось всё: наша работа, домашние задания, лекции, оценки и так далее. Все в одном. Также за каждым теперь был закреплённый номер. Мой — 8. Вот так удача! Номера потребуются для краткости и конфиденциальности в зачётах. Другие классы не будут знать наши номера, а мы их. Политика школы — негласность, поэтому мы крайне редко будем встречаться с другими учениками, жить и учиться будем в своём крыле школы. Аудиторий у нас будет много, поймём по мере наполнения предметов в список изучаемых.

– Перерыв. У вас 15 минут, чтобы переварить информацию и поесть, — грузная туча вышла из класса.

– Думаю, обсуждать её не стоит даже, когда она ушла на пятнадцать минут, — заключил я.

– А я и не сторонник, — согласился Носолом.

– Мне она жутко понравилась, — почему Ника сверкала восторженными глазами? Это же была шутка?

– Ребят, мы идём в столовую за теми самыми хвалеными пирожками? Черт возьми, они не дают мне покоя уже больше часа! — навалился на нас рыжий ирокез.

– И правда... было бы неплохо заценить их, — мечтательно произнёс я, оценивая, куда решили двинуться остальные одноклассники. Но, выйдя в коридор, уже непонятно было, кто куда движется в этой зелёной массе школьных форм.

– Только о еде и думаете! Не успеем, — сделал вывод Юлий, — предлагаю альтернативу: опробовать автомат в центральной рекреации, что находится по пути к этому классу.

– М-м-м, что-то такое видел, — припомнил Некит.

– Тогда решено: берём там всё, что можем скупить, быстро лопаем и бежим сюда, — откуда у Ники было столько энергии, ей-богу, Христос, ответь!?

Хоть нам и сказали, что видеться с другими классами мы будем редко, но обеденное время для всех. Так что в общей рекреации, откуда вели уже свои коридоры для отдельных классов, собралась приличная толпа. Кажется, отсутствовало от силы человек десять, никто не рискнул идти в первую перемену в столовую. Мы сразу же направились к целому ряду автоматов с едой и напитками на любой вкус, и даже ещё не торопились с выбором. Здесь было такое разнообразие еды, что вы могли взять мини-набор роллов (японская кухня), пельмешки от Олежки (русская кухня), лягушки под соусом л’ямур (что за соус эти французы придумали? Их страны нет, а они всё лягушек жарят), пиццу, пасту, хинкали, бургеры, сэндвичи и прочих вкусностей.

– Я заметил, что тут нет прилизанного блондина, а также вообще кого-либо из класса 1/1, — тихо заметил Кариут.

– Некит, ты что, выучил всех, кто поступил? — восхитилась Волконская.

– Да не, всех не выучил. Осталась парочка человек. А так сорок шесть усвоено уже. У меня хорошая фотографическая память, — выпрямился парень.

– Ого! Я вообще никого, кроме вас, Верзилы и Зализыша, не запомнил, — восхитился я.

– Как-как? Верзила? Зализыш? — Ника уже схватилась за живот, а её кудряшки стали тихонько сотрясаться.

– Теперь мне понятно, как вы прошли испытание, хотя вроде оба умом не блещете, — пробормотал Носолом.

Некит напыжился и готов был уже и кулаками почесать.

– Да ладно тебе! Правду ж говорит, — улыбнулся я. К чему сейчас конфликты?

– Я правильно расслышал? Это я-то верзила? — над моим ухом прогремел гром.

Я осторожно повернулся и чуть было не врезался в массивную грудь, по которой ещё и рассыпаны были длинные волосы. Бугай, он и в Небосандии бугай.

– Не называть же тебя Пушок?

– Пушок? — недоуменно прорычал огромный парень (я бы даже сказал, молодой мужик).

– Ну, у тебя такие волосы длинные, а ещё щетина отросла, — моя голова медленно вжималась в плечи.

