Зомби, чипсы, и немного философии

— «Он умер на третий день» — прошептала Светлана. — «Тогда мы думали, что умер… но позже мы начали узнавать, что те, кто так „умирал“, потом вставали… и выходили из моргов, больниц, палат уже не люди…» — сказала Светлана. Меня аж передёрнуло. Я представил, как Ахмад — отец, муж, охотник — превращается в то, что сейчас блуждает по улицам.

— «Но умер он как человек» — твёрдо сказал Артур. — «И всё, что он сделал при жизни — он сделал для нас, для своей семьи. И ты должен знать, что он был настоящим мужчиной. Настоящим адыгом. Настоящим черкесом». Я кивнул, а внутри почувствовал смесь уважения, боли и страха. Страха, что мы все можем повторить его судьбу…

Когда Светлана предложила принести ужин, я даже почувствовал что-то вроде облегчения, потому что в этой кухне запахло тушёными овощами и специями — запахами нормальной жизни, которой для сотни тысяч людей уже почти не существовало. Я сразу согласился помочь, лишь бы хоть чем-то занять свои руки и голову. Артур в этот момент ушёл во двор — проверить ружьё и генератор. Их высокий забор внушал уважение: он представлял собой толстый металл, а сверху была проведена колючая проволока. Через такой забор зомби точно не перелезут. Светлана с Артуром поставили его сразу во время конца света… и не зря. Ужин мы с ней готовили молча. Только стук ножа по разделочной доске нарушал тишину. Но потом она вдруг заговорила сама — так тихо, будто боялась, что голос может её предать.

— «Знаешь… я всё ещё не могу поверить, что Ахмада нет…» — сказала она, выкладывая мясо на сковороду. Я замер. Мне нечего было сказать, потому что я понимал, что любое моё слово сейчас может задеть за больное. — «Когда его укусили — никто не понимал, что это такое. Никто не знал, что это — не люди, и что это не лечится. Тогда его положили в больницу, пытались что-то сделать — капельницы, лекарства, кислород… а он просто лежал и горел. И умер там же, в палате. Мы даже не поняли, что произошло» — она говорила спокойно, но голос начал дрожать. Я видел, как она крепко вцепилась в ложку, будто она держала её, чтобы не распасться самой. —«Мы двадцать пять лет прожили вместе. Двадцать пять…» — она выдохнула. -«Я бы всё отдала, чтобы вернуть его. Всё. Но теперь — только это вокруг… это мёртвое. Этот вирус. Этот мир». Я осторожно положил руку ей на плечо.

— «Вы держитесь сильнее, чем думаете, Светлана. И ваш муж… он бы хотел, чтобы вы жили, а не умирали с этим горем» — с теплом сказал ей я. Она чуть улыбнулась — коротко, устало, но я увидел, что эти слова хоть немного, но попали в точку. Когда вернулся Артур, мы уже почти накрыли на стол. Он вошёл в кухню, вытирая руки о полотенце — было видно, что ружьё он вычистил до блеска. Светлана поставила на стол горячие блюда, и впервые за долгое время я сел есть вместе с живыми людьми, а не прятался за дверью своей квартиры или мусорными баками. Первые минуты мы ели молча — каждый, наверное, думал о своём. Но меня не отпускала мысль, которая свербела в голове весь день, с того момента, как я поймал тот странный радиосигнал. И тут я, наконец, решился им это сказать. -«Нам нельзя здесь оставаться» — сказал я, поставив вилку. Они оба удивлённо посмотрели на меня.

— «Что ты имеешь в виду?» — удивлённо спросил Артур. Я вытащил из кармана свой небольшой приёмник — потрёпанный, но рабочий.

