Зомби, чипсы, и немного философии

Зомби, чипсы, и немного философии

Эльвира Хатит

Расул Тлеуж

Благодарности:

Расул Тлеуж

© Эльвира Хатит, 2026

© Расул Тлеуж, 2026

ISBN 978-5-0070-4886-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моему сыну, Тлеуж Расулу.

Спасибо тебе за то, что стал не только моим самым преданным читателем, но и соавтором многих идей этой истории.

Твои мысли, вопросы, предложения и наше бесконечное обсуждение сюжета помогли этой книге обрести свою форму.

На страницах этой книги живёт часть твоего воображения, твоего характера и твоей души.

С любовью посвящаю эту книгу тебе!

Глава 1:

«Знакомство»

Привет друг…

Меня зовут Ник.

На самом деле Николай. Просто родители решили, что «Николай» звучит величественно для ребёнка, который через неделю после рождения уже пытался встать на ноги. Я вырос, называя себя Ником. Ведь так проще — экономия времени, особенно когда мир вокруг тебя сошел с ума…

Сейчас конец апреля 2029-го года.

Я сижу на крыше своего многоквартирного дома в Краснодаре, доедаю уже третий пакет чипсов, и смотрю на город… и на мир, который превратился в настоящий зомби-апокалипсис: люди ходят по улицам, пожирают друг друга, а потом сами становятся зомби! Невероятная картина хаоса и ужаса, но только без фильтров. Я смотрю на всё это сверху, как-будто на трибуне, с пакетиком чипсов в руках, и думаю…

И вот что странно: если убрать самих зомби — вирус, мутантов, что там ещё бегает по миру… то мир от этого не станет лучше. Он всё равно будет апокалипсисом, потому что люди, клянусь вам, уже стали такими же, как эти трупоподобные существа: те же самые глаза, та же жадность, и та же агрессия. Они пожирают друг друга только не буквально, а чаще метафорически, разрушая всё человеческое, что ещё осталось в их сознании — лгут, обманывают, предают, убивают, уничтожают, и делают это с таким же голодом, как зомби, только без вируса и причины, а по привычке и по сути.

Я наблюдаю за этим хаосом и думаю: если смотреть сверху, видно, что различие между живыми и мертвыми, между людьми и зомби — почти стерлось. Человек способен на чудеса, на доброту, на сочувствие… но как часто он этим пользуется? Редко. Слишком редко… И кажется, что вирус — вовсе не причина, а следствие. Настоящий вирус — это наша потеря человечности.

Я открыл ещё один пакет чипсов, пошуршал им в руках, и вновь стал смотреть на сцену, которая находится где-то между кошмаром и карикатурой. Я смотрел на машины с выбитыми стеклами, разбросанными по улицам, из салонов которых видны явные признаки борьбы до смерти. Где-то недалеко — раскрытые балконы, с которых выползает тот, кто ещё недавно был твоим соседом, а снизу кто-то кричит, пытаясь отбиться от толпы. И это были уже не крики отчаяния — это были крики выживания, типичные для людей, которые давно потеряли связь с собой.

И я вот думаю: это и есть реальность, которую мы все заслужили? Ведь апокалипсис не обязательно приходит в виде вируса и зомби. Он уже здесь, и он в каждом, кто готов пожертвовать человечностью ради своей выгоды. Он в каждом, кто забыл, что значит сострадание, и в каждом, кто стал ходячей тенью самого себя.

Так что да. Я сижу на крыше, ем чипсы, и смотрю на свой любимый Краснодар, который не так давно потерял себя. И клянусь, это не просто фантазия. Даже если убрать зомби, люди сами стали как зомби — бесчувственные, бесчеловечные, голодные, кровожадные, и… ооочень опасные. И моя задача — не стать одним из них. Сидишь, ешь чипсы, смотришь на этот хаос и думаешь: как остаться человеком, когда вокруг — только зомби, которые когда-то были людьми?

Итак, обо мне:

Мне 21 год, и до всего этого ужаса и пожирания — я — душа компании — местами где-то храбрый, а местами где-то немного чего-то боюсь… ну, по крайней мере, я сам так о себе говорю. Живу в квартире на третьем этаже, которую мне подарили родители на совершеннолетие.

Родители… Они живут в частном доме, за Краснодаром, так что их проблемы — их проблемы, а мои — мои. Так я считал всегда. Но с приходом зомби-апокалипсиса — меняется абсолютно всё: ты, наконец, начинаешь ценить то, что у тебя было, ну или есть. И да — я по ним очень скучаю. Тем более осознание того, живы они или нет — уж точно не даёт мне покоя.

