Зомби, чипсы, и немного философии

— «А какова твоя история?» — спросил я его. Он на мгновение замялся, потом глубоко вздохнул и начал.

— «Мое детство… оно было… обычным, и легко можно сказать… счастливым. Родители заботились обо мне, Элине, о нашем доме. Хотя иногда они, честно говоря, не замечали, как сестра меня пугала» — он улыбнулся, но в глазах промелькнула тень грусти. -«Не специально, конечно, но это было постоянно — ужастики, фильмы про зомби — она смотрела всё подряд. Наверное, именно это привило мне интерес к жанру ужасов» — ответил Артур. —«Хоть я и младший…» — сказал он тихо, почти шёпотом. —«…но я всегда пытался заступиться за сестру, и отдавал последнее, что у меня было. Мне казалось, что это мой долг, мой способ заботиться о ней» — тут он замолчал, задумчиво глядя в окно, и потом добавил: -«А отец…» — его голос стал чуть грубее, с оттенком боли. —«Последним его указом было „сберечь семью любой ценой. Всё остальное не важно“. Это и стало моим правилом жизни после его ухода» — с грустью ответил Артур. На мгновение воцарилась тишина — никто не осмеливался говорить. Как будто каждый из нас чувствовал вес этой минуты, и понимал: слова Артура не просто рассказ о детстве, а клятва, принятая им как жизненный путь. Я смотрел на него и понимал: этот парень — сильный и мужественный — готов на всё ради своих близких. И в этой тишине я подумал о своих родителях, о том, что мне предстоит найти их, выжить, сохранить себя и, возможно, когда-нибудь, вернуть семью к жизни. Настала очередь Элины. Я с неподдельным интересом наблюдал, как она устроилась на диване — ноги чуть поджаты, руки на коленях. Она ждала своего часа, чтобы рассказать о себе.

— «Ладно» — начала она тихо. —«Скажу честно — я полностью довольна своей жизнью. Конечно, я безумно хочу вернуть отца…» — её глаза слегка потемнели, и в них промелькнула слеза. -«Ведь он был для меня всем — и наставником, и советчиком, и опорой в жизни, и всем всем всем. А теперь кроме этих зомби и всего этого хаоса, больше ничего нет» — призналась она. Я тихо кивнул, понимая её боль.

— «Слушай» — осторожно сказал я. — «Раз ты так любишь фильмы ужасов про зомби… с чего у тебя всё это началось?» — поинтересовался я, пытаясь тем самым прогнать печальные мысли из её головы. Элина улыбнулась, и я увидел в её взгляде отблеск детской искры.

— «Это случилось, когда мне было года три…» — начала она. —«Тогда я впервые случайно увидела фильм про зомби… про двух напарников-полицейских, один из которых превратился в того самого мертвяка. И был самый интересный момент, который перевернул мою жизнь: один напарник стрелял в другого, который превратился в груду мяса, и этот напарник-зомби шёл к нему, и не падал…» — она глубоко вздохнула. —«Этот момент почему-то запечатлелся в моей голове настолько сильно, что я с тех пор обожаю фильмы ужасов, особенно про зомби» — она пожала плечами. Я не удержался и тихо рассмеялся, и меня тут же подхватила Светлана, потом Артур, и вскоре весь наш маленький круг залился смехом. Даже Элина, сдерживая улыбку, тихо прыснула в ладошку. Я смотрел на неё и думал: несмотря на всю опасность, страх и хаос вокруг, она — такая живая, смелая и умная. И именно это делало нашу команду сильнее: мы все пережили своё, но могли смеяться вместе. Элина посмотрела на меня внимательно, скрестив руки на груди. -«Ну ладно, герой зомби-апокалипсиса» — сказала Элина с той же фирменной дерзкой полуулыбкой. —«А твоя история какова? Один, без семьи, без команды… как ты вообще выжил? Откуда взялся?» — спросила удивлённо она меня. Я усмехнулся.

