Хроники больных ублюдков

Хроники больных ублюдков

Грициан Андреев

© Грициан Андреев, 2026

ISBN 978-5-0070-6205-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ от Романа Незнаю

Когда Грициан Андреев попросил меня написать для этой книги предисловие, я не мог ему отказать. Потому что во-первых, мы друзья, а во-вторых, мне понравилась идея запихнуть в его новую книгу частицу себя любимого.

И когда я открыл книгу у себя в читалке, то подумал, какого хрена он написал так много? Я явно не был готов так много читать из-за своей занятости.

В этой книге меня ожидала повесть и горстка рассказов, и я решил, а не наебать ли мне Грициана, не, ну а что, пробегусь поверхностно и будет достаточно, а ему отпишусь, что прочитал каждое чертово слово, и когда я начал читать, то признаюсь, я не смог остановиться, потому что это было так охренительно круто написано с самого первого предложения.

Я совсем забыл, на что способен Грициан, ведь он действительно прекрасный рассказчик, который умеет отлично писать и передавать образы словами. Его талант заключается в том, что он может гениально изящно описывать мерзость. Вот, прочитайте первое предложение, с чего начинается повесть: «Гнилой Городок родился в ночь, когда луна — жирная и гнойная, как лопнувший нарыв, — плевала на землю мертвенным светом, а ветер нес вонь тухлятины и паленой резины с далекой свалки».

Ну что, разве это не то, что я имею в виду? А теперь давайте я скажу кое-что еще вам. Где-то шесть или семь лет назад я прочитал рассказ Грициана «Роди меня обратно» и тогда-то я понял, что по-настоящему качественный сплаттерпанк, не уступающий зарубежному, уже появился у нас в стране. Конечно, сейчас у нас есть достаточно творческих парней, которые пишут сплаттерпанк и экстремальный ужас, и они пишут весьма хорошо. Но Грициан пишет очень хорошо, создавая тревожную атмосферу, которая затягивает и долго ещё не отпускает после прочтения.

Если есть сомнения, то прочитайте его произведения, если вы их еще не читали, или же прочитайте эту очень больную книгу. Я вообще советую данную книгу всем, кто любит жанр экстремального ужаса.

Давайте смелей, возможно, больные ублюдки вас не заметят.

Роман Незнаю 25 июня 2026

ВСТУПЛЕНИЕ: РОЖДЕНИЕ ГНИЛОЙ НОЧИ

Гнилой Городок родился в ночь, когда луна — жирная и гнойная, как лопнувший нарыв, — плевала на землю мертвенным светом, а ветер нес вонь тухлятины и паленой резины с далекой свалки. Никто не знает, откуда взялась эта дыра. Местные крысы шепчут, будто сам дьявол однажды обоссал пустырь, и из вонючей лужи выросла эта ржавая, гниющая опухоль. Дома здесь скрипят, как старые кости, а канава хлюпает, словно захлебнувшаяся кровью глотка. Говорят, тогда земля треснула, выпустив удушливый дым, пропитанный серой и сивухой, и из трещины полезли они — больные ублюдки, чьи имена звучат как проклятия, выцарапанные гвоздем на стене сортира.

Лысый Джек тогда еще носил шевелюру. Волосы сгорели до корней, когда он по пьяни пытался поджечь старую покрышку, а та рванула, обдав его горящей резиной и дерьмом. Он стоял посреди пустыря с ржавой пилой, найденной в куче хлама, и орал в небо: — ЭТО МОЙ ГОРОД, СУКИ! Его голос хрипел, как забитый гноем мотор, а глаза горели углями. Пила в его руках запела, рассекая воздух. Первый же «гость» — случайный бродяга в драной куртке — рухнул с распоротым брюхом. Багровая жижа, хлынувшая из раны, стала первой краской на холсте Гнилого Городка.

Клоун-Расчленитель Гек вылез из канавы. Его желтые патлы торчали, будто провода под напряжением, а зашитая суровой ниткой улыбка сочилась липкими слюнями. Он тащил тесак, украденный из мясной лавки, и хихикал, тыча лезвием в лужу с плавающими кусками плоти. — Это вам не цирк, суки, это мой дом! — взвизгнул он, вспоров бродяге горло, чтобы добавить новые ноты в свою первую запись — визжащий хор, который позже назовут «Сопрано-66». Кровь брызнула ему в лицо; Гек слизал её, словно ребенок — мороженое, пуская пузыри от восторга.

