Четыре мушкетера и все-все-все. Книга вторая. Обратно.

Вот туда — то и направил свои стопы Монте — Кристо, в то время как словно завзятый сыщик, за ним наблюдал мстительный Дюгарри.

Монте — Кристо забрал все у первой же корзины. Сначала он взял конфеты, заплатил и сунул их в карман, при этом пейсатый торговец заговорщицки поведал ему, что в наличии имеются различные спиртосодержащие изделия.

Переговоры были быстро закончены. Оба вошли в палатку, но порученец заплатил только после того, как господин с пейсами раскупорил бутылку, а он попробовал, остался доволен коньяком и, спрятав бутылку за пазуху, направился к месту дислокации своего полка.

— Где ты был, вонючий подлец? — преградил ему дорогу настырный майор.

— Осмелюсь Вам доложить, господин майор, ходил за конфетами, — Монте — Кристо сунул руку в карман и вытащил оттуда горсть грязных, покрытых пылью конфет.

— Если господин майор не побрезгуют… я их пробовал, неплохие. У них, господин майор, такой приятный особый вкус, как у повидла.

Под мундиром обрисовывались округлые очертания бутылки.

Пытливый майор похлопал посыльного по груди:

— Что несешь, мерзавец? Вынь!

Монте — Кристо вынул бутылку с желтоватым содержимым, на этикетке которой черным по белому было написано «Коньяк»:

— Осмелюсь доложить, господин майор, я в бутылку из — под коньяка накачал немного воды для питья. У меня, от этой самой вчерашней похлебки страшная жажда. Только вода там в колодце, как видите, господин майор, какая — то желтоватая. По — видимому, это железистая вода. Такая вода очень полезна для здоровья, — проговорил он, ничуть не смутившись.

— Раз у тебя такая сильная жажда, так напейся, но как следует. Выпей все это сразу, — бесовски усмехаясь, сказал зловредный Дюгарри, желая возможно дольше продлить сцену, которая должна была закончиться полным поражением оппонента.

Сволочной майор наперед представил себе, как Монте — Кристо сделает несколько глотков и дальше уже будет не в состоянии, а он, майор, одержав над ним полную победу, скажет:

— Дай ка мне немножко, у меня тоже жажда, — и как будет выглядеть лицо этого мошенника Монте — Кристо, в этот грозный для него час. Потом он подаст рапорт и так далее.

Монте — Кристо открыл бутылку, приложил ее ко рту, и напиток глоток за глотком исчез в его горле.

Мерзопакостный майор оцепенел. Монте — Кристо на его глазах выпил все, не моргнув глазом, швырнул пустую посудину в лужу, сплюнул и сказал, словно выпил стаканчик минеральной воды:

— Осмелюсь доложить, господин майор, у этой воды действительно железистый привкус.

— Покажи — ка мне колодец, из которого ты набрал эту воду!

— Недалеко отсюда, господин майор, вон за той деревянной палаткой.

— Иди вперед, негодяй, я хочу видеть, как ты держишь шаг!

Монте — Кристо шел, надеясь на свою счастливую звезду. Что — то ему подсказывало, что колодец должен быть впереди, и поэтому он совсем не удивился, когда колодец действительно оказался на месте. Мало того, и насос был цел. Они подошли к колодцу. Монте — Кристо начал качать, и из насоса потекла желтоватая вода.

— Вот она, эта железистая вода, господин майор, — торжественно провозгласил он.

Приблизился перепуганный пейсатый мужчина, попытавшийся на незнакомом языке и жестами объяснить, что пить из колодца нельзя ни в коем случае. Однако Монте — Кристо прервав юморную пантомиму, попросил его принести стакан — дескать, господин майор очень хотят пить.

Подлый майор настолько опешил, что выпил целый стакан воды, от которой у него во рту остался вкус лошадиной мочи и навозной жижи. Совершенно очумев от всего пережитого, он еще и дал пейсатому еврею за этот стакан воды целых три серебряных монеты, а затем повернувшись к Монте — Кристо, сказал:

— Ты чего здесь глазеешь? Пошел на позиции!

И все бы было ничего, да только история эта получила широкую огласку, потому — как майор тот, вскоре помер от дизентерии, усравшись вусмерть. Три дня, горемыка безвылазно был прикован к горшку, занимая отдельностоящее помещение, расположенное чуть поодаль от казарм.

