Сказки призраков. Racconti di fantasmi. Билингва: Rus-Ita

— Об ангелах-хранителях, феях и эльфах, которых отправляют к мальчикам и девочкам, живущим в Мире Иллюзий, за чьи души идёт война между Силами Света и Тьмы…

Зло, которое прекрасно знало эту сказку, прикрыло ладонью лицо, чтобы не выдать своей злорадной ухмылки. Кирилл вжался в кресло и спросил:

— Короче, чем всё закончилось?

— Пока ничего не закончилось, — вздохнула я.

— Почему? — удивился Кирилл.

— Фея терпеливая попалась — сдаваться не хочет. Уже тысячу раз умерла, но упрямо перевоплощается!

— Как умерла? Почему фея умерла? — ещё больше удивился Кирилл. — Разве феи умирают? Дай сигарету, пойду перекурю это дело.

Кирилл вышел в тамбур. Зло молча взглянуло на меня, предвкушая свою победу:

— Ну, и где твои чудеса? Ничего нового! Сдавайся давай! Сколько можно в Милан мотаться? Тошнит уже и от этой выставки, и от этого сценария! Давай уже следующий разыграем! Сценариев — как грязи! Чё ты к этому-то пристала, как банный лист?!

***

Накануне отъезда, как и прежде, Зло оставило нас наедине, сославшись на дикую усталость.

— Пойдём поужинаем где-нибудь? — предложил Кирилл.

Мы сидели в ресторанчике, друг напротив друга. С замиранием сердца я слушала его красивые речи. И вот Кирилл вздохнул и, не смотря мне в глаза, произнёс:

— Послушай, сегодня я… дал распоряжение разобрать наш Храм, потому что… Ну, не место там ему… Не приносит он мне особо денег, понимаешь? В городе — храмов и без нашего вполне достаточно! А мы откроем Казино! Это же гораздо выгодней, чем Храм! А Храм потом где-нибудь в области восстановим… И вообще, вся эта мышиная возня по мелочам мне уже вот здесь, если честно!

Кирилл говорил что-то об осточертевшем ему планировании закупок на свечном заводе, о проблемах с автоматическим списанием восковых огарков, ладана, елея и лампадного масла, о неправильных пропорциях разбавления церковного вина водой, о глюках в учёте раздачи просфорок и крещенской воды, о жалобах прихожан на отсутствие должного контроля за отпущением грехов, о некачественной протирке пыли с иконостаса и снижении продаж печатной продукции…

Я слушала это уже в 1001-ый раз и изо всех сил старалась сдержать свои чувства, ведь по контракту я не имела права сказать о том, что прописано в сценарии: на торжественном открытии Казино… Кирилла убьют…

Но это был уже 1001-ый раз, и я остановила его поток мыслей вопросом:

— Хочешь знать правду?

Кирилл на мгновение оторопел, а потом нехотя кивнул в знак согласия.

«Феи умирают, когда в них перестают верить!» — вспомнились мне слова таксиста, как последнее предупреждение моего собственного Хранителя.

Но… Да, я нарушила условия контракта и рассказала Кириллу всё: и про сценарий, и про Зло, посланное ему в качестве искушения под кодовым названием «Казино», и про контракт Свыше, ну… про то, что я — Фея…

Кирилл молчал, но я почувствовала, как постепенно начали таять мои крылья, затем поплыло земное зрение, моё тело утончалось с каждой секундой всё быстрее и вот…

…я снова проиграла Злу!!!

О, эта дурацкая особенность фей — влюбляться в своих подопечных в Мире Иллюзий!

2005

10. Пора в отпуск на Афон!

Я бы хотела сейчас закинуть ноги на стену, лежа поперёк кровати, и раскинуть руки. Однажды в отпуске я попробовала нарисовать себя таким образом и, когда случайно перевернула листок вверх головой (нет-нет, не «вверх ногами», а именно головой, чтобы голова оказалась сверху), получилось распятие.

Тьма сгущалась. Марк кружился где-то рядом, пока не застыл с очередным немым вопросом:

— Хочешь, я отпрошусь и поеду с тобой?

Марк никогда не летал со мной за Границу. Я одна объехала всю Европу, побывала в Египте, Израиле и Перу. Страницы в моём загранпаспорте превратились в мозаичные панно штампов. На этот раз всё будет гораздо сложнее и опаснее — Ирак.

— Я же буду там работать, — ответила я.