— «Давай по порядку. Я из Краснодара. Живу… верней жил на Сормовской, в неплохой девятиэтажке» — я на секунду прикрыл глаза, вспоминая тот вечер. —«Всё началось резко. С новостей. Сначала передали, что в Майкопе случилась какая-то техногенная авария. „Случаи бешенства“ — так это называли. Люди нападали друг на друга, кусали, жрали… И каждый, кого кусали, тоже начинал вести себя как… как бешеный» — начал я свой рассказ. Элина приподняла бровь.

— «То есть прямо классика жанра?» — удивилась она.

— «В точку! Прямо классика жанра!» — сказал я. —«Только одно дело смотреть фильмы… и совсем другое — видеть это вживую» — усмехнулся я криво.

— «Знаешь, мы-то росли на фильмах про зомби, вампиров, хорроров, триллеров… Мы хоть теоретически знали, что это такое, потому что видели, как герои пытаются выжить. Иногда у них получалось, иногда нет. А обычные врачи, медики… они ведь никогда с таким не сталкивались. И когда всё началось, никто вообще не понимал, что происходит» — сказала Элина. В гостиной стало тихо. Лишь тихо тикали часы на стене.

— «Верно. Так вот — когда передали по новостям, что первые официальные случаи заражения фиксируют именно в Майкопе, у меня в голове сразу вспыхнула мысль: значит, исток там. Если вирус и правда существует — он начался там» — подметил я. Артур наклонился ко мне вперёд, заинтересованно.

— «Мы, если честно, тоже думали об этом. С мамой и Элиной сидели, размышляли… Если понять, откуда пошло заражение, можно хотя бы приблизительно понять, что произошло…» — прищурился он.

— «Ты уверен, что говорили именно про Майкоп?» — спросила меня Светлана.

— «Уверен» — кивнул я. Светлана медленно выдохнула.

— «Если это так, то тогда ответы действительно могут быть там» — Светлана посмотрела на Элину и Артура, будто примеряя на них мысль о будущем пути. — «Это опасный путь» — сказала она уже более твёрдо. — «Очень опасный». Я кивнул.

— «Согласен. Но…» — я постучал пальцем по рации, что лежала на столе. —«По моей радиостанции передавали нечто другое. Что за Майкопом, высоко в горах, ближе к хребтам вашей республики, есть убежище. Настоящее» — заверил их я. Артур медленно поднял голову.

— «Убежище?» — переспросил он.

— «Да. Передавали то шёпотом, то короткой волной, будто кто-то пытался успеть сказать хоть что-то, пока передатчик не забрали или…» — я пожал плечами. —«Короче, за Майкопом — спасение» — спокойно добавил я. Элина тихо присвистнула.

— «То есть… в Майкоп мы едем, чтобы понять, откуда всё началось…» — сказала она.

— «А дальше в горы — чтобы спастись» — добавил Артур.

— «Вот именно» — сказал я. И в этот момент я понял, что мы — уже команда. Не семья, но что-то близкое.

Было около десяти часов вечера, когда мы закончили обсуждение. Артур принялся основательно закрывать дом. Я наблюдал: он знает, что делает. На окна легли металлические решётки — самодельные, но крепкие; двери он усилил деревянными распорками и какими-то хитрыми замками; гараж он заблокировал металлическим штырем, будто там за дверью могла стоять армия. Элина носила инструменты — молча и уверенно. Светлана следила за каждым звуком снаружи, как за пульсом, а я стоял рядом с ощущением, что впервые за долгое время я не один. Когда всё было готово, мы вновь собрались в гостиной. Дом дышал тишиной, но в этой тишине чувствовалось напряжение — как перед экзаменом, перед штормом, перед рассветом. Я сел в кресло, прислонился головой к стене и выдохнул — теперь только ждать утра. С первыми лучами солнца мы должны были выдвинуться. Ночью лучше не соваться — зомби слышат любое движение, любое дыхание, и приходят толпой. Я поймал взгляд Элины — она сидела напротив, держа ружьё, а её глаза были готовы к бою.

