Ключ «Эфира». Том 1

Люцифер закрыл глаза, и на мгновение показалось, что он вот-вот рухнет — не от физической усталости, а от облегчения, которое накрыло его с головой. Он глубоко вдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а затем осторожно обнял её, сначала неуверенно, потом всё крепче, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет.

— Люцифер… — тихо произнесла Дениса. Её голос прозвучал так мягко, так по-настоящему, что что-то внутри него дрогнуло.

Он резко посмотрел на нее. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас бушевала целая буря: гнев, страх, отчаяние, любовь — всё смешалось в один клубок противоречивых чувств.

— Ты не понимаешь, — хрипло выдавил он, и голос его предательски дрогнул. — Это не потому, что я… — он запнулся, сжал челюсти, пытаясь взять себя в руки. — Это ради твоей безопасности.

— Моей безопасности? — переспросила Дениса, и в её голосе зазвучали нотки горечи. — Ты отсылаешь меня к брату… ради моей безопасности? — Она покачала головой, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Как это вообще возможно?

Люцифер замер, словно поражённый её словами. Он смотрел на эту слезу, на дрожащие губы, на взгляд, полный боли — и вдруг осознал, насколько нелепо и жестоко звучат его слова. Внутри что-то надломилось.

— Я… — начал он, но голос подвёл, сорвался. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. — Я просто… боюсь. Боюсь потерять тебя. И от этого делаю глупости.

Дениса замерла, удивлённо глядя на него. Впервые за долгое время она видела его таким — уязвимым, растерянным, настоящим.

— Тогда почему ты отталкиваешь меня? — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у Люцифера перехватило дыхание.

— Потому что не знаю, как быть рядом, — наконец произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не знаю, как защитить и не задушить своей опекой. Не знаю, как доверять, когда всё внутри кричит: «Будь начеку!»

— Может, начнём с того, что будем просто говорить друг с другом? — тихо предложила она. — Без угроз, без приказов, без решений за двоих?

— Да, — выдохнул он. — Давай попробуем. Прости меня, — прошептал он ей в волосы. — Прости за всё.

— И ты меня прости, — ответила она, уткнувшись лицом в его плечо. — За то, что не смогла сразу понять.

Они стояли так несколько долгих мгновений, слушая, как успокаивается их дыхание, как утихает буря в их душах. Мир вокруг перестал существовать — остались только они двое, их тепло и хрупкое, только что родившееся примирение.

— И всё равно, — тихо начала девушка, и в её голосе прозвучала горькая обида, — ты должен был сказать мне как есть, а не ходить вокруг да около.

— А ты, — усмехнулся он, но в улыбке читалась затаённая боль, — всегда мне всё говорила?

Девушка удивлённо вскинула бровь, её глаза расширились от недоумения.

— У меня никогда не было от тебя секретов.

— Уверена? — он пристально посмотрел на неё, в янтарных глазах мелькнуло что-то тревожное.

— Да, — кивнула она твёрдо, но голос чуть дрогнул, — не понимаю, о чём ты.

Люцифер достал из кармана брюк белый предмет. Его пальцы слегка подрагивали, когда он протягивал его Денисе.

— И об этом тоже ты мне говорила?

Приглядевшись, Дениса покраснела до корней волос. Предмет, который демонстрировал её взору Люцифер, оказался не карандашом, а тестом на беременность с двумя полосками. Её сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Тяжело вздохнув, девушка уткнулась в грудь парня, пряча лицо.

— Где ты его нашёл? — тихо прошептала она, пряча свои глаза, голос звучал едва слышно, почти безжизненно.

— В шкафчике с кофе, за пакетиком чая… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала боль. — Почему ты не сказала мне, Дениса?

Он слегка тряхнул её за плечи, заставляя поднять голову. Его пальцы дрожали, но хватка была крепкой.

— Ты пришёл, потому что нашёл тест? — она подняла на него взгляд, в глазах читалась смесь страха и вины.

— Нет. Я и планировал прийти сегодня, как и обещал Бальтазару…

— Бальтазару, но не мне, — перебила его Дениса, в голосе зазвучали стальные нотки.

— Ты не ответила на мой вопрос. Почему ты мне не сказала? — его голос стал жёстче, но в глубине глаз читалась мольба.

— Я собиралась… сказать.

— Когда ты собиралась мне сказать? — он чуть повысил голос, но тут же взял себя в руки, стараясь говорить спокойнее.

— В тот день, когда ты выпроводил меня из своего дома, — дерзко заговорила она, и в голосе прорвалась обида. — Я знала точно, что жду ребёнка. До этого я не была уверена. Тест есть тест. Наиди сказала…

— Наиди?! — Люцифер резко выпрямился, брови сошлись на переносице. — То есть, Бальтазар был в курсе?

— Конечно, он же везде следует за мной, как тень, — поневоле будешь в курсе, — она пожала плечами, но в глазах мелькнула тревога.

— Мне Бальтазар ничего не говорил, — начал Люцифер, но девушка перебила его.

— Это же не его тайна. Имеет ли он право говорить об этом? — в её голосе прозвучала твёрдость, но под ней скрывалась уязвимость.

— Дениса… — он попытался что-то сказать, но она не дала ему продолжить.

— Всё, хватит! — она резко отстранилась, голос задрожал от эмоций. — Мне надоело стоять и оправдываться. А что бы ты сделал, зная об этом раньше? Не отправил бы меня сюда, да? Только вот не надо мне воду в уши лить.

Услышав последние слова, Люцифер рассмеялся — коротко, нервно, почти истерично.

— Ты смеёшься, да? Тебе смешно? — не унималась она, в голосе звучала горечь. — Как ты можешь смеяться в такой момент?

— Где ты этому научилась? Ну и жаргон… — он всё ещё улыбался, но улыбка быстро погасла, сменившись серьёзностью.

Оттолкнув его от себя, девушка отошла в сторону, обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

— Надоел, — ворчала она, голос дрожал. — Сначала заварил кашу, а теперь на меня стрелки переводит.

— Дениса, — юноша шагнул к ней, протягивая руку.

— Не трогай меня! — она отступила, но он не отступал.

Не обращая внимания на протест девушки, он притянул её к себе, поймав за локоть. Его пальцы мягко, но настойчиво обхватили её запястье.

— Всё должно быть проще, Лю-ци-фе-р, — произнесла она с вызовом, но в голосе прозвучала усталость.

— Повтори ещё раз, — восхищённо попросил он, и в глазах вспыхнул огонёк.

Люцифер тоже считал, что пора закругляться с этим спором. Ему и самому надоело быть как на пороховой бочке — каждый миг ожидания, каждое недосказанное слово жгли душу. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю эмоций.

— Повторить что? Всё должно быть проще?!

— Нет, не это. Повтори моё имя — Лю-ци-фе-р! — он произнёс это почти шёпотом, но с такой нежностью, что у Денисы защемило сердце. — Мне нравится, как ты его произносишь, с небольшим акцентом, словно энергию жизни в него вложила. Лю-ци-фе-р!

— Ты неисправим, — усмехнулась Дениса, но в её улыбке промелькнула теплота.

— Ты права, всё должно быть проще, — проговорил он, и его голос зазвучал мягче, искреннее. Он крепко прижал к себе девушку и поцеловал — нежно, осторожно, словно боялся спугнуть.

— Что ты делаешь? — спросила она, слегка отстранившись, но не вырываясь. В её глазах читалось удивление, смешанное с робкой надеждой.

— Делаю нашу жизнь проще, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Всё должно быть проще, — повторил он, — проще. Ты права.

Обняв девушку за талию, он поднял её, крепко прижал к себе и понёс. Его сердце билось так сильно, что, казалось, она могла это почувствовать.

— Люцифер, — ничего не оставалось, как обнять его за шею, — что ты делаешь?

— Повтори ещё раз, — выдохнул он, отрываясь от неё на мгновение, его глаза сияли.

— Лю-ци-фе-р.

— Ещё раз.

— С ума сойти, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней, свободной.

Её звонкий смех наполнил комнату, звеня, словно колокольчики, разгоняя остатки напряжения и обиды. Люцифер улыбнулся в ответ, и на мгновение весь мир перестал существовать — остались только они двое, их смех и зарождающееся ощущение чего-то нового, светлого и настоящего.

Дениса не подозревала о том, какие действия сейчас совершаются на Орионе, какие значимые для них обоих события разворачиваются там. В этот самый миг, когда она, возможно, думала о чём-то обыденном или переживала из-за их ссоры с Люцифером, судьба её уже менялась — без её ведома, но с необратимой силой.

В центре большой просторной комнаты с высокими окнами, залитой мягким светом утреннего солнца, на мягких подушках расположилось несколько человек. Пол был устлан персидскими коврами с витиеватыми узорами, приглушавшими шаги и создававшими ощущение уюта и торжественности. Имам сидел спиной к двери, его фигура в длинных одеждах казалась монументальной и величественной. По правую руку от него, напротив окна, сидели представители Денисы — а именно Дениз со своими братьями: Дамиром и Ратмиром. Они держались прямо, с достоинством, но в глазах Дамира читалась тревога, а Ратмир нервно теребил край своего плаща.

По левую руку расположились Бальтазар и Остенах, представители своего командира; к ним подсел Денгиз, его лицо было непроницаемым, но пальцы слегка подрагивали — он явно нервничал.

Главным свидетелем происходящего являлся Михаил. Он, как посланник, подтверждающий волю самого творца, сидел напротив имама. Сердце Михаила было неспокойным — внутри бушевала буря противоречивых чувств. Он помнил, как всё начиналось, сколько боли и сомнений было на пути. Но он решил не перечить случившемуся. По крайней мере, это лучше, чем все предшествующие события. Да к тому же когда-то никях — союз сочетания пары и рождения новой семьи — должен свершиться. Значит, так тому и быть. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и расправил плечи.

Окинув взглядом присутствующих, имам произнёс, и его голос, глубокий и звучный, заполнил комнату, словно гудение древнего колокола:

— Мы можем начинать. Представители мужчины, вступающего в союз, готовы? — Он повернулся налево, его глаза, мудрые и проницательные, внимательно изучали каждого.

— Да, — кивнул Бальтазар, его голос звучал твёрдо, но в глубине души он испытывал странное волнение. Он думал о Люцифере — где он сейчас, что делает, знает ли о происходящем?

— Подтверждаешь? — спросил имам.

— Подтверждаю, — ответил Бальтазар, и его взгляд стал ещё более решительным.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю.

Имам повернулся направо и задал точно такие же вопросы представителям стороны женщины, сочетающейся союзом рождения новой семьи. Его движения были плавными, размеренными, словно он вёл древний танец, известный лишь посвящённым.

Для Дениза такой обряд был в новинку. На его земле всё проходило по-другому — более шумно, с песнями и танцами, под открытым небом. Но он решил не перечить ради благополучия сестры и идти до конца. Он посмотрел на братьев — Дамир ободряюще кивнул ему, а Ратмир слегка улыбнулся уголком рта. Это придало ему сил.

— Подтверждаю, — произнёс он чётко и уверенно, без тени сомнения в голосе, хотя внутри всё сжималось от тревоги за сестру.

— Главный свидетель, — эхом прокатился голос имама, — подтверждает волю самого творца как желание двух сутей высшего ранга сочетаться семейным союзом, рождением новой семьи, на века от сотворения мира.

— Подтверждаю, — ни один мускул не дрогнул на лице Михаила, но его сердце билось учащённо. Он чувствовал огромную ответственность — словно на его плечах лежала судьба не только этих двоих, но и всего мироздания.

— Подтверждаешь? — спрашивал трижды имам, покачиваясь взад-вперёд, его движения напоминали колыхание ветвей под ветром.

И также трижды Михаил отвечал: «Подтверждаю». Его голос звучал ровно, но внутри он молился, чтобы всё сложилось правильно, чтобы этот союз принёс счастье, а не новые испытания.

Имам начал молитву. В этот момент все, сидевшие в позе лотоса, положили свои руки на колени ладонями вверх, отдаваясь медитации и молитве, повторяя про себя слова священника. Воздух наполнился едва уловимым ароматом благовоний, а тишина стала почти осязаемой.

— Я смотрю направо, на солнце, на одну из четырёх сторон света, я смотрю на восток, — голос имама звучал торжественно, проникая в самую душу. — Я смотрю на восход зари Земли. Я смотрю налево, на запад, смотрю на одну из сторон света, где заканчивается день и начинается ночь. Я смотрю наверх. Я смотрю на своего всевышнего, на своего творца. Я обещаю своему творцу хранить и беречь жену свою, как самого себя, в горе и радости. Поддерживать её и оберегать её, защищать её от всех напастей, отстаивать её интересы перед творцом своим и даже защищать от самого себя, если на то будут веские причины, хранить честь её и достоинство её.

— Я клянусь, — чётко проговорил имам, его глаза закрылись, а лицо озарилось внутренним светом, — перед отцом своим строго соблюдать сказанное мною во веки веков и не сворачивать с намеченного пути своего. Клянусь!

Бальтазар открыл глаза. Он знал: тот, к кому обращается имам, возвращается из мира энергии в реальность и начинает со священником диалог, повторяя за ним слова клятвы. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок — это было нечто большее, чем просто обряд. Это было соединение судеб, переплётение нитей мироздания.

— Клянусь! — повторил Бальтазар, и его люди вторили ему, их голоса сливались в едином порыве.

— Клянусь, — произнёс имам.

— Клянусь! — вторили ему хором представители Люцифера, их голоса звучали всё увереннее.

— Клянусь!

— Клянусь!

— Да будет так! — вынес заключение имам, обращая свой взор на людей Дениза. Его лицо озарила лёгкая улыбка, а в глазах читалось удовлетворение. Он поднял руки, благословляя собравшихся, и комната наполнилась ощущением чего-то великого, свершившегося.

Дениз напрягся. Его больше заботил сам процесс понимания происходящего — а именно не сбиться во время молитвы и произносить всё вовремя за имамом. Ладони слегка вспотели, дыхание участилось, а в груди билась тревожная мысль: «Только бы не ошибиться… ради сестры». Он сжал пальцы, стараясь унять дрожь, и сосредоточился на голосе имама, звучащем, словно древний напев.

— Я обещаю своему творцу, — продолжал имам, и его голос, глубокий и торжественный, заполнял комнату, проникая в самую душу, — беречь мужа своего, как саму себя, в горе и радости, поддерживать его и оберегать его, защищать его от всех напастей, отстаивать его интересы перед творцом своим и даже защищать его от самой себя, если на то будут веские причины, хранить честь его и достоинство его. Я клянусь перед отцом своим строго соблюдать сказанное мною во веки веков, не сворачивать с намеченного пути своего. Клянусь!

— Клянусь! — повторило за ним эхо мужских голосов. В них звучала разная интонация: Бальтазар говорил твёрдо, почти торжественно; Остенах — с лёгкой дрожью в голосе; Денгиз — уверенно, но с оттенком благоговения.

— Клянусь, — кивнул имам, его глаза были полузакрыты, лицо озаряла внутренняя сосредоточенность.

— Клянусь!

— Клянусь!

— Клянусь!

— Да будет так!

Дениз вздохнул с облегчением: он всё сделал правильно. В этот момент он почувствовал, как напряжение покидает тело, а на смену ему приходит странное ощущение причастности к чему-то великому, древнему, что связывает поколения и судьбы. Он бросил взгляд на братьев: Дамир едва заметно улыбнулся ему, а Ратмир одобрительно кивнул.

— Главный свидетель воли самого творца подтверждает сам факт свершившегося сегодня между мужчиной и женщиной? — имам обратил свой взор к Михаилу, его голос звучал строго, но в глазах читалась мудрость.

— Подтверждаю! — кивнул Михаил, и в его голосе прозвучала твёрдость, которую он долго в себе воспитывал. Внутри него всё ещё бушевали сомнения, но он решил следовать пути, который выбрал — пути поддержки брата.

— Подтверждаешь сам факт заключения союза между Нарыком, сыном Ориона, и Денисой, дочерью Земли, и рождения новой семьи?

— Подтверждаю! — ответил Михаил, и на мгновение его взгляд затуманился — он вспомнил, как когда-то и сам стоял перед имамом, произнося подобные клятвы.

— Подтверждаешь ли ты, Михаил, сам факт свершения семейного союза между Люцифером, сыном творца, и Дениссой, твоей сестрой, дочерью зари?

— Подтверждаю!

— Подтверждаешь ли ты, Бальтазар, — обратил свой взор имам влево, — желание Люцифера вступить в союз с женщиной Земли добровольно?

— Подтверждаю! — кивнул Бальтазар. В его глазах мелькнула тень тревоги — он думал о том, как отреагирует Люцифер, когда узнает обо всём. Но он знал: это нужно для его же блага.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю!

— Подтверждаешь? — не отставал имам.

— Подтверждаю!

— Да будет так! — кивнул имам. — Да будет так! Да будет так!

Его голос звучал всё более торжественно, а движения стали плавнее, словно он вёл невидимый танец с самим временем.

— Подтверждаешь ли ты, Дениз, — посмотрел имам вправо, — желание Денисы вступить в союз с мужчиной Ориона добровольно?

— Подтверждаю! — без раздумий ответил Дениз так, словно ждал этого вопроса всю жизнь. В его голосе прозвучала искренность, а в глазах — глубокая уверенность. Он думал о сестре: «Пусть она будет счастлива, даже если не знает пока обо всём».

— Подтверждаешь? — переспросил имам, пристально глядя ему в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Подтверждаю! — без тени сомнения кивнул таец, его спина выпрямилась, а взгляд стал ещё более твёрдым.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю!

— Подтверждаешь ли ты, Михаил, старший сын творца, сам факт свершившегося здесь и сейчас по добровольному желанию обеих сторон вступления в семейный союз и рождения новой семьи на века?

— Подтверждаю! — кивнул Михаил к великому облегчению присутствующих. В этот момент он почувствовал, как тяжесть, давившая на плечи, немного отступила. Он уже давно решил для себя внять словам Габриэля и не мешать младшему брату строить свою судьбу.

— Подтверждаешь желание между этим мужчиной, — кивнул имам в сторону Бальтазара, — и этой женщиной, — обратил он свой взор направо, — добровольно вступить в союз и рождение новой семьи?

— Подтверждаю! — кивнул Михаил без тени сомнения. Его голос прозвучал уверенно, почти торжественно. В глубине души он надеялся, что этот союз принесёт Люциферу счастье, которого тот так долго искал.

— Подтверждаешь желание между Люцифером и Денисой добровольно вступить в союз?

— Подтверждаю!

— Да будет так! — повторил имам, растирая свои ладони и омывая лицо своё. Его движения были плавными, почти ритуальными, а на губах играла лёгкая улыбка. — Да будет так!

— Да будет так! — повторили вместе с ним присутствующие в этой комнате, копируя его действия. Их голоса слились в едином порыве, создавая ощущение единства и сопричастности к чему-то священному.

— Если есть информация, — продолжал имам, и его голос стал строже, — согласно которой этот мужчина, — он бросил мимолётный взгляд на Бальтазара, — и эта женщина, — взглянул на Дениза, — не могут вступить в семейный союз, рождение новой семьи и не могут сочетаться никахом, прошу того, кто располагает такой информацией, высказаться здесь и сейчас перед нами либо же замолчать навсегда.

В комнате повисла напряжённая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Даже лёгкий ветерок, проникавший через окно, словно остановился, боясь нарушить священную паузу. Каждый из присутствующих мысленно взвешивал свои знания, сомнения и страхи. Дениз почувствовал, как сердце забилось чаще — а вдруг кто-то всё же скажет? Бальтазар сжал кулаки, молясь про себя, чтобы никто не нарушил эту тишину. Михаил закрыл глаза на мгновение, прося у творца мудрости и терпения.

Прошло несколько долгих секунд. Имам медленно обвёл взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом лице. Никто не произнёс ни слова.

— Да будет так, — наконец произнёс имам, и в его голосе прозвучало окончательное утверждение. — Союз заключён.

Сделав небольшую паузу, словно давая присутствующим в этой комнате минуту на размышление для принятия важного решения, имам обвёл взглядом всех собравшихся. В воздухе повисла напряжённая тишина — казалось, даже дыхание людей стало тише, а свет, пробивавшийся сквозь окна, замер в своих лучах. Он обратился к Бальтазару:

— Представители Люцифера, сына творца, сына Ориона, подтверждаете ли вы сам факт такой информации?

— Нет! — быстро ответил Бальтазар, хотя сам вопрос застал его немного врасплох. Его сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще. Он сжал пальцы, стараясь унять дрожь в руках. — Не подтверждаю!

— Подтверждаешь? — переспросил имам, его голос прозвучал строго, почти испытующе.

— Нет, — отрицательно кивнул тот, — не подтверждаю.

— Подтверждаешь?

— Нет, не подтверждаю! — твёрже произнёс Бальтазар. В его глазах мелькнуло облегчение, но вместе с тем и тревога: он понимал, что теперь обратного пути нет.

— Представители Денницы, дочери самого творца всех творцов, дочери Земли Зари, подтверждаете ли вы сам факт такой информации, согласно которой они — этот мужчина и эта женщина — не могут вступить в союз, рождение новой семьи и совершить никах?

— Нет, — резко ответил Дениз, — не подтверждаю!

Его голос прозвучал уверенно, но внутри он чувствовал странное волнение. Он бросил быстрый взгляд на братьев: Дамир слегка кивнул ему, а Ратмир сжал кулак в знак поддержки.

— Подтверждаешь? — снова спросил имам, словно испытывал его на прочность, проверяя глубину убеждённости.

— Нет, не подтверждаю! — повторил Дениз, выпрямив спину и глядя прямо в глаза имаму.

— Подтверждаешь?

— Нет, — неизменен был в ответе своём Дениз, — не подтверждаю!

В его голосе зазвучала твёрдость, которой он сам от себя не ожидал. Он думал о сестре: «Пусть будет счастлива, даже если пока не знает всей правды».

— Старший сын творца, — обратился он к сидящему напротив Михаилу, — присутствующий на данном заседании совершения никаха в качестве главного свидетеля происходящего, подтверждаешь ли ты сам факт наличия информации, согласно которой мужчина и женщина, Люцифер и Денница, не могут сочетаться законным союзом, рождением новой семьи? Подтверждаешь?

— Нет! — эхом отозвался голос Михаила. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря противоречивых чувств. — Не подтверждаю, нет такой информации!

Он вспомнил слова Габриэля, их долгие разговоры о судьбе, о выборе, о том, что иногда нужно отпустить, чтобы дать шанс счастью.

— Подтверждаешь?

— Нет, не подтверждаю!

— Подтверждаешь?

— Нет, не подтверждаю! — Его ответ прозвучал твёрдо, почти торжественно. Он принял решение и теперь нёс за него ответственность.

— Согласно всем правилам и законам, — продолжил имам, и его голос зазвучал особенно величественно, — свершившегося здесь в присутствии свидетелей со стороны мужчины и со стороны женщины: человек, утаивший информацию, если таковая имеется, согласно которой этот мужчина и эта женщина не могут сочетаться никахом для рождения союза новой семьи и не огласивший её, пусть в таком случае замолчит навсегда. Да будет так!

— Да будет так! — повторили присутствующие за ним. Их голоса слились в едином порыве, создавая ощущение чего-то древнего, вечного, что связывает поколения и судьбы.

— Волей, данной мне Ал-ла-х-хо-м, — произнёс имам с особой торжественностью, поднимая руки к небу, — закрепляю этот союз между вышеназванной женщиной и вышеназванным мужчиной, рождение новой семьи на века, и даже смерть не разлучит их.

Его слова эхом отдавались в комнате, наполняя её священной силой.

— Можете обрадовать мужа, — сказал имам, чуть склонившись влево, — и жену, — повернулся он слегка направо, — союз между ними заключён. Благодарю всех участников сторон!

— Благодарю! — склонился в почтении Бальтазар, его голос дрогнул от волнения. Он чувствовал, как на плечи ложится новая ответственность.