— Но в твой отпуск мы обязательно выберемся куда-нибудь вместе, правда! Ты всё забудешь и отдохнёшь! Кстати, я слышал, что у людей, которые проходят по земле там, где находилась Вавилонская Башня, стирается память! Ты поэтому попросилась в Ирак?

— Вот именно — у людей. Забыть можно, но лишь Там, а не здесь, где всё — в общем доступе. И в командировки у нас не просятся, Марк… Я ничего не забуду…

Сколько их было — провалов? Сколько раз сотрудники Сил Тьмы пользовались глюками — искажениями матрицы пространства Времени — в так называемых Местах Силы, то есть в точках открытых дверей между мирами?

Фаталистам кажется, что всё предрешено, — им явно проще жить! Каждая командировка сотрудников нашего Управления, которая по земному времяисчислению может длиться мгновение, — фрагмент шахматной партии турнира в несколько тысячелетий. И самое страшное моё воспоминание — Бермудский треугольник…

— Слушай, а поедем в Монако? Поиграем в казино! Или в Африку — поближе к природе? Где и как ты хочешь провести отпуск?

— В тишине и подальше от людей. На каком-нибудь острове. Только не на Острове Пасхи — я только что оттуда…

— Скажи ещё, что хочешь на Афон к монахам! — фыркнул Марк и поморщился.

Я совсем не злилась на него — здесь не приживаются те, кто злится. Я по-своему любила Марка, но пребывала не в том настроении, чтобы мечтать об отпуске. Воспоминания о Бермудском треугольнике всколыхнула очередная сводка новостей, не внушающих оптимизма.

К тому же это всё — сказка. Всё, что Марк мне говорит. Он делает вид, что сказка станет былью, а я делаю вид, что верю. Марк — тролль, у нас — разные уровни, мы не сможем провести отпуск вместе.

Я залезла в Скрижали, собрала всю информацию о задействованных в предстоящем событии личностях, и, попрощавшись с Марком, мгновенно переместилась в экспресс до Земли.

— Привет, Бэлла! Ты — самый прекрасный Воин Света! — шепнул мне Герман, присаживаясь рядом. — Не грусти, Солнышко! Всё будет хорошо!

— Здравствуй, — кивнула я и поняла, как сильно мне хочется сейчас прижаться к нему по-человечески.

Мы всегда практикуем визуализацию — и поезд-экспресс, и духи в образе людей, а не энергетических шаров, и всё, что на Земле, предстаёт здесь в виде голограмм, но невозможно материализовать физическое тело, чтобы почувствовать друг друга…

Тьма сгущалась. Мы молча спускались вниз. Я чувствовала себя безумно уставшей.

«Отоспишься на Том Свете!» — говорила мне бабушка, но была не права: выспаться можно лишь на Земле!

Хотелось отключиться, но сознание постоянно терзал вопрос: можно ли было спасти тех, кого я не смогла? Один из них — Людвиг, я пересекалась с ним в отпуске однажды, а сейчас не спасла корабль, на котором он застрял в Бермудском треугольнике…

Герман направил на меня луч Света — он, моя неземная любовь, всегда чувствует, когда мне тяжело, только… сейчас Герман — рядом, справа от меня, в поезде, а уже через мгновение я окажусь в Ираке, а Герман — в Палестине…

Внезапно я почувствовала себя столь одинокой! Вряд ли кто-то на Земле может себе представить, каково это — быть Воином Света!

Герман завис надо мной с немым вопросом:

— А где ты хочешь отдохнуть?

Мы никогда не пересекались с Германом на Земле. Жаль…

Я помню, когда впервые встретила его здесь, подумала: вот бы провести отпуск с ним! — никогда ещё я не встречала таких, как он, но… сразу же заглянув в Скрижали, поняла, почему…

Хорошо, что доступ к Скрижалям возвращается одновременно с твоим возвращением из отпуска, и отсутствует на Земле — меньше знаешь, крепче спишь в отпуске. И хорошо, что здесь, в отличие от Земли, никто не имеет права отправить тебя в отпуск насильно. Хочешь — пишешь заявление, с тобой согласуют даты «с…» и «по», подбирают варианты путёвки…

Сколько их уже на моей памяти? — вполне достаточно, если смотреть со стороны воплощённого на Земле существа. И — слишком мало! — как отпусков в течение одной земной жизни, если смотреть со стороны небожителя.