– Какхка-какха! Ты меня насмешил, — заржал, будто табун единорогов, недавно выведенных по ДНК ископаемых. А потом резко смех оборвался, и его брови напомнили две огромные волосатые тучи: — За это прихлопну тебя чуть позже. Думаешь, раз догадался долбануть по стене, сразу крутым стал? Как бы не так. Я тебя ненавижу теперь ещё больше, так как мне не хватило времени на свою задумку, чтобы пройти викторину вовремя.

– Да это не я додумался...

Меня оборвали:

– Мне плевать, своим куриным мозгом или чьим другим ты до этого додумался, но ты мне всю малину попортил. Не прощу!

Парочка одноклассников Верзилы уже давно хотели вмешаться, а когда он сделал шаг ко мне, они выступили вперёд и извинились за такое поведение. Бугай мотанул вправо свой длинный хвост и заиграл мускулами на всём теле. Видно, что он еле сдерживался.

– Ника, салют, — какая-то девчонка, ещё ниже меня, подбежала к нам и, наверно, случайно задела меня своим бюстом. Я, как рак, покраснел. Что за день, блин? — Вы уже выбрали старосту? Простите нашего.

– О, Лола, привет. Я тебя искала, но ты как-то затерялась, наверно. Поздравляю с поступлением. Старосту не выбрали.

– Хм? А чего так? Класс плохой попался? И с чего ты сомневалась во мне. Я поступила бы сюда любой ценой. Я не могу уступить тебе.

– Они соперницы что ли? — не понял Некит. — Стой! Верзила их староста?

Он уже успел прикупить что-то в автомате, поэтому сейчас чуть ли не подавился первым куском аппетитной булочки.

– Соперницы, — услышала девчонка и развернула свой немалый бюст к Кариуту. — А с таким старостой нам всё ни по чем, надо только будет держать его в руках время от времени. Сила решает всё, не правда ли, Ника?

– Ты не права. Но это не значит, что я буду недооценивать вас. Вызов принят, — посерьёзнела Ника на последних словах. А поначалу-то улыбалась.

«Что? Вот так просто? Да я даже толком и сказать ничего не могу в обществе своего соперника Верзилы, а она так легко...» — я не переставал удивляться этой на вид хрупкой девушке.

– Самым сложным для меня будет за эти три года — познать женщин, — уныло констатировал Юлий.

– Это точно. Я даже почувствовал, как невидимые молнии метались тут и там, — подтвердил я. Эйнштейнович закивал в ответ. Я рад, что у меня появлялись единомышленники, пусть и в таких щекотливых вопросах.

– Ребят, уж... икуп...л шохтел, — жуя, пытался говорить Некит.

– Да, ты прав, время-то идёт, — мы направились к автоматам.

Признаться, вкусно поесть я любил, много поесть, но вот в кухнях совершенно не разбирался. Дома, что готовили, то и ел. Особого разнообразия не было в домашнем меню.

– Я даже не знаю, что взять. Живот подаёт мне неразумные идеи, типа: скупи всё, и узнаешь, что тебе больше понравится, — недоумевал я.

– Дэн, я хорошо разбираюсь в этих вопросах, но не хочу тебе навязывать своё мнение, вдруг у нас разные гастрономические вкусы. Можно я дам тебе просто совет? — на помощь пришла Ника.

– Спасибо, я уже многим тебе обязан. — С благодарностью посмотрел на неё, ожидая совет.

– Я хочу поддержать тебя, поэтому предлагаю следующее: давай начнём исследовать различные кухни вместе, я буду твоим гидом. Первый на очереди у нас автомат с африканской кухней, ну как идея?

– Класс! Я с вами! — за меня ответил Носолом.

– Я к вам в следующий раз присоединюсь. Ника, ты умеешь сплотить народ, — подытожил ирокез.

– Храйме, берём? — я уже начал изучать блюда.

