Сказки призраков. Racconti di fantasmi. Билингва: Rus-Ita

«Совок? Какой ещё совок? — подумал я. — И что за наезд на бабушку?»

Я вздохнул и сел на диван смотреть Олимпиаду. Виолетта попыталась присесть ко мне на колени, но заслонила весь экран! Я смахнул её с колен, она грохнулась на пол, выругалась нецензурно, бросилась в коридор, оделась и сбежала… Нахалка!

Конечно… как бы это сказать… и у Изабеллы, и у Виолетты… у них были очень аппетитные формы… Когда они прикасались ко мне, я испытывал нечто… непристойное… Но нельзя же так сразу переходить к лишению меня девственности? Я же указал в анкете — занятия спортом! Неужели, все девушки притворяются спортсменками, а реально всего лишь пытаются использовать меня для достижения собственного оргазма, высмеивая при этом мою любимую вязаную шапочку и чёрно-белый телевизор?! Но ведь их надо как-то наказывать за подобное поведение! Сколько настоящих спортсменов они собьют с пути истинного?! С путанами надо бороться не на жизнь, а на смерть! Они же — угроза здоровью нации!!!

Я с трудом успокоился уже на лыжне в полуночном лесу, представляя на внутреннем экране беспощадную расправу над Изабеллой и Виолеттой, прямо там, в снегах с ароматом морозной хвои, прокручивая в голове каждую деталь моей мести и за ни в чём не повинную бабушку, и за весь мировой спорт, а затем вернулся домой и заставил себя дать третий и последний шанс… девушкам с сайтов знакомств.

Её звали Снежаной… Боже, меня возбуждало уже одно её имя — морозное, снежное, елово-сосновое, похожее на светлое пятно в мрачном зимнем лесу… Да, она должна, просто обязана быть настоящей! Наконец-то! Я встретил ту, которую искал! Она не сможет не ответить мне взаимностью!

Я стоял у входа в лес в ожидании волшебства и представлял, как Снежана выйдет ко мне сейчас из метро в спортивном костюме с лыжами, палками, но без смазки. Жалобно и с надеждой попросит смазать её лыжи, а потом покатит следом за мной по лыжне, и мы будем догонять друг друга, периодически поглядывая на Луну и улыбаясь неугомонным белкам. А потом, когда мы накатаемся, я приведу Снежану домой, отправлю в ванну, достану с балкона пиво и воблу, и мы будем смотреть спортивный канал, а когда она наконец-то уснёт, я…

— Привет, спортсмен!

Я вернулся в реальность и увидел перед собой очередную б… — да, именно, непристойное слово чуть было не вырвалось из моих уст! — в коротком лисьем полушубке, с длиннющими ногами в тонких колготках, обтягивающей юбке, едва прикрывающей попу, и в полусапожках на высоченных шпильках… Снежана была ещё и соответствующим образом накрашена: почти чёрная губная помада, накладные ресницы и волосы фиолетового цвета! Боже!

«Ну, да ладно! Это мы ещё посмотрим, кто кого!» — подумал я и сказал вслух, выжав из себя улыбку:

— Привет, пойдём!

— В лес?! — удивилась она.

— Конечно!

Не так давно в лесу — кто бы мог подумать! — появилась целая площадка с тренажёрами под открытым небом, но в окружении елей. И я привёл Снежану на эту площадку. Было уже около десяти вечера и всё, как я люблю: мороз, тишина, ёлки, снег и спорт…

Снежана усмехнулась:

— Здесь?! Мы что, будем заниматься спортом?

— А разве ты не этого хотела? — уже ничему не удивляясь, спросил я, оставляя лыжи под ёлкой.

Я подвёл Снежану к тренажёру «велосипед» и сказал:

— Начинай!

— Что начинать?

— Как что? Крутить педали! А я пока с грушей боксом позанимаюсь.

Снежана посмотрела на меня странным взглядом, будто я — сумасшедший, а затем, притянув меня к себе за шарфик, связанный моей бабушкой, спросила:

— А у тебя деньги-то есть? Сколько заплатишь?

И… и — да!!! — я озверел! Озверел! Деньги!!! Вы слышали?! Спорт не подкупен!!! Спорт — это не про деньги! Это жизнь! Моя жизнь! Это мои, связанные бабушкой, шарфик и шапочка! Это мой чёрно-белый телевизор! Моя лыжня! Мои ели в лесу! Мои белки, в конце-то концов!!!