— В Монако? Поиграть в казино? Или в Африку — поближе к природе? — не дождавшись моего ответа, предположил Герман. — Как ты хочешь провести свой очередной отпуск?

— В тишине и подальше от людей…

— На Афоне с монахами?!

Герман читал мои мысли… Жаль… Свой последний отпуск он провёл на Афоне, и сразу же после возвращения его причислили к тем, кому никаких отпусков уже не предоставляется…

декабрь 2002

III. ВЕРШИТЕЛЬ СУДЕБ

1. Клюква

Я любил маму и клюкву на болоте, а Маша — филе лапландского оленя и улиток по-французски в кафе на Рублёвке. Как я сразу не догадался, что ничего хорошего опять не выйдет?

Я был старше её на десять лет — неплохая разница в возрасте, чтобы девушка во всём меня слушалась, но ошибся — Маша не сочла меня гением, и, что ещё страшнее, оказалась совершенно не похожей на мою маму, хотя их дни рождения я заранее сверил перед тем, как перейти в наступление, то есть — к знакомству!

А почему бы и нет? На тот момент я был завидным женихом — свободным мужчиной, не обременённым детьми и алиментами, с недвижимостью на болоте! Красавец в самом расцвете сил. Мама только что умерла, поэтому встреча с Машей казалась мне очень даже уместной!

С первой женой всё сразу пошло не так, потому что она не понравилась моим родителям, особенно маме. Впрочем, мы прожили несколько лет. Да, у нас родился сын, но я никогда не считал его своим ребёнком! Не потому, что я — не его отец (ещё чего не хватало!), просто я ничего к нему не чувствовал: что есть, что нет.

Слава Богу, я быстренько избавился от жены и сына, и жизнь вернулась в прежнее русло — с мамой! Ну и с папой тоже.

Я жил на болоте и собирал клюкву. А когда клюквы не было, я доставал её из наших холодильников — собранную в сезон. Если вы будете есть клюкву постоянно, вы никогда и ничем не заболеете! Так говорила моя мама. И это аксиома. Куда ж без клюквы?

Маша показалась мне такой тихой, такой послушной, такой… как мама! Но зачем-то она любила филе лапландского оленя и улиток по-французски. Я не понял тогда, зачем. И уже никогда, видимо, не пойму: почему я должен спонсировать кафе на Рублёвке? Ведь для этого надо, как минимум, работать. А я — дурак, что ли, чтоб работать? Я никогда не работал. Как институт закончил, вернее, бросил, так дальше и не работал. А вы до сих пор пашете?

Вот я — свободный художник. Пишу картины и стихи. Как мама. Да, моя мама всё время что-то писала по ночам в дневнике. Я ей показывал свои стихи. И они ей нравились. Она всегда меня хвалила. И однажды сказала, что я — поэт. Так вот, я — поэт. А Пушкин разве работал? Нет, он творил! И я тоже творю. А чтобы творить стихи, нужен покой. И никакой другой работы. Поэтому я бросил авиационный институт, как только мама сказала мне, что я — поэт, и купил себе инвалидность!

Моя первая жена тоже, как и большинство, пахала на дядю. А я размышлял: почему же меня так редко посещает Муза? Впрочем, грех жаловаться — за тридцать с хвостиком лет я написал целых 200 стихотворений, но это, конечно, ничто по сравнению с тем, сколько я собрал клюквы, если мерить в килограммах или в холодильниках, где она хранится в несезон.

Так вот, однажды я встретил Машу. На болоте. Собирая клюкву. У меня на болоте — дом. Там, знаете, огромная ничейная территория. Ну-у-у… или не ничейная, но мало кому нужная. В тех краях родилась моя мама, но их дом не уцелел. А я решил сделать маме подарок и на ничейной территории построил маленький дом, почти шалаш, но с печкой. Для нас с мамой. Ну и для папы тоже. И когда мама умерла, в шалаше освободилось место для Маши. Вернее, для той, кто будет, как мама, и полюбит клюкву. И вот однажды я собирал клюкву и заметил Машу.

Я вижу людей насквозь и сразу понял, что Маша — тоже поэт. Она искала на болоте свою Музу! И я подошёл к ней. И мы разговорились. Я предложил ей собирать клюкву вместе. В сезон клюквы. А в несезон — добывать её из холодильников. У меня на болоте спрятано несколько холодильников, я кажется уже говорил, купил их специально для клюквы.