На четвертые сутки, неживого уже страдальца обнаружил случайный солдатик, который пришел в туалет, что — бы украденным накануне в медсанбате скальпелем, располосовать себе правую руку от локтя и до плеча, дабы быть комиссованным с воинской службы.

Безвременно почившего ретивого майора, младшие, да и старшие чины, чего уж греха таить, мягко говоря недолюбливали, поэтому за глаза, комментировали его отход в мир иной не иначе, как:

— Отмаялся гаденыш. Высрал всю душу паразитина.

Но, поскольку во всей армии это был первый и единственный случай погибели от такого позорного недуга, стали искать виновных. Раскрутив весь клубок, по цепочке вышли на Монте — Кристо и капитана Жюльена, который испугавшись военного трибунала, незамедлительно отрекся от своего порученца, сообщив, что он будучи тем еще гаденышем, самовольно покинул расположение части, украв кошелек с деньгами и вообще, Монте — Кристо — трус, подлец, негодяй, жалкая ничтожная личность. На виселице ему самое место. И желательно повесить его пару раз — для надежности. Однако вешать бедолагу не стали, быстренько впаяли десятку на душу населения и прямиком на угольные шахты, трудиться на благо страны родной, — Атос закончил свой рассказ и вопросительно уставился на нового знакомца, ожидая подтверждения изложенного.

Старикашка так — же молчал, в немом изумлении, тоскливо взирая на повествователя, а затем тяжело вздохнув изрек:

— Нда. Гребанный экибастус! С кем приходится иметь дело. Нет молодые люди, эта история не про меня. Возможно это совсем другой Монте — Кристо. Мое первое имя, данное при рождении — Эдмон Дантес, — дедулька выжидающе смотрел на четверку дебилов.

— Вот это коллизия! — пробормотал Арамис и попросил ветерана:

— Может быть Вы расскажете нам о себе, кто Вы и как оказались здесь в Бастилии?

Хоттабыч помолчал, помолчал и начал свое содержательное повествование:

— Ну, рассаживайтесь поудобнее и внимательно слушайте мою, на первый взгляд нереальную, однако по настоящему жизненно — правдивую историю. Как я уже говорил вам, при рождении я был назван Эдмоном с фамилией Дантес. Я быстро вырос и уже готовился к свадьбе. Однако, один из моих друзей, подстроил мне подляну, гадюка. Меня посадили на пожизненное. И даже жениться не успел. В тюряге, судьба свела меня с одним бывалым каторжанином. Он был невероятно богат и предвидя свой скорый арест, успел надежно припрятать сокровища. Перед своей кончиной, этот дядя шепнул мне адресок острова, где все заныкал. Дело было за малым — сбежать из тюрьмы и найти клад. Я сбежал, нашел и стал сказочным богачем. Денег, золота и драгоценностей всяких было столько, что я мог купить половину Европы. Представляете, половину Европы! Ну вот и все.

Повисла пауза. Мушкетеры, недоумевающе смотрели друг на друга. Старый пенек тоже молчал. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он спит.

— Папаша, папаша! Старый пердун бл. ть! — Д’Артаньян просунул руку, через отверстие в стене, тряхнул за отросшую шевелюру и разбудил старикашку.

— А!.. Кто здесь? — от неожиданности, дедулька чуть не обделался.

Портос, за шкирку втянул старца в их камеру, а Атос, возвращая того в реалии жизни спросил:

— Дедушка так Вы богач?

— Кто богач? Я богач? Да как ни х.й! — Монте — Кристо рассмеялся дребезжащим хохотком и уснул. Вновь.

Глубоко погрузиться в царство Морфеуса, дряхлому не позволил легкий, дружеский подзатыльник, уважительно отвешенный юным гасконцем.

Долгожитель, не потеряв нить беседы продолжил:

— Нет я не богат. Я все пропил.

— Во идиот то! — вырвалось из Арамиса и он еще «подбросил дровишек в огонь»:

— Нет, ну действительно, везет нам на кретинов последнее время!

— Дааа. Сказочный дебил! — Портос тоже не смолчал.

— Я все пропил, проиграл в карты, потратил на девок, — вернулся к разговору пожилой зэк.

— А как — же Вы опять на зону — то заехали? — у графа де Ла Фер пазл полностью не складывался.