— «Сегодня утром я поймал сигнал. Передачу. Не обычную, а скорее всего военную. Там говорили, что в горах Адыгеи, за Майкопом, есть безопасная зона. Какая-то база, убежище… я не знаю. И они просили всех, кто жив и слышит этот сигнал — двигаться туда» — ответил я. Светлана побледнела, а Артур нахмурился. Я продолжил. — «Здесь долго не просидеть. Рано или поздно зомби прорвутся и сюда. Вы сами видите, что их становится всё больше с каждым днём. Я видел, как они собираются стаями, и им нужно совсем немного — проломить ворота, пролезть, и сожрать любого. Поверьте — им это ничего не стоит. Думаю вам до сих пор немного везло» — я вздохнул. -«Я знаю, что я здесь чужой, но я видел, что творится снаружи. Поверьте, оставаться тут — это самоубийство» — уверенно добавил я. Наступила тишина. Та самая тяжёлая тишина, когда решение ещё не произнесено, но уже родилось. Первой заговорила Светлана.

— «И ты думаешь, что там… действительно есть спасение?» — спросила она меня.

— «Если честно…» — сказал я. -«Я не знаю. Но это единственное место, где возможно хоть кто-то ещё жив. И если шанс есть, пусть даже один на тысячу — я готов рискнуть» — уверенно заявил им я. Артур медленно откинулся на спинку стула, и скрестил руки за затылком — я видел по его глазам, что он уже всё решил, просто всё ещё обдумывает слова.

— «За Майкопом говоришь… Это два часа пути, если всё будет чисто» — призадумался он.

— «А сейчас — не чисто, но можно попытаться. И чем раньше — тем лучше» — сказал я. Светлана пристально смотрела на сына.

— «Артур… если Ник прав… если там есть люди…» — начала она.

— «Мы поедем» — сказал он наконец. — «Чёрт, Ник, может, ты пришёл раньше, чем надо, но… как будто вовремя» — добавил Артур. Я улыбнулся — впервые за долгое время я искренне улыбнулся.

— «Значит, на рассвете собираемся?» — спросил я.

— «Нет» — ответил Артур. — «Собираемся сейчас, а на рассвете будем выдвигаться. Это наш шанс». Я кивнул, и в этот момент понял, что впервые за всё время этой чёртовой эпидемии… я больше не один. Артур уже хотел подняться из-за стола и идти собираться, когда Светлана качнула головой и тихо, но твёрдо сказала:

— «Нет, Артур. Мы не уедем, пока не дождёмся Элину». Я поднял брови.

— «Элину?» — переспросил я. —«У вас кто-то ещё здесь живёт?» — спросил их я. Артур вздохнул и опустился обратно на стул.

— «Да…» — сказал он. -«Моя старшая сестра. Мне семнадцать, ей двадцать лет. Она ушла три дня назад — добыть еду, посмотреть, что осталось открытым. И с тех пор её нет». Я почувствовал, как у меня в груди неприятно сжалось.

— «Ты хочешь сказать, что она там одна? Снаружи?» — удивился я.

— «А у нас был выбор?» — Артур пожал плечами. —«Она сказала, что справится. Ведь Элина всегда была смелее меня…» — он усмехнулся, но глаза его были полны тревоги. Светлана встала первой.

— «Мы должны её дождаться» — сказала она.

— «Мам, ты же прекрасно понимаешь — если человека нет больше двух дней — считай, что он… ну… это… ну… всё» — едва выговорил последние слова Артур.

— «Мы её дождёмся» — уверенно сказала Светлана. Артур лишь кивнул и уставился на своё ружье, которое лежало неподалёку.

— «Значит будем её ждать» — сказал я, и Артур отправился в другую комнату, Светлана повернулась ко мне, словно ждала этого момента.

— «Ник… пойдём. Я покажу тебе мою девочку. Ты должен знать, кого мы ждём» — сказала она. Я пошёл следом за ней по узкому коридору: дом был тёплым, аккуратным, и на удивление живым среди всего этого хаоса. Светлана открыла дверь, и я вошёл в комнату. Честно говоря — я даже не ожидал, что сердце у меня так ёкнет — на стене висела большая картина — девушка в лёгком летнем платье стояла на фоне высоких кавказских гор, таких ярких, живых, как будто сама жизнь смотрела на меня с полотна. Я подошёл ближе — кареглазая, волосы тёмно-каштановые, волнистые, свободные; лицо тонкое, правильное, мягкие черты; губы слегка пухлые, линия шеи красивая, движения лёгкие — художник был явно неравнодушен, когда писал её. Удивительно, но мне показалось, что я уже давно её знаю.