Маша почему-то засмеялась. Разве я сказал что-то смешное?! Это был первый знак Свыше, что она — не как мама! Мама никогда надо мной не смеялась! Но я решил, что Маша так со мной заигрывает и простил её на первый раз.

Однако Маша действительно писала стихи! Я же говорю, что вижу людей насквозь! И она подарила мне свою книжку. Про призраков! А я сразу же передал книжку папе — на проверку: понравится или нет? В итоге папа меня благословил, и я перешёл в наступление!

Маша жила в городе. Иногда летом она заезжала в кафе на Рублёвку, чтобы покушать филе лапландского оленя или улиток по-французски, а на мои болота попала случайно, будучи в гостях у дальних родственников.

Так вот… я совершил подвиг! — мне пришлось с болот приехать в город, чтобы вечером выгулять Машу по Тверской. Дело в том, что зимой Маша пахала на дядю в книжном магазине, чтобы летом периодически есть филе лапландского оленя и улиток по-французски.

Помню, мы прошлись от Маяковской до Кремля, и обсудили множество важных для меня деталей — я спросил, где похоронена её мама, и рассказал о похоронах своей. На отрезке от Маяковской до Пушкинской мы обсуждали кладбища, на них же, как и на болотах, встречаются Музы, а от Пушкинской до Кремля говорили про клюкву.

Наверное, этим я и разбудил Машин аппетит, но — да простят меня боги! — не придал особого внимания второму знаку Свыше: Маша намекнула на то, что было бы неплохо зайти в какое-нибудь кафе! Кушать около Кремля или даже на Тверской?! — помилуйте! Моя мама вообще никогда не питалась вне дома, не говоря уже про Тверскую или «около Кремля»! Однако, вместо того чтобы тут же распрощаться с Машей навсегда, я сделал вид, что не заметил её желания перекусить, — довёл до метро, а сам вернулся на болота. Я езжу на «копейке» — родительской машине. Мама её очень любила, и я — обожаю!

До сезона клюквы было ещё далеко… и мне стало грустно. Я послал Маше письмо с болот. Но она ничего не ответила. Тогда я разозлился и отправил вдогонку постскриптум: «И только посмейте сказать что-либо плохое о моей матери! Я Вас убью!» Маша ничего плохого про мою маму на тот момент ещё не говорила, но я решил предупредить заранее — пусть знает! Первую жену я не предупреждал. И когда через несколько лет нашей совместной жизни она посмела произнести, что моя мама должна позволить нам, наконец-то, жить отдельно… Кто бы мог подумать! Сколько лет я её терпел!

Но Маша снова промолчала! Я же видел, что она получила и прочитала моё сообщение и постскриптум к нему!

Я был взбешён!!! Мама реагировала на все мои сообщения молниеносно! И я решил, зная теперь, где и до скольких Маша работает, тайно следить за ней по вечерам — от её офиса и до дома — нет ли кого у моей пассии для совместного поедания филе лапландского оленя и улиток по-французски?..

Слава Богу, у нас с Машей на тот момент ничего не было — я и пальцем её не коснулся, не говоря уже про всякие там телячьи нежности… Но я же целый подвиг совершил, прогоняв лишний раз мамину любимую «копейку» — с болот в город и обратно — в тот вечер, когда мы прошлись с Машей по Тверской!

И я обосновался у бомжей в подвале напротив Машиного дома. Ну и нормально, потерпеть можно, ведь я же затеял это ради благого дела — чтобы разобраться в Маше… или с Машей… Я сказал папе, что выполняю тайное задание спец. служб, поэтому какое-то время буду отсутствовать на болотах.

И вот… через неделю… я заметил, что Маша встретилась с какой-то типа её ровесницей!.. И они пошли в кафе… около Кремля!!!

Но как?! Как она могла променять меня на девушку???

«Мама! Прости меня! Прости! Я посмел возомнить, что Маша — как ты!!!»

Я вернулся на болота и зарыдал! Светлая память моей святой матери была мгновенно осквернена мыслью о возможной связи с грязной и порочной Машей! Как я мог допустить появление такого кощунственного чёрного пятна?! Проклятье! Его требовалось срочно вывести! Раз и навсегда!!!

В тот вечер я вернулся в город и подкараулил Машу, которая возвращалась с работы домой, у входа в её подъезд. Она, увидев меня, даже улыбнулась и сказала «Привет», будто вчера виделись. Я предложил ей поговорить в «копейке». И — о счастье! — она согласилась.

