Полная версия
Сказки призраков. Racconti di fantasmi. Билингва: Rus-Ita
Переосмыслил ли свою жизнь мой Плутон, застрявший на Земле у входа в Царство Мёртвых? И, если да, то сколько потребуется лет, чтобы отмолить его душу у Небес?
Но я не могла поступить иначе:
— Я остаюсь… Только… скажи, обещай мне, Миша, что однажды мы с ним всё-таки встретимся… На мостике в Венеции, да?
— При желании встретиться, вариантов не встретиться здесь нет… ни у кого! — засмеялся Миша и добавил, уже растворяясь в лучах солнечного света, внезапно пролитого сквозь монастырские окна: — Но, возможно, не на мостике… и не в Венеции…
06 апреля 20208. В Рождество на Кузнецком мосту
Рождественское время — самое волшебное на Земле, потому что двери между Мирами распахиваются настежь и происходят всякие чудеса!
Мы столкнулись на Кузнецком мосту у витрины книжной лавки, сверяя свои карты.
— Привет! — сказала я, улыбнувшись.
— Привет! — улыбнулся он в ответ.
И мы узнали друг друга… Так бывает — спускаешься для сверки очередного маршрута и в определённых точках сталкиваешься с кем-то важным из будущей жизни — не просто прохожим. В душах фиксируется чувство родства, которое просыпается уже потом — при столкновении физических тел на Земле.
— Алиса, — представилась я.
— Василий, — ответил он.
Я перевела взгляд на снег и непроизвольно завальсировала в воздухе:
— Посмотри, эти белые хлопья — волшебство! Красиво, правда?
— Снег — это не волшебство, — улыбнулся Вася, присоединившись к моему вальсу. — Обычное природное явление, когда на Земле холодно! Мне не нравится зима. Я обычно воплощаюсь на Юге. А вот фонари — очень даже!
— А мне нравятся все времена года! И фонари, фонари, фонари — как заколдованные души из сказок! — я вернулась к витрине книжной лавки. — Кстати, а здесь — вход в Библиотеку Вселенной?!
— Да брось! Это всего лишь крошечный магазин! Хочешь заглянуть?
— Ага!
Мы медленно скользили мимо книжных стеллажей, с любопытством разглядывая обложки.
— Надо же, — удивлённо произнёс он. — Книги на французском, английском, испанском… Как же просто общаться в Мире Мысли! А на Земле — столько языков…
— Но мы же с тобой будем говорить на одном?
Вася подмигнул мне в ответ и добавил:
— А как же!.. Ещё немного, ещё чуть-чуть и заговорим!
Мы вышли на улицу, украшенную сверкающими ёлками. Люди, мелькающие c подарочными пакетами в свете фонарей, явно наслаждались атмосферой праздника.
— Боже, какая красота! И посмотри, посмотри — всё такое ПЛОТНОЕ!!! Не какая-то там визуализация или голограмма, как у нас! Кстати, а почему это место называется «Кузнецкий мост»? Здесь же нет моста!
— Раньше речка была, а потом её под землю загнали. Вон там, пойдём, покажу…
Вася провёл меня по центру Москвы, рассказывая всякие интересные истории, а потом отвёл на крышу какого-то дома.
— Здесь очень мило! — сказала я, зависнув на краю крыши.
— Здесь однажды появится кафешка. И я в ней побываю! Проверь-ка, не с тобой ли?
— Отличная идея — кафе на крыше! — прошептала я, разворачивая свою карту. — О, точно! Я тоже побываю здесь! Сверим даты и время?
Вася назвал свои, и я радостно воскликнула:
— Да, получается, что на крыше мы — вместе! А чем ты будешь заниматься?
— Гильотиной, — сказал Вася серьёзно и засмеялся, добавив: — регуляторной.
— Что?! — настороженно переспросила я, вспоминая, как мне отрубили голову.
— Палачом я уже работал в прошлой жизни, в Британии. Заметь, королевским!
— В Британии?! Королевским?! — я чуть ли не подпрыгнула и спроецировала на гигантский рекламный экран голограмму своей казни с указанием места и времени. — Не ты ли столь неумело отрубил мне голову — лишь с третьего раза???