— «Как, вы сказали, её зовут?» — тихо спросил я, даже не отрывая взгляда. Светлана улыбнулась своей материнской, светлой улыбкой.

— «Элина. Моя девочка. Моя гордость» — ответила она. Я повернулся к ней.

— «Потрясающе красивая. И такая… настоящая. Ей… ей невероятно передалась ваша красота. Это сразу видно» — сказал я, едва сдерживая свой восторг. Светлана смутилась и мягко вздохнула, будто впервые за долгое время почувствовала что-то приятное. Но в следующую секунду я услышал движение за спиной — Артур стоял в дверях, опершись на косяк, скрестив руки, и хищно приподняв уголок губ, поглядывал то на меня, но на картину.

— «Эй, Ник» — сказал он. — «Ты там поаккуратнее со своими взглядами, ладно? Я тебя к сестре ещё не сватаю». Я рассмеялся, подняв руки.

— «Да я просто сказал, что картина красивая» — сказал я, поняв секундой позже, что ляпнул.

— «Картина… ага» — фыркнул он. -«А то я не видел, как ты на „картину“ смотрел. Ладно, художник ты мой. Пойдём, а то ещё немного, и я начну ревновать» — с легкой долей ухмылки сказал он.

— «Я подумаю, стоит ли бояться» — ответил я с такой же ухмылкой. — «Но если что — предупреждай заранее» — добавил я. Артур театрально закатил глаза.

— «Вот так всегда — стоит на минуту кого-то спасти — и он сразу начинает борзеть» — сказал он. Я улыбнулся, и впервые за весь этот кошмар я почувствовал, что здесь, среди этих людей — есть место свету. Мы вернулись в гостиную — в доме было тихо, и только где-то вдалеке, снаружи, тянулся глухой, тягучий вой зомби. Светлана собирала со стола тарелки — движения её были быстрыми, а местами даже нервными. Я сидел на диване и видел, как у неё дрожат руки, и впервые понял, насколько она устала держаться. Я повернулся к Артуру, который сидел справа от меня, и о чём-то думал.

— «Слушай, если её нет больше суток, а уж тем более трёх — ждать уже опасно. Нужно идти её искать» — сказал ему я. Артур тяжело вздохнул, проглотив внутри тревогу.

— «Я это и сам понимаю, но уходить отсюда в ночь… ну не знаю» — засомневался он.

— «Выбора у нас всё равно нет» — сказал я. —«Либо мы её ищем, либо мы теряем время, а она — шансы». Я видел, как в глазах Артура мелькнула боль, но он кивнул.

— «Ладно. Тогда нужно подготовиться» — сказал Артур, и начал загибать пальцы. -«У нас есть джип. В гараже. Он работает и заправлен, но на половину бака. До Майкопа хватит. А там…» — он пожал плечами. — «Посмотрим».

— «Оружие?» — спросил я. —«Что есть?». Он ухмыльнулся чуть гордо, словно отвечал за сокровищницу.

— «В гараже есть много чего — топоры, лом, мачете, вещи отца. Ружьё моё — ты его видел. Его я тебе не дам. Ещё одно карабинное есть. Дедовское. Он одноразовый, но мощный» — он стал перечислять свой арсенал. Я присвистнул.

— «Звучит как магазин мечты для человека, который слишком много смотрел фильмы о зомби» — сказал я. Артур усмехнулся.

— «Вот иди, и покопайся. Выбери себе что-нибудь. Всё равно — если ты собрался ехать в Майкоп — тебе надо вооружиться, как положено» — сказал он.

— «Погоди» — я поднял палец. — «Ты сказал „если“?» — спросил его я.

— «Ладно, ладно. «Раз ты собрался» — поправил он, сделав усталую улыбку. —«Ты ведь по-любому поедешь, как я уже понял».

— «Понятное дело» — сказал я. —«Я выжил среди этих тварей не потому, что у меня портфель крутой, и не потому, что я особенный, а потому, что я видел все фильмы ужасов про зомби, какие только можно. У меня самая лучшая школа подготовки — „кинематограф“!» — гордо ответил я. Он фыркнул от смеха.

