Полная версия
Сказки призраков. Racconti di fantasmi. Билингва: Rus-Ita
— Станешь ангелом! — пробормотал бомж и добавил: — Скоро!
Девочки переглянулись, бомж мгновенно исчез. Они поставили свечи и вышли через левую боковую дверь на улицу, где уже столпились дети, ожидающие записи в воскресную школу.
Первое занятие было назначено на второе воскресение сентября, а репетиции хора начинались с первой субботы. Репетиции проходили в двухэтажном здании рядом с храмом, в трапезной, а занятия — на втором этаже храма, в маленькой комнатке у колокольни.
Когда Алла впервые вошла в трапезную, она была поражена: витражные окна из разноцветного стекла, на полу — гигантский, потрясающей красоты ковёр, стены обиты золотой атласной тканью, вдоль стен — старинные кресла, слева в углу, во всю стену — икона Богородицы с горящей лампадкой, напротив — массивный стол, покрытый белой скатертью, а с расписного потолка из пушистых облаков выглядывали лица детей с крылышками, одни из них улыбались, а другие плакали.
Ученикам выдали по два комплекта церковной одежды, текст божественной литургии и учебники, включая церковно-славянский словарь.
Для пения на службах в храме отбирали далеко не всех, но Элла с Аллой — безупречное первое сопрано — пели по праздникам и на вечерних накануне всегда, хотя пока и в детском хоре — внизу на солее у левых алтарных врат.
Ирина Викторовна, певчая из взрослого хора и учительница детского, была очень доброй и вежливой. Если она слышала, что кто-то фальшивил, никогда не ругалась и не кричала — улыбаясь, объясняла, что не так. Но главное её достоинство заключалось в том, что она учила не просто петь слова, а чувствовать молитву в душе и передавать её в звуках.
Как это было понятно Алле! Далеко не всегда получалось выразить в словах чувства, да и в душе творилась молитва без слов. Подходя к иконам, Алла не просила чего-то конкретного у конкретного Святого, но, обращаясь к Небесам, стремилась к Свету, чтобы всё плохое оставалось в прошлом, злое обходило стороной, а хорошее притягивалось.
Когда же Алла пела в храме на солее во время служб, она ощущала, как её душа выходит во вне, превращаясь в звуки, и сливается с тем Незримым и Вечным, что называется Богом. Её сознание, укутанное в туманную дымку ладана и заворожённое молитвами, в такие моменты не было подвластно земным мыслям. Оно покидало физическое тело, переставая ощущать его в обмен на абсолютное спокойствие и радость души.
Пытаясь осмыслить тексты священных писаний, пропитанных многовековой Мудростью, но скрупулезно зашифрованных сестрою таланта — Краткостью, Алла безоговорочно верила в то, что Христос действительно существовал на Земле и был «выше» простых смертных. Он помогал другим и умел прощать, верил в вечную жизнь и обрёл её при воскресении. Христос познал не только законы, перечисленные в Десяти Заповедях, но и тайны Вселенной, до сих пор остающиеся за кадром.
«Вот бы встретиться с Ним и поговорить!» — подумалось Алле. Её пытливому уму уже не хватало церковных книг и уклончивых ответов священников.
***
В тот день во время урока «История русской православной церкви» дверь в комнату открылась, и появилась Ирина Викторовна. Как всегда улыбаясь, она попросила прощения за прерванные занятия и озвучила имена десяти певчих, включая Эллу и Аллу, чтобы те подошли к трапезной после урока — в субботу вечером они будут петь на литургии, которую отслужит сам Патриарх Алексий II-ой!
Душа Аллы затрепетала от предстоящего — им доверяют петь при Патриархе!
***
В субботу выдался морозный октябрьский день. Элла с Аллой зашли в церковную раздевалку на первом этаже трапезной. У каждого из воскресной школы была своя вешалка и два комплекта церковной одежды: у девочек для праздничных служб — тонкое белое платье до пят с длинными рукавами, всё в рюшечках и оборочках, а для обычных — чёрная до пят юбка и белая кофта. Трапезная с раздевалкой находилась почти напротив боковой двери храма, расположенной у левых алтарных врат, где и пел детских хор на солее. Добежать без верхней одежды из раздевалки на солею не представлялось особым подвигом.
Вечерело и холодало. Все десять «избранниц» детского хора уже собрались в трапезной. Ирина Викторовна выдала каждой по гвоздике для вручения Патриарху.