Вася внимательно просмотрел фрагмент, рассеял голограмму и вздохнул:
— М-да! Ну что ж! Похоже, нас решили помирить?! Да расслабься! Теперь я приказы буду писать. Новые вместо старых. Но сразу на всё «королевство»! А ты с какой целью сюда?
— Попросили сказок сочинить… да побольше.
— Для детишек? Про Рождество?
— Нет, для взрослых! Про нас — призраков! Представляешь, говорят, до сих пор не все люди после воплощения вспоминают о существовании нашего мира! А я хочу ещё и в монастырь успеть попасть, чтобы сразу два воплощения проиграть в одном…
— Куда торопишься-то? До последней битвы — ещё ого-го сколько времени! Да и смысл на Землю спускаться, чтобы от земных радостей отказываться? Я лично в Астрале всегда ностальгирую по телесному! Но, получается, у нас будет как минимум одно общее: писатели мы! — Вася подмигнул. — А тебе случайно не говорили, как твои сказки с моими приказами пересекаются?
— Нет, а тебе?
— И мне — нет. Но если нас решили заранее столкнуть-познакомить, значит, что-то важное мы друг для друга совершим, согласна?
Я кивнула, и Вася снова развернул свою карту.
— Тогда, Алиса, давай сверяться дальше! Кстати, вам в Астральной Академии преподавали, чем полезно предварительное прохождение маршрута?
— В некоторых местах уже при воплощении возникает чувство дежавю?
— Да, в точках сверки дежавю даёт тебе понять, что ты — на правильном пути. А если петля повтора, значит…?
— Значит, что-то не доделал из запланированного!
— Отличница, что ли?
— А ты думал!
— Ладно, давай уже сделаем пространственно-временное наложение наших карт…
Тщательно проследив весь маршрут от точки знакомства на Кузнецком мосту и до момента возвращения каждого из нас домой, мы не поверили своим глазам: совместный отрезок повторялся дважды с разрывом в десять лет!
— Ничего себе… повторчик! — удивлённо произнесла я.
— И так тоже бывает, — пожал плечами Вася и добавил: — Не переживай, Алиса! Москва, знаешь ли, тоже не сразу строилась! Да и, судя по местам, где мы побываем, можно сделать как минимум два вывода. Итак, во-первых..?
— Ты больше не отрубишь мне голову! — засмеялась я.
— Верно! И, во-вторых, это похоже на…?
Я лукаво улыбнулась, и мы завальсировали в воздухе, предвкушая нашу встречу в Рождество на Кузнецком мосту.
***
Мы договорились встретиться в Рождество на Кузнецком мосту.
Он опаздывал из-за автомобильных пробок, поэтому я немножко прогулялась и в итоге остановилась у витрины книжной лавки, рассматривая издания сказок на иностранных языках. Вася бесшумно подкрался ко мне, обнял и шепнул:
— Дедушка Мороз попросил передать девочке Алисе маленький подарок!
— Привет!!! — радостно воскликнула я, обернувшись.
Конечно, и я предлагала Васе выбрать что-нибудь себе в подарок, но он сказал, что, кроме моей нежности, ему ничего не нужно.
— А как тебе моя апельсиновая норка? — поинтересовалась я.
— Её кормили апельсинами?! Шикарная! Но без неё ты — ещё лучше! Так что пошли уже скорее в нашу «норку»! Кушать будем до или после? Или «до» — кофе, а «после» — ужин?
Мы пили кофе на крыше.
— Как тебе здесь? — спросил Вася.
— Да мне везде с тобой хорошо! Кстати, я прочитала твои отчёты министрам, но… что такое «регуляторная гильотина»?! Ты был палачом в прошлой жизни?
— Ну какие ещё прошлые жизни, Алиса! — упрекнул меня Вася и погладил по руке. — Гильотина — это когда ненужное отбрасывают, чтобы старое не мешало новому.
Мы зашли в номер, Вася включил приглушенный свет, и мы, наконец-то, рухнули в широченную кровать… десять лет спустя. Кто бы мог подумать! Вася сильно похудел, превратившись почти в Кощея, а я, наоборот, набросила на свои кости мяска, но незримое притяжение между нами существовало будто само по себе и ни от чего не зависело.
Секс после определённого возраста — это когда «все свои», нет ничего неизвестного и стеснительного и не требуется ставить рекордов для книги Гиннесса — вы принимаете друг друга такими, какие вы есть, и просто радуетесь тому, что все живы-здоровы и вместе здесь и сейчас, что можно не только понежиться, но и выговориться.
— Послушай, Вась, — задумчиво сказала я, — в моей жизни было много возвратов и повторов, но почти всегда я знала, зачем меня вернули туда или сюда. А с тобой — зачем?..
— Есть только «здесь и сейчас». В нём — ты и я. Нам хорошо вместе. Зачем думать «зачем»?
— Ну… я тебе зачем? У тебя семья. Неприкасаемая. Значит, для чего-то ещё? Случайностей же не бывает!
— Не поверишь, но нет у меня в окружении никого, с кем я мог бы поговорить, как с тобой, — поглаживая меня по спинке, размышлял Вася. — Да и вообще… А вот я тебе зачем? Ты — свободная и умная, практически богиня, а я — седой женатый чёрт!
— Я, кстати, хочу написать сказку «Рождество на Кузнецком мосту». Про нас…
— Значит, я нужен тебе только для одной сказки? И что мы будем в ней делать? — Вася пощекотал меня, и я нежно укусила его за ухо.
— Жить вечно! — засмеялась я. — Мы — призраки, вернее, души, которые ещё не воплотились, но уже собираются на Землю…
Вася засмеялся:
— Слушай, ну какие призраки, Алис? Нет там ничего. Есть только «здесь и сейчас»! Я столько литературы изучил по всем смежным направлениям! Ни Бога, ни Дьявола не обнаружил!
— Мы — маленькие энергетические комочки света, излучающие информацию в огромном океане. Океан — Бог. Мы все — в нём, а он — в нас, и мы между собой взаимосвязаны. Нет?
— Я верю в то, что мозг будет развиваться дальше, а люди — жить дольше. Возможно, как-то перетекать сознанием через сеть в виртуальную реальность. Но потом — всё равно ничего. Живи здесь и сейчас, Алиса, получай удовольствие. Я вот поставил себе задачу дожить сначала до 80, а потом — до 100.
— А я умру, когда тебе будет… — я посчитала нашу разницу в возрасте и озвучила время.
— Так мало?! Ты что! Зачем? Куда торопиться-то?
— Так записано Там, Наверху… Моя смерть попадает в сектор Смерти на Часах Жизни.
— Слушай, я, конечно, ни в какие Часы не верю, но любую запись можно переписать!
— Жизнь похожа на шахматную партию. В тот момент мне поставят сразу шах и мат. Там нет других вариантов. Прямо после моего дня рождения…
— Нет, Алис! В шахматной партии всегда много ходов! Значит, отмотай чуть-чуть назад и найди развилку, где есть возможность сделать правильный ход!
— Программа смерти включится как раз в тот день рождения. Все программы так включаются. До включения не перепишешь, потому что переписывать нечего — там смерти нет. А потом — слишком поздно.
— Тогда подумай, как можно проиграть смерть иначе? Ну-у-у… изобрази смерть. Обмани её!
— В смысле?
— Не знаю, в каком смысле! Просто пришла мысль откуда-то, что смерть может быть разной: обычной и символической.
— Странная мысль, — задумалась я. — Теоретически, каждый сектор на Часах имеет несколько значений. Но там — однозначная «смерть». Слово «смерть» мерцает передо мной на внутреннем экране даже сейчас!
Вася развернул меня к себе лицом, поцеловал в третий глаз и шепнул:
— Что ещё можно трактовать как «смерть»? Думай давай, тебе ж время дали, чтобы двойное дно у смерти обнаружить и выскользнуть из её лап! Да и вообще! Не хочу я, чтобы ты так рано умирала! Если Бога нет, зачем умирать? Уйти из мира — не проблема. Проблема в нём задержаться!
Внезапно я чуть ли не подпрыгнула на кровати:
— Слушай! А ведь действительно! Ты прав! Как мне раньше не пришло в голову: уйти из мира… в монастырь, то есть подстричься в монахини — это же смерть для мира! Вот оно — двойное дно! Нет?! Символическая смерть!!!
Вася вздохнул:
— Ты серьёзно?!