Я резко схватил Снежану за руку и поволок за собой к ели! Она кричала и сопротивлялась, но тщетно — мы были в глухом лесу, почти ночью, в минус 25 градусов по Цельсию. Снежана и я!

Её шубка распахнулась, обнажая и прозрачную кофточку, и то, что под ней. И я захохотал! Всё моё естество наполнилось жаждой… КРОВИ! Крови Снежаны, и таких, как она — Изабелл, Виолетт!

Я швырнул Снежану в снег под елью и схватил лыжную палку, и колол, колол, колол её — в грудь, в живот, в шею, в глаза! — с остервенением до тех пор, пока она не замолчала, и в тот же момент я испытал оргазм и вспомнил фразу нашего физрука о том, что оргазм — это маленькая смерть, фразу, которую я столько лет никак не мог разгадать! Но — каков хитрец! — он просто поменял слова местами, потому что оргазм — это не смерть! А вот смерть — это оргазм!

2021

3. За мороженое

— Привет! — прошептал Юрий Васильевич, печально взглянув на её прекрасное, но холодное лицо. — Сегодня я пришёл поздно, потому что отвозил ребёнка на дачу… Прости меня, Инна!

Она молчала.

— Ну, прости меня!

Но Инна молчала.

Всё лето Юрий Васильевич приходил к ней каждый вечер, рассказывал о своей теперешней жизни и приносил мороженое. Да, я всегда буду помнить, что она любила мороженое. И ягоды замораживала на зиму. А потом зимой их размораживала и кушала с мороженым…

— Бог велел всех прощать. Ты же всегда верила в Бога, разве нет, Инна? Прости меня!

Но она молчала.

***

Наступила осень, шли проливные дожди. В тот вечер Юрий Васильевич купил ей букет маленьких хризантем.

— Я раньше не дарил тебе цветов. Прости… Хочешь, я буду приносить их тебе каждый день?.. И мороженое тоже!.. Всё, как ты любила!

Но Инна молчала. Она была безжалостно-холодной!

Юрий Васильевич вспоминал, как все завидовали, что у него такая жена — красивая, молодая, весёлая, общительная…

— Сколько можно обижаться? Да, я был не прав. Но я так долго сдерживал себя! Подумаешь, разок приревновал тебя к нашему ребёнку! Но ведь ты уделяла ему слишком много времени! И совсем не обращала внимания на меня! Мне было очень обидно, правда! Ну, прости!

Юрий Васильевич смотрел на Инну таким жалобным взглядом, но она по-прежнему молчала. И он с трудом сдерживался — мужчины не плачут.

***

Зимой, почти каждый вечер, он приносил ей, помимо мороженого, ещё и мандаринов — должно быть, Инна их тоже любила, но… продолжала молчать — такая холодная… ещё бы!

***

А потом наступила весна. Когда всё, что было заморожено, начинает таять, и Юрию Васильевичу показалась, что Инна тоже вот-вот оттает! Он пришёл к ней с надеждой, но она была по-прежнему холодна. И тогда Юрий Васильевич закричал:

— Сжалься надо мной! Услышь меня! Я больше не могу так! Не могу без тебя жить! Мне кажется, что я схожу с ума! Я увезу тебя отсюда и сделаю счастливой! Только вернись ко мне, пожалуйста! Да прости же ты меня!!!

В тот момент я не выдержал — мало ли что он натворит в таком состоянии! — и, оторвавшись от видеокамеры и на ходу застёгивая бронежилет, направился к клиенту.

Юрий Васильевич обернулся, когда я открыл дверь, и кивком поприветствовал меня.

— И Вам не хворать! — произнёс я. — Так что в итоге? Договор продляем?

Юрий Васильевич всё ещё пребывал в состоянии транса, теребя нервными пальцами краешек своего пиджака. И для ускорения процесса я добавил кодовую фразу:

— Вы мне деньги за своё «мороженое» принесли?

Юрий Васильевич непроизвольно вздрогнул и даже как-то съёжился, но потом тут же схватил и распахнул саквояж, заполненный пачками иностранных купюр:

— Да-да… конечно… да… вот…

…А Вы думали, содержание моего подпольного гаражного кооператива «Хладокомбинат у Борисыча» обходится дёшево? Но у богатых — свои причуды, особенно если крыша поехала, а деньги на дороге не валяются.

