Фермер симулятор. Великий голод

Фермер симулятор

Великий голод

Юрий Драздов

© Юрий Драздов, 2026

ISBN 978-5-0070-1415-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Похлебка из ремней

Часть 1. Город-призрак

Иван Петрович никогда не любил города.

В реальной жизни он бывал в них редко — выбирался в райцентр за запчастями для трактора, однажды съездил в область на сельскохозяйственную выставку, где его сорт озимой пшеницы получил какую-то ничего не значащую грамоту, и еще пару раз его возили в Москву на совещания передовиков, которые он ненавидел всей душой. Города пахли бензином, пылью и чужими, неприятными запахами. В городах люди ходили быстро, говорили громко и смотрели сквозь него, словно он был не человеком, а элементом пейзажа — старым дубом у дороги или покосившимся забором. В городах ему было неуютно.

Но виртуальный Артариум — центральный город этого мира, столица сервера, главный хаб для торговли, ремесла и светской жизни — вызывал у него чувство, отдаленно напоминавшее любопытство. Он никогда не бывал там лично. Его персонаж, Агроном, не покидал пределов фермы с того самого дня, как впервые ступил на эту землю. Но это не значило, что Иван Петрович не мог видеть город. У него были глаза. Много глаз.

Несколько недель назад, экспериментируя с мутациями Поющей травы и Светящегося мицелия, он случайно вывел странный гибрид — растение, которое он назвал «Глаз-трава». Это был тонкий, почти невидимый стебель, увенчанный крошечным, но удивительно зорким цветком, лепестки которого складывались в подобие глазного яблока. «Глаз-трава» не была оружием. Она не могла атаковать, не выделяла ядовитых спор, не хватала прохожих за ноги. Она просто смотрела. И передавала увиденное через «Шёпот флоры» прямо в сознание Ивана Петровича. Он посадил несколько таких растений вокруг своей мельницы — для наблюдения за границами. Потом, осмелев, подсадил пару семян в мешки с зерном, которые уходили через «Бабушкин погребок» в город. И теперь, спустя три недели, Артариум был усеян его невидимыми соглядатаями. «Глаз-трава» росла в щелях мостовых, на карнизах таверн, в цветочных горшках гильдейских залов, даже в сточных канавах. Никто не замечал её. Никто не догадывался, что каждый уголок города просматривается старым фермером, который ни разу не покидал своей мельницы.

В это утро Иван Петрович, сидя в кресле-качалке с кружкой травяного отвара, решил провести «обход» города. Он закрыл глаза, сосредоточился на «Шёпоте флоры» и потянулся к дальним сигналам — туда, где его растения-шпионы росли в самом сердце Артариума.

Первое, что он почувствовал, была тишина.

Города в «Артаре» никогда не были тихими. Даже глубокой ночью, когда большинство игроков выходили из игры или спали в тавернах, здесь всегда что-то происходило: стучали молотки в кузницах, гудели магические порталы, доносились обрывки разговоров из круглосуточных гильдейских залов, звенели монеты на аукционе. Но сейчас, в полдень, когда город должен был кипеть жизнью, над Артариумом стояла кладбищенская тишина. Ни стука. Ни звона. Ни голосов. Только ветер, гуляющий по пустым улицам, да редкие, какие-то приглушенные шаги — как будто люди боялись ходить громко, словно шум мог потревожить невидимого хищника.

Иван Петрович переключился на «Глаз-траву», растущую у главной площади, перед зданием аукциона. Обычно здесь было не протолкнуться: сотни игроков толпились у досок объявлений, выкрикивали цены, размахивали мешками с лутом, спорили, торговались, заключали сделки. Теперь же площадь была почти пуста. У входа в аукцион сидели несколько человек — не стояли, не ходили, а именно сидели, привалившись спинами к стенам, словно обессилевшие путники в пустыне. Их доспехи — дорогие, легендарные, судя по блеску, — были покрыты пылью. Оружие, которое в обычные дни сияло зачарованными огнями, теперь тускло лежало на коленях. Лица у всех были одинаковые: серые, осунувшиеся, с глубокими тенями под глазами — дебафф «Голод» накладывал не только штрафы к характеристикам, но и менял внешность, делая игроков похожими на живых мертвецов.