За пять минут до назначенного времени делегация белых платьев во главе с Ириной Викторовной вышла из трапезной, но… вместо спасительной боковой двери храма направилась к центральному входу, и прихожане с удивлением наблюдали за пролетающими мимо взволнованными ангелочками.
В тот вечер все священники суетились и носились туда-сюда, перекидываясь друг с другом обрывистыми словами, и вот ковровая дорожка побежала от алтаря к центральному входу, выползла на лестницу и спустилась по ступенькам вниз, чтобы обогреть продрогшую булыжную мостовую перед храмом.
«Ангелочков» поставили по обе стороны ковровой дорожки прямо на улице, сразу за священниками, а уже далее выстроились ряды из прихожан и любопытных прохожих. Все с нетерпением ожидали появления чёрной машины «одиннадцати шагов в длину», как утверждал кто-то в толпе, но та упрямо не появлялась.
Вскоре девочки задрожали от холода, и люди из толпы накидывали на них свои шарфы и даже жертвовали куртки. Алла перевела взгляд на уже включённый фонарь и заметила, как в его свете кружились снежинки — шёл первый в том году снег…
Глаза Эллы были обращены в небо, но она тихо произнесла Алле:
— Бог хочет, чтобы мы замёрзли и заболели? Цветы, кстати, уже окоченели. То есть они умерли… в самом расцвете сил…
Но Алла ничего не успела возразить — толпа зашевелилась, вдали появилась машина Патриарха. Вскоре лимузин остановился так, что задняя дверь, из которой вышел Патриарх, оказалась прямо у начала ковровой дорожки.
Защелкали фотоаппараты журналистов, включились камеры многочисленных ТВ-операторов. Настоятель храма поприветствовал Патриарха, затем за благословением подошли все священнослужители. Алексий сделал шаг вперёд, и настал черёд «ангелочков» — они протягивали ему заиндевевшие гвоздики в обмен на благословение.
«Такой же, как на фотографиях — в белой шапке, с голубыми умными глазами…» — подумала Алла.
Картина первой встречи с Патриархом — белые платья до пят, «хрустальные» гвоздики на фоне ночного неба, сияющих звёзд и кружащих снежинок в свете уличного фонаря — останется для Аллы непередаваемым словами волшебством навсегда и вряд ли канет в Лету, в отличие от ТВ-съёмок и фотографий, имеющих столь короткий срок годности.
Девочки побежали на солею. Ирина Викторовна волновалась, как никогда, ведь это была премьера — выступление детского церковного хора перед Патриархом, вся служба — без поддержки взрослого хора, в самом главном храме страны!
Алла боялась спеть что-нибудь не так и подвести Ирину Викторовну, но присутствие рядом хладнокровной Эллы несколько успокаивало. Девочки начали петь неуверенно, но вскоре волнение прошло, и «Ис полла эти деспота» прозвучало впечатляюще.
Но самый главный подарок ждал Аллу уже после службы — Ирина Викторовна сказала, что на следующий день, в воскресенье, во время обедни, которую так же отслужит Патриарх Алексий II, Элла и Алла, вдвоём, исполнят одно из песнопений на два голоса, выйдя на центральную солею прямо напротив входа в алтарь!
Девочки возвращались по домам.
— Невероятно! Это какое-то волшебство!!! — шептала Алла, всё ещё не веря в происходящее, но Элла, погружённая в свои мысли, с трудом выползла наружу и спросила:
— Ты наконец-то обрела то, чего тебе не хватало?
— А ты — нет?
— А что даёт эта вера? И Бог — что?
— Странно, ты — певчая, а меня об этом спрашиваешь, — вздохнула Алла. — И вера в Бога, или не в Бога, а в Нечто Вечное и Доброе, Всевышнее, и надежда на Свет и помощь Сил Света нужны человеку.
— Я всё больше убеждаюсь, что Его нет. Сегодня, например, убили ни в чём не повинные гвоздики, и Бог даже не противился. А ведь это произошло в Его епархии, вернее, в Его собственном доме — в церкви!
— Церковь призывает к творению добра, к прощению и любви к ближнему, не на словах, а на деле. Бог — это всё хорошее и совершенное, собранное в единое целое. Стремление к Богу — это стремление стать лучше тебе самому, тогда автоматически к лучшему изменится и наш мир. Нет? Но люди видят соринки у всех, кроме себя.
— Нет, Алла. Ничего это не меняет. И в этом — проблема.
— Меняет. Всё можно потерять, но, если надеешься и веришь, ты никогда не потеряешь себя! Рано или поздно каждому воздастся.
— Независимо от веры воздастся. Как сказал священник-учитель «Истории», нельзя спрашивать человека, верит ли он в Бога. Нельзя судить о человеке по его вере и словам, надо смотреть на его поступки!
— Согласна. Но вера — это путеводная нить, а надежда — посох. Без посоха идти сложнее. А без веры в пути заблудиться легко.
— Красиво сказала, но… от правды жизни — далеко. Ты же знаешь мою мать. Ей безразлично, что со мной происходит. Я никому не нужна, только мешаю наслаждаться жизнью. Вернее, если бы меня не было, матери жилось бы проще. Вчера опять скандал, всё ей не так! Началось с мелочи, а закончилось словами, что я могу жить на улице и никогда не возвращаться. И отчим ей поддакивал, а сам на меня смотрел и облизывался! А уходить некуда. Предлагаешь мне стать бомжом? Я не вижу своего будущего. Если Бог есть, Он оставил меня.
— Поживи у нас. Хочешь, я поговорю со своими…?
— Что ты! Мать же узнает, тогда совсем станет невыносимо. Ладно, извини, я не хотела портить тебе настроения.
***
На следующий день Элла и Алла, в лучах солнечного Света, льющегося на них из правого верхнего окна, великолепно исполнили двухголосное соло на центральной солее, прямо под куполом храма, напротив раскрытых алтарных врат, у которых служил Патриарх.
Ирина Викторовна после службы призналась, что чуть не расплакалась во время их пения от переполняющего её душу всеобъемлющего чувства Великого и Божественного, и что на Пасху она подаст прошение на перевод Эллы и Аллы во взрослый хор.
***
Элла вернулась в храм почти в полночь. Сказала охраннику, что потеряла ключи. Тот, конечно, её узнал, поэтому, обречённо вздохнув, открыл храм, выдал карманный фонарик, чтобы не привлекать внимания обычным освещением, а затем удалился в сторожку.
Лики Святых были холодны. И когда Элла прикасалась губами к иконам, и когда смотрела им в лицо, и когда крестилась, она не чувствовала ни-че-го.
Тогда она подошла к закрытым алтарным вратам и мысленно спросила: «Бог, ты спишь?.. А как же я? Тебе на меня наплевать, да?»
Элла беспомощно огляделась — никого. Ей даже стало страшно в величественном безмолвии погашенных лампад и отсутствии зажжённых свечей — храм, погружённый во тьму, казалось, был тайком захвачен Силами Тьмы. И захотелось крикнуть, чтобы появился хоть кто-нибудь из Святых, но не успелось — некто взял её за руку!
Элла обернулась и увидела перед собой возникшую из ниоткуда маленькую сгорбленную старуху в чёрном. Её морщинистое лицо, нос крючком и сверкающие глаза напоминали ведьму из детских сказок. Взгляд старухи парализовал Эллу — она не могла пошевелиться.
— От судьбы-то, детка, не уйдёшь! — прошамкала старуха. — Смирись и ступай отсюда! Не здесь тебе быть!
Старуха исчезла в глубине мрачного храма так же внезапно, как и появилась. Элла выбежала наружу, постучала в окно охраннику, чтобы тот закрыл двери, и побрела прочь.
***
Алла позвонила Элле, как и обычно, чтобы договориться вместе поехать на службу. К телефону подошёл отчим и произнёс нестандартное:
— Нет больше Эллы.
— Как нет? Она больше с Вами не живёт? — переспросила Алла.
— Она больше ни с кем не живёт. Умерла она.
— Почему? Как?
— Потому что… дура!
Алла замерла в оцепенении. Отчим Эллы подождал немного и бросил трубку.
Алла медленно скользила по стене на пол. Мысли о собственной вине в смерти подруги мгновенно пустили корни и проросли в сердце. Не спасти человека — значит, убить его?
Вечером Алла тупо бродила по улицам во внезапно нагрянувшем снегопаде и не могла понять: почему Бог позволил подруге умереть? Она утешала себя только одним: Богу виднее, Он знает нечто, чего не могут знать ни Алла, ни Элла. Но тогда… Элла должна дать ей какой-то знак, передать привет с Того Света, подтвердить, что душа не умирает вместе с телом!
Внезапно кто-то окликнул Аллу, она обернулась и увидела молодого человека.
— Ты — Алла? — переспросил он.
— Да, — кивнула она, ничего не понимая.
— Да не бойся, я — Роман. Я видел тебя на солее в храме, ты поёшь в детском хоре у Ирины Викторовны, да?
— Да, — удивляясь происходящему, ответила Алла.
— Я тоже пою, но наверху, во взрослом. Мне сегодня приснился странный сон. Будто девушка из нижнего хора, с которой вы вдвоём пели на службе Патриарха, попросила тебе передать, что ты не виновата. Я собирался найти тебя в следующие выходные на службе, а получилось, что ты мне сейчас вдруг встретилась!
***
Служба на Вербное воскресение — одна из самых любимых служб Аллы. Как и прежде, она пела на солее в нижнем — детском — хоре, но уже через неделю, на Пасху, по прошению Ирины Викторовны о повышении, должна была перейти наверх — во взрослый.
Прихожане подняли вербу и качали ею над головами, приветствуя Спасителя, входившего в Иерусалим. Патриарх начал кропить вербу святой водой, и взгляд Аллы столкнулся с Катей — почти «святой» девочкой. Катя уже давно пела в детском хоре, но сегодня почему-то стояла в толпе прихожан, освящая вербу.
В Кате всё было прекрасно: красивая, здоровая, дочь богатых родителей, одевающих её, как куколку. Катя не пропустила ни одной воскресной службы и молилась столь усердно, что все её молитвы наверняка тотчас же исполнялись. Единственно, чего Бог лишил её, — так это… музыкального слуха, но Ирина Викторовна не могла отказать дочери священника и приняла её в детский хор, чтобы та стояла на солее рядом с поющими, периодически открывая рот.
После службы Алла случайно столкнулась с Катей у иконы «Взыскание Погибших», но Катя почему-то покраснела.
— Привет! А чего ты сегодня не на солее? — спросила Алла.
— Я больше… не буду с вами петь, — тихо вымолвила Катя и, потупив взгляд, добавила: — А ты сегодня потрясающе спела соло…
Уже на выходе из храма Аллу поймала Ирина Викторовна.
— Вот ты где! Подожди, Алл… Послушай… Я… прости… пожалуйста…
— Что случилось? — не понимая, почему вдруг Ирина Викторовна так взволнована и совсем не улыбается, спросила Алла.
— Ты знаешь, что я просила перевести тебя во взрослый хор, и все были за… Но… Катя… Ты ведь знаешь, кто её отец, а там было только одно место… Её взяли даже без прослушивания, понимаешь? Прости, Алла! Но не расстраивайся! Ты же поёшь самому Патриарху! И ему нравится, как ты поёшь! А на Рождество у нас гастроли в Америку! И ты поедешь — первая! Прости их, Алла, и меня прости! Но, значит, Богу нужен твой голос здесь, у меня, на солее, правда! Бог же всё видит и знает! Он…
Алла молча обняла уже плачущую Ирину Викторовну, а потом так же молча вышла из храма.
***
Гастроли в Америке с православным церковным хором, кто бы мог подумать! Но Алла не любила ни городов с высоченными башнями, ни американский стиль жизни — это было что-то врождённое, необъяснимое, возможно, переданное ей по наследству от дедушки с бабушкой… или из каких-то прошлых воплощений? Ехать в Америку совершенно не хотелось!
Алла попыталась в последний момент заменить себя той самой Катей, дочкой священника, но та на Рождество улетала с родителями в Израиль. Да и Ирина Викторовна умоляла Аллу чуть ли не на коленях — из десятерых певчих сразу трое свалились с гриппом, а четвёртый сломал ногу. Не лететь в Америку — значит, подвести Ирину Викторовну. И Алла сдалась.
В заказанном для делегации микроавтобусе от храма до аэропорта рядом с Аллой сидел Роман из взрослого хора — ему пришлось заменить мальчика, сломавшего ногу. Алла рассказывала Роману про Эллу и призналась, что иногда чувствует подругу рядом.
— Элла наверняка стала ангелом! — заверил Аллу Роман. — А тебя Бог оставил для жизни на Земле! И Элла сейчас шепчет, чтобы мы с тобой подружились!
Алла улыбнулась, но ничего не успела ответить из-за резкого удара от столкновения их микроавтобуса с КАМАЗом, вылетевшим со встречной полосы…
***
В храме у иконы «Взыскание Погибших» стояли два призрака — Элла и Алла, будто поджидая кого-то.
— Идут, смотри! — прошептала Элла.
К иконе подошли её мать и отчим. Отчим зажёг свечу и поставил в подсвечник.
Элла не без труда вынула свечу из подсвечника, подняла на 15—20 сантиметров вверх, а затем на глазах оцепеневших от ужаса родителей потушила её, перенесла по воздуху, положила в коробку с огарками, которая стояла на полу рядом, и крикнула:
— Да жива я, жива!
Отчим Эллы схватил за руку её мать, потерявшую дар речи от увиденного, и повёл прочь.
— А разве так можно? Шалить? — удивилась Алла, но тут же попробовала проделать подобное с другой горящей свечой в подсвечнике — тщетно!
— Нет, конечно! Но… ностальгия иногда подкатывает… скучаю я по всему плотному… К тому же я так долго этому училась, что один раз — можно! — улыбнулась Элла.
У иконы появился Роман со свитком.
— Привет, воины Света! Силы Тьмы не дремлют! Не расслабляемся, чтобы на Земле не говорили, что Дьявол сильнее Бога! Итак, на сегодня задания у нас следующие…
07 декабря 19917. Застрявший Плутон
Плутон, Владыка Царства Мёртвых, вращаясь по Небесному циферблату Зодиакальных Часов, застыл у Врат в своё собственное Царство в 8 вечера.
Все мужчины, в которых я влюблялась по жизни, находились под управлением Плутона, а у одного из них при рождении наблюдалось целых 5 планет между 8 и 9 вечера на Зодиакальных Часах — в Царстве Смерти. Подобный акцент выдаёт серийных убийц и маньяков, клановых мафиози и финансовых воротил, а ещё — великих и ужасных магов… и, возможно, призраков…
На следующий день Солнце собиралось приласкать своими лучами как раз Плутона, осветить его, «включить». И странное предчувствие чего-то всеобъемлющего, уже готового обрушиться на меня снежной лавиной (или цунами?), не плохого и не хорошего, но шокирующего, не позволяло заснуть. А под утро, когда сознание всё-таки сдалось, явились двое, будто мои стражи… или хранители? — один из них был призраком, а второй…
Звук вибрирующего телефона вернул меня в реальность.
«Миша умер…» — гласило текстовое сообщение.
«Мы все умрём…» — спокойно ответила я смс-кой неизвестно кому.
Солнце приветствовало меня сквозь жалюзи.
«Кто сделал тебя такой циничной, Варенька? МИША УМЕР!»
«Какой Миша?» — продолжая мало что понимать, уточнила я на всякий случай, внезапно осознав, что второго из тех двоих, приснившихся мне только что, звали Михаилом.
«Вчера случайно столкнулся с парнем, который монтировал тебе мебель. И он сказал, что Миша, в тебя влюблённый, умер…»
Жуткая мысль и, прости, Господи, совершенно не про Михаила, явившегося ко мне во сне, — такого милого, доброго, безобидного, пишущего музыку и действительно любившего меня издалека, молча, понимая, что между нами не может быть ничего, кроме рабочих отношений, пронеслась молнией в моём сознании, и я окончательно проснулась, вскочив с кровати.
Они оба приснились мне… Михаил и…
«ТЫ???!!!» — закричала я во всю Ивановскую неопределившемуся номеру. — «НО КАК???!!! ТЫ ЖЕ МЁРТВ!!! УЖЕ СТОЛЬКО ЛЕТ!!!»
«В прошлом году я написал тебе по мэйлу, ты ещё удивлялась, откуда незнакомец выведал твой адрес. Не узнала. Возможно, не была готова…»
«Но… как???»
«Забыла, сколько у меня тогда накопилось долгов? Сама же говорила: умереть проще. Никто бы и не удивился. Да я просто обязан был умереть))) Сам! А ты бы предпочла, чтобы твою любовь убили по-настоящему?»
Я подняла жалюзи, и Солнце ослепило меня. Люди-Плутоны находятся под покровительством Владыки Царства Мёртвых, они выживают там, где умирают все остальные…
«Ты… приснился мне… сегодня…» — опускаясь на пол, прошептала я, вспоминая, как много раз по жизни мы пытались быть вместе, но постоянно происходило нечто, вне нашего контроля, что не оставляло ни шанса, разводило по разные стороны, пока однажды он не…
«Отлично! Тебе ж никто не снится просто так… Вчера кое-что произошло, но я не знаю, как объяснить. Значит, объяснять и не нужно. Я просто хочу, чтобы теперь ты была рядом!»
«Но ты — призрак, а мне нужен реальный мужчина!» — всё ещё отказываясь верить в чудо, произнесла я.
«Согласен. В эти выходные я буду в Монте-Карло. Надо кое-какие дела порешать. А на следующие ты прилетишь ко мне в Венецию…»
«Мы никогда не встретимся…» — выдохнула я, вспомнив, что в следующие выходные Солнце уже перестанет ласкать Плутона, и тот шагнёт в своё собственное Царство.
«Вариантов не встретиться нет, Варя! Я буду ждать тебя на твоём любимом мостике!»
Но Солнце исчезло в тучах — злые звёзды способствовали запуску эпидемии вируса с массовым летальным исходом, и воздушное сообщение между странами было приостановлено.
Мир шагнул в широко распахнутые Врата Царства Смерти.
Мои авиабилеты скушал камин. Италию лихорадило. Призрак Плутона несколько раз писал мне что-то про «скоро всё закончится, потерпи… ещё чуть-чуть… уже вот-вот…», а потом исчез…
После завершения пандемии я эмигрировала в Грецию и жила на крошечном островке напротив Афона, недалеко от женского монастыря Архангела Михаила. Я не пропустила ни одной праздничной службы, на которых каждый раз поминала Плутона и Мишу до тех пор, пока не наступило то воскресение, когда я и сама проснулась… туманом… и первым же делом отправилась в Венецию!
Боже, я обошла все мосты, но — тщетно! — его нигде не было!
Вернувшись в Грецию и обосновавшись в ставшем мне уже почти родным женском монастыре Архангела Михаила, я мучительно перебирала всевозможные варианты, где искать любимого Призрака, но доступ ко Всеобщему Банку Данных по-прежнему отсутствовал, да и в Небо никаких Лестниц нигде не наблюдалось. Всё, что мне оставалось, — молиться.
На девятый день, прямо во время литургии, из алтарных врат, так внезапно и тихо, что сначала я даже не поверила в его реальность, появился… Миша!
Он подошёл ко мне, улыбаясь, наклонился и поцеловал мою призрачную руку.
— Где мне его искать? — спросила я с надеждой.
— Тебе не надо его искать, Варенька. К тому же он… жив…
— Жив?!! — воскликнула я на весь монастырь, но, слава Богу, монахини обычно не слышат потусторонних голосов. — Вот это поворот! А я вас обоих поминала за упокой!
— У Бога все живы, не переживай! Плутоша тогда тяжело заболел, да, но в итоге, благодаря твоим молитвам, выжил… Однако с тех пор все эти годы по воле Неба он продолжает находиться в состоянии, при котором всё, на что он способен, — молиться молча…
…Очередной удар!
— Хочешь сказать, что, если бы я не молилась за него, он бы уже давно отмучился? Значит, это я обрекла его на страдания?!
— Ты дала ему шанс, — улыбнулся Миша, — получить в Горнем Мире нечто лучшее, чем то, чего он заслуживал. Однажды, когда Наверху сочтут правильным, его заберут. Ты можешь помочь несчастному Плутоше сократить время его мучительного пребывания на Земле, если продолжишь молиться за него здесь, но ты имеешь право уйти отсюда вместе со мной прямо сейчас.
— Так где мне его найти?!
— Если доступ к Скрижалям у тебя отсутствует, значит, так для чего-то нужно, и это исключительно во благо. Но ты должна принять решение здесь и сейчас, Варенька. Да, прости, чуть не забыл: скорее всего, вы не сможете быть вместе даже после того, как…
…Я пошатнулась… А ведь мысль о невозможности обрести своё счастье с любимым человеком хотя бы посмертно, в Царстве Мёртвых, никогда не приходила мне в голову! — ни при жизни на Земле, ни теперь… Боже, как непозволительно легко мы разбрасываемся близкими! Как мелочно меняем теплоту души на материальные блага! Как глупо не ценим данную нам возможность любить и быть любимыми здесь и сейчас!