— Я очень устал, — прошептал Юрий Васильевич и зарыдал: — Ну, прости меня, Инна, прости! Я люблю тебя! Пожалуйста, открой глаза! Посмотри на меня! Дай мне руку! Вставай! Пойдём домой! Ну же… пойдём…

В наступившей гробовой тишине Юрий Васильевич окинул Инну отчаянным взглядом, чтобы ещё раз увидеть её тонкие холодные руки, которые когда-то нежно ласкали его; бледное, родное до боли и всё-таки уже чужое лицо; окаменевшие губы, которых ему так не хватало. Он не мог видеть лишь её глаз и шрамов под платьем, оставшихся от его многочисленных ударов ножом в поисках сердца…

26 июня 1998

4. Две женщины

Я просто слишком сильно любил её! А разве вам не знакомо такое чувство, когда ради любимой вы готовы пожертвовать жизнью?

…Не помню, где и когда мы познакомились с Жанной, ведь мы жили в одном доме, играли в одном дворе, учились в одной школе. Жанна всем нравилась, её окружала толпа ухажёров, и я сначала даже побаивался пригласить её погулять. С женщинами у меня сложности с детства. Я их всегда боялся. И, как выяснилось, не зря!

Мы стали встречаться ранней весной, когда Жанне исполнилось восемнадцать. Часто ходили к тому озеру, по центру которого торчит необитаемый островок. Жанна говорила, что ей бы хотелось на него попасть! Заметьте, никто не тянул её за язык!

На прогулку я всегда брал мою любимую — Жунгу. На всякий случай. Рядом с ней я чувствовал себя гораздо уверенней. Многие даже считают, что таких собак нельзя держать дома — мол, опасно для жизни! Да, согласен, характер у неё, прямо скажем, не простой: в квартиру нельзя было привести друга, не говоря уже о целой компании. Жунга бросалась на любого, кто не являлся членом нашей семьи, а когда её запирали в другой комнате, заливалась невыносимым лаем и «выламывала» дверь до тех пор, пока чужой не уходил. Жунга, кстати, не слушалась даже меня, но я её очень любил! А разве не собака — лучший друг человека?!

Я, честное слово, искренне надеялся, что девочки подружатся, но Жунга — теперь-то мне всё стало ясно! — просканировала будущее и заранее возненавидела Жанну, рычала на неё и всячески пыталась загрызть. Я уговаривал её смириться, но Жунга упрямо стояла на своём. Тогда я понял: она ревнует меня! Наконец-то! Но, под давлением окружающих, всё-таки принял решение — женюсь. Надо — значит, надо. Куда деваться? Подумают ещё, что я равнодушен к противоположному полу в отличие от своего собственного!

Жунга, естественно, не могла простить мне такого поворота событий! Её агрессия зашкаливала, теперь она бросалась и на меня! Как я ни пытался ей объяснить человеческое «надо», а всё в пустую: предательства собаки не прощают. А как вы отнеслись бы к тому, кто вас предал? Я оставил Жунгу у матери, а сам после свадьбы перебрался к Жанне.

Мне очень не хватало моей Жунги, я неимоверно тосковал, она снилась мне каждую ночь, и, видит Бог, я старался заезжать к ней в гости как можно чаще! Всеми фибрами души я чувствовал её неимоверные страдания и в итоге предложил матери выдать Жунгу замуж. Разово, разумеется… Кто бы знал, как сильно я переживал за её брачную ночь! Но самовнушение — великая вещь: я же изменяю ей с Жанной…

В то утро мать позвонила мне и сообщила потрясающую новость: у Жунги будут щенки! Я прыгал по квартире от счастья — возьму себе одного! Вернее, одну — девочку, конечно! Вылитую Жунгу!.. Я даже залаял от радости. Впервые. И в тот самый момент в комнате появилась Жанна и сказала, что у нас будет ребёнок.

М-да!

Вечером мы решили отметить у моей матери скорое пополнение семейства. Жунга, как и обычно, принялась бросаться на хрупкую Жанну. Мать, несмотря на мои протесты, закрыла Жунгу в комнате, чтобы спокойно поужинать на кухне.

