Ключ «Эфира». Том 1

— Благодарю! — повторил его жест Дениз, в его глазах блеснули слёзы радости и гордости за сестру.

— Благодарю! — сухо ответил Михаил, но в глубине души он ощутил странное облегчение — словно тяжёлый груз начал понемногу спадать с плеч.

Теперь оставалось сделать самую малость — донести новость о сочетании никахом до Денисы. Михаил опасливо переглянулся с Бальтазаром, и тот едва заметно кивнул в ответ. В груди Михаила нарастало беспокойство: он опасался реакции девушки, несмотря на все уверения младшего брата о её согласии. Он представил, как она отреагирует — возможно, возмутится, что её не спросили, или, наоборот, обрадуется, поверив в искренность чувств Люцифера.

Бальтазар, словно прочитав его мысли, тихо произнёс:

— Мы должны быть честны с ней. Она имеет право знать правду.

Дениз, стоявший рядом, добавил:

— И мы будем рядом, чтобы поддержать её, что бы она ни решила.

Михаил кивнул, чувствуя, как в нём крепнет решимость. Да, они расскажут Денисе всё — и пусть дальше судьба идёт своим чередом.

Вернувшись в небесную обитель, Михаил направился в сторону покоев Люцифера. Ведь именно там пребывала его сестра. Воздух здесь был пропитан тонким ароматом цветущих лилий, а мягкий свет, льющийся сквозь витражные окна, создавал на полу причудливые узоры. Но Михаил почти не замечал этой красоты — его мысли были заняты Денисой и тем, как она воспримет новость о заключённом союзе.

— Михаил, подожди. Ты куда?… — остановил его Габриэль, внезапно появившись из-за колонны. Его голос прозвучал неожиданно громко в тишине коридора.

— Я… — растерянно начал Михаил и указал жестом в сторону комнаты Люцифера, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство.

— Ты хочешь Денису навестить? — Габриэль буквально свесился с перил. Было ощущение: ещё немного — и он просто вцепится в руку старшему брату. В его глазах плясали озорные искорки, но Михаил уловил в них и что-то более серьёзное.

— Да, — кивнул тот, невольно замедляя шаг. — А почему ты спрашиваешь? — задал вопрос Михаил, уловив заговорщический вид на лице брата. Его сердце чуть ускорило ритм — он почувствовал, что сейчас услышит что-то важное.

— Не ходи к ней, — быстро зашептал тот, наклоняясь ближе и понижая голос почти до конспиративного шёпота.

Михаил хотел возразить, но брат опередил его:

— К ней пришёл Люцифер. Вернее, — продолжил он тем же тоном, — он вернулся.

— Он у себя? — также шёпотом спросил Михаил, и в груди что-то ёкнуло. Он невольно сжал пальцы, пытаясь унять внезапную дрожь.

— Да, у себя… То есть у неё, у них… Короче, я запутался, — бросил он, чем вызвал улыбку на лице Михаила — искреннюю, тёплую, несмотря на всю сложность ситуации.

— Я не видел его.

— Ещё бы! Представь, — усмехнулся тот, и его глаза заблестели от удовольствия, — он вошёл через потайные двери. Конспиратор! — Лицо Габриэля озарила широкая улыбка, полная мальчишеского восторга.

— Хорошо, — кивнул Михаил, но в его голосе прозвучала нотка грусти.

— Ты думаешь, — не унимался Габриэль, понизив голос и наклонившись ближе, — он не заберёт её?

— Я не знаю, — пожал плечами Михаил, и в этот момент он почувствовал себя удивительно уязвимым. — Надеюсь, не заберёт.

— Ты всё ещё мечтаешь перетянуть его сюда?

Михаил развёл руками, стараясь выглядеть беспечным, но внутри всё сжималось от тревоги.

— Я уверен, — продолжал Габриэль, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность, — когда всё закончится, он заберёт её на Орион. Свой дом ведь не зря же он так долго строил.

— Как знать, как знать, — вставил Михаил, понимая, что отчасти тот прав, но отказываясь полностью принять эту мысль. — Но шанс есть всегда.

— Тут ты прав, — согласился Габриэль, его взгляд стал мягче. — Шанс есть всегда.