Моя квартира находится на улице Сормовской, где рядом протекает река Карасун. Река, к слову, теперь скорее похожа на канализацию апокалипсиса, чем на мирную воду: иногда по ней плавают тела, иногда — живые зомби, а иногда, если присмотреться, кажется, что даже утки или какие-то там курочки, втихаря, пытаются сожрать друг друга… Я это, конечно, всё немного утрирую… или нет. Хотя судя по запаху- утки явно апокалиптические. И вот я сижу на крыше дома, смотрю вниз и думаю: мир сошел с ума. Люди, зомби, утки, река, соседский кот, который явно уже не кот, а мутант с подозрительным аппетитом. В общем — всё смешалось. А я здесь, наблюдаю, философствую, жую чипсы и улыбаюсь. И тут я понимаю: второй десяток этого столетия подходит к концу, а мы всё ещё пытаемся называть это «прогрессом».

Технологии дошли до невероятных высот, машины уже почти летают, интернет везде, но что толку, если мы сами превращаемся в зомби — бесчувственные, голодные, и неимоверно кровожадные. Прогресс — он внутри нас, в наших мозгах, но мне кажется, что мы его потеряли. Так что вот и весь парадокс: век технологий, прогресса, достижений — а реальность вокруг такая, что я смотрю вниз на Карасун и понимаю: всё это — только декорации, а настоящая борьба — это борьба за человечность, и, конечно же, за то, чтобы не стать ходячей тенью самого себя. И пока я ем чипсы и наблюдаю, как утка хватает кусок чего-то ещё живого, я думаю: да, мир сошёл с ума, но, черт возьми, наблюдать за этим с крыши дома с чипсами в руках — ещё не отменяет этого удовольствия.

Когда-то у меня была девушка. Ну, точнее, она думала, что у нас что-то было. А потом внезапно оказалось, что она не просто захотела быть со мной… она захотела съесть меня! Не в переносном смысле, а буквально. И, честно говоря — это не самое приятное воспоминание о романтике. Да… бывшая подруга-зомби — это новый уровень отношений. Так что я, взяв последний пакет чипсов, решил вернуться к себе в квартиру. День близился к концу, закат над рекой Карасун, конечно, красивый, но красота порой тут очень обманчива — ночью зомби становятся ещё агрессивнее. Лучше не светить собой, не привлекать внимание, и идти тихо. Ни криков, ни лишних движений — просто я и пакет чипсов, который, кажется, теперь стал моим верным спутником.

В чем моя история? Это курс выживания. Настоящий курс о том, как остаться человеком, когда вокруг столько нелюдей. Курс о том, как жить, когда технологии вроде есть, но на самом деле нет ничего: интернета уже нет, телевидения нет, сотовые не работают. Полетело к чертям абсолютно всё! Единственная радость — последние остатки электричества, которым мне оставалось радоваться. Великий и всемогущий ГЕНЕРАТОР! Только благодаря ему я мог хоть как-то оставаться на плаву с собой, со своими воспоминаниями и записанными видеороликами в крутом телефоне, который, кажется, помнит всё лучше тебя. Пересматриваю их и вспоминаю былые времена, когда мир был нормальным, а люди — людьми, а не ходячими трупами или своими худшими версиями.

Я тихо спустился по лестнице, тихо открыл дверь своей квартиры, и тихо вошёл в неё — со стороны она казалась тёплой гаванью после всего того, что я видел снаружи. Тут можно дышать, думать, есть чипсы, и смотреть, как мир рушится снаружи, не подвергая себя лишнему риску. Здесь я один, и да — я ещё человек. И пока я остаюсь человеком, я ещё выживаю. С приходом заката и наступлением ночи — усиливается и хаос за окном. И я знаю, что завтра снова придётся смотреть на этот мир — мир зомби, людей-зомби, мутантов и уток, которые тоже, походу, потеряли чувство меры. Но я буду наблюдать, философствовать, есть чипсы и выживать, потому что хоть кто-то должен это делать.