После трапезы мы с матерью уединились на балконе обсудить предстоящие перемены. Внезапно раздался грохот и крики. Дверь в комнату, где находилась Жунга, была сорвана с петель. Прибежав на кухню, мы увидели Жанну, которая, вместо того чтобы мыть посуду, лежала без сознания с окровавленным ножом в руке! На её животе, грозно рыча, распласталась Жунга…

Мы вызвали врача и ветеринара. Я был подавлен! Я взвыл! Да, я выл на Луну, не стесняясь ни ветеринаров, ни врача. Жунга больше не могла иметь щенков, а жена — детей. Боже! Казалось, я не смогу этого пережить!..

Мы гуляли у того самого озера, по центру которого торчит необитаемый островок… Было уже слишком поздно, и — ни души вокруг. Жуткая картина воскресла, застыв на внутреннем экране: любимая Жунга и нож в руке Жанны… Я не помню, каким образом в моих руках оказался тот самый нож…

Я просто слишком сильно любил её!

13 декабря 1996

5. Мертворождённая

«Я сделаю это за неё…» — произнесла Танюша, останавливая меня жестом. В тот день ей исполнилось двенадцать лет.

***

Мы познакомились в пекарне напротив нашего офиса, где Настя выпекала потрясающие булочки. В тот вечер, как и обычно, постучавшись в дверь, она зашла в мой кабинет.

— Привет-привет! — бросил я, продолжая листать почту, а Настя молча встала у стола в надежде, что я всё-таки удостою её взглядом.

В тот день она была необычайно красивой. Казалось, с ней произошли какие-то перемены.

— Что-то случилось, дорогая?

Настя загадочно улыбнулась, кивнула и, подойдя ко мне поближе, присела на край стола. Я судорожно перебирал в голове варианты: новое платье? — нет, поменяла причёску? — по-другому накрашена? — что в ней сегодня не так, как обычно?

— Не мучь меня, я устал, намекни как-нибудь!

Настя взяла мою руку и провела ею по своему животику:

— Мы тебя любим!

От радости у меня перехватило дыхание:

— Ну, наконец-то!

***

Танюша всегда нас радовала, росла на глазах, будучи красивой, весёлой и умной, хотя и своенравной девочкой. Она прекрасно рисовала, занималась музыкой, фигурным катанием, изучала иностранные языки. Мы любили её и всячески баловали. Она, мой долгожданный ребёнок, ни в чём не знала отказа.

***

Настя подошла к окну. На улице — проливной дождь.

— Знаешь, Борь… Сегодня мне снилась мама. Сказала, что у нас родится девочка, и она будет похожа на меня. Мама почему-то заплакала, потом что-то добавила, что-то важное, но я не расслышала. И её куда-то позвали, а я проснулась…

Я подошёл к Насте и крепко её обнял.

— Дорогая, ты не имеешь права думать о плохом! Моя дочь будет самой красивой, самой умной, самой счастливой, самой богатой! Всё, что от тебя сейчас требуется, так это беречь себя! Моя девочка должна родиться здоровой, поэтому ты не имеешь права волноваться! Теперь ты должна жить ради неё!

— Да-да, — произнесла Настя, поворачиваясь ко мне лицом.

Она слишком сильно любила меня, чтобы думать о том, что будет после, — как-нибудь само собой образуется.

Всё это время я был с Настюшей необычайно ласков и заботлив, превратив месяцы ожидания дочери в настоящую сказку. А Настя мечтала, как я приеду к ним в роддом и возьму Танюшку на руки, как мы будем ходить гулять в парк, а потом… Настя очень любила море и хотела, чтобы однажды, когда-нибудь, я отвёз их отдыхать на далёкий-далёкий остров, где мы будем втроём, вместе, и обязательно — счастливы…

***

Танюша любила море, поэтому мы всегда брали её с собой в отпуск на экзотические острова. Именно там, на далёком острове, когда мы отмечали очередной Танюшин день рождения — 10 лет, ей впервые приснился сон, о котором она нам так ничего и не рассказала. Помню, дочь выглядела подавленной. Мне надо было обратить на это внимание и всё-таки расспросить её…

***

Я отвёз Настю в платный роддом к своему знакомому врачу, где после многочисленных обследований решили, что нужно делать кесарево сечение. Я держал Настюшу за руку, прощаясь:

— Всё будет хорошо! Вот увидишь! Ты не должна волноваться! Я буду рядом и во время операции, и потом, когда всё закончится… Не переживай, дорогая! Я сделаю всё, чтобы моя девочка стала счастливой!