Иван Петрович присмотрелся к одному из них — высокому, статному воину в доспехах из драконьей чешуи, которые даже сейчас, в потускневшем состоянии, выглядели внушительно. Рядом с ним лежал огромный двуручный меч с рукоятью, инкрустированной рубинами. Воин сидел, уронив голову на грудь, и, кажется, дремал — или просто экономил силы. Его ник, «Эйнар», тускло светился над головой, и рядом с ним висела красная иконка дебаффа: «Голод III степени. Штраф ко всем характеристикам: 40%. До смерти от голода: 3 часа».

Иван Петрович помнил этого Эйнара. Несколько недель назад, когда он только начинал свои первые эксперименты с экономикой, он видел его имя в отчетах Рики. Эйнар был одним из топ-танков «Стальных Ястребов» — не командиром, но ветераном, который участвовал во всех крупных рейдах и носил звание «Несокрушимый». Теперь же «Несокрушимый» сидел на мостовой, не в силах подняться, и ждал смерти от голода.

Рядом с Эйнаром сидел другой игрок — молодой парень, почти мальчишка, в потрепанной кожаной броне. Его ник, «Кривой Нож», и уровень — всего 12-й — говорили о том, что он был новичком, возможно, одним из тех, кто присоединился к игре недавно и не успел вступить в гильдию. Он сидел, скрестив ноги, и что-то сосредоточенно жевал. Иван Петрович пригляделся и почувствовал, как внутри у него что-то сжалось — не от жалости, нет, от какого-то смутного, неприятного узнавания. Парень жевал свой собственный ремень. Не в переносном смысле — в прямом. Он отрезал полоску кожи от своего пояса, засовывал её в рот и медленно, с усилием, пережевывал. Интерфейс услужливо подсказал: «Предмет: Кожаный ремень (грубая кожа). Пищевая ценность: 2 единицы. Эффект: утоляет голод на 10 минут. Побочный эффект: Несварение (30% шанс рвоты), Повреждение зубов (снижает харизму на 5% на 1 час)».

— Долго ты так не протянешь, — хрипло сказал кто-то рядом с парнем. Голос, усиленный «Глаз-травой», донесся до Ивана Петровича так отчетливо, словно он стоял в двух шагах. — Ремень жрать — это последнее дело. У меня вон товарищ вчера пряжку проглотил, так его скрутило — полдня в отключке лежал. Еле откачали.

— А что делать? — огрызнулся Кривой Нож, не переставая жевать. Его голос был глухим — видимо, кожа уже начала дубить десны. — Кроликов больше нет. Ловушек нет. Зерна нет. В тавернах одна вода за золото. Я три дня не ел. Еще день — и мой перс откинется нафиг.

— Все там будем, — философски заметил третий игрок, сидевший у противоположной стены. Это был немолодой, судя по голосу, мужчина в потрепанной мантии мага. Его посох, некогда бывший, вероятно, артефактом высокого уровня, теперь был сломан и использовался как костыль. — Я вчера продал свой «Амулет Звездного Огня». Легендарка. Два года фармил. Знаете, за сколько продал?

— За сколько? — спросил Кривой Нож.

— За три буханки хлеба, — маг горько усмехнулся. — Три буханки. Одну съел вчера. Вторую — сегодня утром. Третью берегу на завтра. Если доживу. Амулет, который мог призывать метеоритный дождь, стоил три буханки хлеба. Потому что жрать-то охота, ребята. Жрать охота сильнее, чем метеориты призывать.

Повисла тишина. Кривой Нож перестал жевать и уставился на мага. Эйнар, дремавший у стены, приоткрыл один глаз.

— Три буханки, — повторил он низким, скрипучим голосом. — А я вчера видел, как один парень продал свой аккаунт за мешок муки. Не персонажа — аккаунт. Целиком. С почтой, с паролем, со всей историей. За мешок муки. Потому что семья голодает.

— Семья? — переспросил Кривой Нож. — В игре?