— «Ага. Значит, специалист-эксперт, выживальщик по Голливуду» — он начал иронично размахивать в воздухе пальцами.

— «Именно» — сказал я, расправив плечи. — «У меня даже диплом есть. В голове» — гордо ответил я. Артур хохотнул громче, чем позволяла ситуация.

— «Да уж… похоже Элине с тобой будет не скучно. Она тоже обожает ужастики про зомби» — улыбнулся Артур.

— «Ну тогда…» — поддел я его. —«У меня с твоей сестрой много общего» — улыбнулся я. Артур резко перестал смеяться и поднял на меня взгляд, сузив глаза.

— «Ааа… Так вот куда ты гнёшь, да?» — медленно сказал он. —«Ты там давай, Ник… это… поаккуратнее. Это моя сестра, и у неё, между прочим, стандарт качества повыше зомби-выживальщиков с дипломом „Голливуда“» — уверенно сказал он. Я поднял руки, будто сдавался:

— «Да я шучу! Расслабься» — сказал я.

— «Я расслаблен» — буркнул он. -«Просто предупреждаю: я её младший брат. А младшие братья — они знаешь какие?» — он ткнул пальцем в мой бок. —«Очень внимательные» — добавил Артур. Я рассмеялся.

— «Понял. Не лезть и сохранять дистанцию» — заверил его я.

— «Вот и отлично» — кивнул он. -«А теперь — в гараж. Там, возможно, найдёшь себе что-то подходящее». Я глубоко выдохнул. Впереди была ночь, поиски, риск, но в груди впервые за много дней теплилась надежда — мы были не просто выжившие — мы становились командой.

Глава 14:

«Встреча среди прошлого»

Я толкнул ворота гаража и замер — передо мной стоял джип — огромный, мощный, словно сошёл прямо из фильмов про апокалипсис: кузов закован бронёй, спереди огромный бампер с шипами, на крыше световые панели, а внутри — запас топлива, инструменты, и всё, что может пригодиться против зомби. Я подумал:

— «Эти ребята явно пересмотрели кучу фильмов про зомби и подготовились серьёзно». Я шагнул внутрь, но глаза бегали по всему гаражу: инструменты аккуратно разложены, на полках располагались топоры, мачете, карабины, несколько ружей, запас топлива, аптечка — всё как для настоящей системы выживания. Я долго аккуратно касался каждого предмета, оценивая, что может пригодиться. Вдруг сзади раздался резкий звук — щёлк замка. Сердце подпрыгнуло в груди, и я мгновенно понял, что на меня направлено ружьё. За моей спиной дрожала сильная рука, а голос был твёрдый и решительный:

— «Ты кто такой?!» — спросил меня голос. Я замер, а мои руки машинально поднялись вверх.

— «Я… я свой. Артур отправил меня сюда. Всё в порядке» — сказал я, стараясь говорить спокойно, и тут же ощутил, как адреналин пробегает по венам.

— «Повернись» — раздался приказ. Я медленно обернулся и удивился — передо мной стояла она. Элина. Хвостик на голове, кожа на куртке слегка блестела от света лампы в гараже, штаны облегали стройные ноги, на ногах — тяжёлые бутсы. Она уверенно держала ружьё, но глаза её — карие, глубокие, чуть прищуренные — внимательно изучали меня. Я заметил линию скулы, аккуратный носик, пухлые губы, волосы каштанового оттенка, чуть растрёпанные после долгого пребывания на улице, и всё это только добавляло ей дерзкой красоты. Я с трудом сглотнул, опуская руки.

— «Я Николай, но все зовут меня Ник. Я выжил, и я здесь по поручению Артура и твоей мамы. И… я очень рад, что ты жива» — сказал я, стараясь сделать что-то типа улыбки на лице. Она внимательно посмотрела на меня, а я продолжил. —«Твоя семья думала, что ты уже не вернёшься» — быстро проговорил я. Она молча начала жевать жвачку, не отводя взгляд. Её дуло всё ещё было направлено на меня, но взгляд был уже не такой агрессивный как раньше, а скорее всего оценивающий. Я видел, как каждая её мышца напрягалась, но одновременно ощущал, что она немного мне доверяет. Я сделал маленький шаг вперёд, осторожно, чтобы не спровоцировать её. —«Я не причиню тебе вреда. Всё, что я хочу — это помочь» — сказал я. Она слегка склонила голову, будто оценивала мою честность, и медленно опустила ружьё.