Глава 16:

«Побег!»

Ночь подкралась незаметно, заполнив собой каждый угол дома. Мы давно всё подготовили к утреннему отъезду: собрали оружие, еду, воду, инструменты, сложили всё в джип, проверили двери, окна и замки. Артур с Элиной укрепили входы деревянными балками, а Светлана, как мать, проверяла всё по два раза — будто не зомби-апокалипсис, а обычная вылазка на дачу. Со стороны всё смотрелось очень правдоподобно. И вот мы, наконец, разошлись по своим местам, чтобы хоть немного вздремнуть до рассвета. И хотя тело просило отдыха, сон ко мне не спешил. Внутри меня жили два чувства: напряжение, и странное ощущение, что ночь будет недоброй. Примерно через час я, наконец, провалился в неглубокий сон…

Снилось детство, родители, детский сад, потом школа и мои частые гонки на Мустанге по городу. Потом лёгкий сон плавно перешёл в другой сюжет — горящие улицы, пылающие дома, истерзанные тела людей и родители — папа и мама… они стояли у окна с решёткой, и что-то мне кричали, словно пытались выбраться из дома, который вот вот взорвётся. Я пытался прорваться к ним, но мне мешала колючая проволока, которая то и дело царапала всё моё итак расцарапанное тело… Я проснулся резко, будто кто-то коснулся моего плеча. На часах — три часа ночи. И тут появился шорох — очень лёгкий, но неестественный. Я медленно присел на диван, на котором уснул, и старался не скрипеть. В доме стояла глухая тишина. Спали все — Артур на полу у стены, Светлана на другом диване, а Элина прямо в кресле, приобняв ружьё. Я на цыпочках прошёл к окну, заранее выключив весь свет, чтобы не выдать себя. Окна гостиной выходили во двор, а далее в огород. Там было темно, но шорох повторился. Я осторожно выглянул из-под подоконника, и сердце ухнуло — во двор пробралась чёрная собака — средних размеров, жилистая, с рваными ушами и какой-то дрожью в теле. Она что-то ела, склонившись над темным комком, похожим на мёртвую птицу. Иногда она рывком поднимала голову, думая, что где-то может быть ещё какая-либо добыча, потом дёргалась, словно от судороги, и снова впивалась зубами. По её поведению было ясно: собака заражена.

Да… собака-зомби — это что-то новенькое, что редко встретишь в фильмах подобного жанра. Я уже хотел отойти, как за моей спиной раздался тихий, хриплый шёпот:

— «Это Барон…». Я чуть не подпрыгнул от ужаса! Я обернулся, и увидел рядом с собой Артура — лицо серьёзное, на глазах блеск — но не от страха, а от той тихой боли, которую сложно спрятать. —«Он… был моим псом. С детства. Самый верный…» — прошептал он, и сглотнул.

— «Жаль его. Очень» — пробормотал я, и посмотрел снова на собаку. Барон… Друг семьи. Верный охранник. А теперь — часть стаи мёртвых.

— «Прости» — тихо сказал я, и впервые понял, что значит терять не вещи, а всё то, что связано с жизнью «до» — места, люди, и верные друзья, как Барон. Но на этом ночь не закончилась. За забором огорода, метрах в ста, я заметил движение. Сначала одно, потом ещё, потом десяток!

— «Артур… смотри!» — проговорил я тихо. Он посмотрел, и замер — через огород, к нашему дому, медленно, но неумолимо, приближалась толпа мертвецов. Двадцать… тридцать… а может и больше. Некоторые уже грызли забор, другие толкались, пытаясь пролезть через щели. Их стоны были тихими, едва различимыми, но от этого становилось только страшнее.