— В реале, — отрезал Эйнар. — Он сказал, что у него трое детей, и он фармил тут золото, чтобы покупать им еду. Переводил в реал через барыг. А теперь еды нет. Ни в игре, ни в реале. Он продал аккаунт, чтобы купить муки на последние деньги. И знаешь, что самое смешное? — он повернул голову к Кривому Ножу и посмотрел на него тяжелым, немигающим взглядом. — Муку он купил у «Бабушкиного погребка». Того самого картеля, который и устроил весь этот голод. Они ему же его собственную нищету и продали. С наценкой в триста процентов.

В наступившей тишине было слышно, как где-то вдалеке, на другой улице, кто-то закашлялся — сухим, надрывным кашлем, какой бывает у людей, которые долго не ели. Иван Петрович смотрел на эту сцену глазами своей «Глаз-травы» и чувствовал, как к горлу подступает комок. Он не хотел этого. Никогда не хотел. Он создавал «Бабушкин погребок» не для того, чтобы морить людей голодом, — он создавал его, чтобы защитить свою ферму от «Ястребов». Но блокада, как он уже понял, была оружием обоюдоострым. Она била не только по врагам. Она била по всем. И сейчас, глядя на то, как парень с ником Кривой Нож жует собственный ремень, чтобы не умереть от голода в виртуальном мире, он чувствовал, что балансирует на какой-то очень тонкой, очень опасной грани.

Но выбора не было. Если он ослабит блокаду — «Ястребы» восстановят силы. Если «Ястребы» восстановят силы — они снова нападут. Если они снова нападут — они уничтожат его ферму. Если они уничтожат его ферму — всё, что он строил, всё, что он создавал, всё, во что он вложил душу, исчезнет. А он не мог этого допустить. Потому что эта земля была для него не просто пикселями на экране. Она была продолжением его самого. И он должен был её защитить. Любой ценой.

— Ладно, — сказал он в темноту подвала, открывая глаза. — Посмотрим, что там с кроликами.

Часть 2. Охота на пустой земле

Лунная поляна находилась в трех часах ходьбы к югу от Артариума. Когда-то — всего месяц назад — это место было одним из самых популярных фармовых спотов для новичков. Здесь водились лунные кролики — низкоуровневые мобы, которые не представляли угрозы для игроков, но давали ценный лут: кроличье мясо (давало +20 к сытости и временный бафф на ловкость), кроличий мех (использовался для крафта легкой брони) и изредка — кроличьи лапки (редкий компонент для зелий удачи). Новички фармили здесь целыми днями, прокачивая начальные уровни и зарабатывая первые деньги. Но сейчас, в разгар Великого голода, Лунная поляна стала местом паломничества для тех, кто отчаялся найти еду в городе.

Группа, собравшаяся утром у южных ворот Артариума, насчитывала около тридцати человек. В основном — низкоуровневые игроки, ремесленники, наемники без гильдии. Были и несколько ветеранов, которые присоединились к походу из жалости или из желания помочь. Лидером группы вызвался быть игрок с ником Рейнджер — бывалый охотник 40-го уровня, который когда-то входил в топ-10 лучших стрелков сервера, но потом ушел из большой игры, устал от политики и поселился в лесу, где жил отшельником. Он был высок, жилист, носил потертую зеленую накидку и никогда не расставался с длинным луком из тисового дерева, который, по его словам, смастерил собственными руками. В normalные времена Рейнджер презирал городских жителей и редко с ними общался, но сейчас, когда голод добрался даже до его лесной хижины, он согласился возглавить отряд.

— Слушайте все внимательно, — сказал Рейнджер, когда группа собралась у ворот. Его голос, спокойный и уверенный, немного приободрил приунывших игроков. — Лунная поляна — это открытая местность. Кролики там водятся, но с тех пор, как начался голод, их стало меньше. То ли их выбили, то ли они мигрировали — я не знаю. Но несколько дней назад я видел там следы. Значит, какая-то популяция осталась. Наша задача — окружить поляну, расставить силки и ждать. Не шуметь. Не бегать. Не использовать магию — кролики чувствуют магический фон и разбегаются. Вопросы?

— А почему мы не можем просто купить мясо в городе? — спросил кто-то из толпы. — У меня есть золото. Немного, но есть. Может, лучше…

— Золото? — перебил его Рейнджер с горькой усмешкой. — Ты можешь купить мясо? Ну-ка, открой аукцион. Прямо сейчас.