— «Идём домой» — сказала она наконец. Я кивнул, улыбнулся слегка и, стараясь сохранять спокойствие, сделал ещё один шаг внутрь гаража, обходя джип, чтобы не задеть что-то и не вызвать лишнего шума. Мы направились к дому, где каждый наш шаг был пропитан осторожностью. Одно из правил выживания при зомбиапокалипсисе — это тихое передвижение. Я держал взгляд на Элине, чтобы понимать её реакцию, а она следила за каждым моим движением. И тут мы вместе с Элиной зашли в дом, стараясь не шуметь. На пороге нас встретила Светлана — её взгляд сразу приковался к дочери — Элина была вся потрепанной: штаны местами были порваны, на руках и плечах виднелись ссадины, волосы слегка растрёпаны. Светлана не сдержалась, и бросилась к дочери, крепко обнимая и прижимая к себе, словно боясь, что может потерять её снова. Элина обняла маму в ответ, тихо шепча что-то на ухо. Я не расслышал, но чувствовал всю глубину момента. Их объятие растянулось на несколько секунд, а я наблюдал за этим, ощущая странную теплоту в груди. В мире, где почти не осталось людей, видеть, как семья снова вместе — это почти чудо. Я отошёл немного в сторону и на мгновение заглянул в себя, вспоминая своих родителей — их улыбки, заботу, те моменты, когда я был ребёнком, и они были рядом… И тут же мысль о том, что их судьба до сих пор неизвестна, сжимала моё сердце. Я не знаю, живы ли они, или превратились в зомби, и бродят по улицам Краснодара и его окрестностям. Я не нашёл тел, но это не значит, что они мертвы. И всё же, часть меня отчаянно хотела найти их живыми. Светлана, наконец, отстранившись от дочери, взглянула на неё с теплом:

— «Ну где ты пропала? Что случилось?» — начала её расспрашивать Светлана. Элина, не теряя храбрости, коротко сказала:

— «Пришлось скрываться. Немало еды добыла, вылазка была продуктивной, но задержалась. Всё нормально, мам». Я наблюдал за ними и понимал: Элина — не просто смелая — она настоящая бойкая личность, готовая бороться за жизнь. В ней была сила, мужество и решительность, редкая в нашем апокалиптическом мире. В этот момент в комнату влетел Артур. Ничего не говоря, он тихо подошёл и крепко обнял свою сестру.

Да… семья воссоединилась, а Светлана, наконец, повела нас в гостиную, где мы сели за стол. Элина начала делиться с Артуром подробностями своей вылазки, какие зоны обходила, и что удалось собрать.

— «Видишь, твоя сестра прямо-таки личность!» — сказал я Артуру. Он, слегка улыбаясь, с сарказмом ответил:

— «Личность, говоришь? Ха! Да у нас тут каждая вылазка — философский урок выживания. Если выживешь — герой, если нет — ну, по крайней мере, было интересно» — хохотнул он. Я усмехнулся.

— «Ты и сам герой, Артур, судя по всему» — добавил я. Он, не теряя самоиронии, пожал плечами:

— «Герой? Может. С юмором проще жить, Ник. Без юмора в нашем мире даже мёртвые кажутся умнее» — улыбнулся он. Мы засмеялись, и в этой лёгкой шутке, сквозь напряжение, я вдруг понял:

⠀

«Иногда выживание — это не только оружие и еда. Иногда выживание — это способность сохранять человечность, тепло и юмор, даже среди ходячих трупов».

Поделившись с Элиной о предстоящем побеге из дома, мы начали собирать всё необходимое. Я раскладывал вещи в джипе: еду, воду, аптечки, инструменты и всё оружие, что успел найти в гараже. Артур, как настоящий мастер выживания, проверял ружья, чистил топоры и мачете, а Элина носилась между нами, перекладывая патроны и подсовывая мне ещё пару полезных мелочей.