Конечно, Маша сказала, что я — сумасшедший, поскольку «та девушка» — её двоюродная сестра. Но разве слова Маши давали 100%-ную гарантию того, что у них потом, когда я с горя вернулся на болота, ничего не было… ну-у-у… сами понимаете, в какой сфере?..

Я же со своим — даже родным! — братом в кафе не хожу! Я его уже лет сто не видел! С тех пор, как он женился! Да он вообще — предатель! Бросил маму! Променял её на какую-то…

Но я отвлёкся от Маши!

Она могла сейчас говорить мне всякое, лишь бы вырваться — я же поймал её, как птицу в клетку, заперев в маминой любимой «копейке», но Маша была совершенно не как мама! И я не мог… просто не мог поступить иначе! Ведь мама обещала смотреть за мной с Небес и быть всегда рядом! Значит, она видела, что я… повёлся на Машу и представлял её на месте матери!!! О-о-о!!! Одна лишь мысль об этом приводила меня в бешенство!!!

Я отвёз Машу на болота (естественно, мы не заходили в наш родовой шалаш, дабы не осквернять его её посещением!), а потом, когда эта омерзительно-порочная женщина была уже мертва, я достал себе клюквы из холодильника и кушал, кушал, кушал — чтобы не простудиться после очередного стресса! — как всегда советовала мне мама…

02 апреля 2021

2. Спортсмен

Однажды, ещё в детстве, выходя из школьной раздевалки в спортивном костюме, в шапочке и шарфике, связанных бабушкой, я случайно услышал загадочную фразу проходящего мимо физрука, беседующего со своим закадычным другом — учителем биологии: «Оргазм — это маленькая смерть!» В тот день урок физкультуры был последним, мы катались на лыжах в лесу, и всё это время я размышлял о том, что же имел в виду физрук, да и что такое смерть, и как она связана с оргазмом?

В отличие от старшего брата, ещё тот развратник, я — человек божий! Так и дожил девственником до… Впрочем, мне уже не раз намекали, что о возрасте говорить неприлично. Зато я вырос настоящим спортсменом: каждое лето — в прудах, каждую осень и весну — на тренажёрах, каждую зиму — на лыжне!

Зима — вообще моё любимое время года, хлебом не корми — дай покататься на лыжах в сумерки в морозном хвойном лесу! Ух! — вспоминаю, а у самого аж дух захватывает! Меня знали все белки в лесу! Собственно, и запомнить несложно: столько лет прошло, а шарф и шапочка — всё те же! Что бабушкой связано, то на века!

Я не пропустил ни одной зимней Олимпиады! В качестве болельщика у экрана ТВ, разумеется. Знал всех олимпийских чемпионов по именам, фотографиям и лыжам — вот разбудите ночью, и я отвечу, кто в каком году на каком месте оказался, сколько раз и какие лыжи менял по ходу соревнования! Я изучил все составы смазок, все типы снегов. В качестве подарка себе самому на Новый год я покупал очередные лыжи и палки! Так, у меня в шкафу постепенно собралась целая коллекция всевозможных брендов, цветов, толщины и ширины. А вот смазки я научился изготавливать самостоятельно!

В ту зиму мы собрались отметить очередную годовщину смерти бабушки, которая вязала нам шарфики и шапочки. И в какой-то момент брат — ни с того ни с сего! — при всём честном народе заявил, что я — как был дураком, так дураком и помру, и спросил, не интересуют ли меня мальчики, если я до сих пор не женат. И я, ангел во плоти по сравнению с братом, вспыхнул как спичка! Ничего себе оскорбление на ровном месте! Да я с удовольствием познакомился бы с девочкой, но зимой на лыжне в сумерках в морозном хвойном лесу — ни одной не сыскать! Только белки в глазах скачут! Брат покрутил пальцем у виска и сказал, что я устарел, как наш старый чёрно-белый телевизор, поскольку все давно знакомятся в Интернете на сайтах знакомств.

Вернувшись домой, я подумал, что оскорбление бабушкиного телевизора, по которому я до сих пор смотрю Олимпиады, пережить, наверное, возможно. Но то, что устарел я сам…

…Через неделю, пообщавшись за бутылкой пивка у соседа, — не обращаться же с расспросами к старшему брату! — я зарегистрировался под псевдонимом «Спортсмен» на пяти сайтах, выбрав из списка возможных целей знакомств с противоположным полом — «занятия спортом».