Я закрыл дверь квартиры, защёлкнув при этом все замки, включая самодельные — один, второй, третий, четвёртый… паранойя? Возможно. Но паранойя — это роскошь, которая сохраняет тебе конечности. Квартира у меня тихая, как музей, только вместо картин — разбросанные банки консервов и гордый пакет чипсов, который сегодня спас меня морально. Я поставил телефон напротив себя на деревянный стол, ведь он единственный в этом мире, кто ещё готов меня выслушать, не пытаясь откусить мне плечо, руку, ногу, ну… или пятку, и включаю запись:

— «Ну что, дневник выжившего. День… я уже перестал считать какой. Я Ник. Тот самый парень, который пересмотрел все фильмы ужасов про зомби не потому, что боялся, а потому, что готовился» — я тут же улыбнулся в камеру устало и немного самодовольно.

— «Серьёзно, я видел ВСЁ — от первых чёрно-белых фильмов, где зомби шли, как будто им надоело жить, до последних блокбастеров, где эти ребята носятся так, будто опаздывают на работу. Хорроры, триллеры, сериалы, дешёвые фан-проекты, где грим был хуже, чем моя бывшая в понедельник… Всё!» — я поправил камеру, чтобы свет падал нормально.

— «Для меня фильмы про зомби — это не развлечения, не смех, и даже не способ разнообразить свою жизнь, если скучно. Нет. Для меня это учебники, инструкции, и курсы выживания, только без скучных лекторов. И да… возможно, меня всегда немного забавляло, как в этих фильмах люди пожирают друг друга. Не в смысле — «ха-ха, прикольно», а в смысле «ммм, очередная стратегическая ошибка». Я щёлкнул пальцами. -«И вот что важно: каждый хоррор — это пособие. И эти пособия, в прямом смысле слова, учат вот чему: что нужно делать, чтобы НЕ стать обедом; как НЕ надо шуметь, чтобы НЕ привлечь внимание; как НЕ доверять странным звукам, чтобы НЕ попасться в очередную пожирательную ситуацию; как НЕ надо думать, что «он просто упал, с ним всё нормально», и идти это проверять, и потом НЕ стать его же ужином, ну или обедом». Я наклонился вперёд и приблизился к камере. -«И самое главное: как остаться живым, когда весь мир превратился в большой кабинет стоматолога, где твой череп — это чья-то мечта». Я откинулся назад и вздохнул.

— «Так вот… Сейчас 2029 год, конец апреля. И знаете, что самое смешное? Я всё время думал, что эти фильмы — выдумка, гипербола и художественная метафора. А теперь я живу в этом шоу. Но я не жалуюсь. Честно. Просто нужно использовать то, чему ты учился». Телефон начал мигать, но я продолжил записывать дальше.

— «Если вы когда-нибудь найдёте это видео (ну, если вы не зомби, конечно), знайте: я выживу. Я НИКОГДА не попаду в список добычи этих бродячих мясных комков, потому что я готов, и потому что я учился этому всю жизнь». Я выключил запись, и комната снова погрузилась в тишину. Но теперь — это тишина человека, который знает, что делает.

Глава 2:

«Луна над Карасуном и воспоминания…»

Я прошёлся по своей квартире, проверил каждое окно, каждую щель, каждый угол, закрыл дверь на все замки, выключил свет, и заглушил все шумы, которые могли хоть как-то привлечь внимание. Даже холодильник отключил на время, потому что я не хочу, чтобы какой-нибудь зомбак услышал шуршание банки. Теперь я обезопасен. Ну, по крайней мере, на ближайшие несколько часов. Лёжа на кровати, я взглянул в окно на луну, которая светила над Карсуном серебряной полосой. Сидя здесь, я невольно начинаю вспоминать жизнь до всего этого.

Первый поцелуй, первое свидание, первые друзья и первые предательства. Я услышал в голове эхо школьных коридоров — те времена, когда мы с друзьями думали, что мир наш, и даже разборки в школе были чем-то вроде игры. Враги становились друзьями, друзья — врагами, и всё это казалось нам важным, смешным и поистине настоящим. Помню свой семнадцатый день рождения, когда родители подарили мне чёрный Ford Mustang! Все мои друзья, конечно же, были в шоке! В семнадцать лет, и на Мустанге!!! Это высший пилотаж! Я его просто обожал! Ездил по городу, выпендривался перед друзьями и подружками, но одновременно я практически не понимал, что это забота родителей обо мне, и их любовь. Ведь я был единственным ребёнком в семье, и они хотели, чтобы я был счастлив. Потом универ и эконом факультет, потому что родители мечтали, чтобы я стал великим бизнесменом! Они всегда заботились о том, чтобы я рос умным, честным и добрым человеком, но жизнь решила подкинуть свои испытания. Ректор, который преподавал нам «Теорию вероятностей» — внезапно превратился в зомби, и я не успел должным образом вникнуть в суть его предмета. Ведь всё рухнуло мгновенно. Я вспоминаю родительскую улыбку, их голос, их заботу, как они учили меня, как переживали за каждый мой шаг. И вдруг мысль, которая не отпускает меня уже долгое время: где сейчас мои родители? Живы ли? Как мне с ними связаться, если во многих местах нет ни электричества, ни сотовой связи, ни интернета, ни света?

Потом вспомнилась внезапная сирена нашего города, где явно что-то происходило — это была эвакуация: людей выводили из торговых центров, с работы, со складов, а детей увозили со школ и садиков, и многие не понимали что происходило. Но всё это было бесполезно — никого не спасли — ни детей, ни взрослых, ни стариков. Мир словно окончательно сошёл с ума, а мы здесь, чтобы наблюдать. Я закрыл глаза и вспомнил о прошлом. О том, как родители подарили мне квартиру здесь, на Сормовской, как я учился, как жил обычной жизнью, как всё это казалось настоящим. А теперь… я один, с пакетом чипсов, без связи, и в мире, где люди и зомби не всегда отличаются друг от друга. И с этой мыслью я постепенно уснул, думая о родителях, о друзьях, о тех, кто остался жив, а может, и нет, и о том, что завтра придётся вставать и снова наблюдать за хаосом, и за миром, который потерял себя. Но пока луна над Карсуном светит, я могу быть просто Ником, и просто… человеком.

Глава 3:

«Утренний визит»

Это утро началось не с кофе, не с солнечного света, и даже не с чириканья полумёртвых уток над Карасуном. О нет. Меня разбудил небольшой шум в коридоре за дверью — такой лёгкий, настойчивый шорох, после которого ты сразу понимаешь: «Ага, сегодня я точно не один». Я аккуратно приподнялся с кровати, и, зная все законы подлости этого жанра, старался не шевелить ни одним мускулом, и, конечно же, сразу посмотрел вниз, куда наступаю. Каждый шаг я продумывал заранее: плитка скрипит — туда наступить не могу, коврик шуршит — надо его миновать. Здесь, в этом мире — звук — это смертельный советчик. Я медленно подошёл к двери, словно я — агент секретной службы, а за дверью — армия зомби, хотя, по сути — армия из одного. Прислонив ухо к двери, и дыша едва слышно, я начал слушать каждый скрип, каждый стук, каждый шорох за пределами своего места существования. Самое страшное для меня было посмотреть в глазок, и увидеть окровавленную морду бродячего зомбака. Это был для меня прям триггер! Но… была, не была. Я посмотрел. И тут, сквозь глазок, я увидел это: половина туловища… какие-то движения от одной двери к другой… Он явно искал свеженькое мясо. Тот самый типичный зомби, который думает только о еде, и абсолютно не замечает мир вокруг. Поморщившись, я стал аккуратно шевелить пальцами, проверяя, нет ли рядом какого-либо оружия, и тут же понял — в случае чего — мне хватит одного старого кухонного ножа, который я держал за спиной. Я понимал: если он услышит хоть малейший звук, хоть малейший шорох — привет! Завтрак для него! И этим завтраком, конечно же, стану я. Я старался не дышать слишком громко, но мысли в голове не умолкали: «Вот же… утром кофе мог бы быть хоть немного безопаснее. Или хотя бы чипсы. А тут это… фу!». И пока зомби полз, я мысленно продумывал план действий и побег от двери: тихо, медленно и аккуратно. Один неверный шаг — и всё кончено. Я замер, и начал дышал так, чтобы звук не смог выдать меня, и продолжал смотреть в глазок. И тут следующая картина: зомби сделал пару медленных ползков, следом внезапно потерял координацию то ли рук, то ли головы, пополз дальше, пытаясь удержать равновесие, а потом с глухим грохотом упал вниз с третьего этажа. Фух! Пронесло! Я опустился на пятки, дав себе секундочку перевести дух. И вот — снаружи снова тишина. Лишь лёгкий шум реки Карасун вдали напоминает, что мир всё ещё существует, а я тут, с пакетом чипсов и своими мыслями о том, что утром мир может быть опаснее любого ночного кошмара. Вернувшись на своё место — на любимый, дорогущий диван, я заметил время — одиннадцать часов дня. Смешно… День… ночь… Для меня время больше ничего не значит, потому что всё превращается в один и тот же цикл — настоящий день сурка, только с бонусом в виде трупаков под окнами. Я подошёл к окну, и увидел всё ту же картину — толпы зомби. Что они делают? Они шаркают, в чём-то или ком-то копошатся, двигаются, будто кто-то нажал на «повтор» и забыл выключить. По бокам стояли разбитые машины и перевёрнутые баки. Знаете, что самое интересное — здесь даже фонари светят так, будто издеваются — то мигают, то тухнут, то вспыхивают снова, и тут же гаснут, создавая видимость жизни в мёртвом городе.