— Да! Конечно!!! — от волнения я всё-таки поднялась с кровати. — Точно!!! Ты — гений!!! Это действительно вариант!!! Я уйду в монастырь и буду отмаливать таких, как ты! А потом мы встретимся, в Рождество на Кузнецком мосту, уже призраками! И тебе будет стыдно, что ты в нас же самих не верил!
Он потянул меня за руку и вернул в свои объятия:
— Хорошо, договорились: ты уйдёшь в монастырь, но не сейчас!
***
Мы встретились в Рождество на Кузнецком мосту. Рождественское время — самое волшебное на Земле, потому что двери между Мирами распахиваются настежь и происходят всякие чудеса!
Он стоял у витрины книжной лавки с очередной картой.
— Привет! — сказала я, улыбнувшись.
— Алиса?! — улыбнулся он. — Я чувствовал, что ты должна прийти!
— Теперь у меня уже другое имя.
— Да, прости! И у меня — тоже другое… А где твоя новая карта? Сверим?
— У меня больше нет своей карты…
— Жаль… — он вздохнул. — Жаль, что мы больше не пересечёмся. Хотя, судя по моей карте, похоже, я просижу всё своё очередное воплощение в какой-то тюрьме! В полной изоляции. Вот, посмотри — место в глуши. Там сейчас вообще голое поле! А в Скрижалях, несмотря на массу вариантов застройки, колония для особо опасных — самый реальный… Прикинь?
Я улыбнулась и раскрыла свои белоснежные крылья:
— Меня назначили твоим Хранителем… Будем строить монастырь!
15 января 20229. Храм, или Когда умирают феи
«Странные вещи случаются с нами иногда в жизни. А мы даже не замечаем, что они происходят». Джеймс Барри «Питер Пэн»Этот Храм — детская мечта Кирилла, которую мы воплотили в реальность вместе. Я была с ним почти с самого начала, даже помню, как закладывали фундамент. Кирилл фонтанировал идеями, меняя их с поразительной скоростью, поэтому строительство затянулось, постоянно подстраиваясь под новые замыслы своего творца. В итоге Храм получился великолепным и совершенно не похожим на другие в городе, и, казалось, ни один житель не пропустил его торжественного открытия!
Но в каждой сказке обязательно появляется отрицательный персонаж — представитель Сил Тьмы, одновременно с его появлением сказка превращается в реальность…
***
— Привет, мальчики! — сказала я полусонным голосом, плюхаясь на заднее сиденье крутой машинки Кирилла.
Было около пяти утра. Самолёт вылетал в семь.
Пройдя паспортный контроль, мы засели в баре. Зло позвонило кому-то:
— Щас нахрюкаемся! Потом ещё в самолёте, пока долетим, совсем хорошо будет!
— Ну, чтоб поездка удалась! — радостно произнёс Кирилл, чокаясь с нами коньяком.
***
Через четыре часа мы — уже в Милане, берём такси и прямиком «домой» — в трёхкомнатную квартиру на последнем этаже. Хозяйка квартиры говорила с явным акцентом, будучи родом из Португалии. Да, всё то же — мне досталась комната с почти детской кроватью на мансарде, где маленькое окошко-форточка в скошенной крыше — подарок для настоящих звездочётов и просто любителей Неба.
Выпив ещё коньяка, мы отправились на гигантскую специализированную выставку. Зло, как и обычно, считало, что приехало сюда чисто по приколу, поэтому, проходив пару часов, стало отставать и лениво волочилось за мной и Кириллом в тринадцати шагах.
— Слышь, Фея, у Кирилла — сапоги скороходы, что ли? — вопрошало Зло, но я не реагировала на его подколы и тихонько напевала песенку про звезду по имени Солнце.
Периодически нас сталкивали с кем-то из знакомых итальянцев, они целовали меня в обе щеки и выражали неистовую радость.
— О! Вернёмся и замутим с этими — это дело, с теми — то! Ух! — радостно восклицал Кирилл после каждых мимолётных встреч и переговоров и периодически жалобно добавлял: — Дай сигарету, пожалуйста!
Я заранее знала, что сигареты он забудет, поэтому взяла их для него.
Вечером после выставки мы «гуляли по городу», что в представлении Кирилла означало «поход по магазинам мужской одежды самых известных марок». Зло тоже было не прочь опустошить свои, набитые зеленью, карманы.
