Сказки призраков. Racconti di fantasmi. Билингва: Rus-Ita

Марина застыла в молчании, повернувшись к окну, а я выбежала в коридор:

— Как хорошо, что ты приехал!

Влад будто не слышал меня, быстрыми шагами направляясь на кухню.

— Мы — здесь! — снова крикнула я, но Влад даже не обернулся, замерев у приоткрытой двери.

— Марина!!! Как ты могла! — воскликнул он, не поворачиваясь ко мне.

— Бог должен меня простить! — холодно произнесла она, подойдя к нам.

Я стояла между ними и тщетно пыталась понять, что же произошло. Влад развернулся, хлопнув перед моим носом дверью на кухню, и, не обращая на нас никакого внимания, стал ходить взад-вперёд по коридору, судорожно набирая чей-то номер на телефоне.

— Влад, что случилось?! — переспросила я.

— Я всё рассчитала, — произнесла Марина, похлопав мужа по плечу. — Уже слишком поздно.

— Это «скорая»?! — крикнул Влад, дозвонившись.

— Какая ещё «скорая»?! — крикнула я ему на ухо. — Что с тобой?

— Он не слышит нас, — констатировала Марина. — Но жизнь после смерти всё-таки существует…

май 2002

7. Ночной гость

Дверь закрылась, и Юля снова осталась одна. В ночи. Тет-а-тет с призраками. Казалось, даже самые яркие лампы не в состоянии осветить всех уголков такой огромной и уже полупустой квартиры.

Проходя по коридору, Юля услышала привычные шаги у себя за спиной. Она замерла на мгновенье, а потом побежала на кухню, закрыла дверь на крючок и решила позвонить живущему в соседнем доме брату-близнецу своего мужа — Диме.

— Привет! — тот был приятно удивлён.

— Послушай, ты очень занят?

— Нет, а что?

— Ты не мог бы… зайти?

— Что-то случилось?

— Нет… — неуверенно ответила Юля, и ей снова послышался скрип половиц за дверью.

— А почему ты говоришь шёпотом?

…Они пили чай на кухне.

— В этой квартире живут призраки, — произнесла Юля.

— Хочешь, я поговорю с братом? — предложил Дима.

— Бесполезно… Сашка в очередной раз лишь посмеётся надо мной! Я уже говорила ему, что боюсь оставаться одна по ночам. Эти тени и шаги…

— Ладно, значит, я буду приходить к тебе и охранять твой покой, как верный пёс. Если захочешь…

***

— Что мне делать? — спросила Юля у мужа.

— Ложись спать, когда я ухожу, — пробурчал он. — Мне надо сейчас поработать по ночам, но это — временное явление, ведь мы скоро уедем в Канаду. Ты же сама мечтала об эмиграции. Потерпи ещё чуть-чуть. Я не готов отказаться от выгодного предложения только из-за того, что моя жена наивно верит в существование загробного мира!

— Если ты меня любишь…

— Не вижу причины для страхов, кроме одной: твоё богатое воображение! Призраков не существует! И в этой квартире по ночам нет никого, за исключением тебя… и меня…

***

Юля протянула Диме дубликат ключей.

— Возьми, пожалуйста. На всякий случай… Мало ли что?

Он взял ключи и как-то странно на неё посмотрел.

— Ты тоже считаешь, что я — сумасшедшая?

— Нет… Поедем, покатаемся по ночному городу! Тебе надо развеяться…

Рядом с Димой Юля чувствовала себя «как за каменной стеной».

***

Дима не без труда вспомнил телефон брата. Так получилось, что они уже давно не общались, но внезапно появилась серьёзная причина для звонка — решить вопрос, связанный с могилой их матери. В завершении разговора Дима спросил:

— А ты в курсе, что Юлю замучили призраки в вашей квартире?

— И ты туда же! Подумать только! С каких это пор ты веришь в призраков? Все её бредни об аномальных явлениях, отрицательной энергии и прочих потусторонних штучках ничем и никем не обоснованы! Где факты? Предоставь хоть один, и мы продолжим этот разговор!

— Но ты говорил, что у неё — больное сердце…

— Предлагаешь мне бросить работу и поменять квартиру за месяц до отъезда?

Дима ухмыльнулся. Необычная мысль пришла ему в голову.

***

Оставалась неделя до вылета в Канаду. Они уже ложились спать, когда раздался телефонный звонок.

— Что за чёрт! — выругался Саша, положив трубку. — Меня зачем-то срочно вызывают в офис! Извини… Скоро вернусь… Потерпи ещё немножко! Обещаю, что это в последний раз!

— В последний раз… — повторила Юля тихим эхом.

Саша уехал в полночь. Засыпать одной в квартире было страшно. Юля пошла на кухню, чтобы вскипятить чайник. Внезапно послышались шаги. Юля автоматически схватила телефон и набрала Диму.

