Хроники больных ублюдков

Она только-только зашла за раскидистый, покрытый серой плесенью куст и начала подтягивать свои черные колготки в сеточку, как вдруг спереди раздался дикий визг Марка: «Быстрее! В машину!»

Лика хотела крикнуть, чтобы они подождали, но не успела открыть рот. Задняя дверь кемпера захлопнулась с тихим щелчком автодоводчика. Розовый электромобиль, издав натужный свист своего забитого грязью двигателя, резко рванул с места, обдав кусты папоротника струей бурой жижи из-под колес.

Лика осталась стоять в грязи. Желтый туман мгновенно сомкнулся за бесшумно уезжающим кемпером, поглотив розовые габаритные огни.

— Отлично, — тихо сказала Лика в абсолютной тишине мёртвого леса. — Просто потрясающе.

Глава 5

Розовые габаритные огни кемпера окончательно растворились в желтой мгле. Лика осталась стоять посреди колеи. Липкая влага лениво капала с ветвей деревьев на её черный капюшон, а платформа левого сапога Demonia медленно погружалась в теплую, маслянистую грязь.

— Идиоты, — тихо сказала Лика в пустоту леса. — Оставили меня. Дэнчик, наверное, прямо сейчас объясняет чату, что моё исчезновение — это метафорический уход персонажа во тьму.

Она обернулась. Рядом, в канаве, булькало и хрипело. Лика подошла к краю обрыва и заглянула вниз.

Местный реднек лежал в грязи на боку, уютно подложив под голову ржавую консервную банку. Его обрезанные резиновые сапоги торчали из жижи, а из носа надувался и лопался грязный серый пузырь.

Лика вздохнула, присела на корточки и потыкала мужика в плечо лежавшей рядом корягой:

— Эй. Проснись. Вставай, ковбой.

Мужик испуганно чихнул, серый пузырь лопнул, обдав его лицо грязными брызгами. Он медленно приоткрыл свой левый мутный глаз, уставился на Лику в ее черном плаще и бледном гриме, после чего его беззубое лицо расплылось в счастливой дебильной улыбке:

— О-о-о… — прошамкал он, обдав её свежей порцией сивушного перегара. — Фмерть прифла… Готифьная моя… Наконец-то… А то голова фтрафно фолит после фчерафнего…

— Я не смерть, — бесстрастно отозвалась Лика. — Меня зовут Лика. Мои друзья уехали на розовой машине. Куда ведет эта дорога?

— Туда… — мужик неопределенно махнул грязной рукой в сторону тумана, едва не ткнув себя пальцем в ухо. — На рофывом гробу поплыли… К Бобби поехали… Бобби любит рофывых… они мягкие… фарить удобно… хых (он громко и облегченно пернул в грязь).

— А нормальная трасса где? — Лика поморщилась, пытаясь не дышать. — Шоссе? Город? Где люди, которые не пахнут протухшей капустой?

— Траффа? — мужик задумался, его глаз совершил ленивый оборот. — Траффа тама… за фыфкой… Которой нет… Иди за фыфкой, фёфка… А у тебя… ыыы… пива нет? Ну хоть глотоцек…

— Нет у меня пива, — вздохнула Лика, поднимаясь. — Спи дальше, философ.

— Ну и ф ладно… — пробормотал деревенщина, закрывая глаз. — Тогды я пофплю… А ты иди… Ф тумане фсе равно фсе фдохнем… Хорофо-то как…

Мужик сладко причмокнул фиолетовыми губами, уткнулся носом в грязь и снова захрапел, пуская пузыри.

Лика вздохнула, поправила черный парик и медленно пошла вперед по колее — туда, куда уехал кемпер.

Желтый туман вокруг становился только плотнее. Он клубился у самых ног, скрывая глубокие выбоины в бетонных плитах. Лика шла, ориентируясь на стыки бетонных плит, которые ритмично хлюпали под её тяжелыми платформами. Но постепенно туман стал настолько густым, что она перестала видеть даже собственные колени. Свет вокруг приобрел болезненный, желтушный оттенок.

В какой-то момент Лика заметила, что идти стало легче. Ноги больше не ударялись о твердые стыки бетона, а мягко погружались во влажный, пружинящий мох.

— Странно, — пробормотала она, останавливаясь. — Разве на дороге растет мох?