— Так это, когда бабки все кончились, я одного зажиточного карася решил выставить на серьезную сумму. Да не свезло. «Приняли» меня на горячем и вот я здесь. Невезуха одним словом.

— А нас ведь дедуля завтра вздернут всех, — Атос нашел общий язык с новым знакомцем.

— Иди ты!!!! — старичок загадочно блеснул глазами и добавил:

— Повезло вам!

— Спятил совсем, — произнес Арамис, глядя на Монте — Кристо, а затем уже, обращаясь к Портосу закончил мысль:

— Ну еще — бы, столько сидеть, гемморой заработать можно.

Ветеран пропустил мимо ушей, прозвучавшее оскорбление и огорошил всех новостью:

— Повезло вам говорю! Я здесь уже пятнадцать лет прохлаждаюсь, а может и больше — не считал. За это время, как крот, столько ходов и лазов вырыл и соорудил — не сосчитать. Спасу ваши задницы от виселицы, выведу на свободу. Как говориться — на свободу с чистой совестью.

— Мать моя женщина! — Арамис рухнул как подкошенный на колени перед стариканом и стал лбом стучаться о пол. Д’Артаньян прыгал и скакал по хате, аки ребенок малолетний, Портос с Атосом радостно обнимались.

Вспышка радостной вакханалии, сменилась временем здравого размышления. Минуту тишины нарушил Атос, задавший вопрос неожиданному спасителю:

— Деда, а ты тоже в побег пойдешь?

Последовал неожиданный ответ:

— Нет. Здесь останусь. Привык уже. Кормежка какая — никакая есть? Есть. На прогулку выводят и то хорошо. Думать о заработке не надо. Знай спи, жри и сри фмой слова придумывай всякие разные.

— Вот умеешь ты удивить старче, ну давай, погнали на волю, — Д’Артаньяну не терпелось снова оказаться в кабаке, за бутылочкой хорошего вина, в обнимку с какой — нибудь компанейской прошмандовкой, испить прекрасный напиток, затеять ссору с гвардейцами кардинала, получить в морду, ууууух, красота — красотища! Это — ли не жизнь, во всей своей прелести!

— Молодой ты еще. Молодой и дурной. Вот вечернюю поверку закончат, отужинаем, тогда и ноги в руки, — Монте — Кристо махнул рукой на гасконца и полез к себе в камеру, перед тем как совсем исчезнуть, обернулся и тыча пальцем в Портоса добавил:

— Ты кабанчик, когда вертухаи в камеру войдут, сядь у стены, ну вроде как уснул ненароком, дыру телесами своими прикрой, что — бы раньше времени шухер не поднялся.

Глава 2. А все бегут, бегут, бегут…

Все произошло в точности, как и предположил заслуженный старожил сидельческого движения — ужин, поверка, отбой. Немного подождали. Самую малость — пару часов. Исключительно на всякий случай, уж больно ставки высоки.

— Ну, погнали сынки! — Монте — Кристо повел бегунков за собой. Сначала прошли в его камеру, затем углубились, в аккуратную дырень в полу. Стало невыносимо темно. Проводник, наощупь, дернул за рукав ближнего к себе мушкетера, им оказался Атос:

— Ну давай зажигай свечу, свет нужен. Да не тяни ты.

— Какую еще свечу? — опешил граф де Ла Фер.

— Вот — те нате, крот из под кровати, как мы без огнива — то? — старикан опешил не меньше.

— А кто про свечу хоть словом обмолвился? Да и хоть обмолвился бы, где ее взять — то? — оправдывался мушкетер.

— Ладно, не ссы пте соль на рану, на ощупь пойдем. Я насквозь здесь все знаю. Главное не отставайте.

Аккуратно двинулись вперед гусиным шагом, пердячьим паром. Держались за руки. Когда старый хрен проваливался куда — то, проваливаясь, падали все. Не успев пригнуться — тюкался башкой о каменный выступ дедун, тюкались и все последующие персонажи. Через пару часов блужданий в потьме — налево, направо, вниз, опять налево, чуточку вверх, ой бл., резко вниз и вправо, терпение Портоса начало потихоньку иссякать:

— Ты часом не заблудился, придурок отмороженный?

— Счас, счас толстячок. Все уже, почти добрались. Ну.. Добро пожаловать на волю друзья мои! — с этими словами Монте — Кристо аккуратно пнул в стену, проделав пробоину, в которую мог поместиться человек.