— «Надо ехать» — сказал тихо, но твёрдо я. Артур замялся.

— «Может… переждём? Вдруг они не пролезут? Они же иногда бывают медленными…» — предположил Артур.

— «Они не уходят сами» — ответил я. -«А если прорвутся — нас разорвут на части, или во сне!» — добавил я. И тут — будто подтверждая мои слова — с другой стороны улицы раздались тяжёлые удары! Треск металла! Скрежет! Это была та самая сторона, с которой я когда-то въехал сюда на своём Мустанге. —«Всё» — выдохнул я. —«Это знак. Надо валить!» — сказал я. Артур кивнул, и мы бросились будить Светлану и Элину. Светлана подскочила мгновенно — видно материнский инстинкт не спит даже при апокалипсисе. Элина вскинулась так резко, будто спала с открытыми глазами.

— «Что?! Сколько их? Откуда?» — задавалась вопросами Светлана.

— «Много» — только и сказал Артур. Мы хватали вещи на автомате, ведь всё уже было собрано заранее, и стали по одному выходить из дома. Когда мы пробрались во двор, Светлана остановилась у двери, повернулась к дому, дотронулась до косяка, и… закрыла его на ключ.

— «Мама!» — удивилась Элина. —«Зачем? Мы же… не вернёмся!» — мгновенно поменявшись в лице, сказала Элина.

— «Это наш дом» — сказала Светлана тихо. —«Я не могу оставить его просто так. Это… всё, что у нас было». Я посмотрел на неё, и понял: иногда закрыть дверь — это тоже прощание. Мы побежали к гаражу — Артур подскочил к замку и начал его открывать, но он стал заедать, скрежетать, и трещать. И тут я прошептал:

— «Ну конечно… классика жанра! В самый жуткий момент замок начинает жить своей жизнью» — заметил злобно и нервно я.

— «И не говори» — выдохнул Артур, дёргая железо. В этот момент Элина резко оттолкнула его в сторону.

— «Отойди» — сказала она. Два быстрых движения, одно резкое нажатие — щёлк! Замок сдался. —«Учись, младший» — хмыкнула она, но радоваться было некогда — позади раздался сильный грохот — забор рухнул, и вся толпа зомби хлынула во двор!

— «ВСЕ В МАШИНУ!!!» — заорал я. Элина прыгнула за руль, а Артур втолкнул мать на заднее сиденье. Бедная Светлана… Я захлопнул заднюю дверь, а сам запрыгнул через багажник. —«Элина, ГАЗ!» — крикнул я. Она рванула! Джип взревел так, что содрогнулся весь двор. Мы вылетели со стороны ворот, сбивая на пути по десять зомби сразу. Колёса перемололи чьи-то руки и ноги, но рёв мотора заглушил стоны. Мы вылетели на пустую улицу — живые, но это был только первый шаг. Чёрный джип, весь перешитый металлом и решётками, пробивал себе путь через плотную стену зомби — их рвало под колёсами, отбрасывало на капот, но Элина держала руль так, будто всю жизнь ездила через ад. Я почувствовал, как меня вжимает в кресло, а за окном в хаотичной круговерти мелькали дома Тахтамукая.

Ночь была густая, как нефть, и только фары нашего джипа разрезали её тонкими полосами света. Я наблюдал, как за нами бежала целая толпа. Ну как «бежала» — кто-то тащился, кто-то ковылял, кто-то буквально падал на четыре конечности и полз. Но от этого было только страшнее.

— «Элина, давай, жми!» — крикнул Артур, держась рукой за потолочную ручку.

— «Да я и так жму!» — бросила она, и даже в её голосе слышался металл. Мы выскочили из Тахтамукая, будто вырвались из пасти чудовища. Кому расскажи — не поверят! Позади нас виднелись темные силуэты домов, огородов, а за ними — тёмная масса живой мертвечины, которая продолжала тянуться за нами, пока мотор ревел на полную мощность. Впереди виднелась узкая лента дороги, ведущая в глубину ночи.