***

Они сидели за кухонным столом, друг напротив друга.

— Послушай, — произнёс Дима, глядя ей в глаза. — Я не хочу, чтобы ты уезжала… Останься, пожалуйста… Ты нужна мне… Я не могу тебя отпустить…

Юля удивлённо посмотрела на него:

— Я люблю… твоего брата…

Дима взял её за руку и мягко произнёс, гипнотизируя взглядом:

— Тебе это лишь кажется, от любви к нему уже давно ничего не осталось. Ты просто боишься признаться себе в этом.

— Нет, я люблю его, а он — меня, — неуверенно произнесла Юля.

— Разве он оставлял бы тебя одну по ночам в этой проклятой квартире, если бы любил?! Это я был рядом с тобой, а не он. Я приходил сюда каждый раз, когда он бросал тебя на произвол призраков. Что же тогда, по-твоему, есть любовь?

— Мы уезжаем, Дима, — Юля резко встала и подошла к окну. — И всё останется в прошлом. Твой брат добился в жизни большего, чем ты, и в тебе просто говорит зависть!

— Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду…

Юля обернулась. Ей не хотелось, чтобы он уходил, но…

В дверях Дима остановился и зловещим шёпотом произнёс:

— А я верю в призраков… Очень даже верю! Почему ты всё время от них убегаешь? Ты никогда не задумывалась, может, они хотели сказать тебе что-нибудь важное? Предостеречь от чего-то? Например, от переезда в другую страну? Может, они пытались как-то изменить твою жизнь?.. К лучшему, разумеется… Но ты сама сделала свой выбор… Прощай…

***

Вскоре после его ухода Юля, читающая в спальне книгу-путеводитель по Канаде, чтобы отвлечься от мыслей про призраков, услышала, как кто-то открыл ключами входную дверь. В коридоре послышались шаги. Юля вжалась в кресло и посмотрела в зеркало, висящее на противоположной стене.

— Саш, это ты? — пересилив себя, крикнула она.

Никто не ответил. Но в зеркале Юля заметила медленно открывающуюся дверь в спальню и…

…Когда Саша вернулся домой, Юля лежала на полу с широко раскрытыми от ужаса глазами. Врач констатировал, что смерть наступила от разрыва сердца.

— Что-то, вероятно, очень сильно напугало её, — предположил врач. — Вас не было дома в тот момент?

— Я поехал в офис. Кто-то позвонил, сказал, что надо срочно приехать… Но во мне не было никакой нужды… Этот кто-то просто ошибся номером…

февраль 1998

8. Межгалактический Союз Писателей

Путь к моей славе был достаточно лёгок — мне несказанно повезло!

Однако началось всё с того, что родился я исключительно уродливым и невысоким. Моя сестра-близнец, Майя, напротив, получилась симпатичной, да и невысокий рост для девочки — скорее плюс, чем минус. Майя нравилась всем. От меня воротили нос. Как я ни пытался понравиться людям, обратить на них своё внимание — тщетно. Даже тяжеленная обувь на толстенной подошве не прибавляла мне ни весу, ни росту.

Так я и стал писателем — завёл себе жилетку в виде дневника, которому доверял интимные страдания от невзаимности, но после пришедшей на ум первой же рифмы переобулся в поэта. Вскоре я обнаружил, что в Интернете есть масса сайтов, где можно разместить свои шедевры. В итоге, после мучительных качелек между «за» и «против», ведь тогда я ещё не был уверен в отменном качестве собственных произведений, всё-таки зарегистрировался, выложил фотку какого-то красавчика и… первый стих под названием «Непризнанный гений, или Отверженный».

Невероятно, но на меня мгновенно обрушился шквал положительных откликов с признаниями в любви от женщин совершенно разных возрастов, мастей и калибра!

Меня стали приглашать на мероприятия в литературные объединения и кружки, на выступления в музеи, библиотеки, школы и даже в детские сады, чего поначалу я, естественно, стеснялся, поскольку фотка безымянного красавца, выложенная мной в Интернете, кардинально отличалась от моего отражения в зеркале.

Но Пушкин, знаете ли, тоже был внешностью на любителя…

И вот я оказался на сцене! И залы зарукоплескали! Женщины просили книжку с автографом, сочиняли и пели песни на мои стихи, прижимались ко мне на коллективных фотографиях и всячески намекали, что не прочь познакомиться поближе. Впрочем, мужчин в ЛИТО не наблюдалось, за исключением редких пенсионеров и хронических алкоголиков, на фоне которых я выглядел сказочным принцем. И да, мне это нравилось! Не то, что дома, среди родственников, или в офисе на работе…

Вскоре одна из влюблённых в меня пенсионерок дала мне рекомендацию для вступления в Союз писателей нашего города, я напечатал две книжки «избранного», подал вместе с рекомендацией на рассмотрение в приёмную комиссию, и… меня приняли! Приняли! Да! Сказав, что мои тексты потрясли их до глубины души, особенно стихотворение «Непризнанный гений, или Отверженный».

