Четыре мушкетера и все-все-все. Книга вторая. Обратно.

Владыка пребывал в полнейшем восторге от происходящего. Обосраться в королевских покоях, да еще и в присутствии обоих монарших особ, это конечно верх безнравственности. Такого, он даже сам себе не позволял.

Король обвел взглядом своих надежных защитников. Спящий перед ним, прямо на полу де Тревиль. Портос, внимательно изучающий, добытый из недр носоглотки материал. Атос, что — то бормочущий себе под нос и таинственно после этого хихикающий. Арамис, обеими руками поддерживающий фикальные биомассы вместе со штанами. И апофеоз всего происходящего — счастливый гасконец, отыскавший на очередной картине что — то новенькое:

— Семь! Семь родинок на попце насчитал и две бородавки!

— Какие — же уроды! Профессиональные дауны! И этим людям я доверяю свою жизнь, — властелин Франции находился в смешанных чувствах, пытаясь разрешить свой внутренний конфликт.

— Ну нет. Это не дело. Один обдристался на приеме, другой спит как шавка безродная, этот специалист по ягодицам, родинки считает.

— Ля Шене! — Людовик XIII позвал своего доверенного камердинера.

— Я здесь Ваше величество! — тот возник как из под земли.

— Ля Шене, принесите пистолет. Нет! Два пистолета Ля Шене, несите два. И зарядите их.

— Слушаюсь Ваше величество! — слуга удалился исполнять полученный приказ.

В следующие пару минут возник хаос. Мушкетеры, поняв что сейчас произойдет, заметались по комнате. Все кроме Арамиса. Он не мог. Кто — то наступил на голову де Тревиля, разбудив его. Д’Артаньян, с разбегу, рыбкой нырнул в окно, благо оно было открыто и располагалось на уровне второго этажа. Портос убегая, сбил с ног Ля Шене, возвращающегося в покои короля. Пока тот пытался подняться, Атос — не будь дураком, подбежал и послал камердинера в глубокий нокаут, нанеся мощнейший удар носком сапога в паховую область. Жан — Арман дю Пейре, граф де Тревиль, отвесив поклон королю, изо всей силы дергал за рукав Арамиса, который, находясь в ступоре, боялся сдвинуться с места и стоял преданно глядя на монарха щенячьими глазами.

— Да и хрен с тобой говняш, — подумал капитан — лейтенант и ломанулся прочь из королевских покоев, на ходу поклонившись и королеве.

Анну Австрийскую, все происходящее чрезвычайно забавляло. Она громко смеялась, прикрывая нос платком и активно комментировала происходящее. Людовик XIII «заразившись» позитивным настроем супружницы и сам перестал хмуриться и огорчаться происходящим действом. Подойдя к Арамису, но все — таки держа дистанцию и стараясь дышать ртом, он произнес:

— Прекратите мокнуть носом юноша! Хватит страдать! С кем не бывает. Ну обделались и обделались. Идите с миром. Приведите себя в порядок. Вымойтесь, постирайте запачканные штаны, а лучше выбросьте их совсем, примите закрепляющее средство, желательно несколько. Вы же мушкетер. А мушкетер — это звучит гордо. Кругом! Шагом арш! — напутствуя засранца, монарх хотел приобнять того за плечи но своевременно воздержался от сиюминутного порыва.

Арамис, автоматически выполняя приказ, неуклюже развернулся и нелепо, как пингвин поплелся к выходу, транспортируя в широварах кило навоза.

Король жестом пригласил подойти, очухавшегося, но все еще держащегося обеими руками за отбитые яйца Ля Шене, прошептав тому на ухо пару слов, после чего камердинер разбежался и со всего размаху отвесил удаляющемуся мушкетеру подсрачник. Чавкающий звук, был показателем точности попадания.

Будующий аббат, через плечо сухо поблагодарил присутствующих монарших особ и поковылял в банные номера для проведения санитарной обработки нижней части организма.

Счастливая королева, как маленькая девочка подпрыгивала, хохотала и повизгивая, хлопала в ладоши. Король, любуясь своей второй половинкой и сменив гнев на милость размышлял:

— С другой стороны, если подумать, веселые ребята. Юморные и находчивые. Побольше бы таких. Рассмешили так рассмешили. Могут же когда захотят. Вон как женушка, в припадке позитива колотится. И Тревиль молодец! А жопасер этот, какой красавчик! Какое самообладание! Как держался! А как вовремя обосрамился. Далеко не каждый на такое способен. Так еще, уметь надо. С минуса на плюс перевернуть все. Молодцы! Одно слово — мушкетеры! Гордость короля! Так — что, не все так плохо.