Толстяк Бобби Пузырь вывалился из ржавого трейлера. Его туша колыхалась, как бурдюк с тухлятиной, а рубашка из человеческой кожи трещала по швам. Он жевал кусок покрышки, пропитанной бензином, и рыгнул так, что ближайшая канава вспыхнула, а копоть поднялась к небу мясным занавесом. — ЖРАТЬ! — промычал он, падая на колени перед лужей крови и хлюпая в ней, как свинья в грязи. Его пердеж разнесся по пустырю взрывной волной; крысы бросились наутек, кашляя от ядовитых газов. Бобби хохотнул, вытер жир с подбородка и швырнул кусок резины в костер, где тот затрещал, как кости на гриле.

Старуха Мардж сидела на перевернутом баке. Ее сморщенное лицо блестело, будто сгнивший дождевик, а кривые пальцы-когти ковырялись в куче мусора, выуживая чей-то зуб. — Это ваш город, уроды, — прохрипела она, сплевывая желтую мокроту. — Режьте, жрите, сжигайте, пока не сдохнете! Она швырнула зуб в костер, и тот треснул с сухим выстрелом, поджигая разлившуюся вокруг лужу бензина.

Той ночью Гнилой Городок ожил. Заскрипели трейлеры, забурлили канавы, а воздух наполнился воем ветра, хохотом маньяков и хрустом костей. Ублюдки собрались у костра, размахивая пилами, тесаками и топорами, и подняли кружки с самогоном на трупном рассоле. — ЗА ГНИЛОЙ ГОРОДОК, МАТЬ ВАШУ! — взревели они, и этот крик разнесся по пустырю гимном безумия. Луна подмигнула им гнойным оком, и ночь поглотила их, как черная пасть, готовая жрать всё без разбора.

С тех пор каждый день здесь — это бойня, каждый праздник — мясной кошмар, а каждый ублюдок — король своего дерьма. Добро пожаловать, мать вашу, в их мир, где кровь — вместо краски, кости — вместо декораций, а смерть — единственный закон. Вытирайте ботинки и держите кишки при себе — тут их жрут без соли.

ГНИЛОЙ ТРИП: ЗОЛОТАЯ МОЛОДЁЖ ПРОТИВ БОЛЬНЫХ УБЛЮДКОВ

Глава 1

— Йоу, подписчики! Всем утренний дзен! С вами Дэнчик, и мы вещаем в прямом эфире прямо из кабины нашего розового зверя! — Дэнчик широко улыбнулся, обнажив идеально отбеленные зубы, и поправил камеру смартфона на штативе. — Ребята, зацените этот вид! Мы едем на самый чистый, самый осознанный и самый экологичный фестиваль года — «Био-Гармония»! Никакого бензина, наш кемпер заряжается исключительно от солнечных панелей и хороших вибраций! Не забываем прожимать колокольчик и кидать донаты на органический смузи!

В салоне кемпера, сиявшем неоновой розовой подсветкой, было просторно, как в приличном номере пятизвездочного отеля. Пахло дорогой искусственной кожей, лавандовым паром от увлажнителя воздуха и ароматическими свечами с запахом «свежескошенной органической травы».

— Дэнчик, ради всего святого, заткнись хотя бы на пять минут, — лениво отозвался Марк.

Он лежал на заднем диване, закинув ноги на полированный столик из бамбукового волокна. На Марке были дизайнерские шорты за три тысячи долларов и футболка, которая, по заверению его личного стилиста, была соткана из нитей, благословленных тибетскими монахами. Марк лениво покручивал в руках золотую карту, постукивая ею по бокалу с безалкогольным безглютеновым шампанским.

— Мой отец лично спонсировал три сцены на этом гребаном эко-фестивале, — продолжил Марк, сделав глоток. — И если из-за твоего стрима мы пропустим VIP-фуршет с устрицами свободного выгула, я лично выкину твой айфон в окно.

— Марк, устрицы не могут быть свободного выгула, у них нет ног, — строго заметила Крис, не отрывая взгляда от своего планшета. Она была одета в строгое худи из переработанных пластиковых бутылок, выловленных из океана. — И вообще, прекрати стучать картой по стеклу. Это создает микровибрации, которые угнетают комнатные растения в нашем био-блоке. И почему ты пьешь из этого бокала? На нем нет маркировки повторной переработки! Ты буквально плюешь в лицо нашей планете!