Она опустила голову и попыталась разглядеть землю. Бетонные плиты исчезли. Вместо них под её сапогами чернела жирная, влажная лесная почва, покрытая гнилыми листьями и какими-то бледными грибами, похожими на человеческие пальцы. Она сошла с дороги.

Лика обернулась назад, но сзади была лишь сплошная стена желтого пара. Бетонки не было видно. Она попыталась сделать несколько шагов влево, надеясь нащупать дорогу, но вместо этого её сапог с хлюпаньем ушел глубоко в болотную жижу, едва не оставив Demonia в трясине.

Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина мёртвого леса. Ни птиц, ни ветра, ни звуков далекого кемпера. Только тяжелые капли темной влаги с тихим стуком продолжали падать на её черный капюшон.

Лика стояла посреди скрюченных, покрытых серой паутиной деревьев, понимая, что она окончательно заблудилась в лесу, который пах смертью.

Глава 6

На крыльце закусочной «Ешь или сдохни» царил настоящий хаос, который при других обстоятельствах мог бы собрать миллионы просмотров.

— Марк! Мы должны вернуться! — Крис в истерике трясла Марка за рукава его испорченной куртки Gucci. — Лика там одна! В лесу! Без средств индивидуальной защиты! Её же могут съесть несертифицированные дикие волки! Или она подхватит столбняк от этих ужасных знаков!

— Крис, отпусти меня! — Марк пытался вырваться, его лицо было красным от напряжения и злости. — Как мы вернемся?! Наша тачка сдохла! Мне что, на закорках тебя тащить?! Или Дэнчик нас на своей селфи-палке покатит?!

— Ребята, тихо… — Дэнчик с безумным видом тыкал пальцем в мерцающий экран телефона. — Чат… комменты идут. Вот, чувак с ником Goth_Killer пишет: «Лика покинула чат. Навсегда». Ребята, мне страшно. Нам нужно позвонить в службу спасения! 911! Почему 911 не работает в этой дыре?!

В этот момент со стороны площади раздался жуткий, скрежещущий звук, похожий на то, как если бы кто-то тащил ржавый лист железа по битому стеклу.

Подростки замерли. Из желтого тумана, виляя из стороны в сторону, выкатилась двухколесная деревянная тачка, доверху набитая абсолютным, первосортным хламом: ржавыми шестеренками, поломанными тостерами, головами от кукол Барби и какими-то подозрительными сушеными хвостами.

Тачку толкал перед собой мужик. На нем был надет плащ, полностью сшитый из старых автомобильных номеров штата Луизиана, которые при каждом его движении звякали, как доспехи безумного рыцаря. На голове красовались авиаторские очки, в которых вместо стекол были вставлены донышки от пивных бутылок, из-за чего его глаза казались гигантскими и зелеными. В зубах он сжимал дымящуюся самокрутку, пахнущую сухой полынью и навозом.

Мужик был определенно пьян. Он покачивался так сильно, что его номера на плаще вызванивали ритмичный кантри-мотив.

— Эй, чистоплюи! — радостно заорал он, заметив подростков. У него отсутствовала половина зубов, но говорил он на удивление бодро и громко. — Покупай товар! Настоящий американский хлам! Прямиком из Вашингтона! Всё высшего качества, мамкой клянусь!

Он с грохотом опустил тачку прямо у крыльца, обдав Марка фонтаном вонючей грязи.

— Мужчина! — Крис сделала шаг вперед. — Послушайте! У нас пропала подруга! Нам нужен телефон! У вас есть мобильный? Или хотя бы рация? Мы заплатим!

Хламщик, которого звали Барни «Шестеренка», поправил свои пивные очки, отчего его зеленые глаза дико округлились, и уставился на Крис.

— Телефон? — Барни презрительно сплюнул под ноги. — На кой хер свободному американцу телефон, детка? Чтобы правительство следило, сколько самогона я выпил?! Нет уж! Зато у меня есть кое-что получше! Настоящие швейцарские часы!

Он покопался в своей тачке и с гордостью вытащил ржавый будильник без стрелок и циферблата, внутри которого что-то уныло гремело, как гайка в пустой консервной банке.

— Покупай! Показывают всегда без пяти смерть! — Барни затряс будильником перед носом Марка. — Отдам по дешевке! Вот за эту розовую куртку и твои смешные кроссовки!

— Но на них даже нет стрелок! — закричала Крис.

— Зато как тикает, сука! Слышишь? — Барни потряс будильник у своего уха. — Чистый импорт! Прямиком из Китая… или из канавы Джека, хрен разберешь!