Все бросились вперед и очутились в своей камере, только проникнув в нее с противоположной стороны.

— Пи. дец тебе старый баран! — Портос, угрожающе двинулся на старика. Тот вжал голову в плечи, словно черепаха, прячущая мозги в панцирь.

Атос, как человек интеллигентный и высококультурный, не мог допустить неоправданной жестокости, по отношению к пожилому человеку. А оправданной — мог:

— Портос, друг мой будьте гуманны, не нужно его бить, сломайте этому дурню шею и все, что — бы не мучался.

Спас горе — проводника, как ни странно Арамис. Он подскочил к Монте — Кристо, схватив того за грудки и приблизив свое лицо вплотную к лицу старика, дико и истерично заорал:

— Думай идиотина, думай скорее, нууу.. включай мозги дубина, найдешь дорогу? Убьют же тебя сейчас, палтус размороженный!

Старый сиделец вздрогнул, сбросив оцепенение и неожиданно прытко для своих лет снова рванул в темноту подземных переходов, вопя на ходу:

— Ааааааа, не возьмете твари..

Это случилась настолько неожиданно, что никто из мушкетеров не успел ничего предпринять.

— Во душегуб! — прошептал Д’Артаньян и бросился вслед за слабоумным дедулькой. За гасконцем припустили и все остальные. Долго бегать не пришлось. Бедового старикашку, нашли за первым — же поворотом, не совсем живого. Точнее совсем неживого. В темноте бегунок не успел пригнуться и со всей дури врезался лбом в стену, перетряхнув до трагического конца немногочисленные свои мозги.

— Рождает же земля таких недоумков, — Арамис в задумчивости почесал затылок.

— Ну и что нам теперь делать? — Атос растерянно переводил взгляд то на почившего тупоума, то на друзей.

— А давайте охранника в заложники возьмем. Постучим в дверь, он зайдет, мы ему по башке тюк и все, — Портос вдохновенно глядел на подельников.

— Какая интересная, глубокая и оригинальная мысль, а что дальше? — Д’Артаньян скептически отнесся к предложению гиганта, а тот продолжал:

— Берем заложника и выдвигаем свои требования.

— А скажите любезный Портос, какие у нас требования? — гасконец не отставал.

— Нуу.. пожрать и лошадей запряженных. И оружие еще. Много.

К беседе присоединился граф де Ла Фер, приведший всех в недоумение своим неожиданным вопросом:

— Напомните Портос, сколько детей помимо Вас было в вашей семье?

— Еще семеро. Как в сказке. Три брата и три сестры. А что?

Д«Артаньян поспешил уточнить:

— А что за сказку Вы имеете в виду, друг мой любезный?

— «Принц Семицвет». Мне ее в детстве все время читали. То — ли других книг не было в наличии, то — ли я прогневал родителей своих сверх меры, поведением нескладным и дерзким, но каждый день одно и тоже — «Принц Семицвет». Я эту гадость уже наизусть знал, а мне все равно каждую ночь — на, получи «Принц Семицвет».

Молодому гасконцу стало интересно и он спросил друга:

— А о чем сие милое писание гласило?

— Милое писание? Милое писание Вы говорите? Да это ужас а не сказка. Шмурдятина такая, что дрожь берет. Я через ночь штаны мочил, во время чтения этого опуса. А папенька — добродетель мой, как нарочно, во время самых страшных моментов, норовил резко и неожиданно заорать мне в самое ухо. Сохнущие на веревке обоссаные штаны, доставляли родителю моему, несказанное удовольствие и неподдельное удовлетворение.

Атос не обращая внимания на диалог товарищей своих, загибал пальцы на руке:

— Три брата плюс три сестры, плюс Вы, Портос. У меня получилось семь, вместе с Вами. Мне вот просто интересно, природа только на Вас отдохнула или пометила всех семерых или восьмерых, сколько — уж вас там было у папеньки с маменькой не знаю?

— В смысле? — великан действительно соображал довольно туговато.

— Не напрягайтесь дружище, еще голова лопнет неровен час, — это уже Арамис не смог сдержать комплиментарных слов.

— Ну так что, берем заложника? — навязчивая идея не покидала дурной головы Портоса.