— «Слушай…» — сказал Артур, заглядывая в салон моего рюкзака. -«У тебя там, похоже, всё готово к апокалипсису мирового масштаба. Даже я бы сказал… почти как у нас». Я усмехнулся

— «Практика и ужастики, Артур. Весь прошлый год, да и всю жизнь в целом, я смотрел фильмы ужасов про зомби и учился на чужих ошибках» — заверил его я. Он заулыбался, покачивая головой.

— «Эх, жалко, что я сам не догадался раньше. Хотя… может, лучше и так. Не хватало нам ещё конкуренции в апокалипсисе» — сказал он. Мы засмеялись, и в эту минуту Элина, не сдержавшись, подкатила с типичной дерзкой улыбкой:

— «А ты, Артур, осторожнее с шутками. Я смотрю — Ник не любит конкурентов» — сказала она. Я смотрел на неё и улыбался — её лёгкий сарказм и чувство юмора прямо-таки цепляли меня. Даже в такой дикой ситуации, когда вокруг ходячие мертвецы, горы трупов, и каждый миг может быть последним, было приятно слышать живой смех. Артур повернулся ко мне с восхищением в глазах и сказал:

— «Эй, а это правда, твоя машина? Нууу… тот Мустанг, на котором ты подкатил к нам?» — спросил меня он. Я довольно кивнул. —«Чёрт, Ник, я всю жизнь мечтал о такой тачке! Даже не знаю, что сказать…» — добавил он. Я немного покраснел, скромно улыбаясь.

— «Ну… да, пока его не взорвала толпа зомби» — сказал слегка расстроено я. Артур захохотал.

— «Ты серьёзно, Ник? Я всю жизнь мечтал купить себе Мустанг, и тут появляется кто-то, кто реально гоняет на такой машине в разгар апокалипсиса… Ты же герой, чувак!» — восхитился он мной. Я усмехнулся и кивнул.

— «Не герой, просто привык не сдаваться» — сказал я. —«Кстати, а как ты узнал о моём Мустанге?» — спросил его я.

— «Камеры, братан. Всё дело в камерах, которые стоят по периметру нашего дома» — рассмеялся он.

— «Круто!» — удивился я. Элина, встав между нами, подколола Артура:

— «Ахаха, так ты, оказывается, фанат Мустангов? Ник тут про апокалипсис, а ты о тачках мечтаешь. Смотри, прям настоящий романтик!» — решила она подколоть своего младшего брата. Артур покраснел, но ухмыльнулся:

— «Ну, по крайней мере, Мустанг настоящий. А твоя смелость, Ник, это тоже круто… почти как романтика, только с оружием и зомби» — Артур ударил меня кулаком в плечо. Я повернулся к Элине и, шутя, сказал:

— «Ладно, давай, не отвлекай нас. Ещё успеем поспорить о Мустангах, когда будем в горах Адыгеи, а пока нужно загрузить всё и выдвигаться» — предупредил их серьёзно я. Она фыркнула и сказала с хитрой улыбкой:

— «Ладно, Ник, только не забывай, кто тут главный по шуткам». Я снова усмехнулся, покачал головой и продолжил раскладывать еду. В голове крутилась мысль: вот так — среди хаоса, зомби и разрушенного мира — смех, шутки и шансы на выживание создают странную гармонию…

Глава 15:

«Зомби, чипсы

и немного философии»

Мы загрузили в джип всё необходимое — рюкзаки, оружие, еду, аптечки. Я складывал последние вещи, когда Артур случайно наткнулся на мой рюкзак и вытащил пачку чипсов.

— «Ха!» — он поднял бровь и засмеялся. —«Это что за секретное оружие, Ник?» — сказал он, показывая пачку. Элина, стоящая рядом, мгновенно подколола меня.

— «О, ну вот, наконец-то тайна раскрыта! Ник и чипсы в разгар зомбиапокалипсиса!» — рассмеялась она.

— «Рассказывай, для чего они? В фильмах ужасов я такого точно не видел!» — удивился Артур. Я прищурился, слегка улыбнулся, достал ещё одну пачку из рюкзака и положил её перед собой на сиденье.