— Слышь, Фея, запиши мне название нашей улицы, если вдруг я от вас отстану? — попросило Зло, но так ни разу и не отстало, на то оно и Зло, наверное.
Периодически мы заходили в кафешки, чтобы посидеть и что-нибудь выпить. Так наступала ночь. Мы возвращались в квартиру и пили коньяк.
— Да все — козлы! — говорило Зло с усмешкой, раскинувшись на диване со стаканом коньяка и сигаретой в руке. — Поэтому всё и хреново в вашем Храме! Храм надо взорвать, чтобы место освободить! Даже не вижу смысла разбирать его по кирпичику, потом перевозить куда-то и устанавливать на новом месте.
Кирилл завороженно кивал головой Злу в ответ, а я тщетно пыталась найти очередной способ от Зла избавиться.
— Завтра с утра надо будет купить что-нибудь поесть, — задумчиво сказал Кирилл, посмотрев на меня, прощаясь перед сном.
— Кофе в постель, — прошептала я и провалилась в сон.
Мне снилось, что какой-то итальянец ждёт меня, чтобы отвезти в аэропорт, правда, не здесь, а в Венеции, но я снова растворяюсь в тумане…
Проснувшись рано утром, я услышала кукушку. «И сколько мне осталось…?» Но кукушка мгновенно замолчала. Я открыла дверь и вышла из комнаты в коридор.
Кирилл тоже уже проснулся, а Зло храпело.
— Пойдём в магазин, купим поесть? Не одним же коньяком завтракать, — предложил Кирилл.
В магазине он набрал всякого разного. Когда мы вернулись, Зло всё ещё дрыхло. Мы с Кириллом накрыли столик, Кирилл разбудил Зло. Они сидели, пили коньяк. Я — кофе. Потом мы с Кириллом пошли мыть посуду, а Зло закурило.
***
В такси я сидела рядом с водителем и могла отвести душу, разговаривая на местном диалекте.
— А вы откуда будете? — поинтересовался таксист.
— Из Города Храмов, — ответила я.
— А кто эти люди с тобой?
— Тот, кто сидит у тебя за спиной, почти сам Дьявол…
— Правда?! — воскликнул таксист, обрадовавшись завязавшемуся разговору, и взглянул в зеркальце для обозрения Зла.
— Вор и лжец, хочет разрушить Храм… и убить меня, — спокойно произнесла я.
— Вот это да!!! А тот, второй? Большой босс?!
— Босс, да. Он хороший, но приворожен Дьяволом и ничего не слышит.
— Но Босс же не дурак? Разве он позволит Дьяволу тебя убить?
— Он слушает тех, кто хорошо поёт.
— А ты не умеешь петь?
— Умею.
— Так почему же ты ему не споёшь?!
— Я работаю здесь, в Мире Иллюзий, по контракту, по которому петь запрещено.
— Вот это да! Значит, ты — Фея?! Тебя прислали Свыше? Защищать Босса?
— Ну да, Оттуда, но не Босса, а Храм… Хотя, получается, и Босса тоже… А что это у вас тут справа, в окне, за крепость? Монастырь?
— Нет, это кладбище! — гордо заявил таксист. — Тебе надо быть очень осторожной, чтобы не попасть туда! Но, послушай, Фея, разве Босс не считает деньги? Он же потратил их на Храм?
— Его деньги считаю я.
— Опасное занятие — считать чужие деньги! Будь осторожна! Правда, ты — Фея… Я слышал, что служить сюда присылают только тех, кто сильно ностальгирует по телесности?
— Вполне возможно, — ответила я, исходя из собственной истории.
— Но ведь Феи тоже умирают! Говорят, они умирают, когда в них перестают верить!
Я вздохнула. Мы подъехали ко входу на выставку. Таксист протянул мне визитку:
— Держись, Фея! И звони, если что!
***
Во второй половине дня были важные переговоры с акулами империализма. Кирилл ради такого дела облачился в костюм. Если не знать, что они — акулы, вряд ли и узнаешь когда-нибудь, ведь, встретив их на улице, подумаешь, что мимо проплывает обычная мелкая рыбёшка. Впрочем, так и должно быть. Со Злом бывает так же.