– Если ты любитель рыбного, то вполне. Я, можно сказать, всеядная, так что с удовольствием съем храйме.

– Я, пожалуй, возьму самоса — мясные пироги по африканскому рецепту, — решил Юлий.

– Вы так много знаете... я, конечно, не спец, но мешать мясо и рыбу не буду, поэтому возьму храйме. Что на десерт? И какой напиток подойдёт? — стал дальше расспрашивать нашу гурманку.

– Я буду и храйме, и самоса, — мы все переглянулись, она ещё и обжора? — Из десерта возьмём молочный тарт, а попить — традиционный каркадэ «Каир» с нотками апельсина. Как вам?

– Звучит вкусно, берём! — я немного воодушевился выбором еды, поэтому мои грустные размышления, недавно меня посещавшие, потихоньку стали развеиваться. Но всё же огромная неуверенность в себе кипела где-то в районе моего желудка. Если бы не ребята, я бы уже, возможно, был раздавлен Верзилой.

На кожаном диванчике у одной из стен без информационного блока мы и расположились. Нести горячую еду было не сложно, потому что при заказе из автомата дополнительно вылетает поднос, а на нём уже еда. Журнальный столик был тут же при диване, поэтому мы, довольные скоростью исполнения заказа, распаковывали новые блюда.

– Зачем тогда вообще нужна столовая, если есть такое чудо? — спрашивал Некит, глядя на нас. Он купил себе пять булочек, и уже ни одной в руках не было. У него, похоже, самые сильные мышцы — во рту, — и самые работоспособные.

– Пф-ф-ф.

Храйме разлетелся целым водопадом из моего рта.

– Дэн, ты в порядке? Что случилось? — трое друзей обратили свои взоры на меня.

– Кажется, я знаю, для чего нужна столовка...

– Да ладно? Всё так плохо? — не верила Ника, поднося первую ложку с храйме к своим пухлым губам. — Пф-ф-ф.

– Ника? — теперь Юлий ничего не понимал. Он осторожно принюхался к храйме и с омерзением отодвинул от себя мою одноразовую тарелку, которую я пододвинул к нему для пробы.

– Это в каком году приготовлено? Блин! — я был крайне потрясён.

– Такой ужасный вкус. Не думаю, что этот продукт испорчен. Возможно, такова цена за еду из автомата? — попыталась оправдаться Ника.

– Да какая разница? Они столько денег содрали!

– Ты прав, Носолом. Но почему же тогда Некит съел все булочки? — Ника повернулась к самому высокому из нашей четвёрки.

– Они реально вкусные были. И свежие!

– Странно...

– Я попробую чай и тарт, — решил я. — Если упаду назад, значит, мгновенное отравление. Помните меня! Фух, с Христосом-метеоритом! Пробую. — Все замерли в ожидании, никто даже не успел среагировать на мои слова. Я зажмурился, надкусил тарт и быстро всё запил...

– Черт! Да это божественно!

Мои глаза засияли, а следом отправился ещё один кусок.

– Ничего не понимаю, но ты же сейчас всё слопаешь без нас! Подожди! — закричала Ника.

Стало так весело! Забылось на мгновение, какой я беспомощный идиот.

– Я думаю, что автоматам можно доверять только в плане выпечки и напитков, — сделал вывод Юлий.

– Почему ты так решил?

– Дэн, неужели непонятно? Всем на переменах надо быстро перекусить, храйме — не то блюдо, которое можно быстро заглотить, как и суп, и мясо. Соответственно, все берут только сладкое для энергии и напитки, чтобы всё это запить. Получается, что нет смысла в таких блюдах, как храйме. Посмотрите, никто и не заказывает подобное.

– А ты раньше додуматься не мог, Носолом? — возмутился Некит. Хоть он и не пострадал, но поволновался за наши животы.

– А ты чего загрузился? Только что ж весёлый был? — тряхнула в мою сторону кудряшками девушка.