Игрок, задавший вопрос, открыл интерфейс. На его лице отразилось недоумение, потом — растерянность, потом — отчаяние.

— Пусто, — прошептал он. — Вообще пусто. Ни мяса, ни рыбы, ни овощей. Только эта… «Похлебка из ремней» за пятьдесят золотых.

— Вот именно, — кивнул Рейнджер. — «Похлебка из ремней». Я пробовал её вчера. Она дает +5 к сытости и снимает дебафф «Голодная смерть». И всё. Никаких баффов. Никакой пользы. Просто чтобы не умереть. И стоит пятьдесят золотых. Пятьдесят! Раньше за эти деньги можно было купить легендарный меч. Теперь — тарелку похлебки из кожи. Так что если вы хотите мяса, мы должны добыть его сами. Другого пути нет.

Группа двинулась к Лунной поляне. Шли долго, почти три часа, петляя по заброшенным тропам и стараясь не привлекать внимания. В обычные времена этот путь занял бы вдвое меньше времени, но сейчас, ослабленные голодом, игроки двигались медленно, часто останавливаясь для отдыха. Кривой Нож, тот самый парень, что утром жевал ремень, плелся в хвосте колонны, держась за живот. Его дебафф «Несварение» давал о себе знать — каждые десять минут он останавливался, его рвало, и он, вытирая рот рукавом, снова брел дальше.

К полудню они достигли Лунной поляны.

И остановились.

С Рейнджером что-то было не так. Он стоял на краю поля, глядя перед собой, и его лицо, обычно выражавшее спокойную, отстраненную уверенность, сейчас было растерянным. Почти испуганным.

— Что случилось? — спросил кто-то из группы.

— Силки, — ответил Рейнджер, не оборачиваясь. — Мои силки. Я оставил их здесь два дня назад. Вон там, у кустов. И вон там, у ручья. Я всегда оставляю силки — на случай, если вернусь. Это охотничий закон: уходя, ставь ловушки. Возвращаясь, проверяй. Но сейчас… — он замолчал.

— Что «сейчас»?

— Их нет, — Рейнджер обернулся к группе, и все увидели его глаза — широко открытые, полные непонимания. — Моих силков нет. Вообще. Как будто их кто-то снял.

— Может, другие игроки? — предположил кто-то.

— Другие игроки не могли их снять. Я ставлю силки с магической меткой. Чтобы снять их, нужно либо знать пароль, либо иметь навык взлома выше моего. А у меня навык «Охотничьи ловушки» прокачан до максимума. Чтобы взломать мои силки, нужен как минимум легендарный артефакт. Или… — он осёкся.

— Или что?

— Или кто-то скупил все силки на аукционе вместе с моими, — закончил Рейнджер глухо. — Я слышал слухи. Говорят, есть картель, который скупает всё. Всё, что связано с органикой. Зерно. Травы. Кожи. Мясо. И… да, силки. Они скупают даже силки. Даже капканы. Даже приманки. Потому что если нет силков — нет охоты. Если нет охоты — нет мяса. Если нет мяса — есть только их похлебка. За пятьдесят золотых.

В группе повисла тишина. Люди переглядывались, не в силах осознать услышанное. Это было не просто блокадой. Это было геноцидом. Методичным, продуманным, безжалостным уничтожением самой возможности прокормиться. И тот, кто это делал, не носил тяжелых доспехов и не размахивал мечом. Он просто сидел где-то в своем подвале, смотрел на экран аукциона и нажимал кнопку «Купить». Снова и снова. Пока весь сервер не оказался у него на крючке.

— Ладно, — сказал Рейнджер, беря себя в руки. — Силки — это полбеды. Кролики всё равно здесь. Я вижу следы. Свежие. Значит, будем ловить руками.

— Руками? — переспросил Кривой Нож. — Ты серьезно?

— А что ты предлагаешь? — огрызнулся Рейнджер. — Вернуться в город и есть свой ремень дальше? Мы пришли сюда за мясом. Мы возьмем мясо. Без силков, без капканов, без приманок. Голыми руками. Понятно?

Группа неохотно рассредоточилась по поляне. Люди сняли тяжелые доспехи, чтобы двигаться бесшумнее, разулись, чтобы не хрустеть ветками. Они крались между кустами, замирали при каждом шорохе, всматривались в высокую траву в поисках серых, пушистых спинок.

Кролики были там. Они сидели в норах, спрятавшись в корнях деревьев, замаскировавшись под кочки. Иногда кто-то из них высовывал нос, нюхал воздух и снова прятался. Но они не убегали. Не боялись. Потому что они знали, что им ничего не угрожает.

Первым не выдержал молодой парень, маг 15-го уровня по имени Спаркли. Он попытался подкрасться к ближайшему кролику, который сидел у ручья и, кажется, пил воду. Спаркли двигался медленно, пригнувшись, вытянув руки. Метр. Полметра. Двадцать сантиметров. Еще чуть-чуть…

Кролик, не оборачиваясь, прыгнул в сторону — легко, играючи, словно дразнил незадачливого охотника. Спаркли, не удержав равновесия, рухнул лицом в ручей. Вода была холодной, и он, фыркая и отплевываясь, вскочил на ноги, но кролик уже исчез.

— Чёрт! — заорал он. — Чёрт, чёрт, чёрт!

— Тихо! — рявкнул Рейнджер. — Ты распугаешь остальных!

— Каких остальных?! — Спаркли обернулся к нему, и на его лице была написана такая ярость, такое отчаяние, что Рейнджер невольно отступил на шаг. — Ты видишь здесь остальных?! Я не видел ни одного кролика за последние полчаса! Они тут, но они… они издеваются над нами! Они знают, что мы не можем их поймать!

И тут, словно в ответ на его слова, на другом конце поляны раздался крик. Высокий, пронзительный, почти женский. Все обернулись и увидели Кривого Ножа. Он лежал на земле, схватившись за ногу, и орал от боли. Рядом с ним стоял еще один игрок — женщина-маг с ником Туман, — и держала в руках какой-то предмет.

— Что случилось? — Рейнджер бросился к ним.

— Кролик, — прохрипел Кривой Нож. — Я почти схватил его. Почти. А он… он укусил меня за ногу!

— Кролики не кусаются, — нахмурился Рейнджер. — Это мирные мобы. У них нет атаки.

— Этот — кусается! — Кривой Нож показал на свою ногу. На голени, чуть выше щиколотки, красовались две аккуратные, почти хирургические ранки от кроличьих зубов. Из них сочилась кровь, и над головой парня уже висела иконка нового дебаффа: «Укус бешеного кролика. Эффект: снижение скорости передвижения на 10%. Длительность: 2 часа».

Рейнджер долго смотрел на ранку, потом на Туман, которая всё еще держала в руках какой-то предмет.

— Что это у тебя? — спросил он.

— Отпугиватель, — ответила она, показывая небольшую, тускло светящуюся сферу. — Я нашла его в траве. Валялся, как мусор. Но он… он работает. Я активировала его, и кролики разбежались. Все. Вообще все. Я думала, он их отпугивает, а он… — она замолчала, глядя на сферу.

— А он что? — спросил Рейнджер.

— А он их приманивает, — тихо сказала Туман. — Только не на мясо. А на нас. Они чувствуют этот запах и сходят с ума. Они становятся агрессивными. Я не знаю, кто это сделал. Но это не просто блокада. Это… это…

Она не договорила. Потому что с другой стороны поляны уже доносились новые крики — кролики, маленькие, пушистые, безобидные на вид кролики, вылезали из нор и бросались на людей. Их укусы не наносили серьезного урона, но они были болезненными, унизительными и — что самое страшное — лишали последней надежды. Последний источник еды, последний шанс выжить, превратился в ловушку. И где-то там, далеко, человек, который это устроил, сидел в своем кресле и, возможно, даже не знал о происходящем.

Или знал.

Часть 3. В подвале: Нити и зеркала

Иван Петрович знал.