Собственно, до просмотра анкет конкурентов я даже не представлял, как много спортсменов уже зарегистрировано! Судя по общему количеству анкет, я жил в стране спортсменов! А на лыжне, кроме меня, никого не наблюдалось, потому что все навострили лыжи и почесали в Интернет. Ну, да, согласен, бежать вдвоём по лыжне — гораздо веселее, чем одному. Вот они и не бегают, как я, — ждут девушку, которая составит им компанию.

Я разместил фотку себя в бабушкиной шапочке, с шарфиком и лыжами, но почему-то никто не откликнулся. Тогда я сфотографировал лыжню в лесу и… белку. И что тут началось! Масс-старт! «О, какая она милашка!» «Боже, Вы так любите природу!» Но выбрать девушку оказалось не так-то просто! Я просмотрел анкеты тех, кто присылал мне сообщения или ставил лайки, но у многих не увидел заветной строки «занятия спортом». А зачем тогда смайлики, лайки и сообщения? Только зря время терять!

В итоге я всё-таки нашёл симпатичную девушку с тем же интересом и пригласил её на занятия спортом в субботу ближе к вечеру, когда в лесу стемнеет — романтика!

О, как я томился и нервничал в ожидании встречи! А вдруг ей не понравится лыжня? Или белочки испугаются, что я не один, и не выскачут на дорогу? Лыжи-то я всегда мог подобрать из своей коллекции и смазкой поделиться мог, а вот лыжня — она же одна для всех в этом лесу… Как пройти её всю от начала до конца, чтобы девушке понравилось?

Мы договорились с Изабеллой, что я встречу её в 17:00 у выхода в город на последней станции метро, как раз между моим домом и лесом. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, с лыжами и палками, в спортивном обмундировании и в шапочке и шарфике, связанных бабушкой, когда заметил её — в длинной норковой шубе с капюшоном, но… в кроссовках!

— Изабелла? — невольно вырвалось у меня.

— Игнат? — произнесла она удивлённо и… расхохоталась. — Вы это серьёзно?

Я ничего не понял… А разве я похож на не серьёзного человека, если специально для совместных занятий спортом зарегистрировался на сайтах знакомств под псевдонимом «Спортсмен»? Почему Изабелла смеялась надо мной? А её неуместный наряд был похож на глумление над моей святыней — лыжами! Или… ей не понравилась моя шапочка?

Но… может, так принято у девушек — кокетничать и заигрывать? Говорят же, что порядочные девушки на первом свидании ни на что эдакое не соглашаются. Я же не знаю, как оно на самом деле, — у меня ещё подружек не было, и первых свиданий, соответственно, тоже. Но я прикинул, что мы с Изабеллой одного роста и комплекции, а у меня дома множество и спортивных костюмов, и лыж, и палок, — сама выберет.

Я предложил зайти ко мне домой, и она… согласилась!

Но, когда мы оказались в квартире, Изабелла стала вести себя совершенно неадекватно. Стянув с меня мою любимую шапочку, она скривила лицо и произнесла: «Нафталин!» А когда я показал ей коллекцию лыж и палок в шкафу, она спросила: «А где ванная?!» Я поспешил заметить, что в ванную ходят после занятий спортом, а Изабелла вдруг набросилась на меня, как голодная волчица!

«Боже, какой ужас! Она — сумасшедшая!» — подумал я и отбиваясь лыжной палкой, вышвырнул девушку из квартиры вместе с её норковой шубой, и запер дверь изнутри!

Вскоре я осмелился познакомиться ещё с одной спортсменкой, Виолеттой, но решил пригласить её сразу домой, чтобы лишний раз не экипироваться, если вдруг… Я планировал посмотреть с ней прямую трансляцию Олимпийской лыжной эстафеты, а затем — в сумерках, под полной Луной — покататься на лыжах в лесу и самим. Однако Виолетта почему-то сбежала, когда увидела мой старенький чёрно-белый телевизор. То есть сначала она поинтересовалась, что мы будем делать. Я улыбнулся и включил телевизор — а что есть слаще для настоящего спортсмена, чем Олимпийские игры? Но Виолетта иронично произнесла: «Ну, окей… А ты любишь антиквариат или совок? Или у тебя сломался телек, и ты взял у бабушки на прокат?»