— Крис, расслабься, — Марк закатил глаза. — Мой отец владеет заводом, который делает эти бокалы. Они разлагаются от одного твоего душного взгляда. Дэнчик, скажи ей.

— Подписчики, напишите в комментариях, кто тут душный — Крис или Марк! — закричал Дэнчик в экран, активно жестикулируя. — А мы пока разыграем эко-очки из прессованного картона среди тех, кто отправит самый крупный донат!

В углу салона, укутавшись в массивный черный плащ, сидела Лика. На её бледном лице выделялась густая черная помада, а в наушниках-капельках тихо шипел депрессивный шведский метал. Она уныло смотрела на идеально ровное, серое полотно загородного шоссе, по которому бесшумно катился их электро-кемпер.

— Какая попса, — вздохнула Лика, вынимая один наушник. — Розовый неон, солнечные батареи, веганские устрицы… Всё такое стерильное, пластиковое, фальшивое. В этом мире совсем не осталось настоящей драмы. Настоящего, глубокого увядания.

— Лика, дорогая, увядание — это токсично для твоей ментальной чакры, — Крис назидательно подняла палец. — На «Био-Гармонии» мы пройдем курс грязевой терапии. Это восстановит твою связь с матушкой-Землей.

— Земля — это просто огромная могила, в которой мы все медленно гнием, — бесстрастно отозвалась Лика и снова вставила наушник, закрыв глаза.

Кемпер бесшумно мчался вперед. Автопилот уверенно держал полосу, а система климат-контроля поддерживала идеальные двадцать два градуса. Все шло просто безупречно, пока на приборной панели не мигнул красный сигнал.

— Оу, чат, кажется, у нас небольшое изменение маршрута! — оживился Дэнчик, переводя камеру на экран навигатора. — Из-за ремонта дороги впереди пробка на два часа. Но наш умный навигатор предлагает альтернативный путь! Срезка через лесной массив. Всего сорок минут по живописной лесной трассе!

— Лесной массив? — Крис довольно улыбнулась. — О, это замечательно! Мы сможем сделать отличные снимки на фоне дикого папоротника. Это поднимет охваты нашего эко-челленджа.

— Главное, чтобы там не было сыро, — проворчал Марк, поправляя прическу. — Не хочу, чтобы мои волосы пахли лесной сыростью. Автопилот, поворачивай на объезд.

Розовый кемпер плавно съехал с широкого скоростного шоссе на узкую асфальтированную дорогу, ведущую в густую чащу. Деревья мгновенно сомкнулись над крышей машины, закрывая яркое полуденное солнце. Свет внутри салона стал странного, зеленовато-желтого оттенка.

— Ну что, чат, мы углубляемся в дикую природу! — закричал Дэнчик, предвкушая новые просмотры. — Становится немного жутковато, прямо как в кино! Пишите в комменты свои любимые ужастики, а мы едем навстречу приключениям!

Дорога под колесами кемпера незаметно сменила ровный серый асфальт на щербатую бетонку. Стыки плит отзывались в салоне глухими, ритмичными шлепками: тук-тук… тук-тук… Этот звук странно диссонировал с бесшумным, футуристичным ходом электромобиля.

— Так, чат, у нас тут небольшие траблы с интернетом! — Дэнчик помахал телефоном в воздухе, пытаясь поймать сигнал. — Картинка может немного зависать, но вы не переключайтесь! Пишите в чат, как нас видно. О, пользователь с ником Gravedigger_99 пишет: «Ребята, разворачивайтесь, в этих лесах солярка киснет». Ха-ха, зацените юмор! Какая солярка, бро? Мы на чистом солнце! Нам по барабану!

— Дэнчик, сядь на место и пристегнись, — раздраженно бросил Марк. Он сердито тыкал пальцем в экран своего планшета. — У меня музыкальный стриминг завис. И вообще, связь упала до одной палочки. Что это за дичь? Я не могу обновить котировки акций. Как я должен следить за рынком в этой глуши?