— Послушай, любезный, — Марк попытался взять себя в руки, хотя его левый глаз уже нервно дергался. — Нам не нужен твой будильник. Нам нужен механик. Кто может починить нашу машину?

Барни ухмыльнулся, затянулся самокруткой и выпустил струю вонючего дыма прямо в лицо Марку:

— Механик? О-о-о, сынок, у нас тут лучший сервис на всем Юге! Лысый Джек починит твою тележку за пять минут! Правда, он обычно все чинит с помощью бензопилы… В прошлый раз он чинил трактор Билли и случайно отпилил Билли ногу. Зато трактор теперь заводится с пол-оборота! И Билли больше не нужно тратить деньги на второй сапог! Сплошная экономия, сынок!

— О боже… — Дэнчик тихо сполз по стене закусочной. — Чат… напишите в комментариях, что мы выживем… пожалуйста…

— А вообще, — Барни гордо выпрямился, отчего его плащ из номеров звякнул, как церковный колокол. — Вы вовремя приехали! Гнилой городишко — это же жемчужина туризма! Вы обязаны посетить наши достопримечательности, пока вас не пустили на суп!

— На суп?! — переспросила Крис, бледнея.

— Ну да, Мардж как раз сегодня свежие глазки варит, ух, вкуснотища! — Барни причмокнул губами. — Но сначала — экскурсия! Записывайте, чистоплюи:

Первая достопримечательность — Великая Городская Свалка! Она сразу за пустырем. Там такой дым от горящих покрышек — закачаешься! В прямом смысле, у нас там на прошлой неделе двое туристов так закачались, что до сих пор очнуться не могут. А по пятницам там Лысый Джек крыс бензопилой пилит на скорость — чистый Бродвей, детка!

Вторая — Гнилое Озеро! Вода там — чистый свиной бульон, густой, наваристый, с пузырями! Если повезет, увидите Брандину. Она там белье стирает… ну или трупы полощет, мы так и не поняли, но выглядит очень живописно! Особенно когда её глаз на жиле в воде плавает, как поплавок!

И третья — Наша Ярмарка! Там Клоун Гек крутит карусель из дохлых собак! Для гостей катание бесплатное! Ну, почти бесплатное — Гек обычно берет в качестве платы один палец. Но у вас их по десять штук на руках, так что не обеднеете!

Барни закончил свою презентацию, широко улыбнулся и протянул руку к Марку:

— Ну что, берем экскурсию? С вас ваши куртки, телефоны и… пожалуй, вон те розовые очки у парня с камерой. Они отлично подойдут моей свинье, у нее как раз депрессия!

Марк, Крис и Дэнчик стояли на крыльце, онемев от ужаса. Они наконец осознали две вещи: они застряли в месте, где человеческая жизнь ценится дешевле ржавого будильника, а их единственная подруга Лика прямо сейчас бродит где-то в лесу, который окружает этот ад.

Глава 7

Если бы Лике кто-нибудь три часа назад сказал, что она будет мечтать о стакане теплого соевого молока с лавандовым сиропом, она бы плюнула этому человеку в лицо.

Но сейчас, когда левый сапог Demonia при каждом шаге издавал сочный, хлюпающий звук «чавк-чавк», а правый носок окончательно промок от холодной, маслянистой болотной жижи, готическое мировоззрение Лики трещало по швам.

«Окей, Лика, соберись», — думала она, продираясь сквозь колючие ветки какого-то мертвого кустарника, который отчаянно пытался зацепиться за её черный плащ. — «Ты ведь сама писала в своем блоге: „Я жажду слиться с первозданной тьмой, уйти в объятия вечного покоя“. Ну вот. Тьма вокруг. Покой мертвенный. Из первозданного — только вонь гнилой капусты и мокрый мох. Почему же тебе так сильно хочется домой, к теплому пледу и сериалам на Netflix?»

Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Воздух в лесу был настолько густым и влажным, что казалось, его можно пить. Желтый туман не рассеивался, а медленно оседал на её лице липкими, холодными каплями, отчего бледный грим потек, превратив Лику в подобие грустного енота-сатаниста.

«Интересно, что сейчас делает Дэнчик?» — горько усмехнулась она про себя. — «Наверное, бегает вокруг кемпера и пытается поймать 5G, чтобы запустить челлендж „Выживи в лесу без латте“. А Марк, небось, уже пытается подкупить деревья золотой картой своего папы. Крис… Крис, скорее всего, высчитывает экологический ущерб от того, что я заблудилась».