А где-то там… за рекой Кубань — прекрасная Адыгея: горы, свобода, воздух. Интересно, накрыло ли их тоже? Или может, там люди всё ещё держатся?

— «Повезёт, если я туда доберусь» — подумал я, даже не пытаясь себя подбодрить. И тут — звук! Не просто шорох, не те лёгкие царапанья за дверью, что я слышу каждое утро. Неет. Это было что-то более… уверенное, что-то более… тяжёлое. Я напрягся, и сново аккуратно подошёл к двери, стараясь наступать на пол так, будто под ногами мина. Я прислонил ухо, и, дыша тише тишины, стал прислушиваться. Чавканье и пожирание — быстрое, жадное и мерзкое. Сердце моё бомбануло так, будто пыталось выскочить первым из этой квартиры. И тут я решил посмотреть в глазок… Боже… что я увидел… Зомби! ПРЯМО у моей двери! Стоят вплотную и нюхают! Не обделается в этот момент на моём месте только мёртвый! Один — буквально упёрся мордой в глазок, будто смотрит мне в душу, а второй явно что-то или кого-то искал посреди коридора. На остальных обратить внимания мне не позволили мои нервы. Я резко закрыл рот ладонью, чтобы не вырвался ни один малейший звук, ни вздох, или даже дрожь.

— «Всё. Они меня вычислили!» — судорожно подумал про себя я. Медленно, очень медленно я стал отходить назад. Каждый шаг — как попытка остаться живым ещё хотя бы минуту. И тут… Ожила радиостанция на моём столе! Громко! Резко! Пронзительно!

— «…военные сообщают! Пункт укрытия — горы республики Адыгея… повторяю… пункт укрытия — горы республики Адыгея!» — услышал я мужской голос в радиостанции. Я подпрыгнул к ней как ужаленный, и тут же выключил звук, но было поздно — пять голов за дверью одновременно повернулись в сторону моей двери как псы, учуявшие добычу, словно сигнал станции прошёл им прямо в мозги.

Тишина… Мгновение… И затем — УДАР! Прямо в дверь! Потом второй! Потом третий! Металл заскрипел. Ну всё… мне хана! Они поняли, что я здесь, что я жив, и что им нужно только одно — Я.

Глава 4:

«Радиостанция, паника и гениальный план дурака»

Я встал, прижавшись спиной к стене! Сердце — как барабан на концерте метал-группы. Пять зомби у моей двери — они нюхают, сопят и шипят, будто хотят определить, какой маринад лучше подходит Нику. Тихо, медленно и аккуратно я отполз от двери назад — это было настолько тихо, что я сам себя не слышал. Я уже научился передвигаться беззвучно так, что ниндзя бы заплакали от зависти. И в этот момент (почему именно сейчас — понятия не имею), я вспомнил кое-что важное.

Скажем так: я же не просто так смотрел фильмы ужасов, хорроры, триллеры, сериалы, игры, и всё подряд этого жанра. Не просто так! Я учился. Именно в 2028-м году, после моего дня рождения (27 августа) — когда мир уже начинал хрустеть по швам, а технологии ещё держались бодрячком, я купил себе две маленькие радиостанции с дистанционным управлением — просто подарок судьбы. Позже, уже во время всего этого ужаса, я аккуратно установил их НЕ у себя на квартире, а на соседних балконах — правом и левом. Почему? Потому что умный человек всегда готов к худшему исходу событий. Особенно тот, кто пересмотрел все фильмы ужасов про зомби, и знает, как можно выжить. Теоретически конечно! А я, к сожалению, умный. И вот теперь это худшее время пришло… Зомби у двери начали возбуждённо рычать, а один уже вмазал плечом в замок, и по двери пошла глубокая трещина. Хм… так символично!

Так же и моя жизнь треснула весной 2029 года.