В это самое время, гордость короля с обтекающими штанами, кое — как выволок за пределы Лувра свое гузно, с отстрелянным содержимым. Идти было ужасно неудобно.

Тройка друзей и де Тревиль, из — за угла наблюдали за Арамисом. Портос, свистом попытался привлечь внимание товарища. Тот обернулся, но еле перебирая ходунками, продолжил свой нелегкий путь в омывальню.

Де Тревиль велел подчиненным догнать и сопроводить в банные номера, своего подмочившего репутацию друга, а сам направил стопы в ближайший трактир. Пожар в душе, требовал срочного вмешательства, путем тушения его пивом, портвейном и коньяком. Желательно в компании податливых амазонок.

Арамис не спешил. Он и не смог бы двигаться быстрее, даже если — бы очень этого захотел. Друзья посмеиваясь, подшучивая и подначивая, шли за ним, держась на почтительной дистанции. На всякий случай не сближаясь. Оттепель в настроении короля никто из них не имел возможности лицезреть, в силу раннего оставления позиций.

Засранец несколько раз останавливался, глядя на друзей и кивком головы приглашая их подойти. Троица мгновенно бросалась в рассыпную. Один перебегал на противоположную сторону улицы, другой ронял платок и долго его поднимал, третий делал вид, будто развязывает веревку на штанах, собираясь поссать прямо на булыжную мостовую.

Пожав плечами, брошенный всеми мушкетер, одиноко продолжал движение. Прочухав, что никто их не преследует и не следит за ними, Д’Артаньян, Портос и Атос догнали друга и дальше шли уже все вместе. Ну как вместе — три мушкетера шли впереди Арамиса, поскольку идти с ним рядом, а уж тем более позади, не представлялось никакой эстетической возможности.

По пути, рассуждали о предстоящем времяпровождении в банных номерах. Поскребли по карманам — пустота торичеллиева, ни лиры. А бесплатно в помывочную никто не пустит. Да и на «сухую» идти — так себе вариант. Выпивки с собой прихватить не мешало — бы. Выход из безнадежной ситуации был оперативно найден Портосом:

— Мужчина! Мужчина! Да, да вот Вы в зеленых штанишках! — крикнул он впереди идущему человеку, гражданской наружности. Тот удивленно оглянулся, но остановился:

— Это Вы мне месье? — спросил он великана.

Здоровяк, не отвечая на приветствие и подойдя к незнакомцу, задал несколько необычный вопрос:

— Уважаемый, я вижу Вы человек весьма приличный. Не подскажите где здесь королевская библиотека?

— Извините, я не местный, — прозвучал ответ от человека в зеленых штанах.

— Бывает, — неопределенно ответил, еще больше обрадовавшийся, полученной информацией Портос и взяв очумевшего гражданина за локоть, потянул в ближайшую подворотню, откуда вскоре, послышался звук похожий на удар, легкий вскрик и предположительно шум обмягшего тела.

Мушкетер показался с загадочной улыбкой на физиономии и внушительным портмоне в руках:

— Ну вот и порешали, — обрадовал он друзей и все направились в лавку за алкогольной продукцией, а Арамис поплелся отстирываться и смывать трудности, невзгоды и перепетии последних дней, со своего геройского организма.

Когда закупившие пива и коньяка мушкетеры, прибыли в банный комплекс, их друг уже щеголял отмытой жопой и находился в состоянии, смиренного ожидании возвращения собутыльников. Стиранное белье висело здесь — же на веревке. Сушилось.

Начали с пива. Продолжили коньяком. Заканчивали, чередуя оба напитка, как — бы накладывая их слоями друг на друга и непонятно было, то — ли пили коньяк, запивая пенным напитком, то — ли лакали пиво, шлифуя коньяком. Д’Артаньян, Портос и Атос до помывки так и не добрались.

Приканчивая последнюю бутылку, трезво решили с завтрашнего утра начать новую жизнь, без пьянства, чревоугодия, разврата и других, порочащих честного мушкетера, нежелательных проявлений. Избавиться от всех вредных привычек и посвятить новую жизнь служению отечеству. Что — бы страна гордилась ими, как они гордятся страной. Ни дня без подвига! Жизнь — во славу Франции и короля! Короля и Франции! Алкогольный плен, не дающий развиваться им как творческим личностям, должен остаться там — далеко позади, за спиной. В светлое будущее — с благородными помыслами. Только с багажом полезных знаний и умений. Государству необходимы люди, на которых оно может опереться. Лишний балласт — за борт. Общество нуждается в победителях, сильных, как душой так и телом. Воинах, можно сказать. Титанах! Слабохарактерных — на перевоспитание. Не можешь — научим, как говориться, а не хочешь — заставим. Все! Решено! И точка! Назло врагам — на радость людям! Завтрашний день — переломный, как в их судьбе, так и в судьбе Франции. В истории страны рождаются новые герои! Элита бл. ть!

— Зарядку каждое утро делать буду, — Атос был непоколебим в твердом решении своего обнуления, как полного говна и возрождения себя рыцарем времен Карла Великого.

— А я волю воспитывать буду — жрать на ночь перестану, что я слон что — ли, пихать в себя с двух рук, как в мясорубку, — Портос не отставал от приятеля в реконструкции своего, наступающего с завтра бытия.

— А я в кружок анонимных алкоголиков запишусь. Интересно в Париже есть такой? Если нет — создать нужно. Вот этим благим делом и займусь. Меценатом буду. И на курсы какие — нибудь пойду. Танцы там или балет. Это модно сейчас. Самообразовываться нужно господа. Живем как скоты. Плывем по течению, — Д’Артаньян решил категорически отречься от старого мира. Отряхнуть, так сказать, его прах со своих ног.

Арамис, на которого кое — как натянули, еще не высохшие до конца штаны, ничего и никому не обещал, находясь без сознания. Организм не справился с запредельным количеством спиртного и капитулировал.

Снилось засере, что находится он на приеме у короля, устроенному по случаю полной, окончательной победы над гугенотами. И что — бы выразить свое почтение, собрал владыка французский все высшее общество, самых, самых приближенных к себе дворян. Сливки политические и военные. И он — Арамис тоже значит здесь. Вот стоят все приглашенные, расположившись одним стройным рядком, а монарх подходит к каждому, вешает медальку на грудь и о чем — то мило беседует с награжденным, задавая вопросы и получая ответы на них. Остальные бурно аплодируют лауреатам, уже обласканным королевской благодатью и смиренно ждут своего часа. Доходит очередь и до Арамиса. Подходит к нему Людовик XIII, в руках держит не одну, а две медали, смотрит добрыми глазами и ласково так говорит:

— А сракобеса кто пустил сюда? Эта сволота мне уже один раз обгадила в хлам все покои. А ну пошел на хрен отсюда обосрун. Задница говорящая!

Стоит Арамис ни жив ни мертв. Ощущает, как сзади в штанах образовывается и увеличивается большой нежданчик. Стыдоба. Ужас. Все смеются и тычут пальцами. А монарх, еще хлопает в ладоши и скандирует громко, призывая всех присоединиться к нему:

— За — сра — нец! За — сра — нец! За — сра — нец!

И все присутствующие, в едином порыве, дружно, хором выдают:

— За — сра — нец! За — сра — нец! За — сра — нец!

Еще и вызванные стражники, пинками подбадривают, ускоряя процесс покидания тронной залы. Никому не пожелаешь такой срамоты. Позорище!

Глава 6. Новая жизнь

Заночевали у де Тревиля в резиденции. На стук, явившихся посреди ночи бухих мушкетеров никто не откликнулся, поэтому пришлось разбить стекло и высадить дверь.

Утро нового дня выдалось не самым лучшим. Началось оно с того, что в выбитых еще ночью дверях, валяющихся тут — же, появился хозяин аппартаментов, капитан — лейтенант королевских мушкетеров господин де Тревиль.

Где уж он провел время и как, неизвестно, но на самодовольной морде, красовался внушительных размеров фингал, а левой рукой старый ловелас поигрывал трофейным бюстгальтером, не меньше чем десятого размера. Из каждого кармана мушкетерского камзола торчало по бутылке с коричневатой жидкостью. В свободной руке была початая, из которой Тревиль периодически отхлебывал.

— Дегенераты, кому дверь помешала? А Мадлен где? Мадлен! Мадлеен! Где ты проститутка беарнская?

Портос попытался что — то сказать, но во рту было ужасно сухо, язык прилип к небу и ничего из этой затеи не вышло. Тогда он подполз на четвереньках к начальству, зачем — то лизнул руку, принял из нее же пузырь коньяка и поднес ко рту. Несколько мощных глотков, после которых великан смог выдавить:

— Уф! Как в сухую почву! Шеф, прошу Вас заходите и будьте как дома.

— Дорогой Портос. Я думал, алкоголь с печени начнет тебя разрушать, но алкоголь хитрый — он с мозга начал. Я и так у себя дома. Вам определенно нужно перестать злоупотреблять зеленым змием. И что за вонь такая здесь?

Атос, молча коснулся руки Портоса и взял, протянутую бутылку. Жадно заходил кадык, пропуская внутрь мушкетера живительный нектар. Коньяк был хорош.

— Нет, ну что все — таки за вонища? — повторил де Тревиль свой вопрос.

— Пить! — раздался из угла, еле слышный шепот. Д’Артаньян, лежал на спине на полу и старался не шевелиться. Он молча и не мигая смотрел в одну точку на потолке. Юношу не покидало ощущение того, что в башке у него, по периметру были расположены сотни маленьких колокольчиков, а в центре один огромный царь — колокол. И при каждом, даже легком движении, все они приходили в движение, создавая такой перезвон, что хотелось немедленно сдохнуть.

Граф де Ла Фер, подойдя к другу, аккуратно приподнял ему голову и нежно по — отечески опохмелил страдальца.

— Где же Мадлен? Ну секельдымка, ну стрекоза гламурная! Секретутка! Да откуда — же духан то такой? — Тревиль, достав из кармана новую бутылку коньяка, откупорил и единоразово облегчил ее грамм на сто пятьдесят.

Тут, все взоры устремились, на безмолвно затаившегося Арамиса. Он устроился на боку, расположившись на единственной не проданной кровати, накрывшись одеялом и повернувшись спиной к друзьям а лицом к стене. Мухи, что подозрительно, роем носились вокруг него. Мушкетер лежал, стараясь не шевелиться.

До капитан — лейтенанта, кажется начал доходить смысл происходящего:

— Арамис, в рот Вам ноги, ты опять что — ли отдуплился в штаны хрен малахольный?

Смущенный донельзя мушкетер, не оборачиваясь молча кивнул. Ежедневно обсираться и во сне и на яву, стало для него делом настолько обыденным, даже каким — то будничным, как например почистить зубы.

Тут на рабочем месте появилась секретарша. Заглянув к своему боссу она проворковала:

— Что за смрад у вас такой наваристый? Хлеще чем на скотобазе. Всем доброго утречка господа!

Вся злость накопленная Жаном-Арманом дю Пейре, графом де Тревилем, выплеснулась на Мадлен:

— Ты где шляешься матрешка крашенная? Ишь моду взяла. Во сколько захотела во столько и пришла. Алкашня! Медузу мне в рот. И что за вид у тебя? Я за вас возьмусь. Я за вас, за всех возьмусь. Вы у меня все вот где! — де Тревиль, сначала зафиксировал ребро ладони у шеи, а затем, обведя взглядом, погрозил всем сжатым кулаком и вновь вернулся к Мадлен:

— Махнешь с нами?

— Можно.

— Тогда стаканы неси.

— Пять сек.

Секретарша сходила в приемную и вернулась держа в руках пять стаканов. На немой вопрос шефа:

— Почему пять? — девушка незамедлительно выпалила:

— Я подумала что обдристышу не стоит пить, дабы не вызвать вновь души прекрасные порывы.

Де Тревиль поощрив улыбкой смышленную помощницу, самолично разлил напиток по емкостям и приказал поднять фужеры.

Мушкетеры подошли и взяли бокалы. Со стороны Арамиса раздался просящий звук:

— А мне мой генерал?

— Заткнись фекальный источник.

В пару заходов допили весь коньяк. Прежде чем лечь спать, де Тревиль отдал пару важных поручений, а именно:

— Все вон! Когда проснусь, дверь что — бы была на месте, как новенькая. Так, теперь что касается тебя Мадлен. За систематические опоздания наказана. У нас тут дефективный один обпоносился, нужно привести в порядок штанишки его, жопу уж сам как — нибудь сполоснет. Все за дело!

Мадлен подойдя к Арамису, разогнала мух и произнесла:

— Сударь, снимайте Ваши загавненные штаны, я их простирну разок — другой.

Будующий аббат, невероятно стесняясь откинул одеяло, которым был плотно укрыт и Мадлен рухнула без чувств, закатив глаза.

Арамис поднялся, привычно уже стащил с себя грязные изнутри брюки и труселя, аккуратно вытряхнул их на пол, бросил здесь — же и пошел на колонку мыть сраку.

Мушкетеры бросились вон из комнаты, в которой остался спящий уже капитан — лейтенант де Тревиль и пребывающая в отключке секретарша Мадлен. Находиться в этой душегубке, будучи в здравом уме и памяти было совершенно невыносимо.

Этим же днем девушка и старый вояка были доставлены в лазарет, в бессознательном состоянии, с признаками отравления удушливо — рвотными газами. Не погубило их, исключительно то обстоятельство, что заступившие в караул мушкетеры, удивленные свободным доступом в резиденцию де Тревиля, заглянули внутрь, а там ексель — моксель, такое!!! Только оперативное реагирование служивых, да срочное вмешательство медиков позволило спасти двух, не до конца еще потерянных для общества граждан.

Когда капитан — лейтенанта грузили на носилки, он на время очнулся, успев прокричать:

— Все дела передаю Арамису, оставляю его за себя. Поздравьте его от моего имени! Найдите эту сволочь, пусть теперь он расхлебывает все замесы, тварь дикая, дупло прохудившееся!

А у Д’Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса, в душе не ведающего о своем счастье, в виде неожиданного назначения на ответственную должность, ожидаемой перезагрузки как личностей и вступления в светлое будущее с чистыми помыслами не получилось. Не срослось как — то, знаете — ли. Как были четырьмя у — чу — чунами, так ими и остались.

Арамис, отмывшись и сменив гардероб, нашел своих друзей в трактире «Бычьи яблочки». Те, затарившись спиртным и заняв самый дальний, угловой стол, играли в кости. Друзья воссоединились, лихо отметив это знаковое событие.

Ближе к вечеру, поймав пьяный кураж, решили посетить казино. Игорное заведение находилось неподалеку от «Бычьих яблочек», занимая на соседней улице, помещение в таверне под неоднозначным названием «Кабан — кабана».

Народу, впрочем как и всегда в час пик, здесь было под завязку. Сегодня, да собственно и вчера, и позавчера, да и всегда, шла игра в рулетку. Под какие — либо другие игры, салон приспособлен не был. Сие действо, являясь прообразом современной рулетки, отдаленное сходство с ней конечно имело. Вот как все выглядело.

Первый этаж харчевни, был поделен на два, примерно одинаковых по размерам зала. Имелась еще третья, небольшая комнатка для VIP — клиентуры. Но что там происходило и кто собирался — было тайной за семью печатями. Один зал был оборудован под общепит, а вот другой — под игральню.

Это большая комната, забитая людьми, в середине которой стоит круглый стол для игры в рулетку. В центре стола пробита дыра диаметром с метр и находится человек. Глаза его завязаны плотной тканью, не пропускающей даже свет. Вокруг стола расположены заядлые игроки. На груди каждого азартного персонажа, мелом нарисована цифра от нуля и до бесконечности, по количеству играющих личностей. По команде крупье:

— Делайте ваши ставки господа! — господа имеющие желание сделать ставку, делают ее, как, непосредственно игроки за столом, так и зрители, называя цифру написанную на одежке одного из игровых и сумму, которой готовы рискнуть. Помошники крупье собирают ставки. После чего звучит команда:

— Стол закрыт. Ставки больше не принимаются.

Человек, расположенный в центре стола поднимается в полный рост. В вытянутой руке, он уже держит заряженный пистолет. В полной тишине «волчок» начинает раскручиваться, когда по часовой стрелке, а когда и против, не суть важно — «бим — бере — бим — бим — бом». В какой — то момент он останавливается и шмаляет. Здесь, вновь на сцене появляется крупье, который подойдя к столу, осматривает лежащий на полу труп с нарисованной цифрой и дыркой от точного попадания на пузе. Или на лбу.

— Дамы и господа! Выиграло число 15. Игроки, поставившие на эту цифру, прошу получить ваш выигрыш! — звучит голос ведущего.

Иной раз, никто из находящихся за столом персонажей не падает, а пулю получает случайный зритель в зале. В таком случае раунд объявляется не сыгранным, дохлого терпилу, за ноги выволакивают на улицу и ставки переносятся на следующий кон.