— «Первый населённый пункт… Шенджий» — тихо проговорила Светлана, будто сама на себя глядела в окно. —«Я и не думала, что когда-нибудь буду проезжать через него вот так» — с болью в голосе сказала она. Я тоже смотрел на тёмные улицы этого аула, и сердце сжималось от нереальности происходящего. В каждом дворе — разбросанные вещи, где-то перевёрнутые машины, где-то чёрные силуэты, неподвижные или двигающиеся, не поймёшь. Когда мы проскочили Шенджий, стало чуть свободнее. Но ненадолго. Следующим был город Адыгейск. Город призрак — ни одного огонька, ни одного человеческого голоса. Только наши фары скользили по пустым улицам, по мёртвым витринам, по силуэтам, которые стояли неподвижно, пока они не услышали звук мотора. И только тогда они начинали шевелиться, поворачиваться и идти.

— «Не смотрите по сторонам!» — сказал Артур. —«Просто не смотрите». Но я смотрел, потому что невозможно было не смотреть. Мы проскочили Адыгейск на полном ходу и выехали на трассу — широкую, пустую, и чёрную как ночь, а впереди только одно направление — Майкоп — город, с которого всё началось, город, где, возможно, есть ответы, город, который мог стать могилой, или спасением.

В салоне стояла тишина — только дыхание, только мотор, и непрекращающийся стук моего сердца в груди. Я смотрел на прямую линию трассы, уходящую в темноту, и с грустью понимал: «Назад дороги больше нет». И тут, в моём рюкзаке, заговорила рация! Резко, чужим металлическим мужским голосом:

— «Отправляйтесь… за Майкоп! В горы Адыгеи! Там спасение! Там спасение! Там спасение…». Голос повторялся, как заезженная плёнка, и от этого становилось ещё страшнее. Да, в наш век высоких технологий — связаться с кем-то по рации — раз плюнуть. Но не сейчас. Не в настоящее время. Я посмотрел на Артура, он на меня, а потом мы оба на Элину, через зеркало заднего вида. Она бросила короткий взгляд, и по её глазам было видно: она услышала всё.

— «Нам всё-таки в Майкоп. Видимо это спасённые вышли с нами на связь» — тихо сказал я.

— «Но куда именно? Там сотни гор, тысячи троп. Как мы найдём то, что нам нужно?» — спросила Светлана. Артур пожал плечами, и уверенно ответил:

— «Если судьба нам выбраться — найдём. У гор своё чувство направления. Выведут». И почему-то я ему поверил.

Глава 17:

«Белоречка»

Мы приблизились к Белореченскому району, и в это же мгновенье в атмосфере что-то поменялось — словно воздух стал тяжелее, трасса — шире и темнее, а дремучий лес — ближе.

— «Элина…» — впервые за долгое время заговорила Светлана. —«Вот и твой любимый Белореченский перекрёсток. Ты же всегда его снимала на свой телефон, выкладывала в интернет, и говорила, что дорога на Майкоп — твоя вдохновляющая точка». Элина тихо улыбнулась, и на секунду стала той самой обычной девчонкой из прошлого — с телефоном в руке, с бессмысленным смехом, и с ветром в волосах.