– Да не, так, задумался вроде, — соврал немного я.

Как будто она читала мои мысли! Потому что в следующий миг она стала говорить странные вещи для той ситуации:

– А-а, я так счастлива! Счастлива, что мы познакомились. А то ещё пришлось бы с Лолой учиться, — Волконская улыбалась. — Хотя всё это во многом благодаря Дэну.

Я замер. Мне? А она продолжала, смотря на меня с боку:

– Я не думала, что внешность может быть так обманчива. У врат я увидела парня, который был настолько растерян, что решила непременно ему помочь, объединившись с ним, чтобы открыть дверь. Но его взгляд был полон такой уверенности, что я осталась простым наблюдателем. Я тоже боялась открывать врата, но он придал мне сил, и тогда я нашла вас, ребята, — её голос был такой тёплый, уверен, он откликался в нас всех. Я сглотнул. Никто никогда не говорил мне, что я придаю сил.

– Потом на викторине... — продолжала она. — Он доверился новому товарищу, хотя ситуация должна была вывести из спокойствия любого. А он просто слепо последовал за тобой, Некит. — Теперь улыбались они двое.

– А перед этим, Юлий, помнишь? Он не хотел перед кем-то красоваться и не встал со своего места в зале, пока я и Некит по твоему знаку не толкнули его в бока. — Юлий тоже заулыбался.

– Ты удивительный, Дэн. Ты так наивно можешь доверять тем, кто просто назвал себя твоим другом... ты посмел сказать Верзиле про его пушок, ты решил довериться моим вкусовым предпочтениям. Кстати, самоса ничего тут. — Ника уже доедала мясной пирожок, какая же она быстрая! Некиту не уступает.

– Я думаю, что ты ещё не раз удивишь нас, Дэн. И это здорово! Непременно буду ждать твоих новых маленьких побед! — Все подняли стаканчики с каркадэ, а я даже не мог поднять на них свой взгляд. Мои глаза увлажнились, я заморгал, чтобы скинуть наваждение. Черт! Да я не такой! Я жалкий, ничтожный, ничего не умею и многого боюсь, я пришёл сюда, чтобы стать сильнее и получить способность моей мечты. Я не знаю, чем думал, когда всё это совершал, но продержался не без их помощи. Так почему же она такого мнения обо мне? Почему они улыбаются? Черт! Я стиснул зубы.

Некит положил на меня свою руку, не в первый раз, кстати:

– Ты единственный, кто действует одним сердцем. Даже если мозг боится, твоё сердце побуждает к действию. Это круто! Я стану таким, как ты, не сомневайся.

– И я! Хочу быть такой же!

– Соглашусь, — поправил очки Юлий.

Я поднял глаза на них и ослеп: так ярко они сияли.

– Ребята! Спасибо. За вас, — я присоединил свой стакан к их.

– За тебя! За нас!..

Глава 4

Когда до конца перерыва оставалось несколько минут, все уже сидели в классе 1/3 на своих местах.

«Вот это дисциплина у нас будет!.. Идёт!» — подумал я, и на пороге класса, что уже не было неожиданностью, оказалась Эмилия Игнатьевна с её короткой стрижкой — боб. Вообще было сложно угадать, сколько завучу лет: с одной стороны, на её пухлых щеках и руках не было ни морщинки, с другой стороны, молодая женщина не могла же себя так запустить? Одевалась она лет на тридцать пять — сорок. Я почему-то решил представить её с длинными вьющимися волосами и чуть было не оцепенел от страха, ведь глаза нашего классрука уже буравили меня и как будто читали мои мыслишки.

– Сразу же переходим в зал для практики, у меня немного поменялись планы. Прошу прощения, обычно я ни при каких обстоятельствах не ущемляю учебный процесс, но сегодня особенный случай, поэтому перейдём к практике, где я по ходу объясню теорию.