— Марк, это называется цифровой детокс, — Крис снисходительно улыбнулась, аккуратно открывая крафтовый пакет с чипсами из сушеных водорослей. — Тебе полезно побыть наедине с собой, без твоих бездушных цифр. Посмотри лучше в окно. Какое буйство нетронутой природы!

Она прильнула к панорамному стеклу, но её улыбка едва заметно дрогнула.

Лес за окном действительно становился гуще, но назвать его «живописным» было сложно. Деревья стояли слишком близко друг к другу, их стволы были покрыты странным серо-зеленым лишайником, который свисал длинными, похожими на грязную паутину лоскутами. Земля между корнями казалась неестественно темной, почти черной, и была усеяна толстым слоем прошлогодней прелой хвои, сквозь которую не пробивалось ни единой травинки.

— Странно… — Крис нахмурилась, протирая стекло ладонью. — На такой глубине леса подлесок должен быть более развит. А тут… ни кустарников, ни папоротников. И птиц не слышно. Автопилот, какая у нас влажность воздуха снаружи?

Бортовой компьютер бесстрастно отозвался мягким женским голосом:

«Влажность воздуха снаружи — восемьдесят девять процентов. Обнаружено повышенное содержание углекислого газа и взвешенных частиц. Рекомендуется активировать режим внутренней рециркуляции воздуха».

— Вот видишь! — Крис победно посмотрела на Марка. — Это всё из-за лесных пожаров или неправильной вырубки в соседних районах. Лес буквально задыхается! Нам определенно нужно поднять эту тему на панельной дискуссии фестиваля. Дэнчик, сделай скриншот показателей приборной панели, это будет отличный слайд для презентации.

Дэнчик послушно щелкнул камерой, но его внимание уже было приковано к чату, который внезапно начал двигаться быстрее, несмотря на плохую связь.

— Опа, чат разогревается! — зашептал он. — Slayer_666 пишет: «Вы проехали поворот на Кровавое Болото». Чувак, ты откуда такие названия берешь? Из своих настолок? И еще один коммент от User_01: «У вас на крыше кто-то сидит». Ребята, ну хорош троллить! На крыше у нас только гибкие солнечные панели последнего поколения за десять тысяч евро. Какая крыша, вы чего?

Лика медленно открыла глаза. Она прислушалась не к музыке в наушниках, а к звукам снаружи. Помимо мерного тук-тук… тук-тук… колес по бетонным плитам, ей показалось, что сквозь плотные двойные стекла кемпера пробивается какой-то другой гул. Низкий, вибрирующий, похожий на работу очень старого, раздолбанного дизельного генератора где-то глубоко в чаще.

— Слушайте, — тихо сказала она. — Вы слышите это?

— Слышим что, Лика? Твои похоронные мотивы? — отозвался Марк, безуспешно пытаясь перезагрузить роутер под сиденьем.

— Нет. Как будто кто-то пилит дерево. Или заводит ржавый трактор.

— Обычные звуки лесозаготовки, — отмахнулась Крис, жуя водоросли. — К сожалению, государственные лесхозы до сих пор используют технику двадцатого века, которая отравляет почву тяжелыми металлами. Вот поэтому мы и боремся за переход на электротягу.

В этот момент кондиционер кемпера едва заметно чихнул.

В лавандовый аромат салона подмешался тонкий, едва уловимый шлейф. Он был очень странным — не просто дым или выхлопные газы. Это был резкий запах пригоревшего животного жира, смешанный с кислой нотой дешевого технического спирта и застарелой сырости, какая бывает в непроветриваемых деревенских подвалах.

Марк поморщился и помахал ладонью перед носом:

— Крис, твои эко-чипсы пахнут так, будто их сделали из дохлой собаки. Перестань это жрать, меня сейчас стошнит прямо на твой бамбуковый коврик.

— Это не чипсы! — возмутилась Крис, принюхиваясь. — Мои чипсы пахнут морем и органическим йодом! Это… это, наверное, из вентиляции. Марк, твой отец точно проверял воздушные фильтры перед тем, как отдать нам машину? Пахнет какой-то тухлятиной!

— Фильтры новые, — огрызнулся Марк, начиная заметно нервничать. Отсутствие интернета и странный запах портили ему настроение быстрее, чем падение курса биткоина. — Бортовой компьютер! Проверить состояние салонных фильтров.