Тут слово взял человек, обладающий незаурядными лидерскими качествами, как ему самому представлялось, а именно — Д’Артаньян:

— У нас мало времени друзья, поэтому буду краток, как соловей по весне. Мы в заднице. В самой ее сердцевине. Скоро нам, фигурально выражаясь кабздец. Что мы имеем? Дохлый старый дурик нам не помощник — это раз. Есть масса подземных ходов и это наш единственный шанс на спасение — это два. Надо искать выход — это три. Пошли по чуть — чуть.

Стараясь не делать резких, необдуманных движений, продвигались вперед очень медленно, но зато без травм. Блуждали долго. В один момент показалось, что где — то далеко, позади, в тишине раздались крики:

— Тревога! Сбежали!

— А вот теперь ходу! — скомандовал Д’Артаньян и стал еще быстрее плестись, стараясь увести как можно дальше от эпицентра событий, своих друзей.

Тем временем, стража действительно обнаружила пролом в стене и потайной ход, а обнаружив бросилась в погоню. Охранники находились в более выгодном положении относительно беглецов, поскольку в руках держали зажженные факелы.

Бегунки изначально избрали тактику, держаться правой стены. И сейчас, в очередной раз сворачивая направо, питали надежду на правильность выбора маршрута. Однако зигзаги лабиринта не иссякали, а напротив стали гораздо чаще уходить то налево, то направо. Неожиданно повороты прекратились и впереди блуждающей четверки возник, достаточно длинный коридор, который никуда не сворачивал. Вроде — бы даже стало как будто малость светлее. Шли быстро с пол — часа. Спасительная тишина позади беглецов давала надежду на то, что преследователи еще не напали на след. Минуло еще пол — часа.

— Куда же этот шахтер ход свой прорыл? Сколько еще пЕхать? — Портос озвучил, мучающий всех вопрос.

По мере увеличения времени в пути, хотелось надеяться, что становится все светлее и светлее. Причину данного явления выяснили довольно скоро. Пройдя еще совсем немного, уткнулись в хлипкую дверцу, почти полностью поросшую мхом, сквозь доски которой едва заметно проникали солнечные лучи. Дверка была невысокой, примерно с метр от земли.

— Опа! Похоже утро уже. Это сколько — же мы бродили по этим катокомбам? — удивлению Арамиса не было предела.

— Да какая нафиг разница, — Д’Артаньян мощным ударом ноги разнес предмет, отделяющий узников от последнего шага к свободе.

— Твою — ж мать! — граф де Ла Фер не смог сдержать радостного вопля.

— А где это мы? — Портос, высунув голову наружу, тупо разглядывал огромный луг, распростертый перед мушкетерами.

— Да какая разница где? Бежать надо, пока не поймали. Ходу, други мои, ходу! — Д’Артаньян понесся через поле, куда глаза глядят.

Мушкетеры последовали за ним. На ходу успевали перекинуться мыслями:

— К Тревилю нужно.

— Однозначно.

— Как только определимся по своему местоположению — сразу к нему.

— Ясен пень!

— Правильно. Только он сможет защитить нас от этого мракобеса Ришелье, в рот ему ноги, тварь козлячья.

Когда закончилось поле, сели передохнуть прямо на землю.

— Интересно, резиденция шефа в какой стороне? — озадачился Атос.

— Нужно найти какую — нибудь дорогу. Она по любому в центр Парижа приведет, — Арамис, как всегда предлагал дельные советы.

Неожиданно Д’Артаньян зарыдал. Да так искренне и самозабвенно, что все временно опешили. Первым в себя пришел Атос:

— Дружище что с Вами?

— Суслика вспомнил.

— Даа, добрый конь был. Кобыла то — есть. А с чего вдруг накатившие волны памяти напомнили Вам про этого ссыкуна?

— Скакуна Вы хотели сказать Атос? — не остался в стороне от беседы Арамис.

— Друг мой! Если бы я хотел сказать «скакуна», я бы и сказал «скакуна». Не нужно делать из меня одноклеточного, безмозглого тупня. Суслик героем конечно не был никогда, и издох позорно, но сколько лишений пережил вместе с нами. Эх Сусел, Сусел, мой друг — мой конь! Жил как скотина и помер соответствующе.