— Переводи хорошо, поняла? — настоятельно потребовал Кирилл. — Ну, то есть передавай мне все оттенки, что они там себе думают…
«То, что они думают, — это как раз по моей части…» — подумала я и кивнула.
Пока мы с Кириллом шагали по Храму империализма, выслушивая лекции итальянцев о том, кто, где, как, зачем, за что и почему, Зло постоянно терялось по уголочкам-закуточкам, выражая тем самым полное отсутствие какой-либо заинтересованности в чём-либо по причине своего всезнайства. Кириллу это действовало на нервы, и периодически он кричал Злу всё же подойти и послушать умудрённых собственным опытом акул. Меня же радовал тот факт, что построенный нами Храм не уступал шедеврам итальянского зодчества.
В который раз нарезая вокруг меня круги, самая старая акула империализма всё же подъехала ко мне на велосипеде — да, их Храм был настолько велик, что внутри него акулы не всегда передвигались вплавь! — и, воспользовавшись тем, что Кирилл отлучился за Злом, приветливо ущипнула меня:
— Как думаешь, Кирилл наконец-то хоть что-нибудь понял?
Что именно должен был понять Кирилл, акула не уточнила, но, будучи феей, я поняла и без комментариев. Секунду поразмышляв, что бы такое ответить, чтобы получилось ни так и ни эдак, произнесла:
— Я думаю, Вы правы. Но разве можно знать, что происходит в голове у другого человека?
Я солгала. Я могла знать, что происходит в голове у другого человека, и уж тем более у Кирилла. Но акула почтительно заглянула мне в глаза и с глубоким уважением произнесла:
— Ты — умная. Тяжело с Кириллом, да? С его-то характером! Сколько он платит тебе?
— Простите, но у меня контракт с Высшими Силами…
Акула тут же извинилась за вторжение на чужую территорию. Акулы империализма вообще были очень учтивы со мной. Когда мы общались за круглым столом, они обращались ко мне лично, что не соответствовало этикету официальных переговоров. Акулы прекрасно знали этикет, но поступали так специально, нарочито подчеркивая своё человечное отношение к феям. Например, как сегодня, вместо того чтобы сказать: «Кирилл, мы готовы к сотрудничеству с тобой не только в области строительства Храмов…», они произносили: «Дорогая, скажи Кириллу, что мы готовы к сотрудничеству с ним…»
Иногда акулы внезапно переходили на заведомо известный мне акулий диалект, давая понять: переводить дословно не нужно, но я имею право их послушать и пересказать Кириллу позже своими словами.
— О чём они говорят? И почему ты молчишь?! — злился Кирилл, не понимая: если я сейчас начну ему что-либо пересказывать, то прослушаю очередной фрагмент их занимательной беседы.
Я печально ныряла в его кошачьи глаза. Сколько всего Кирилл мог бы прочитать во мне в эти моменты, если бы не отводил взгляд в сторону… Но Зло, конечно же, читало всё…
***
Ехать на поезде из Милана в Венецию — около трёх часов. Прилетали мы в Милан, а улетали — из Венеции. Всё это уже было, да. Зло помнит, а Кирилл — нет. По кругу. Одно и то же, вернее — сотни вариаций одного и того же сценария.
Я не понимаю, где и что сделать иначе, не могу нащупать Точку Невозврата, за которой Храм каждый раз разрушается. Как противостоять Злу? Как помочь Кириллу, если я не имею права действовать методами Зла?
Я сидела у окошка, Кирилл — рядом, а Зло — напротив. Пока они делали вид, что спали, я делала вид, что что-то пишу в блокноте. Зло открыло глаза и, усмехаясь, спросило:
— Протокол встречи с акулами строчишь?
— Нет, сказку.
Кирилл приоткрыл глаза и лукаво уточнил:
— А протокол уже написала?
Никакой протокол никому, естественно, не был нужен — это такая шутка, но я демонстративно посмотрела на часы и произнесла:
— Рабочий день уже закончился!
— Тогда запиши туда, в сказку, — попросил Кирилл, — что в этом поезде нет вагона-ресторана и покурить по-человечески негде!
— А о чём сказка? — ухмыльнулось Зло, предлагая мне в 1001-ый раз пересказать Кириллу наш сценарий, никак не проигрываемый в сторону Добра.