Однако вторая влюблённая в меня старушка приревновала к первой и пригласила вступить в городской Союз писателей. Вы спросите: в чём разница между городским Союзом писателей и Союзом писателей нашего города? Я до сих пор и сам не понял, но старушка сказала, что городской выше котируется, а я достоин самого лучшего!

Так, в течение пяти лет меня приняли во все существующие литературные объединения и Союзы писателей, чьи штаб-квартиры были расположены в нашем городе и на его окраинах, каждый из которых считал себя гораздо круче всех остальных вместе взятых.

Я послушно платил ежегодные взносы. И всё чаще получал письма с номинациями на многочисленные конкурсы, в которых всегда… побеждал! При этом традиционно каждая подборка моих стихов для какого бы то ни было конкурса начиналась с «Непризнанного гения, или Отверженного», уже 100-процентно проверенного шедевра, моей визитной карточки в современной поэзии… Да и в литературе, чего уж тут скрывать, ведь «Непризнанный гений» был удостоен не только премии имени Александра Сергеевича Пушкина, но и стал победителем конкурсов имени Льва Толстого, Николая Гоголя и Антона Павловича Чехова! Я, конечно, предлагал организаторам конкурсов рассмотреть на «прозаические» премии дневниковую прозу вместо стихов, но меня тут же заверили, что моя поэзия настолько масштабна и глубока, что самые великие прозаики мира с радостью вручили бы мне все свои ордена и медали! После этих слов я наконец-то отбросил последние сомнения в себе!

За пять лет вращения в литературных кругах на моём пиджаке не осталось свободного места! Он блестел золотом, приятно позвенькивал славой и, как магнитом, притягивал практически всех без исключения женщин из литературных кругов. А однажды я пришёл в этом пиджаке в офис на корпоратив. И — о да! Это была моя минута славы!

Лишь глупенькая Майя смеялась надо мной! Считала, что мои стихи по смыслу — никчёмны, а их рифмы безобразны! Что Толстой, Гоголь и Чехов вместе с Пушкиным и иже с ними уже давно мечтают встретиться со мной на Том Свете, чтобы отправить в Ад на сковородку, потому что их награды выдаются не за качество произведений и не мне одному, а за деньги и всем желающим.

Я пытался объяснить сестре, что мы живём в коммерческом обществе, союзы писателей государством давно не финансируются, поэтому те вынуждены поощрять авторов за счёт авторов. А победы в национальных конкурсах и правительственные награды раздаются только «своим», да и, наверняка, стоят гораздо дороже. Но Майя не поленилась и подсчитала, сколько денег я потратил на литературную деятельность за пять лет, и заверила: коттедж на море в Европе стоит гораздо дешевле!

Европа… А ведь Майя была права: пора покорять и Европу, а затем — Азию, и… весь мир! И — не поверите! — но я нашёл Союз европейских писателей, а следом — Союз писателей Азии, Союз писателей Евразии, а после — Союз писателей Северной и Южной Америк, Канады, Мексики, Бразилии, Перу, острова Пасхи и островов Фиджи, Папуа и Новой Гвинеи, Антарктики и Арктики…

В итоге за очередную пятилетку я добрался до Северного и Южного Полюсов!

Да! Я стал мировым поэтом! Количество орденов и медалей не помещалось уже и на десяти пиджаках, а про дипломы и говорить нечего! Каждую новую награду я выкладывал на свои страницы в соц. сетях и получал всё большее количество лайков от других поэтов и писателей, которые следом за мной покоряли уже покорённые мною вершины. Я чувствовал себя первооткрывателем! Первопроходцем! Полководцем современной поэзии и… что уж скрывать! — настоящим Богом Литературного Олимпа.

В то же время я отслеживал дипломы и награды конкурентов, и едва выискивал что-то новенькое, сразу же отправлял «Непризнанного гения» на очередной конкурс и… побеждал! Весь мир лежал у моих строк!

На тот момент я издал уже более ста авторских книг и продолжал писать ещё и ещё! Каждый день — по несколько стихотворений! Да, и вдохновение тут ни при чём! Творец должен творить постоянно, не останавливаясь! Поэзия — это труд! Ежедневный. Упорный. Как работа шахтёра или учителя. Или врача. Не хочешь писать? А надо, дружок! Садись и пиши! Это же твоё предназначение на Земле. Выбери время — например, каждый день с 22:00 до 24:00, и флаг тебе в руки! «Ни дня без строки!» — вот девиз настоящего поэта и писателя.