— «Слушайте, это не просто перекус. Чипсы помогают мне сохранять рассудок» — сказал я, наклоняясь к ним по-настоящему серьёзно. -«Когда вокруг тебя бегают мёртвяки, когда каждый скрип и стук за стеной может означать смерть, ты должен что-то делать, чтобы не сойти с ума. Чипсы — моя маленькая философия» — ответил им я. Артур и Элина переглянулись, открыв рты от удивления, словно услышали странное, но любопытное откровение.

— «Ну и как? Работает такая философия?» — спросила Элина, всё ещё с лёгкой насмешкой. Я кивнул, улыбаясь.

— «Да всё просто. Мир постапокалипсический, зомби вокруг, а чипсы помогают мне на минуту забыть этот ужас. Сосредоточиться. Подумать. Вдохнуть. Иногда достаточно просто пожевать и вспомнить, что жизнь, так или иначе — продолжается» — ответил я. Артур удивлённо качнул головой.

— «Вот это подход… Ник, ты реально философ среди зомби!» — восхитился он мной. Я вздохнул и, улыбаясь, добавил с иронией.

— «Можно сказать так: этот мир — апокалипсис, мёртвые ходят среди нас, а у меня есть маленький секрет — „Зомби, чипсы и немного философии“. Вот мой девиз на выживание» — признался я. в этот момент Элина фыркнула, но улыбка на её лице выдала, что она оценила мой юмор и философию одновременно.

— «Ладно, Ник, теперь я выкупаю твою фишку. Чипсы и философия… даже в зомбиапокалипсисе есть место маленьким радостям» — улыбнулась она. Я снова положил пачку в рюкзак, убедившись, что она надёжно спрятана, и мы все трое переглянулись, ощущая странное чувство командного единства перед предстоящей дорогой.

Через полчаса мы все устроились в гостиной. На часах уже было поздно, но никто никуда не спешил. Наступила какая-то холодная тишина, будто весь дом прислушивался к нам, к нашему смеху, и к нашей жизни. Я первым прервал молчание.

— «Не будет ли вам жалко покидать родной дом?» — спросил я тихо. —«Ведь вы прожили здесь столько лет, наверняка привыкли к каждому углу, к каждой трещинке на стене…» — добавил грустно я. Светлана вздохнула, улыбнувшись печально.

— «Почти двадцать пять лет, Ник… почти двадцать пять лет мы жили здесь, растили детей, и мечтали…» — её глаза заблестели от воспоминаний. И в последнюю ночь перед нашим выездом разговоры постепенно стали личными. Светлана заговорила о том, как впервые познакомилась с Ахмадом, своим мужем. —«Я приехала в Краснодар, поступать на повара» — начала она, а я стал внимательно её слушать. —«Ахмад тогда учился на аграрном факультете Краснодарского университета. В тот прекрасный день я гуляла в городском парке среди зелёной травы, наслаждаясь тихим ветром, а он ехал с учёбы на городском автобусе. Тут, увидев меня, он вышел на ближайшей остановке, вернулся обратно, подошёл ко мне и познакомился. С тех пор мы не расставались ни на мгновение» — сказала вдохновлённо она. Я внимательно наблюдал за Светланой: её глаза светились, а голос дрожал от воспоминаний и от любви, которые ничто не смогло разрушить. —«Плодом нашей любви сначала стала Элина» — продолжала она. —«А потом появился Артур. Иногда мне кажется, что у меня два сына» — улыбнулась она, вздохнув с грустью. —«Элина с самого раннего детства была сильной и храброй, и всегда умела постоять за себя». Я чуть приподнял брови, удивляясь её словам. —«Хотя, конечно, моя дочь всё-таки девушка» — подмигнула она, словно предвкушая мою реакцию.-«Но мужественности ей не занимать, вот так вот…». Мы все засмеялись, и в этот смех вплелась лёгкая грусть — смех над прошлым, над собой, над теми, кого мы любили, кого потеряли, и над тем, что нам пришлось пережить. И в этом доме, полном воспоминаний, я вдруг понял: здесь, среди этих людей, среди их историй, я тоже чувствую себя частью семьи. Я повернулся к Артуру.