— Я тоже надеюсь, — начал Михаил также тихо, почти шёпотом, — что он осядет здесь с нами, — и добавил, глядя брату прямо в глаза: — Вместе с ней.

Габриэль вздохнул и безнадёжно махнул рукой. Он прекрасно понимал желание брата — видел эту тоску в его глазах, эту надежду, которая жила в сердце Михаила годами.

Конечно же, Михаил мечтал о том времени, когда Люцифер наконец-то успокоится в своём стремлении найти себя и осядет здесь, в небесной обители, помогая им в ведении разных проектов. Он представлял, как они втроём — он, Люцифер и Дениса — будут работать вместе, обсуждать планы, смеяться за общим столом. Эта картина грела душу, но казалась такой далёкой…

Люцифер был непреклонен. Он считал, что сидеть в лаборатории среди пробирок и прочей утвари — не для него. Он воин. И, как любой воин, должен находиться среди вверенных ему самим Творцом солдат. Его глаза загорались, когда он говорил о сражениях, о чести, о долге — и тускнели, когда речь заходила о мирной жизни.

Михаила это раздражало. Он не понимал, не мог принять, как сын самого Творца может так наплевательски относиться к своей судьбе — к дарам, которые были ему даны, к возможностям, которые открывались перед ним. Внутри него бушевала буря эмоций: любовь к брату смешивалась с досадой, надежда — с отчаянием.

От всех недовольств и наставлений старшего брата Люцифер отмахивался — небрежно, почти пренебрежительно. Он даже имя себе другое взял, вызывая недовольство старших братьев. Этот жест казался Михаилу вызовом — личным, направленным прямо против него.

Михаил раздражался. Раздражало такое положение дел, но поделать он ничего не мог — и от этого становилось ещё горше. Он стискивал зубы, сжимал кулаки, но понимал: силой Люцифера не удержать.

Одна надежда — Дениса.

Люцифер был влюблён, что бросалось в глаза. Михаил видел, как меняется выражение его лица, когда он говорит о ней, как теплеет взгляд, как смягчаются черты. И, возможно, если девушка примет решение остаться здесь, в небесной обители, Люцифер смирится и останется рядом со своей любимой.

Так будет спокойнее всем, в том числе и ему, Михаилу, так как два дорогих его сердцу человека останутся рядом с ним. Он закрыл глаза на мгновение, представляя эту картину: Люцифер, Дениса, их смех, их счастье — здесь, рядом, в этом доме. И в груди разливалась тёплая волна надежды, почти осязаемая, почти реальная…

*****

Дениса опять слышала песню в той же тональности, только немного другого содержания:

Чтобы ты могла встречать рассвет на моей груди.

Чтобы я могла встречать рассвет на твоей груди.

Госпожа моя, моя жена, повелительница моей души.

Мой господин, мой муж, повелитель сердца моего.

Мелодия звучала так нежно и проникновенно, что казалось, будто она исходит не извне, а рождается где-то глубоко внутри, отзываясь в каждом уголке души.

Открыв глаза, она не сразу поняла, что происходит. Её голова покоилась на груди Люцифера, тот сладко посапывал, его дыхание было ровным и спокойным. Девушка закрыла глаза, слушая биение его сердца — размеренное, мощное, успокаивающее.

Прямо как в песне: «Чтобы ты могла встречать рассвет на моей груди…»

Потянувшись, она прижалась к нему ещё сильнее, ощущая тепло его тела. Её рука по привычке скользнула по его груди… и вдруг замерла.

Дениса резко открыла глаза, пытаясь осознать, что именно сдерживает её руку. В груди затрепетало странное предчувствие — смесь удивления и зарождающегося волнения.

— Ты проснулась? — Вопрос Люцифера потряс её ещё больше. Его голос прозвучал так близко, так интимно, что по коже пробежали мурашки.

— О боже, что это? — пробурчала сонно она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Это всего лишь я, — прошептал Люцифер, целуя девушку в лоб. Его губы были тёплыми и нежными, а прикосновение вызвало волну приятной дрожи.

Дениса привстала, желая выяснить причину её обездвижения. На шее Люцифера блестела серебряная цепочка с двумя золотыми кольцами. В одно такое кольцо и попал безымянный палец левой руки.

— О боже, — нежная улыбка коснулась губ девушки, а в глазах заблестели искорки веселья и удивления, — опять. — Она подняла руку, разглядывая кольцо.

— А с этим что делать?

— Ничего, — сонно пробормотал Люцифер, положив её руку себе на грудь. Его ладонь была тёплой и надёжной. — Это мой тебе подарок.

— Да, подарок, значит, — игриво бросила она, чувствуя, как внутри разливается волна нежности.

— Мгм, — кивнул он, не открывая глаз, но улыбка тронула его губы.

— Заметь, у тебя привычка дарить мне кольца в постели, — рассмеялась она, и её смех прозвучал звонко и беззаботно, как утренний ручей.

— Играешь со мной, да? — Его лицо растянулось в довольной улыбке. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с лукавым блеском. — Играешь, — протянул он, — по глазам вижу. — Его тон напоминал мурчащего кота, которого хозяйка почесала за ухом. — Ты моя фурия.

Девушка наблюдала за ним с лёгкой улыбкой из-под пышных ресниц. Её каштановые пряди рассыпались по плечам, обрамляя лицо мягкими волнами. Она походила на Медузу Горгону, только вместо извивающихся змей — непослушные локоны, игриво падающие на щёки. На минуту Люцифер залюбовался ею. Розовый румянец подчёркивал детскую припухлость её щёк и губ, делая её похожей на ангела, сошедшего с небес.

— Заметь, ты сама попалась в мои сети, — он светился, довольный собой, его глаза искрились от счастья. — Наши судьбы неразделимы.

— Да, — протянула она, слегка смущаясь, но в то же время чувствуя, как внутри расцветает радость, — угораздило меня утром.

— А кто сказал, что утром? — промурлыкал тот, целуя её в шею. Его губы слегка касались кожи, вызывая волну мурашек. — Это случилось раньше. Я думал, ты знаешь.

— Я не помню.

— Ещё бы, — развёл он руками с шутливым упреком, — ты помнила? Ты была так увлечена…

— Замолчи! — Нежные пальчики накрыли его губы, не давая возможности договорить. Её щёки залились румянцем, а в глазах блеснуло смущение пополам с нежностью.

Такая откровенность девушку смущала, но в то же время наполняла душу теплом. Накрыв её ладонь своей рукой, он крепко поцеловал её, коснувшись кольца.

— Смотри, ты попала в кольцо, которое тебе и предназначалось.

— «Навеки только твой», — прочитала она надпись на кольце с улыбкой, и её глаза заблестели от слёз счастья.

Люцифер расстегнул цепочку, освобождая второе кольцо.

— Сама судьба нас повенчала. Смотри.

Произнося это, он поднял правую ладонь над кольцами. Между ладонью и его кольцом возникли мерцающие энергетические потоки — они переливались всеми оттенками голубого и золотого, словно звёздная пыль. Подняв кольцо, они осторожно водрузили его на палец Люцифера. Между кольцами искра пробежала, соединяя их навек энергетической невидимой нитью — тонкой, но прочной, как сама вечность.

— Снять их, — продолжал он, направляя ладонь на её руку, — могу только я.

— От слов его кольцо на пальце девушки засияло мягким светом и немного соскользнуло, остановившись на середине. — Если ты не хочешь, — начал Люцифер, в его голосе прозвучала нотка тревоги, — оно может…

— Я согласна, — перебила его девушка, загибая палец и возвращая кольцо на место. Её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась безмерная нежность. — Я давно сказала тебе «да».

— Я заказал специально для тебя…

— То же, на Сириусе?

— Нет, на Орионе. Такие кольца делают на Орионе из особого золота. Кольца парные, и если кто-то из нас, не дай Бог, потеряется по какой-то причине, второе кольцо найдёт в любых мирах и измерениях и приведёт друг к другу. Я просил Бальтазара заказать их в моё отсутствие. Я тогда был ранен, пребывал на Сириусе, — он немного смутился, его голос стал тише. — Не думал, что скажу это.

— Ты ещё тогда решил? — Брови девушки поползли вверх, а глаза расширились от изумления. В груди разливалась волна нежности и благодарности.

— Да, ещё тогда. Я поклялся себе, что если выживу… там, то возьму тебя в жёны.

— А если я…

— «А если» я не рассматривал, честно скажу. У меня даже мысли такой не возникало, что ты откажешь, можешь вместо «да» сказать «нет». Бальтазар всегда был рядом и подтвердил, что чувства наши взаимны. Вот тогда я и поручил ему заказ. Боялся ошибиться с твоим размером, но, как видишь, всё даже намного лучше.

В этот момент Дениса почувствовала, как её сердце переполняется любовью. Она молча прижалась к Люциферу, уткнувшись носом в его плечо. Он обнял её крепче, и оба замерли в этом объятии, ощущая, как их судьбы действительно слились воедино — навеки.

— Да, но… — Девушка опять подняла руку, демонстрируя кольцо на среднем пальце с цепочкой вокруг запястья. Её пальцы слегка дрожали, а в глазах читалось неподдельное любопытство, смешанное с лёгкой растерянностью.

— Ну… Я орионец, начнём с этого. А у нас на Орионе принято сначала делать девушке предложение о замужестве, а потом уже всё остальное. И да, принято дарить кольцо или браслет, — Люцифер говорил спокойно, но в его голосе звучала гордость за традиции своего народа. Он слегка улыбнулся, наблюдая за реакцией Денисы.

— Они тоже что-то означают? — спросила она, поворачивая руку так, чтобы лучше рассмотреть игру света на поверхности кольца.

— Кольцо считается объектом сердца. Получается, мужчина отдаёт сердце своей избраннице, — произнёс Люцифер, и его взгляд на мгновение смягчился, словно он мысленно возвращался к моменту заказа этих колец.

— А браслет?

— Он признаёт её права как человека и как женщины. На Сириусе сириянки не дадут согласия на союз с мужчиной, если он не преподнёс ей в дар слейв-браслет.

— Слейв-браслет? — переспросила Дениса, слегка нахмурив брови, пытаясь запомнить незнакомое слово.

— Да, — повторил он, кивая.

— Как ты узнал мой размер? — её голос прозвучал чуть тише, почти шёпотом, будто она боялась нарушить хрупкую атмосферу момента.

— Поручил Бальтазару.

— Бальтазару? — переспросила Дениса, и в её глазах мелькнуло удивление.

— Да, Бальтазару. Как ты сказала, он всегда был рядом с тобой, как тень, и смог определить твой размер.

— Странно, мне он не говорил…

— Ну, опять повторю твои слова: это тоже не его тайна, и говорить о ней он не имел права. Да и какой же это сюрприз, — продолжал он, посмотрев в её глаза с тёплой, почти лукавой улыбкой, — если твоя женщина о нём знает?

Улыбнувшись, он чмокнул её в лоб. Девушка сдалась: она решила больше пока вопросов не задавать, но внутри неё всё ещё бурлили эмоции — любопытство, радость, лёгкая тревога.

— Интересно, — вздохнула она, рассматривая свою руку, — из чего они сделаны?

— Из тёмного золота янтаря, — добавил Люцифер. В его голосе прозвучала нотка гордости. — Они сделаны по особой технологии. В момент творения источник энергии отключался три раза, в результате чего структура молекулы золота меняется. Оно становится тугим и в то же время подстраивается под форму своего хозяина.

— Хозяина?

— Да. Помни, Дениса, ты его хозяин, а не оно — твой, — его голос звучал серьёзно, но глаза улыбались.

— Интересно, — хмыкнула девушка, и в её взгляде мелькнуло озорство. — Ты всем своим женщинам делаешь предложение во время близости с ними? — Этот вопрос не давал ей покоя последнее время. — Своего рода лайфхак!

Лицо Люцифера залил румянец. Шутка девушки задела за живое — он слегка смутился, но постарался сохранить самообладание.

— Я, — начал тихо он, и в его голосе прозвучала непривычная для него уязвимость, — так же чист и невинен, как и ты.

Вопрос застыл в её глазах. Она боялась озвучить своё предположение. Больше боялась ошибиться, чем озвучить его. Её сердце забилось чаще, а пальцы невольно сжали край простыни.

— Мне некому было делать предложение. У меня не было женщин до тебя… — его голос стал тише, почти шёпотом. — Можно сменить тему разговора? — с лёгким раздражением в голосе начал он. — Дениса?

— Хорошо, хорошо. Последний вопрос.

— Так, стоп! Я понял, куда ты клонишь.

— Никуда не клоню.

— Я выбрал тебя не потому, что ты чиста и невинна. Вообще, я больше обратил внимание на ту сумасшедшую, которая преследовала меня по моим следам. Меня смущал только один факт: женщина, которая была для меня сотворена. Я не мог… не должен был… — он запнулся, подбирая слова.

— А потом…

— А потом я понял, что моя преследовательница и моя Дениса — одно и то же лицо. И я дал волю своим чувствам, — в его глазах вспыхнул тёплый огонёк, и он нежно провёл рукой по её волосам.

— А что если…

— Так, без «если», — поднял руку он, но в его голосе уже не было строгости — только лёгкая усталость от её настойчивости.

— Ну всё же…

— Дениса! Не испытывай меня.

— А что, если мы оказались не одно и то же лицо? — не отставала она. — Как бы ты поступил? Кому тогда из нас ты отдал бы волю чувствам?

— Ты серьёзно, да?

— Да.

— Ты уже задавала мне этот вопрос, и я дал тебе ответ на него. — Он посмотрел в её глаза, на секунду задумался, и его лицо стало серьёзным. — Хорошо, я тебя по твоей энергии узнал. Тебе бы я и отдал все свои чувства. Надеюсь, ты довольна моим ответом?

Девушка кивнула. В её глазах блеснули слёзы счастья, но она быстро сморгнула их, стараясь сохранить игривый тон.

— А как ты понял… — Люцифер приподнял бровь. Ещё один каверзный вопрос. — Что я чиста и невинна после… — Она замолчала, вспомнив произошедшее. — С того случая… на Земле?

— Во-первых, я верю Михаилу.

— А во-вторых?

— А во-вторых… А во-вторых, Дениз не пришёл бы тогда ночью, иначе всё было бы иначе. Он проверял, не тронул ли я тебя. Ведь ты тогда ночь со мной провела, к нему в лагерь не вернулась.

Ему нравилась реакция Денисы. Она с интересом рассматривала кольца, несколько раз читала надписи, порой показывала своё безразличие к происходящему, а глаза блестели от удовольствия и счастья. В эти моменты она казалась ему особенно прекрасной — искренней, живой, настоящей.

— А почему, — решила она задать вопрос, — у тебя на правой руке, а у меня на левой? Мне казалось, должно быть одинаково.

— Так принято на Орионе. Мужчина — это правая рука в семье, женщина — левая.

— Я видела у Ранана наоборот.

— Так решил Ранан. Я не могу ответить тебе на этот вопрос. На него может ответить сам Ранан. Если тебе будет интересно, сама его спросишь.

— Ты его никогда не спрашивал?

— Нет. Так тоже не принято. На Орионе очень много проживает народов, и у каждого могут быть свои правила.

— Да, но…

— Так, — он прижал её к себе, повернувшись на бок, — я не понял, почему речь идёт о Ранане. — На лице девушки заиграла улыбка, и он не смог сдержать ответной усмешки. — Я не ревную, конечно же.

— Глупости какие, — вставила она, и её голос прозвучал легко и беззаботно.

— Но сейчас я тебя накажу. — Не дождавшись ответной реакции, он крепко поцеловал её.

Он припал к ней, как уставший путник к колодцу, чтобы утолить свою жажду. Его губы были горячими и настойчивыми, а объятия — крепкими и надёжными. Дениса ответила на поцелуй, чувствуя, как все тревоги и сомнения растворяются в этом моменте. В груди разливалась волна тепла, а сердце билось в унисон с его сердцем.

Она обвила руками его шею, прижимаясь ближе, и на мгновение весь мир перестал существовать — остались только они двое, их дыхание, их чувства, их судьба, сплетённая невидимыми нитями энергетических колец.

Дениса не стеснялась в проявлении своих чувств. Она коснулась его живота ладонями, когда он вошёл в неё, подарив ему волну наслаждения. По телу юноши пробежала робкая дрожь — словно электрический разряд прошёл по нервам, заставляя каждую клеточку тела оживать.

На миг Люцифер потерялся от нахлынувших чувств. Его дыхание сбилось, а сердце забилось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В глазах потемнело, и на секунду он перестал ощущать реальность вокруг — остались только её прикосновения, её тепло, её дыхание на его коже.

Словно почувствовав его замешательство, девушка медленно подняла руки вверх, как будто нарочно касаясь ладонями его груди, шеи, плеч. Каждое её движение было наполнено такой нежностью и страстью одновременно, что у Люцифера перехватило дыхание. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а в груди разливается волна тепла, охватывающая всё тело.

Она немного отстранила парня от себя и окинула взглядом их слившиеся друг с другом тела, чем ещё больше его смутила. В её глазах читалась такая откровенная страсть, смешанная с нежностью, что Люцифер на мгновение потерял дар речи.

— Дениса, — позвал девушку он, пытаясь переключить её внимание, но его голос дрожал от переполнявших эмоций.

Казалось, Дениса не слышала его. Её глаза блестели, щёки раскраснелись, а дыхание было прерывистым.

— Я люблю тебя! — услышал робкий шёпот Люцифер. — Буду всегда любить тебя! — Её голос звучал так искренне, так проникновенно, что в его душе что-то дрогнуло.

— Я люблю тебя! — едва слышно произнёс он, накрывая её губы тихим поцелуем. Его губы слегка дрожали, а пальцы непроизвольно сжались на её талии.

— Буду всегда любить тебя! — шептала она, и каждое слово звучало как клятва, как обещание, данное на всю жизнь.

— Я люблю тебя! — отвечал ей он, чувствуя, как в груди разливается тепло, заполняя каждую клеточку его существа.

— Буду всегда любить тебя.

— Я люблю тебя, — повторил Люцифер, понимая, что никах между ними совершён не только формально, но и в их душах, в их сердцах. Он ощутил, как невидимая нить связывает их навсегда, прочно и неразрывно.

Он уткнулся лбом в середину её груди, продолжая совершать медленные движения. Девушка не отпускала его от себя, не давала ему возможности отстраниться — её руки крепко обнимали его спину, пальцы слегка царапали кожу, словно боясь, что он исчезнет.

Он чувствовал с каждым своим толчком в неё, как крепнет связь между ними, как она притягивает его к себе всё сильнее и сильнее, обхватив ногами его торс. Это было не просто физическое соединение — это было слияние душ, переплетение энергий, рождение чего-то нового и вечного.

После чего он обмяк, так и оставшись лежать, не меняя своего положения. Его дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось учащённо.

— Дениса, что? — осторожно спросил он, чувствуя, что её бёдра продолжают медленно двигаться в такт. Его голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

— Я не могу остановиться, — переводя дыхание, произнесла она. Её голос дрожал, а на губах играла счастливая улыбка. — Ты завёл меня.

Качнувшись ещё раз вперёд, Люцифер пропустил свои руки под спину девушки и, крепко прижав к себе, приподнял, таким образом усаживая её на себя. Его движения были одновременно сильными и нежными — он хотел дать ей всё, что мог, отдать всего себя без остатка.

Испустив стон облегчения, Дениса чуть откинулась назад. Из её груди вырвался крик наслаждения, чистый и искренний, словно гимн их любви. Её волосы рассыпались по плечам, глаза закрылись, а лицо озарилось светом счастья.

— Дениса, — робко позвал её Люцифер. Его голос дрожал от переполнявших чувств.

Такое происходило с ним впервые. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного — ни такой глубины чувств, ни такой силы страсти, ни такой ясности осознания: это — его судьба, его жизнь, его любовь. Казалось, весь мир замер вокруг в ожидании чего-то грандиозного, готового свершиться в сию минуту. Время остановилось, пространство сузилось до них двоих, а вселенная словно затаила дыхание.

— Люблю тебя! — произнесла она, выгибаясь в его руках и заливая комнату ярким светом зари. Её голос звучал как музыка, как молитва, как клятва на веки вечные. Свет, исходящий от неё, был не просто физическим явлением — он был отражением её души, её любви, её преданности.

Люцифер почувствовал, как слёзы подступают к глазам — не от грусти, а от переполняющей его благодарности и счастья. Он прижал её к себе ещё крепче, словно пытаясь впечатать её образ в своё сердце навсегда.

— И я люблю тебя, — прошептал он в ответ, целуя её в висок. — Навсегда.