— Сегодня мне снова снилась мама, — задумчиво произнесла Настя. — Она сказала, что уже слишком поздно и всё предрешено…

Мне стало не по себе, но я произнёс:

— Пора, ступай! Моя дочь никогда ни в чём не будет нуждаться! Обещаю, запомни эти слова! И… спасибо тебе!

Я помню, как Настя уходила от меня по длинному-предлинному коридору…

***

Гости уже разошлись. И слава Богу, что разошлись! Танюша безобразно себя вела! Одного из олигархов, от которого в тот момент зависела моя финансовая стабильность и, собственно, Танюшино будущее, а также будущее её детей и внуков, она обозвала «жирной свиньёй»! И ладно бы, сказала это шутя, по-детски, так нет! — в её интонации прозвучала ярко выраженная злость, ненависть, которых в ней раньше и в помине не было! Сына известного политика Танюша со всей силой ударила книжкой по голове, когда тот, засмеявшись, сказал, что призраков не существует! А потом, в ходе непринуждённой беседы у камина, я даже и не помню, о чём именно шла речь, поскольку все мы уже изрядно выпили, Таня вдруг изменилась в лице и, обращаясь ко мне, громко и отчётливо произнесла:

— Ты никогда не любил мою маму!

Жена, которая в тот момент зашла в комнату, услышала эту фразу. Чтобы хоть как-то оправдаться перед гостями за столь бестактное поведение Тани, она покачала головой, выжав из себя улыбку, и развела руками:

— Переходный возраст…

***

В тот вечер в квартире Насти раздался телефонный звонок.

— Здравствуйте, — произнёс стальной голос в трубке. — Я должен сообщить Вам… Даже не знаю, как сказать. Ваша жена умерла на операционном столе.

— А ребёнок?

— Мы сделали всё возможное, но… ребёнок родился мёртвым…

***

Мы жили в элитном пентхаусе дорогущего небоскрёба. После ухода гостей жена отправилась на кухню, а я поднялся в комнату Танюши на второй этаж. Дверь на балкон, вернее, «на крышу», как говорила Таня, была приоткрыта. Шёл дождь. Она стояла в дальнем углу.

— Тань… — окликнул я её.

Она повернулась и остановила меня жестом:

— Не подходи ко мне, пап! Она приснилась мне сегодня снова.

— Кто? — спросил я, ещё ничего не понимая.

— Мама… МОЯ мама. Она рассказала мне правду… Сколько ты заплатил своему другу-врачу, чтобы убить её и объявить меня «мёртвой»? А кого убили и похоронили тогда вместо меня? Ты даже не явился на похороны, папа, а её муж каждый год в мой день рождения заказывает сорокоуст за упокой моей души! Если бы она знала, как ты поступишь, она бы выбросилась из окна. Я сделаю это за неё!

Внезапно я протрезвел, метнулся к Танюше, чтобы остановить, но не успел, поскользнувшись. В тот день ей навсегда исполнилось 12 лет…

февраль 2000

6. Кофе

Я сидела в офисе и сочиняла важное письмо, когда в очередной раз зазвонил телефон. Взволнованный женский голос попросил Владислава Петровича.

— Простите, а кто его спрашивает? — поинтересовалась я.

— Жена…

Я попыталась не выдать своего удивления и сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Во-первых, она всегда звонила ему на мобильный, никогда — на городской. Во-вторых, сегодня всю первую половину дня Влад находился на переговорах в банке. Разве она не знала? Но времени на размышления не было.

— Здравствуйте, Марина! Это Вика. Владислав Петрович — в банке. Не уверена, что он появится в офисе. Что-то случилось?

— Да, — всё так же взволнованно произнесла она. — Я звонила ему на мобильный, но телефон отключен. Оставила сообщение на автоответчике. У нас в квартире сработала сигнализация. Мне страшно!

— Переговоры закончатся не раньше обеда, но Владислав Петрович обязательно прослушает Ваше сообщение. Я, конечно, тоже могу позвонить, но, если телефон отключен…

— Мне так страшно, Вика! Не могли бы Вы подойти прямо сейчас? Пожалуйста!

— Хорошо, — нехотя согласилась я: они жили в паре минут от офиса и сопротивляться было б себе дороже.

— Жду Вас у подъезда! Спасибо! — Марина облегчённо выдохнула.

Я позвонила Владу, но включился автоответчик.

«Звонила твоя жена. Попросила срочно прийти к вам домой. Ну… я пошла…»

… — Здравствуйте, Вика! Мне очень неловко, но я встретила нашего соседа, и он помог мне разобраться с проклятой сигнализацией! В общем, всё хорошо, она просто случайно сработала! Простите, что оторвала Вас от дел!

— Ничего страшного, рада, что всё обошлось! Честно говоря, я не очень-то разбираюсь в сигнализациях, — выдохнула я и уже собралась развернуться и уйти, как Марина остановила меня.

— Вика, мне неудобно! Зайдите хоть ненадолго! Попьём кофейку! Я Вас чем-нибудь вкусненьким угощу! — улыбаясь, предложила она.

— Нет-нет, мне надо в офис! — произнесла я, выжимая улыбку в ответ.

— Офис подождёт! Тем более, начальство — в банке! Пойдёмте-пойдёмте! Я Вас теперь так просто не отпущу!

Я не очень-то горела желанием заходить в их дом, хотя никогда раньше там не бывала. Ещё больше меня смущала перспектива предстоящего разговора. Пару лет назад, когда мы с Мариной познакомились, я попыталась пообщаться с ней на общие темы, но, как выяснилось, и на них-то говорить нам особо было не о чем, к тому же я боялась сказать что-то «не в кассу», поэтому в итоге мы пили кофе молча.

Но она буквально втащила меня в подъезд. Мы зашли в квартиру. Марина пригласила меня на кухню. Я без особого интереса осматривала коллекцию сувениров на открытых полках, пока она варила кофе.

— Как у ВАС дела? — внезапно прервала тишину Марина.

«Интересно, кого она имеет в виду, произнося местоимение „вас“?» — мелькнуло у меня в голове, но я попыталась отреагировать нейтрально:

— Да всё — как обычно.

— Влад сказал, что намечается командировка в Финляндию?

— Да, но даты пока не определены.

Мы присели за кухонный столик. Марина молча предложила чокнуться чашками. Я не сопротивлялась.

— А когда должны закончиться переговоры? — уточнила она, сделав первый глоток и бросив взгляд на часы.

— Не знаю, но, наверно, уже скоро, — ответила я и почувствовала резкую боль в желудке, в очередной раз вспомнив о совете врачей забыть про замечательный напиток.

— Вика, а ты веришь в жизнь после смерти? — внезапно спросила Марина, переходя на «ты» и подхватывая меня, уже теряющую сознание от боли. — Пойдём со мной!

Боль оставила меня так же резко, как и появилась.

Я поднялась с пола и проследовала за Мариной в гостиную. Встав у окна, она произнесла, не глядя мне в глаза:

— Теперь уже нечего бояться и терять. Зачем он тебе был нужен?

— Я не знаю, что Вам ответить…

Я знала, что ей ответить. Я любила Влада. Не за что-то. И именно поэтому мне было всё равно, в каком статусе находиться с ним рядом. Любил ли Влад меня? Большой вопрос. Но я никогда не просила его развестись с женой, понимая, что он к ней привык. Я не желала им зла.

— Бог всё видит, Викуся. Он должен был наказать вас обоих. Знала б ты, как я тебя ненавижу! Но Бог простит меня! Простит за то, что я сделала, — Марина стала всхлипывать, как маленький ребёнок.

— А что Вы сделали? — удивилась я и от нехорошего предчувствия тут же мысленно обратилась к Владу: «Пожалуйста, приезжай сюда побыстрее! Твоя Марина меня сейчас съест!»

— Я знала, что он не расстанется с тобой! Да, я никогда его не любила, это был брак по расчёту, но он не имел права! Не имел!!!

— Успокойтесь, пожалуйста, — я не знала, что следует говорить в таких случаях.

— Я не могла так жить! Не могла! Он должен был потерять нас обеих!!!

Внезапно мы услышали стремительные шаги на лестнице, хлопнула входная дверь, и раздался крик запыхавшегося Влада:

— Вика, Вика!!! Ты здесь?