Лика посмотрела под ноги. Мох под её платформами лениво пузырился бурой жижей. Вокруг высились стволы деревьев — скрюченные, покрытые серыми лишайниками, они напоминали уродливые кости, торчащие из могилы. Ветки переплетались над головой, создавая плотный, гниющий купол, сквозь который не пробивалось ни единого луча света.

И тут Лика почувствовала запах.

Это не был привычный запах болотной гнили или прелой хвои. Сквозь желтую мглу пробился отчетливый аромат… дровяного дыма. Но дым этот был странным — в нем угадывались едкие нотки паленой шерсти, дешевого табака и прогорклого жира. Так пахнет печка, в которой топят не сухими дровами, а старыми галошами и обглоданными костями.

«Где дым, там люди», — подумала Лика, хотя внутренний голос, воспитанный на дешевых фильмах ужасов, яростно кричал ей: «Беги назад, дура! Люди в этом лесу не пользуются интернетом и едят прохожих!»

Но деваться было некуда. Платформы промокли насквозь, пальцы на ногах онемели от холода, а перспектива провести ночь на болотной кочке в компании пищащих невидимых тварей казалась еще менее привлекательной, чем встреча с местными аборигенами.

Лика медленно побрела на запах, стараясь выбирать места потверже, где сквозь мох проглядывали черные корни деревьев.

Туман впереди начал немного редеть, и вскоре на небольшой поляне, окруженной высокими мертвыми соснами, показался силуэт.

Это была хижина. Она выглядела так, словно её построили из обломков старых кораблекрушений и мусора со свалки. Косые стены были сложены из почерневших от сырости бревен, местами залатанных листами ржавого кровельного железа и кусками старого линолеума с цветочным рисунком. Крыша, покрытая слоем гнилой соломы и прелых листьев, провисала посередине, а из кривой жестяной трубы лениво поднимался тонкий шлейф черного дыма.

Вместо забора хижину окружал частокол из кривых палок, на которые были насажены ржавые консервные банки, тихо звеневшие при каждом слабом вздохе ветра. На деревянной двери, сколоченной из старых ящиков, висела подкова — причем прибитая вверх ногами, словно хозяин дома сознательно пытался высыпать всё везение обратно в болото.

В единственном маленьком окошке, затянутом мутной полиэтиленовой пленкой вместо стекла, брезжил слабый, желтушный свет керосиновой лампы.

Лика медленно подошла к калитке. Ржавая цепочка тихо звякнула. Она замерла, вглядываясь в окошко. За полиэтиленом двигалась какая-то темная, сгорбленная тень.

«Ну всё, Лика», — подумала она, делая шаг к двери. — «Либо там живет добрый лесничий, который напоит тебя чаем и вызовет вертолет… либо это твоя финальная готическая сцена. По крайней мере, декорации подобраны безупречно».

Она поднялась на три скрипучие ступеньки крыльца, занесла руку в мокрой черной митенке и трижды постучала в тяжелую деревянную дверь.

Внутри хижины всё мгновенно стихло. Скрип половиц прекратился. Тень в окне замерла. Только капли темной влаги продолжали методично стучать по её капюшону: кап… кап… кап…

Глава 8

— Что он такое несет? — спросила Крис, испуганно глядя вслед дребезжащему плащу Барни, который медленно скрывался в желтом тумане вместе со своей тачкой.

— Не обращай внимания, этот деревенщина в стельку, — буркнул Марк, с силой толкнув тяжелую деревянную дверь закусочной.

Над дверью вместо колокольчика глухо звякнула ржавая консервная банка из-под бобов. Подростки вошли внутрь и тут же замерли, окончательно задохнувшись от местного гостеприимства.

Закусочная «Ешь или сдохни» внутри напоминала декорации к фильму о зомби-апокалипсисе, который поленились убрать после съемок. Потолок был покрыт толстым слоем липкой копоти, а лопасти старого вентилятора под потолком вращались так медленно и натужно, словно лопастями загребали густой кисель. Мутные люминесцентные лампы мигали и противно гудели, заливая помещение мертвенно-зеленым светом. Пол, выложенный потрескавшейся линолеумной плиткой, был настолько липким, что кроссовки Марка при каждом шаге издавали сочный звук присоски.

У стены стоял старый музыкальный автомат, из которого вместо музыки доносился лишь утробный, шипящий гул, прерываемый далеким, искаженным завыванием губной гармошки.

За тремя липкими пластиковыми столами спали местные жители. Один реднек в драном джинсовом комбинезоне лежал лицом прямо в тарелке с бурой жижей, и его мощный храп поднимал на поверхности жижи маленькие жирные пузыри. Второй спал на боку, обнимая пустую бутылку и тихо посапывая в такт мигающей лампе.

Из-за стойки, лениво шаркая стоптанными шлепками, вышла женщина.

Она была огромной, как двухдверный холодильник. Её грязно-розовый фартук был покрыт живописными пятнами, самое крупное из которых на груди напоминало карту Южной Дакоты. Растрепанные волосы соломенного цвета были заколоты ржавой отверткой, а в зубах она яростно пережевывала кусок ярко-розовой жвачки, лопая пузыри с громкостью пистолетных выстрелов. На её бейджике из малярного скотча было криво написано: «БЕТТИ».

— А ну, фырочки, рассаживайтесь, — пробасила Бетти, бросив на ближайший стол три ламинированных меню, которые мгновенно прилипли к пластику. — Чё жрать будете? Сегодня у нас Боббиев чили с сюрпризом. Сюрприз в том, что Бобби сам не помнит, кого он туда покрошил! Чпок (она громко лопнула пузырь жвачки).

— Извините, женщина… Бетти, — Марк попытался выдавить из себя вежливую улыбку, но его лицо больше напоминало судорогу. — Нам не нужно меню. Нам нужен телефон. Стационарный телефон. Понимаете? Нам нужно позвонить!

Бетти остановилась, наклонив голову набок, отчего отвертка в её волосах опасно качнулась. Она перевела взгляд с Марка на мигающую неоновую вывеску, а затем снова на Марка.

— Телефон? — протянула она, шумно сглатывая слюну. — Был телефон. На стене висел, красивый, черный. Только Бобби его проводом зубы ковырял, когда сухожилие застряло, а Лысый Джек трубку бензопилой распилил — подумал, что это белка-шпион подслушивает наши государственные секреты. Так что телефона нет. Меню читать будете, или сразу нести трупный рассол? Он холодненький, утренний, Мардж только процедила.

— Трупный… рассол? Лысый Джек? Кто все эти… — заикаясь, спросил Дэнчик, бледнея. Телефон в его руке выдал короткий писк и окончательно выключился. — А у вас… у вас есть зарядка для айфона? Лайтнинг?

Бетти уставилась на Дэнчика своими маленькими поросячьими глазками:

— Лайтнинг? Это имя твоей кобылы, сынок? У нас тут только одна кобыла была, Лулу, да и ту Бобби в прошлом году на шашлык пустил, потому что она на него косо посмотрела. Так что зарядки для кобыл у нас нет. Красавица, ты чё молчишь? Бери меню, читай.

Крис, дрожащими пальцами подцепив край липкого ламинированного листа, с трудом оторвала его от стола и заглянула внутрь. Её глаза округлились.

— О боже… — прошептала она. — Марк… Дэнчик… посмотрите на позиции…

Дэнчик заглянул через её плечо. В меню, написанном от руки жирным маркером, значилось:

1. «Суп из болотных ушей»

2. «Ребрышки Одноглазого Питера на углях»

3. «Чили от Бобби» («острое, как понос дьявола»).

4. «Веганский салат „Зеленая тишина“» (состав: «кладбищенский пустырник, мох настоянный на мочевине, дождевой червь для протеина»).

— А… а у вас есть безлактозное молоко? — прошептала Крис, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. — Или… или хотя бы чистая бутилированная вода? Без… без червей?

Бетти сочно хохотнула, отчего её тройной подбородок затрясся, как студень:

— Безлактозное чё? Вы с какой планеты прифалили? У нас вода только из Гнилого Озера. Она хорошая, жирная, наваристая, на хлеб мазать можно! Если её прокипятить два раза, то черви почти не кусаются! А сковородку, на которой Бобби чили жарит, мы вообще с восемьдесят шестого года не мыли — навар отличный, пальчики оближешь! Вместе с пальчиками! Чпок (снова лопнул пузырь).

В этот момент реднек, спавший лицом в тарелке, издал громкий всхлип, его голова с влажным шлепком приподнялась, обдав стол брызгами серой подливы. Он мутно посмотрел на Марка, прошамкал: «Налей пива, косая…» — и снова рухнул лицом в тарелку с сочным звуком ПЛЮХ.