Пока дверь жалобно скрипела под их ударами, я резко бросился к тумбочке у телевизора — там лежал мой пульт — маленький серый кусочек пластика, который сейчас важнее всех фронтменов мира, и моего Ford Mustang вместе взятого. Я схватил этот пульт, нажал на кнопку, и через секунду — БАХ! Слева на соседнем балконе начинает орать радиостанция: «Пи-и-и-и-и-и-и-и-и-и!». Через полсекунды — БУХ! Справа включается вторая: «КРАК-Ш-Ш-Ш-ШХ!!!». Звук был таким громким, будто там поселился разъярённый демон с микрофоном. И вот — мои пятеро гурманов у двери тут же отворачиваются — сначала рычат в одну сторону, потом резко бегут туда, где раздался звук сигнала моего радио-спасителя. Сквозь глазок я увидел, как вся эта пятёрка уже ломилась в соседнюю квартиру — дверь там и так была давно выбита, так что они даже не парились.

— «Спасибо технологиям двадцатых!» — прошептал я. —«Вы ещё держитесь, как мой дед на свадьбах». Дверь на секунду замолкла, а я, наконец, смог вдохнуть, но ненадолго, потому что в голове только одна мысль: МНЕ НУЖНО УХОДИТЬ. СЕЙЧАС. Сидеть здесь — это ждать, когда следующая партия трупаков вернётся, когда батарейки в радиостанциях сядут, и кто-нибудь ещё учует меня. А ещё мне нужно было понять — живы ли мои родители. В этот момент внутри меня что-то прожурчало — где-то под рёбрами. Толи от боли, толи от тревоги, или всё-таки от голодного желудка… точно не знаю.

Родители мои жили в посёлке Индустриальном, за Краснодаром. До него ещё нужно было добраться через толпы зомби, через разрушенные кварталы, а потом, вместе с родителями, через реку Кубань, которую тоже надо было бы пересечь. А потом — в горы Адыгеи… откуда, скорее всего, военные и передали сигнал. Согласитесь — звучит, как прекрасный маршрут самоубийцы, да? Ха-ха! Но если сидеть здесь, ничего не делать, и просто чего-то ждать — меня сожрут! Если побегу — может, будет шанс. И да, мой Мустанг стоял прямо под моим окном — чёрный, красивый и самый настоящий зверь, который пережил 20-е лучше, чем я. Но между мной и машиной — десятки зомби, а это значит, что план должен быть точным, как операция хирурга. Я опустился на стул, и посмотрел на свой портфель — мой «рюкзак конца света»! Там была еда, вода, нож, аптечка, фонарь, батарейки, верёвка, две банки энергетика, которые я берегу «на особый случай», и мой любимый набор инструментов. И да — ключи от Мустанга — моя маленькая металлическая надежда. Я сидел, думал быстро, громко, и хаотично, как обычно:

— «Итак, Ник… что дальше? Сидеть — умрёшь со дня на день, идти — может быть, выживешь. А ещё родители… вдруг они там, живые, и сидят ждут меня?» — проговорил мысленно себе я. Тут же пробежали мурашки по спине. Только не подумайте, что от страха. Нет.

От ответственности.

Я всегда её боялся. Всегда надеялся то на случай, то на предков, но на себя — никогда. Дааа… в такие моменты жизнь обязательно преподнесет тебе подарок в коробочке с золотой каёмкой в виде лишения всех твоих привилегий, и оставит тебя в этой жизни наедине с самим собой, если вовремя не возьмёшь ответственность за свою жизнь в свои руки.

Я поднялся, плотно затянул лямки рюкзака, закинул мобильник в карман, и взялся за ручку окна. -«Ну что, мир… поехали?! Кто кого?!» — крикнул я себе под нос. Но главное я взял с собой — самый святой артефакт моей жизни во время зомби-апокалипсиса — несколько пачек чипсов! Ну как несколько…? Всё, что у меня было в запасе. Да-да, именно они. Серьёзно! Ты можешь спорить о еде, о воде, о ножах, и даже о радио, но чипсы — это стресс-релиз на минуту хаоса, ужаса и абсолютного страха. Один хруст — и мозг на секунду перестаёт думать о зомби, о разбитых дверях, и о падении соседей с третьего этажа. Они хрустят, и появляется мысль: «Ладно, ещё пару секунд я жив». Я улыбнулся сквозь напряжение и сказал: — «Ну что, Ник… пора показать этим трупакам, кто тут главный!».