Он сидел в подвале, перед ним, на грубо сколоченном столе, лежали глиняные таблички с отчетами. «Глаз-трава», растущая на Лунной поляне, передавала картинку в реальном времени, и он видел всё: как Рейнджер упал духом, как Кривой Нож корчился от боли, как Туман активировала отпугиватель — тот самый, который он, Иван Петрович, через Бухгалтера Сидорова продал «Бабушкиному погребку» на прошлой неделе. Отпугиватели, которые должны были защищать новичков от агрессивных мобов, теперь работали наоборот — привлекали кроликов к людям. Это была случайность. Побочный эффект мутации, которую Иван Петрович добавил в рецепт, сам того не желая. Или, может быть, не случайность. Может быть, его подсознание, та часть его существа, которая срослась с растениями и грибами, уже действовала самостоятельно, создавая всё более и более изощренные средства контроля.

Он не испытывал радости от увиденного. Скорее — глухую, ноющую тяжесть где-то под сердцем. Он не хотел, чтобы так было. Он хотел, чтобы люди могли есть. Он сам всю жизнь выращивал хлеб для людей. Но сейчас его хлеб стал оружием. Его зерно — инструментом принуждения. Его знания — проклятием.

— Вот так-то, — сказал он, обращаясь к Дендроиду-стражу, который замер у входа в подвал и тихо гудел. — Думал я, что выращиваю морковку, а оказалось — выращиваю революцию. Или тиранию. Как посмотреть.

Страж, разумеется, не ответил. Но его глаза — два тусклых, жёлтых пятна — на мгновение вспыхнули ярче, словно существо хотело что-то сказать, но не находило слов.

Иван Петрович вернулся к столу и разложил перед собой карту сервера. Она была утыкана красными флажками — каждый обозначал зону, где «Бабушкин погребок» имел влияние. Флажков было много. Очень много. Они покрывали почти всю карту. Иван Петрович смотрел на них и думал.

Экономическая война — это не просто скупка товаров. Это психология. Это умение предвидеть действия противника на десять шагов вперед. «Ястребы» сейчас агонизировали, но они еще не были мертвы. У них оставались ресурсы — не зерно, не травы, а кое-что другое. У них оставались союзники. Мелкие гильдии, которые еще не примкнули к «Погребку» из страха или из гордости. Независимые фермеры, которые прятали зерно в тайниках, ожидая, когда цены поднимутся еще выше. И, самое главное, у них оставалась надежда. Надежда на то, что голод закончится. Что рынок восстановится. Что всё вернется на круги своя.

Иван Петрович должен был лишить их этой надежды.

— Рика, — позвал он, активируя амулет связи.

Ответ пришел через несколько секунд. Голос аналитика «Северных Волков», как всегда, был спокойным и деловитым:

— Слушаю, Агроном.

— Докладывай обстановку по городу.

— Плохо, — коротко ответила она. — Даже хуже, чем мы ожидали. Голод достиг критического уровня. Вчера зафиксировано три случая смерти от истощения — игроки просто не смогли вовремя найти еду и умерли, потеряв уровни. В общем чате паника. Люди обвиняют «Ястребов», но многие уже начинают догадываться, что за голодом стоит кто-то другой.

— Кто-то другой, — повторил Иван Петрович. — Это плохо. Если они узнают обо мне, они поймут, что я и есть источник проблем. И тогда они объединятся против меня. Допустить этого нельзя.

— Я понимаю, — кивнула Рика. — Но что ты предлагаешь? Ослабить блокаду? Выбросить на рынок часть запасов?

— Нет, — отрезал Иван Петрович. — Ослабить блокаду — значит дать «Ястребам» шанс. Они воспользуются этим, чтобы закупить провиант и восстановить силы. Мы не можем этого допустить. Вместо этого мы должны… отвлечь их. Дать им что-то, что они будут считать спасением, но что на самом деле будет лишь новой ловушкой.

— О чем ты?

— О похлебке, — Иван Петрович усмехнулся. — «Похлебка из ремней». Я слышал о ней сегодня от одного игрока в городе. Говорят, её продают за пятьдесят золотых. Это сумасшедшие деньги. Но люди покупают. Потому что выбора нет. Я хочу, чтобы мы начали продавать её — но не через «Погребок», а через подставных лиц. Пусть думают, что это контрабанда. Что кто-то нашел способ обходить блокаду.

— Но это же… — начала Рика, но осеклась. — Подожди. Ты хочешь, чтобы мы продавали им баланду из кожи и отбросов? За бешеные деньги? И это при том, что у нас есть зерно и мясо?