— Так, — Марк шумно выдохнул, пятясь к двери. — Крис, Дэнчик, мы уходим. Мы найдем Лику, сядем в кемпер и будем сидеть там, пока нас не найдут. Здесь живут психи. Абсолютные, неизлечимые психи.

— Куда это вы собрались, фырочки? — Бетти мгновенно преградила им путь своей монументальной тушей. В руке у нее откуда-то появился ржавый разделочный тесак, которым она лениво начала ковырять под ногтями. — Бобби уже развел огонь на кухне. Он не любит, когда гости уходят голодными. Это его… расстраивает. А когда Бобби расстроен, его пердеж становится токсичным для окружающей среды. Так что рассаживайтесь, милые. Будем кушать.

Глава 8

Дверь хижины заскрипела так протяжно и жалобно, словно Лика наступила на хвост очень старому и больному койоту.

В проеме показалась фигура, которая заставила Лику на секунду пожалеть о том, что у нее нет с собой чеснока, серебряных пуль или хотя бы баллончика с перцовым газом. Это был Бубба Лэндис-младший.

Бубба обладал уникальной анатомией: его гигантская, мощная шея плавно переходила в крошечную, сужающуюся кверху голову, из-за чего он напоминал перезрелую грушу, которую забыли снять с ветки. На нем был надет холщовый комбинезон на одной лямке, измазанный мазутом и чем-то бурым, а из-под грязного козырька кепки John Deere торчали редкие, сальные волосенки. Его левое ухо было заметно выше правого, а глаза смотрели в абсолютно разных направлениях: правый косил на Лику, а левый напряженно разглядывал паутину на дверном косяке. В руке Бубба сжимал огромный ржавый разводной ключ, с которого капало что-то черное и вязкое.

Бубба уставился на Лику. Его рот, в котором одиноко торчали три желтых зуба, медленно приоткрылся.

— К-к-к-кто… ч-ч-чё… н-н-надо?! — выдавил он, отчаянно заикаясь и брызгая слюной. Каждое слово давалось его крошечному мозгу с видимым трудом. — Я… я… я не б-б-брал… с-с-самогон… у М-м-мардж!

Лика поняла: если она сейчас покажет страх, этот великан с умом трехлетнего ребенка просто раздавит её своим разводным ключом, как надоедливую муху. Времени на раздумья не было. Она вспомнила все пафосные готические паблики, на которые была подписана, выпрямилась во весь рост, раскинула руки в стороны, позволив широким черным рукавам плаща взлететь, как крылья летучей мыши, и произнесла самым глубоким, загробным голосом, на который была способна:

— Трепещи, смертный! Я — Лика, Тень Бездны! Сестра бледной луны и вестница вечного распада! Я пришла из ледяных чертогов вечной ночи, чтобы испить твоей… то есть, чтобы обрести приют под твоей крышей!

Бубба замер. Его глаз, смотревший на Лику, округлился так сильно, что едва не выпал из орбиты. Он посмотрел на её мертвенно-белое лицо, черные губы, потекший под глазами грим и мокрый плащ. В его крошечной голове зашевелились ржавые шестеренки мыслительного процесса.

«Т-т-тьма…» — подумал Бубба. — «Н-н-настоящая Т-т-тьма прифла… К-к-как в книжке, которую м-м-папа курил…»

Разводной ключ с грохотом выпал из его дрожащих пальцев, едва не отдавив Лике платформу сапога. Бубба с глухим стуком рухнул на колени прямо в грязную лужу на крыльце, подняв фонтан брызг:

— О… о-о-о! В-в-вели… в-в-великая… Г-г-госпожа! — заикаясь сильнее прежнего, запричитал он, складывая грязные ладони в молитвенном жесте. — Т-т-ты… т-т-ты прифла за… з-з-за м-м-моей ду-ду-душой?! Я… я не ф-ф-флудил ф коровнике! Че-че-честное слово!

Лика едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться от нелепости происходящего. Готический пафос сработал на сто процентов.

Лика быстро скользнула взглядом по его широченной груди. Там, прямо поверх мазутного пятна на комбинезоне, была пришита старая, полуоблезлая тканевая нашивка с какой-то фабрики, на которой крупными буквами было выведено: «БУББА ЛЭНДИС-МЛАДШИЙ».