Я понял, чем меня насторожил её теперешний вид, может, поэтому и показалось, что она буравит меня? Эмилия Игнатьевна была чуть взвинчена, глаза её то и дело бегали взглядом от одного окна к другому. Каждый думал, что она смотрит на него, отчего сразу же становилось не по себе. Я переглянулся с Некитом, а потом с Никой: что же такое случилось? Они пожали плечами. В детстве от недостатка ребят моего возраста я часто играл в следопыта. Возможно, поэтому мнительность и подозрительность слыли моими вредными привычками?

Размышления на эту тему пришлось оставить на «потом», так как мы уже, резво собравшись, торопились в зал для практики. Наша спешка отзывалась в каждом уголке коридора, напоминая по звучанию какофонию из камней, летящих при оползне.

Мы прошли через холл с автоматами, с томной грустью бросив взгляд на них, и выбрали коридор слева. Сразу же остановились у первой двери. На ней не было никаких надписей, но висело изображение какого-то созвездия.

– Пояс Ориона, к которому несколько десятилетий назад присоединились доспехи Ориона, — заворожённо сообщила девушка из нашего класса, кажется, это она сидела за Юлием. Вот почему мне говорил Некит, что у Юлия очень удачное соседство: одни девчонки вокруг. Её милые два хвостика лежали на плечах, спускаясь до живота. А нос был смешно вздёрнут кверху, но это не портило нисколько внешность голубоглазой одноклассницы.

– Всё верно, Дашия, — удовлетворённо кивнула классрук. Повезло ж родиться девчонкой! Никогда не думал, что буду сожалеть, будучи парнем. – Сейчас мы войдём, справа вы увидите коврики. Берём каждый по одному, разуваемся до голых стоп, то есть носки в том числе, и рассаживаемся по кругу.

Конечно же, мы все были заинтригованы: что же будет дальше. Как-никак — это наше первое занятие в новой школе, не успели нос почесать: уже учиться надо.

– Мы будем медитировать? — сморщился Некит перед входом в зал.

– Ой, а ведь и правда. Зачем нам тогда всё это? — согласился Юлий.

Никто им не ответил, потому что каждый, кто зашёл внутрь, не смог ничего произнести. Здесь блокировались голосовые связки за счёт инфракрасных лучей, как потом уже пояснила нам Эмилия. А вообще говорить тут и не захочешь, потому что везде: на потолке, на стенах, на полу — было изображение звёзд. Впечатление такое, словно мы парили в космосе. Завораживало, знаете ли.

Шли мы по стеклянному мосту от одной звезды к другой. Коврики, сделанные из приятного материала, были совершенно прозрачные. Я без труда через него мог видеть эффектный космический 3D-пол подо мной. Когда в полной тишине мы расселись, голос учителя пронзил зал, но саму женщину мы не видели. Я не знаю, что это был за эффект, но мы вообще никого не видели. Я не смог увидеть даже свою руку, как будто её полили краской невидимости. Всё, что я видел, это космос в звенящей тишине.

– Учитывая, что теперь во всех средних школах введена такая дисциплина, как «Основы медитации», я буду считать, что медитировать здесь умеет каждый. Но в школе №1 вы больше не будете медитировать ради познания своих желаний, ради визуализации или развития интуиции. Это всё уже должно быть вами более-менее освоено.

Я слышал голос, но мне было жутко, что я никого не видел. В прошлой школе мы все сидели в классе на полу и прекрасно видели учителя. Правда, порой это мешало медитировать, потому что мы всегда следили друг за другом и за прыгающим пучком старого учителя Таивануса.

– Ваша задача теперь: увидеть своё энергетическое тело, затем в будущем научиться этим телом управлять. В любом из нас течёт непрерывно прана (энергия). Каждое утро вы будете выполнять практики по очищению и обновлению энергии в своём теле; мастер пранаямы и трансформации будет приходить по утрам в ваш жилой корпус.