— Даа, «геройское» было животное. А помните друзья, как однажды, увидев волка этот кабысдох парализованный страхом, уселся на задницу и изошел на понос так, что пол дня его потом отмывать пришлось, — Портос от души заржал, предавшись веселым воспоминаниям.

Уже не торопясь, продолжили двигаться вдоль поля, периодически выражая сомнения, относительно правильности выбранного пути, конечной точкой которого должен был стать Париж, а в нем — резиденция графа де Тревиля, капитан — лейтенанта французских королевских мушкетёров.

Вдруг в кустах что — то зашевелилось и мелькнула, удаляющаяся голая жопа.

— А ну стоять морда немытая! — крикнул Портос, не пойми откуда взявшейся и неизвестно чем здесь занимающейся неприкрытой ягодице, которая на миг исчезла и вскоре обернулась человеком:

— Господа, имею честь представиться — месье Дюбуа, собственной персоной.

— И что — же, скажите нам, месье Дюбуа собственной персоной, ты тут делал? Изволил испорожняться на графских угодьях? — Д’Артаньян уже пребывал в прекрасном расположении духа.

— А вам — то какой до этого интерес? — парировал новый знакомец.

— Самый, что ни на есть прямой. Нам нужно в казармы мушкетеров в Париже, это в какой стороне? — Арамис встрял в разговор.

Месье Дюбуа весело усмехнувшись, ткнул пятерней куда — то в горизонт, где маячили силуэты предполагаемых построек, приправив жест голосовым сообщением:

— Туда идите. Недолго. Дней пять. Да шучу, шучу. Скоро дойдете. Флаг вам в руки и якорь в жо…., ну вы поняли куда.

— Ну, бывай мил человек! И ты это, завязывай давай, барские земли удобрять дерьмом своим. Добром это не кончится, — Атос знал что посоветывать.

Четверка мушкетеров выдвинулась в направлении, заданном встреченным засранцем. Шли без всяких злоключений, порядка часа. С каждым шагом, места становились все узнаваемее и наконец беглецы оказались у ворот Сент — Антуан, которые находясь под защитой пушек Бастилии, связывали центр города с предместьем Сент — Антуан, куда и вывел потайной ход, просверленный Монте — Кристо.

«Любуясь» стенами тюряги снаружи, друзья ощущали себя вновь рожденными, однако чувство самосохранения не позволило им, в достаточной степени насладиться красотой исправительного заведения, поскольку нужно было «рвать когти» и чем раньше — тем лучше.

Окольными путями добрались до мушкетерских казарм. Согласно распорядку дня, никто уже давным — давно не спал и каждый занимался каким — либо полезным делом. Несколько человек подметали мостовую, поднимая огромные клубы пыли, сквозь которые можно было заметить, блюющего у входа в казармы опытного уже вояку, накануне похоже переборщившего со спиртосодержащими напитками, различной степени крепкости. Тут — же, компания друзей играла в карты. Кто — то соревновался в мастерстве фехтования и точности метания ножей, а кто — то, пристроившись у забора, ссал, отбросив всевозможные приличия. В общем все были при деле.

Атос недовольно поморщился. И такому проявлению чувств заслуженного мушкетера, были свои причины.

Глава 3. Под крылом де Тревиля.

Тут, несколько отклоняясь от повествования, нужно отметить, что суровые, трудовые будни графа де Ла Фер, всегда несколько отличались от рабочего графика остальной мушкетерской братвы.

В то время, как великое воинство, пробудившись по утру в казармах, в едином порыве мыло рожи, а так — же другие, не менее важные участки человеческого организма, а затем приступало к физическим упражнениям, после чего готовилось к первому приему пищи, знатный граф, с дебютными лучами солнца, а бывало и чуточку пораньше, но как правило значительно позднее, тут все зависело от количества принятого накануне успокоительного, так вот, с дебютными лучами восходящего солнца, граф продирал глаза и хаотично вращая лупарями, искал вокруг себя, чем бы подлечиться. Дальнейшее развитие событий этого уважаемого дядьки, могло пойти по двум сценариям.

Первый — Атос находил опохмелин и незамедлительно им пользовался, начиная исцеляться от обуявшей его хвори. После произведенной процедуры, больной ложился на кушетку и прислушивался к своему бедовому организму. Данный, внутренний диалог, мог длиться как пять минут, так и несколько часов, если граф вновь засыпал. Организм мог прошептать своему хозяину: