Алая заря

Осматривая каюту, я старался уловить дух этого помещения, его тайны и предания. В воздухе носился еле ощутимый запах морской соли, смешанный с ароматом старого дерева и крепкого табака. Все здесь было пропитано духом морских похождений. На полу лежал толстый войлочный коврик, сбитый из разноцветных лоскутов, которые, вероятно, были собраны из различных стран и портов, по которым плавал Рамос. Над столом висела маленькая лампа, освещающая каюту мягким жёлтым светом, который призывал отдохнуть после бурного дня за штурвалом.

Рамос опустошил миску и отодвинул её в сторону, опять взглянув на меня таким взглядом, как будто я в его каюте был обычным персонажем. Плотник к этому времени закончил перечислять список того, что требуется починить на «Фелиции», и капитан произнёс:

— Хорошо, Фест. Предоставьте мне полный перечень по прибытии в гавань. — Капитан встал из-за стола.

— Слушаюсь, капитан. — Плотник неторопливо развернулся, бросил на меня любопытный взгляд и покинул каюту.

***

Последовав совету капитана, я оставил уютную каюту и вышел на палубу. Закат, подобно великому художнику, смешавшему краски на огромном полотне, раскрасил небо в яркие сочные цвета: малиновый, золотой, оранжевый. Солнце склонялось к горизонту, отбрасывая длинные тени, которые придавали всему вокруг таинственную, почти мистическую картину. Ветер играл с парусами, издавая мелодичный шёпот, будто рассказывал древние морские легенды, передаваемые из поколения в поколение, а шум волн, бьющихся о корпус корабля, создавал ритмичный гипнотический стук, будто сердце океана бьётся в такт с судьбой нашего судна.

Матросы с проворством цирковых акробатов карабкались по вантам, взлетая на верхушки мачт со скоростью птиц, взмывающих в небо. Я с трепетом в груди наблюдал за их трудом, пытаясь запомнить, как управлять этим громадным кораблем, и как эти люди, объединенные общей целью, с легкостью ведут его через безбрежные морские дали.

«Фелиция» вдохновляла меня на фантастические размышления. Я представлял, как мы всей командой сражаемся с чудовищным морским змеем или громадным кракеном, вырывающимся из морских глубин, чтобы поглотить наш корабль. Бывали и волнительные моменты, когда на горизонте показывался мерцающий силуэт корабля, и команда готовилась к встрече с незваными гостями.

Мурашки проносились по телу от вида дельфинов, проворно выныривающих перед кормой судна. Шум волн, крики чаек. Всё это запало мне глубоко в сердце. Порой, охваченный тревогой, я вспоминал о родителях и сестре, о нашей милой Бетти и уютном доме. Грусть по ним обволакивала меня, как волна, и я с печалью глядел вдаль, представляя себе их лица, вспоминая их голоса. Слоняясь вдоль борта, я то облокачивался на него, глядя на воду, то крутился вокруг шпор-мачты, поглядывая на матросов.

Мой взгляд невольно падал на огромный и отполированный до блеска штурвал. Моё детское любопытство разбирало меня изнутри, так сильно мне хотелось прикоснуться к нему, прочувствовать его весомость. Но грозный лоцман Скаур неотступно охранял его, невольно сдерживая мои порывы. Его зоркий взгляд, направленный на меня с нескрываемой бдительностью, не давал мне никакой возможности подступиться к этой святыне.

За своим увлекательным занятием я не заметил, как провалился в сон. И сон мой был крайне необычным: мрак поглотил небо, а волны, подобно хищникам, начали биться о борт судна. В центре этой морской стихии находилась «Фелиция», на борту которой творился беспорядок. Я стоял на середине палубы и, казалось, никто не видел меня, затерянного в этом водовороте тревоги. Холодный ветер пронизывал мою кожу. Волны доходили до кормы. Но всё это было безмолвным. Матросы бегали по палубе мимо меня, а голосов их я не слышал…

Небо продолжало хмуриться, а следом за ним и море становилось всё темнее и было безмолвно тихим, несмотря на то, что шторм бушевал на поверхности. Я ощутил, как «Фелиция» начала погружаться всё глубже и глубже. Волны сжимали корабль, вызывая жалобный скрип и стон, словно само судно умоляло о пощаде. Я вцепился в канат, пытаясь не выпасть за борт, когда корабль резко накренился.

Ветер терзал паруса в лоскуты, оставляя судно без возможности противостоять свирепой стихии. Вспышки молний, похожие на клыки небесного дракона, разряжались над головами моряков, озаряя сумрачные лица, искажённые ужасом.

Что-то промелькнуло в темноте. В этой пламенной вспышке я узрел его, его ужасающие очи, его крылья, словно два клинка. Вампир, преследовавший меня в моих воспоминаниях, теперь терроризировал меня и во сне.

Я обернулся назад, чтобы попросить помощи у команды, и не увидел ни единой души. Все пропали: капитан, грозный боцман, суровый лоцман со своим ужасным шрамом, добрый Филото. Мое сердце заколотилось в бешеном ритме, я ощутил приступ паники, не понимая, куда бежать и где прятаться.

Корабль, окончательно сдавшись, наклонился носом вперёд и начал погружаться в пучину. Я зажмурил глаза, готовясь к худшему, и тишина внезапно разорвалась криками.

— Право руля! Право руля!

Я резко открыл глаза, осознав, что раздавшийся крик был реальным. Заметил, как небо затянуто тучами, а волны, словно гигантские ладони, бьются о борт «Фелиции».

Моё сердце, всё ещё встревоженное после сна, заколотилось ещё сильнее. Я подбежал к борту и вперил взор в бушующий океан.

Это был самый настоящий шторм, начало которого я умудрился проспать. Капитан отдавал приказы, лоцман виртуозно управлял штурвалом, а боцман бранился на матросов. Я прижался спиной к борту и с ужасом наблюдал за тем, как тучи стали затягивать небо. Может быть, мой сон был вещим? Если так, то нам грозит беда.

— Шкет, быстро в каюту! — закричал лоцман.

Я на корточках пополз вдоль борта. «Фелицию» раскачивало на волнах, как игрушечный кораблик. Всех нас швыряло то в одну сторону, то в другую, пока опытный Скаур не принудил корабль стать поперек волн. «Фелиция» подняла корму высоко вверх. Волна плавно прокатила нас на себе, и мы резко погрузились вниз, так стремительно, что мимо меня пролетело несколько маленьких бочек. Я не смог удержаться и заскользил по палубе, ударившись спиной о стену форкастеля.

— Спустить паруса, нужно срочно снизить крен и давление на руль! — кричал капитан.

— Прекращаю сопротивление! — заорал Скаур.

Моряки поспешили выполнить приказы. А я с ужасом наблюдал за их суетой, молясь, чтобы не повторилось то, что приснилось мне в кошмаре. Когда капитан принял штурвал, Скаур, вопреки качке, уверенным шагом направился ко мне. Он круто наклонился, схватил меня за руку и грозно произнёс:

— Крепко стой на ногах, шкет! Это не детская колыбель! В миг за борт смоет! — всё это он говорил мне, ведя в каюту капитана. — Когда чувствуешь опасность, сразу ищи укрытие. Если его нет, держись крепко за всё, что попадается под руку!

— Я понял, — ответил я, перекрикивая гул ветра.

Он проводил меня до каюты, распахнул дверь и толкнул вовнутрь, закрывая её. Я тотчас обернулся, прильнув к ней ухом, прислушиваясь к голосам и крикам команды, как вдруг ощутил чьё-то присутствие. Мурашки побежали по телу, поднимая волосы дыбом. Медленно повернувшись, я увидел клубы чёрного дыма на полу. Прижавшись спиной к двери, я глядел в темноту каюты, завороженно наблюдая, как из этого дыма выходит элегантно одетый мужчина. Он был высок, имел белокурые волосы, голубые глаза, прямой нос и волевой подбородок. Кожа его была бледная, словно мрамор. Весь его облик казался слишком совершенным, чтобы быть человеческим.

— Здравствуй, Адам, — приветствовал мужчина завораживающим голосом.

— Кто вы?

— Моё имя Люций. Мы уже виделись, но тогда я был в другом обличии, не столь привлекательном, как сейчас. — Люций усмехнулся и провел бледной ладонью по своему камзолу. Я заметил перстень на его безымянном пальце с огромным рубином. — Прошу извинить меня за проявленную дерзость. Очень тяжело контролировать себя в таком состоянии. Но тебе нужна была небольшая встряска…

— Вы вампир? — спросил я.

Люций усмехнулся и развёл руки, приветливая улыбка не сходила с его лица.

— Это же очевидно, Адам!

Вампир вдруг отвернулся от меня, подошёл к столу и вальяжно уселся на стул капитана, небрежно закинув ноги на стол.

— Прошу, не стой у двери. Присаживайся. Поговорим, как мужчины, — Люций указал на стул. — Ты ведь уже взрослый мальчик. Сколько тебе лет? Восемь?

В нём было что-то таинственное и магическое, он будто повелевал моим сознанием. Весь мой страх на время испарился, и я подошёл к стулу, неловко садясь в него.

— Представлюсь ещё раз. Меня зовут Люций Меридий. Я родился в 1534 году. Был укушен и обращён в 1558 году. Таких, как я и ты, Адам, осталось очень мало. И я здесь для того, чтобы научить тебя всему, — отчеканил Люций не сводя с меня лукавых глаз.

Невольно напрягаясь, я старался подавить желание сбежать отсюда или позвать на помощь. В его присутствии я ощущал, как внутри меня просыпается нечто новое, сильное и пугающее.

— Я человек, — ответил я, и мой голос, на удивление, звучал уверенно.

— Твой отец был выдающимся вампиром, хотя я не испытываю к нему особой жалости в связи с его смертью. Но он был Великим, и с этим не поспоришь. Когда-нибудь я поведаю тебе о нём, и ты будешь приятно удивлен, — продолжал Люций, наблюдая за моей реакцией на его слова.

— Нет! Мой отец был человеком! Замечательным человеком! — возразил я, и моё лицо покраснело от злости. Я встал, резко отодвинув стул, и грозно воззрился на вампира.

— Твой отец был вампиром. В твоих жилах течёт его кровь. Разве ты этого не ощущаешь?

Губы вампира не двигались, следующее предложение прозвучало у меня в голове, похожее на шёпот змеи. Его слова проникали в самую душу, вызывая во мне бурю чувств.

— Разве ты не слышишь, как она бурлит в тебе? Как твои мышцы наполняются силой? — Люций продолжал свои трюки, стараясь пробудить во мне всё, о чём он говорил.

Я зажал уши ладонями, не желая слышать его речь. Мне хотелось, чтобы вампир пропал столь же неожиданно, как возник, и больше никогда не возвращался в мою жизнь.

— Я буду возвращаться. Адам! — резкий, громоподобный рык Люция прозвучал в комнате. Я ужаснулся, увидев зловещую ухмылку вампира.

— Как вы это делаете? — шепнул я, охваченный страхом.

— И ты умеешь это делать. Достаточно лишь пожелать. Я обучу тебя всему, Адам, но ещё не время, — ответил Люций спокойным и властным голосом.

— Это вы наслали бурю на корабль? — спросил я, вспоминая о команде, которая всё ещё сражалась со стихией.

— Порой моё присутствие способно разгневать… — Люций странно воззрился вверх, его уста изогнулись в ухмылке. — Но это мы обсудим как-нибудь в другой раз…

— Вы можете успокоить море? — настойчиво спросил я.

— Хочешь спасти команду?

Люций презрительно скривился от подобной доброты. В его взгляде даже промелькнуло удивление.

— Да, — твердо сказал я.

— В таком случае, услуга за услугу, Адам, — вампир хитро посмотрел на меня. Задумчиво поглаживая подбородок, он прищурился.

Шторм свирепствовал с неистовой мощью. «Фелиция» металась на волнах, будто щепка в водовороте. Гром грохотал, как катящаяся по небесам колесница, нагруженная камнями, а море бушевало, как тот змей из моего сна, готовый разорвать на части всё, что попадалось ему на пути.

— Поклянись мне, что исполнишь мою просьбу, и тогда я выполню твою. Если ты отречёшься, я заберу тебя, а Фелиция пойдёт ко дну вместе с командой. — Его голос был спокоен, но в нём таилась угроза, от которой веяло загробной сыростью. Я уже видел мощь этого существа, ощущал его несокрушимую волю и понимал, что отказ означал неминуемую гибель для всех нас.

— Я клянусь, — прошептал я, голос мой дрожал, а взгляд не отрывался от его бледного лица.

— Через семнадцать лет мы снова встретимся, и тогда ты отдашь мне то, что я потребую от тебя. А до тех пор я больше никогда не появлюсь на твоём пути. Мы больше никогда не встретимся, ибо судьба твоя предначертана иным путём. Скажи, Адам, готов ли ты выполнить мои условия?

Его слова были загадочны, и я не совсем понимал, что они означают. Через 17 лет? Сейчас мне 8, и я был рад такому предложению. Выбирая между смертью всех людей на корабле, которые спасли меня, и встречей через 17 лет, я, конечно же, склонялся ко второму и с легкостью согласился на условия, не вкладывая в них особого смысла.

— Я согласен.

Вампир улыбнулся, и эта улыбка была холодной, как лёд, который лежал в ящиках, спасая наш товар от гниения. Он резко встал, подошёл ко мне и протянул свою бледную ладонь. Я посмотрел на неё, заметив странность его кожи: она была гладкой, холодной и немного влажной. На его перстне блестел рубин, но он не казался простым камнем. Он словно пульсировал, в нём было что-то живое, что-то непостижимое.

Я протянул свою ладонь, и мы пожали руки. В этот момент меня охватила волна холода, которая пробежала по всему телу, от пальцев рук до кончиков волос. Это было чувство не просто холода, а какого-то мрачного предчувствия, неизбежности, заставившей мое сердце забиться в ускоренном ритме. Меня пробила дрожь, и в голове замелькали картины, как кровь стремительно бежит по туннелям вен. Лицо отца, матери, кругом всё красное и жажда…

Я ощутил ужасную жажду. Во рту пересохло, живот свело. Я хотел пить…

— Будь по-твоему, Адам, — с ухмылкой произнёс вампир и исчез, растворившись в дымке так же внезапно, как и появился.

***

С трудом открыв глаза, я почувствовал резкую боль в голове. Всё было расплывчато, и я никак не мог сосредоточиться. Прикоснувшись к лицу, я потёр глаза пальцами и взглянул в сторону. Я лежал на койке капитана, а за столом восседал Рамос, склонившись над пергаментом с пером в руке. Он что-то усердно записывал, погруженный в свои размышления.

Некоторое время я лежал без движения, стараясь привести мысли в порядок. Постепенно сознание приходило в норму, и я сумел рассмотреть лицо капитана. Он был сосредоточен на деле, но когда я приподнялся на локтях, Рамос взглянул на меня.

— Адам! Ты очнулся! — он воскликнул эти слова с заметной радостью. — Как ты себя чувствуешь?

В голове по-прежнему шумело, и голос мой был хриплым, когда я спросил:

— Все живы?

Рамос приподнял брови, изумлённый моим вопросом. Он отложил перо, поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

— Да, всё в порядке. Судно слегка повреждено, но это пустяки. Мы всё починим.

Я ощутил облегчение, заполнившее меня отрадной теплотой. Я был так рад, что команда цела и невредима. Улыбка расплылась на моём лице, и я прикрыл веки, наслаждаясь этим счастьем.

Лишь время от времени в голове проносились мысли о том, что вампир сказал мне до того, как я потерял сознание. В мои годы его просьба не значила для меня ровным счётом ничего. Я не сомневался, что Люций выполнит все условия, и всё, что я уяснил из этой сделки, — это то, что я не увижу его ещё долгие 17 лет.

Глава 2. Блеввер

Через две недели мы прибыли в порт крупного города Блеввер. Утомлённые после долгого плавания, мы с нетерпением ждали высадки на берег, а я жаждал встречи с местными жителями и начала своего знакомства с этим прекрасным городом.

По мере того, как корабль медленно подходил к порту, я наблюдал за высокими зданиями и многочисленными судами, стоявшими у причала. Я видел грузовые работы, слышал шум людей, говоривших на незнакомом мне языке. Всё это окружало меня необычной атмосферой, создававшей ощущение новизны, неизвестности и какого-то трепета.

Мы причалили, и я почувствовал невероятный прилив сил. Я нетерпеливо ждал момента, когда смогу выйти на берег и исследовать этот прекрасный город. Я представлял себе улицы, кипящие жизнью, красочные рынки, старинные здания, наполненные историей, и необычные обычаи местных жителей.

Море, только что оставленное позади, ещё не успело остыть в памяти, уступив место шумному, полному жизни раю. Ступив наконец на берег, я ощутил под ногами твёрдую мостовую, пропитанную запахами солёного моря, мокрой земли и специй. Взор мой направился к оживлённой набережной, подобной полотну умелого творца.

Казалось, каждый уголок города дышит, пульсирует, наполненный звуками, голосами и ароматами. В воздухе витал неумолкаемый гул: пронзительные крики чаек, громкие разговоры, треск телег, цокот копыт, стук молотка кузнеца, веселый смех детей, зазывание торговцев.

Передо мной раскинулась пёстрая картина: на набережной, в тени деревянных столов и лавок, сидели мужчины, играя в кости и бурно обсуждая последние новости. В тени высоких домов прогуливались всадники, у которых были лошади разных мастей: чёрные, рыжие, серые, с белыми звёздочками на лбу, с пышными гривами и хвостами. На них сидели ухоженные господа, простые жители с усталыми лицами и даже молодые девушки в бежевых платьях и с веселыми искрами в глазах. В красивых открытых каретах, убранных атласными лентами и пушистыми мехами, сидели дамы постарше, обмахиваясь шелковыми веерами и наблюдая за окружающим миром.

Неподалеку, рядом с богатым рыбным прилавком, где торговец размахивал тряпкой, отгоняя назойливых мух от свежевыловленной рыбы, расположилась кузница. Мощный молот кузнеца монотонно стучал, отбивая ритм жизни Блеввера. С другой стороны растянулась торговая площадь, переполненная лавками с товарами на любой вкус. Прямо напротив меня пахло свежим хлебом из пекарни, расположенной рядом с портом. Я уловил аромат жареного мяса с дымком от костра и вдохнул полной грудью этот необыкновенный коктейль запахов, почувствовав, как они пробуждают во мне чувство голода.

С ухмылкой на лице, проходя мимо меня, Скаур дал мне затрещину.

— Не зевай, шкет, а то мигом карманы подчистят, — бросил он в ответ на мой изумлённый взгляд. Я послушно поджал губы, запихивая ладони в пустые карманы.

— Я и не зеваю.

— Этот городок лишь кажется милым и уютным, — сурово сказал лоцман. — С приходом ночи любое место, где обитают люди, превращается в бедлам. Будь начеку, шкет, и держись поблизости.

Я кивнул Скауру. Вслед за нами шёл боцман, над шутками и замечаниями которого капитан хохотал во весь голос. Позади них двигались пятеро матросов, неся на плечах тюки с припасами. Это был наш первый пункт разгрузки. Капитан свернул к портовому управлению, чтобы отдать нужные бумаги и обсудить нюансы поставки товара. А ещё ему предстояло объяснить отсутствие некоторых конфискованных грузов. Я проводил его взглядом и пошёл дальше, примыкая к Кастору и Келеру.

— Шкет, пошли с нами, поглядишь на этот чудный городок, — задорно позвал меня Келер.

— Чем он так хорош? — улыбнулся я, настигая их.

— После Шаудэна любой закоулок, хоть немного прибранный, покажется дьявольски симпатичным, — ухмыльнулся Келер.

Мне стало немного досадно за родной Шаудэн, но в чем-то он был прав. Богатство и роскошь меня не привлекали, но состояние улиц и контингент, конечно, сильно отличались. Мы направились вдоль торговых улиц, где нам неоднократно мешали назойливые торговцы и дамы в вызывающих нарядах.

— Какой очаровательный мальчик! — прошептала одна из женщин. — Пойдём со мной, крошка. Нам нужны такие милашки, как ты.

Я уставился на её алые губы, и когда она рассмеялась, я увидел, что у неё всего три зуба. Келер заметил моё смущение и, схватив меня за воротник, отвёл в сторону от чудной женщины.

— Не отставай, шкет! Эти заблудшие души уведут тебя в тёмные уголки, где никто и никогда тебя больше не отыщет, — предупредил он, широко шагая.

— Вы с Кастором уже бывали в этом городе? — спросил я.

— Да, дважды. И каждый раз узнаём что-нибудь новое. Поторопись, у нас куча дел! — крикнул Келер.

Мы пробирались сквозь толпу. Шум города звучал так громко, что я ощутил ностальгию по укромной капитанской каюте «Фелиции». Кастор и Келер были самыми молодыми матросами на борту, разумеется, после меня. Келер был высоким загорелым юношей с каштановыми спутанными волосами. Он любил носить треуголку поверх банданы и отлично знал устройство корабля, такелаж и паруса, разбирался в маневренности и влиянии ветра. Кастор же, напротив, был ниже ростом, немного полноватым, очень добрым и весёлым парнишкой лет семнадцати. На «Фелиции» он служил значительно меньше Келера, которому вот-вот исполнилось 20, но в корабельном деле он разбирался не хуже своего товарища.

Две недели на судне пронеслись для меня как одно мгновение, наполненное свежими знаниями и прочной дружбой с матросами. Они стали для меня истинными наставниками, открыв мир морской романтики и практических навыков. Каждое утро начиналось с изучения корабельного ремесла: я постигал названия парусов, что такое топик, гафель, штаг, узнавал, как устроена оснастка, какие бывают узлы и их применение. Мой пытливый ум, как губка, впитывал все эти термины: грот-мачта, выбленки, ванты, марс, фальшкиль, клотик… Вечерами же мы взбирались на марс, с высоты птичьего полёта взирали на бескрайнее море, радуясь тёплому бризу, и делились историями из жизни.

Капитан относился ко мне с родительской заботой, охотно делясь своим опытом и обучая мореплаванию. Зачастую он был молчалив и немногословен, но в его глазах всегда читалась доброта. Однажды он сознался, что у него есть сын, но судьба разлучила их. В тот момент я понял, что он хранит в сердце глубокую печаль по близким. По вечерам он часто смотрел на выцветшие портреты, вглядываясь в изображённые лица. Может быть, среди них была и его любимая супруга? Я не спрашивал, но ощущал его боль.

Кастор и Келер остановились посреди улицы, огляделись и подошли к невысокому забору. Вдруг Келер откинул одну из штакетин и пролез во двор. Мы последовали за ним, оказавшись на территории монастыря.

— Только не шумите, иначе у нас будут проблемы, — прошептал Келер, стоя у стены и выглядывая из-за угла.

Мы выждали какое-то время, а потом он поманил нас за собой. Пробежав пару метров, мы юркнули в узкий проход и там по крутой узкой лестнице забрались на колокольню.

Вид, открывшийся с колокольни, был воистину великолепен! Я стоял, затаив дыхание, и впитывал красоту города, раскинувшегося перед нами словно на ладони. На улицах всё ещё кипела жизнь: люди спешили по делам, дети играли, птицы пели. Вдали сверкала водная гладь, напоминая о моём недавнем морском путешествии. Несмотря на свой возраст, я прекрасно понимал, что этот город, так же как и Шаудэн, полон своих тайн, но в тот момент я просто наслаждался мгновением, отдаваясь магической атмосфере нового для меня мира.

Колокольня возвышалась над городом, её шпиль, устремлённый к небесам, представлялся нам вершиной мироздания. На мгновение в моей голове мелькнула мысль о том, что это куда увлекательнее, чем сидеть дома взаперти.

— Ну, как тебе? — усмехнулся Келер, подперев бока, и, словно по команде, его глаза заискрились авантюрным блеском. Он был истинным затейником, всегда готовым к риску и новым приключениям. Его харизма поражала, и я невольно улыбнулся в ответ.

— Красиво, — ответил я, оглядывая панораму города. С высоты колокольни можно было разглядеть весь порт, с множеством разноцветных лодок. И, что самое главное, отсюда была видна «Фелиция».

— Ага, — вздохнул Кастор, неизменно осмотрительный и рассудительный. Он хоть и являлся полной противоположностью Келеру, но, невзирая на это, они прекрасно дополняли друг друга. — Капитан с нас шкуру сдерёт, если через час не вернёмся, — напомнил он, и на его лице промелькнула небольшая тревога.

— Не сдерёт, — махнул Келер ладонью, отбрасывая все наши тревоги.

— Ей! Вы ещё кто такие! — послышался крик снизу. Мы как по команде посмотрели вниз и увидели служителя монастыря, облачённого в коричневую мантию, подвязанную тесьмой на талии. Его глаза злобно щурились, и он явно был недоволен незваным гостям.

— Бежим! — резко бросил Келер, и я увидел, как монах прытко помчался в сторону лестницы. Келер с улыбкой на лице начал спускаться прямо по стене высокой колокольни, да так ловко, что мы еле поспевали за ним. Я отчетливо слышал, как служитель поднимался по лестнице. Было ужасно страшно и весело одновременно. Нас подстегивал адреналин. Мы с лёгкостью добрались до среднего яруса колокольни, и оттуда Келер спрыгнул на крышу монастыря.