— «Да…» — сказала она. — «Вот только теперь у этой дороги другая достопримечательность» — с грустью в голосе сказала Элина. По обе стороны дороги в лесу мелькали силуэты — чёрные и сгорбленные, а пару секунд спустя несколько перебежали дорогу прямо перед нами, растворяясь в тумане. И я понял: именно здесь, под этими ветвями, под этим чёрным небом, мы въезжаем на территорию, где правила уже давно не для людей. Мы пересекли перекрёсток, и трасса резко сузилась, превращаясь в длинный тёмный коридор. По обе стороны — дремучий лес. Настолько дремучий, что казалось он дышит, он живой, и наблюдает за нами. И впервые за весь день мне стало по-настоящему холодно. Если честно, я думал, что этот чёрный джип сможет вывезти нас хоть на край света. Но, как и всё в этом мире, он решил сдохнуть в момент, когда нам это было нужно меньше всего. Как только мы пересекли небольшой мост, машина издала такой звук, будто кто-то изнутри пнул её топором — руль задрожал под пальцами Элины, и она выругалась так, что любой сапожник мог бы ей позавидовать, а джип тем временем резко дёрнулся на обочину. Дальше — дым. Этот дым был как сигнал: «Ребята, всё! Дальше пешочком». Мы выскочили из машины вместе с Артуром с таким видом, будто могли что-то там починить. На самом деле, кроме слов «капец» и «твою ж…», у меня технических знаний не было, но я всё равно поднял капот, словно профессионал, который знает что-то о моторах. Это было реально смешно особенно для тех, кто знает, что в ремонте автомобилей я особо не разбирался. В ту же секунду дым хлестнул прямо в лицо.

— «Ну что там?» — спросила Элина, высунувшись из окна.

— «Поломка» — сказал я философски. —«Очень глубокая. На уровне души». Артур хмыкнул.

— «Да уж, починить такое могут только волшебники… и то после двух выходных» — сказал он. И тут мы с ним обменялись взглядами: с дороги надо сваливать! Стоять тут — прямое приглашение на ужин для всей местной нежити. Справа — дремучий лес, слева — какое-то здание с облупившейся вывеской «КАФЕ» — свет не горит, окна тёмные, дверь закрыта, но целая. А главное — в нём не слышно рычания и шорохов.

— «Все внутрь кафе» — сказал я.

— «Конееееечно» — протянула Элина. -«Давно мечтала поужинать без официантов, света и с шансом умереть. Романтика!» — ужаснулась она. Мы втроём, подсобрав рюкзаки и оружие, оттолкнули джип в сторону леса, чтобы он не маячил на дороге. Кстати это одно из основных правил выживания при зомбиапокалипсисе — не всегда будьте на виду — уничтожат! Пока мы толкали джип, Артур ухмыльнулся:

— «Вот так всю жизнь мечтал о крутой тачке… и вот. Одна из машин мечты — в кустах».

— «Не ной» — ответила ему Элина. —«Твоя мечта хотя бы не взорвалась. Это уже прогресс».

Глава 18:

«Островок света»

Мы дошли до кафе, и я осторожно проверил дверь — она открылась. Переступив его порог, я сразу заметил характерный запах — смесь старой пыли, железа и чего-то засохшего. Кровь. Хм… Классика жанра. Внутри — тихо. Настолько тихо, что было слышно, как сердце гремит в груди каждого из нас. Мы закрыли дверь и быстро задвинули засов. Конечно же окна тоже. Их мы подпёрли столами, стульями, и вообще всем, чем могли. Лишь лунный свет пробивался через редкие щели. Полутёмный зал кафе казался призрачным — пустые столики, перевёрнутый стул, грязная кофемашина, всё покрытое слоем забвения. И вот в этой мрачной тишине, где любой звук казался громче выстрела, я… достал чипсы, и машинально начал их есть. Элина смотрела на меня так, будто я достал не чипсы, а, например, мандрагору или ручную гранату.

— «Ты серьёзно?» — она приподняла бровь и ухмыльнулась. —«Мы в жутком заброшенном кафе, вокруг зомби, машина сдохла, а ты… жрёшь чипсы?» — она явно была в шоке.

— «Это… антистресс» — буркнул я с набитым ртом. —«Научно проверено» — сказал я, и понял, что звучу неубедительно. —«Лично мной». Артур заржал, стараясь не шуметь.