Одна лишь Майя не признавала моей величины. Она уже даже не смеялась, а просто перестала со мной общаться… Что ж, жаль! Конечно, зависть — плохое чувство, но я простил Майю заранее. Она же — моя сестра. Пусть завидует на здоровье! Майя, правда, купила себе квартиру в Майями, но для меня важнее — признание! Я — гений, а она — просто Майя, и её имя, кстати, переводится с санскрита как «иллюзия»!

Пока я размышлял, куда бы теперь податься, чтобы покорить Марс или Венеру, в моей жизни произошло событие, которому я тогда не придал значения. На очередной тусовке в Центральном Доме Литераторов, куда меня пригласили почитать стихи две очаровательные леди из ЛИТО «Божий одуванчик», появился некто Илья Книжников. Он вышел к микрофону, представился главой только что зарегистрированного им Союза Читателей (!) и пригласил всех желающих подать заявку на вступление. Никаких взносов платить не требовалось, но обязательным условием для члена Союза являлось прочтение им не менее одной книги в год и написание на неё рецензии объёмом не более одной страницы.

Ничего себе! Вот это наглость! Я вышел к микрофону и высказал своё «фи» господину Книжникову. Мы, здесь собравшиеся, поэты и писатели, рождены, чтобы писать, а не читать! Это нас, заслуженных и удостоенных, великих орденоносцев и медалистов, победителей и лауреатов, обязаны изучать все остальные, те, кто не присутствует сейчас в этом зале! Ведь на заседания ЛИТО, выступления в библиотеках и школах, на концерты поэтов и литераторов в наши-то времена приходят лишь такие же, как и мы сами, поэты и литераторы! Читатели и простые слушатели уже лет сто как сидят дома!

Зал поддержал моё «фи» бурными аплодисментами и криками «браво!», но Книжников попытался возразить, что сегодня расплодилось невероятное количество Союзов писателей, поскольку каждый, имеющий страницу хотя бы в одной из соц. сетей и умеющий писать как минимум своё ФИО, считает себя писателем. А вот, судя по отчётам издателей, книги перестали покупать, а значит, и читать. Мол, именно поэтому, для поддержания интереса к книгам, он, Книжников, и решил создать первый и единственный в мире Союз Читателей.

Дискуссия грозила перерасти в острый конфликт. Я предложил Книжникову для начала прочитать мои книги и демонстративно покинул ЦДЛ. За мной проследовали и все остальные, кроме самого Книжникова.

Прошёл год. На очередном вечере в ЛИТО «Стишата-Кукушата» я узнал, что в Союз Читателей никто так и не вступил. Зато… в соц. сетях появился очередной Союз Писателей!

И на этот раз — Межгалактический!

О! Я возликовал: «Держись, Майя! Теперь ты просто обязана умереть от зависти!»

Мне сообщили адрес сайта, на котором я ознакомился с условиями приёма в Союз и со списком конкурсов на предстоящее десятилетие — каждым годом заведовала своя Межгалактическая Комиссия, выдающая премии имени одной из планет Солнечной Системы, близлежащих к ней Созвездий, спутников и не только.

За ночь я подготовил подборку своих стихов, первым из которых, естественно, шёл «Непризнанный гений», и благополучно отправил Межгалактической Комиссии на рассмотрение. Одновременно подал заявку и на вступление в Союз.

Каково же было моё удивление, когда мне пришёл ответ, из которого следовало, что моим произведениям отказано даже в номинации на премию, а мне самому — в приёме в Союз!

«Ну уж нет! Я этого так не оставлю!» — решил я и вместо продолжения переписки отправился прямиком в офис Союза.

Секретарша вежливо выслушала моё требование личной встречи с самым главным в Межгалактическом Союзе и проводила меня в комнату для переговоров.

Через пару минут дверь распахнулась и в переговорную вошёл… Книжников!

— Вы?! — удивился я.

— Здравствуйте! — спокойно произнёс Книжников. — Какими судьбами?

Я передал ему распечатку своих произведений, начинающуюся с шедеврального «Непризнанного гения», и сказал, что мне отказали не только в получении премии имени Солнца, но и в самой номинации, как, впрочем, и в приёме в Межгалактический Союз.

— По какому такому праву? Со мной! Так! — воскликнул я в завершении. — Вы сами-то читали мои стихи?!

— Конечно, — внезапно ответил Книжников. — Я прочитал Вашу книгу. Ещё тогда, когда в ЦДЛ Вы предложили мне ознакомиться с Вашим творчеством.

— И?! — я ожидал восхищения.

— Вы — обычный графоман.

— Да Вы в своём уме?! — закричал я, вскочив из-за стола. — Как Вы смеете меня оскорблять?! Мой «Непризнанный гений» получил миллиард премий всех существующих на сегодняшний день Союзов писателей!