Компьютер отозвался с небольшой задержкой, и его обычно безупречный голос прозвучал как-то глухо, со странными металлическими щелчками:

«Состояние… фильтров… штатное. Внимание. Обнаружен внешний источник органического загрязнения. Рекомендуется… закрыть… окна…»

— Они и так закрыты, идиотская жестянка! — крикнул Марк.

— Ребята, смотрите на дорогу! — вдруг воскликнул Дэнчик, указывая пальцем вперед. — Там туман! И он… желтый?

Кемпер плавно въезжал в низину, где между стволами деревьев клубилась густая, тяжелая взвесь странного охристо-желтого цвета. Она не рассеивалась от движения машины, а медленно оседала на лобовом стекле липкими, жирными каплями.

***

Желтый туман за лобовым стеклом становился плотнее. Он уже не просто клубился между деревьями, а лениво наползал на капот кемпера, облизывая розовый глянцевый пластик.

Дэнчик включил дворники. Щетки со скрипом скользнули по стеклу, но вместо того чтобы очистить его, лишь размазали осевшую взвесь. По стеклу потянулись широкие, мутные разводы, похожие на олифу или старый жир. Свет фар, пробиваясь сквозь эту жирную пленку, дробился на грязно-оранжевые, болезненные лучи.

— Черт, — Марк брезгливо поморщился, глядя на лобовое стекло. — Автопилот, добавь омывателя. Сильнее! Что это за дрянь на стекле?

Щетки заходили быстрее, брызнул омыватель с запахом ментола. Но смешавшись с желтым налетом, он превратился в липкую пену грязно-бурого цвета, которая намертво залепила обзор. Автопилот кемпера тихо пискнул, руль в руках Марка (который до этого мягко вращался сам по себе) внезапно дернулся и замер.

На приборной панели зажглась оранжевая надпись: «Внимание. Оптические датчики загрязнены. Переход на ручное управление».

— Отлично! Просто супер! — Марк схватился за руль обеими руками, напряженно вглядываясь в узкую очищенную щелку внизу стекла. — Машина за сто пятьдесят тысяч баксов боится какого-то тумана! Крис, это твоя «Био-Гармония» так пахнет? Мы точно едем в правильном направлении?

— Марк, не кричи на меня, навигатор прокладывал маршрут, — Крис быстро застучала пальцами по экрану планшета, но её лицо уже потеряло былую уверенность. — Я пытаюсь загрузить карту лесничества из кэша. Но… тут странные аномалии с GPS. Погрешность геопозиционирования — триста метров. Нас показывает где-то посреди глухого болота, хотя мы едем по бетонке.

— По бетонке? — тихо переспросила Лика.

Она снова прильнула к боковому окну. Желтый туман снаружи стал настолько густым, что стволы деревьев казались размытыми темными силуэтами, похожими на кривые ребра, торчащие из земли. Бетонные плиты под колесами больше не выглядели серыми. Они были покрыты темным, влажным налетом, в котором колеса кемпера оставляли глубокие черные следы. В некоторых местах сквозь стыки плит пробивались пучки странной, безжизненной травы бурого цвета.

И тут они проехали мимо первого дорожного знака.

Он стоял накренившись, почти у самого края дороги. Это был старый ржавый треугольник, краска на котором давно облупилась и пошла пузырями. Но странно было не это. К верхней части металлического шеста ржавой колючей проволокой был примотан старый, растрепанный армейский ботинок. Из его дырявого носка торчал пучок сухой соломы, похожий на гнилые пальцы.

— Эй… — Дэнчик на секунду опустил телефон. — Ребята, вы видели это? Там… ботинок на знаке.

— Очередной арт-объект, — неуверенно произнесла Крис, хотя её голос заметно дрогнул. — Наверное, местные художники привлекают внимание к проблеме загрязнения лесов обувными отходами. Полно таких инсталляций в Европе…

— В Европе их делают из чистого пластика, Крис, — сухо заметил Марк. — А этот ботинок выглядел так, будто в нем кто-то сгнил. Бортовой компьютер! Включить противотуманные фары на максимум!

«Выполнено…» — отозвался компьютер. Его голос стал еще более глухим и хриплым, словно динамики забило влажной пылью.

Два мощных светодиодных прожектора на крыше кемпера ударили вперед. Они пробили туман метров на десять, выхватив из желтой мглы дорогу. Бетонные плиты впереди пошли крупными трещинами, из которых сочилась темная, маслянистая вода. Лес вокруг казался мертвым. Ни одного шороха, ни одного движения веток. Только тяжелый, натужный гул электромотора кемпера, который теперь работал как-то прерывисто, с тихим, металлическим посвистыванием.

— Чат… — Дэнчик посмотрел на экран телефона. Экран мерцал серыми полосами. Кадры трансляции зависали каждые две секунды. — Похоже, у нас реально проблемы со связью. Битрейт упал до нуля. Но… смотрите, комменты всё равно идут. Откуда они идут, если связи нет?

Он приблизил лицо к экрану. Строчки комментариев двигались медленно, буквы расплывались и накладывались друг на друга, превращаясь в бессмысленный набор символов. Но среди них отчетливо читалось одно и то же слово, повторяющееся снова и снова:

«ЖРИ… ЖРИ… ЖРИ…»

— Что за дурацкий флешмоб? — пробормотал Дэнчик, чувствуя, как внутри у него начинает расти липкое, неприятное чувство тревоги. — Ребята, хорош шутить. Это не смешно.

— Дэнчик, выключи этот мусор, — процедил сквозь зубы Марк. Он изо всех сил вцеплялся в руль. Кемпер начало слегка вести в сторону, словно колеса скользили по какому-то жидкому жиру. — Дорога уходит вниз. Крис, найди уже эту чертову карту! Сделай хоть что-нибудь полезное!

— Я ищу! — Крис почти кричала, судорожно обновляя экран планшета. — Но сеть не ловит вообще! Даже спутники… Спутники пропали, Марк! Как такое возможно?! Мы же не в Антарктиде!

— Посмотрите туда, — Лика ткнула бледным пальцем в боковое стекло.

Сквозь желтые клубы тумана у самой обочины медленно проплыл ржавый остов старого грузовика. Его кабина была смята, словно по ней ударили гигантской кувалдой, а радиаторная решетка заросла темным, жирным мхом. Но самым жутким было то, что кузов грузовика был доверху набит старыми, почерневшими костями. Они были аккуратно сложены ровными рядами, как дрова в поленнице.

— Это… это просто старый скотомогильник, — прошептала Крис, бледнея на глазах. Пакет с веганскими чипсами выпал из ее дрожащих рук, рассыпая зеленые хлопья по чистому лавандовому ковролину салона. — Наверное, старая ферма…

— Из костей скота не строят поленницы, Крис, — тихо сказала Лика. В её глазах, обычно сонных и безразличных, впервые появился настоящий, холодный страх. — И эти кости… они слишком короткие для коров.

Глава 2

Бетонка под колесами кемпера окончательно превратилась в полосу препятствий. Розовый кузов покачивался на ухабах, как катер в легкий шторм. Туман снаружи сгустился до такой степени, что фары выхватывали лишь пару метров влажной, липкой темноты.

Вдруг Марк резко нажал на тормоз. Кемпер с тихим свистом электросистемы остановился, слегка проскользив по жирным бетонным плитам.

— Там… там кто-то есть, — прошептал Дэнчик, указывая пальцем вперед. Он инстинктивно прижал телефон к груди, хотя камера все еще работала, транслируя в пустоту серые помехи.

Прямо перед капотом машины, покачиваясь из стороны в сторону, как сухое дерево на ветру, стояла фигура. Постепенно из желтой мглы проступили очертания местного жителя.

Это был мужчина неопределенного возраста, одетый в рваную серую майку-алкоголичку, которая когда-то, возможно в прошлом веке, была белой. Сейчас она была покрыта живописными пятнами бурого цвета, мазутом и чем-то, что подозрительно напоминало засохшую горчицу. Его штаны, подпоясанные куском ржавой колючей проволоки, держались на честном слове и честных бедрах. На ногах красовались разные резиновые сапоги: один красный, другой черный, причем оба были обрезаны по щиколотку.

В руке мужик сжимал помятую пластиковую бутылку из-под молока, заполненную мутной, серовато-синей жижей, на дне которой лениво колыхался какой-то темный корешок.

Мужик стоял, широко расставив ноги, и пытался сфокусировать свой единственный зрячий левый глаз на ярко-розовом капоте кемпера. Правый его глаз, подернутый белесой пленкой, смотрел куда-то в сторону крон деревьев, словно выискивая там невидимых белок.