— «Да уж, братан, у каждого свои таблетки от паники — у кого-то гора валерианки, а у кого-то — «картошка со вкусом сыра».

— «У всех свои методы» — философски сказал я. —«Этот мир теперь… зомби, чипсы и немного философии. Вот моя формула». Элина пошатала головой, но улыбнулась — впервые с момента остановки машины.

Мы забаррикадировались окончательно. Тишина, конечно, давила, но здесь хотя бы не было рычащей толпы мертвецов. Я сел на пол, прижав рюкзак к груди. Вокруг пахло сыростью и ночной прохладой. Луна освещала наши силуэты, будто мы были в каком-то постапокалиптическом театре. И впервые за весь день я почувствовал, не безопасность, нет, а просто возможность… выдохнуть. Хотя бы на одну ночь.

Когда мы кое-как затащили свои сумки в тёмное помещение кафе и захлопнули за собой дверь, внутри повисла такая тишина, будто сам воздух боялся шевельнуться. Я не знаю, кто здесь был раньше — люди, зомби или их хаотичная смесь — но запах явно говорил: «никому здесь не повезло». Пол в фойе был усыпан какими-то бумажками, а узоры высохшей красноты тянулись по плитке так, будто их рисовал художник-абстракционист, у которого очень плохой день. Света не было. Только луна лепила слабое серебро через грязные окна.

— «Так» — деловито сказала Элина, перейдя в режим «генерал апокалипсиса». -«Кто-то должен быть на стрёме. Я посторожу». Она подошла к огромному окну у входа, положила руку на подоконник, будто это была сцена, а она — певица рок-группы в кожаных штанах, и уставилась глубоко в лес. Эта девчонка умела выглядеть круто где угодно — хоть на фоне огненного ада, хоть на сцене Дворца «Олимпийский». Я, как идиот, конечно сразу выпалил:

— «Я составлю тебе компанию» — улыбнувшись слегка, сказал я. Артур, который в этот момент как раз проверял ружьё своего отца, поднял на меня такой взгляд, будто я только что объявил войну всему мужскому населению Кавказа. И, перекатывая ружьё в руках, произнёс:

— «Ага. Конечно. Давай, герой. Только ты это… глаза в оба, а то вдруг зомби тебя схватят, и мне сестру потом утешать надо будет». Я улыбнулся через силу, типа «ха-ха, мне смешно, когда меня угрожают убить», но Элина мгновенно развернулась к брату, прищурилась и хлестнула:

— «Артур, прекрати. Мне не пять лет. И, кстати, если кого и придётся утешать, то Ника — от твоих шуток» — сказала она. Артур замолчал. Светлана, уставшая, как будто на ней проехал танк, только махнула рукой и пошла к мягким диванчикам. Она подошла почти с достоинством ко всему нашему путешествию из точки А в точку Б, хотя сил у неё едва хватало, и тихо усевшись на ближайший диванчик, перебросила плед на себя. Артур сел рядом на стул, положив ружьё между колен: было видно — он и уснуть хочет, и не может, и боится, и бережёт свою семью. Я вздохнул, и направился к Элине — она сидела у окна, вытянув ноги, где одна рука лежала на подоконнике, а другая крутила ручку от фонарика, и о чём-то думала. Лунный свет выхватывал её профиль — чёткий, уверенный, будто нарисованный линиями комикса. Я тихо сел рядом. Она сразу, не смотря на меня, спросила:

— «Ну что, герой… как думаешь, сколько всё это ещё продлится?». Я посмотрел на пустую дорогу сквозь окно — деревья за ней стояли чёрными стенами. Время от времени вдалеке слышался протяжный стон, будто ночь сама пыталась предупредить, что она нам не рада.

— «Не знаю» — честно ответил я.

— «А мне кажется такие вещи быстро не заканчиваются. Мир так просто не включает кнопку „сброс“» — усмехнулась она.

— «Это да» — сказал я. И тут она добавила: