Зомби, чипсы, и немного философии

— «Хотя, если честно, я иногда думаю — а вдруг мы вообще последние нормальные люди? И если мы погибнем — то всё, конец кино?» — призадумалась она.

— «Что ж…» — я пожал плечами. -«В таком случае, мы обязаны хотя бы попытаться сделать красивый финал» — ответил я. Она повернулась ко мне, чуть приподняв уголок губ.

— «А ты странный, Ник» — добавила она.

— «Это диагноз?» — спросил её я.

— «Нет. Скорее… стиль» — ответила она. Мы оба тихо рассмеялись, и впервые за долгое время я почувствовал — да, в этом мире есть ещё что-то живое… не только мертвечина и страх. Я хотел сказать ей что-то ещё, что-то умное, но, как обычно, выбрал самое банальное, и достал из рюкзака пачку чипсов. Элина замерла, затем прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью, чтобы не спугнуть тишину. —«Боже, Ник… чипсы? Я такого даже в фильмах не видела» — заметила она.

— «Это…» — я поднял пачку, как святыню. — «Это моя медитация, моя философия, моя психотерапия. В этом апокалипсисе у каждого должен быть свой способ не сойти с ума. Кто-то читает молитвы, кто-то держит ружьё… а я ем чипсы» — сказал я. В её глазах от луны блеснуло тепло.

— «Зомби, чипсы и немного философии… Слушай, это прям слоган твоей жизни» — заметила она. Я улыбнулся.

— «Может быть. А может это слоган всей нашей истории» — подметил я. Она тихо усмехнулась. Мы смотрели через окно в тёмный лес, вслушиваясь в каждый шорох. Для нас кафе казалось маленьким островком света посреди огромной, опасной и глухой тьмы. Но рядом с ней, в эту минуту, тьма переставала быть такой страшной.

Я аккуратно устроился рядом с Элиной, чтобы не скрипнул стул, чтобы не щёлкнул фонарь, и не хрустнула под ногой разбросанная скорлупа семечек. Внутри кафе стоял такой густой запах сырого дерева и старого кофе, будто время здесь остановилось задолго до того, как мертвецы стали гулять по улицам. Элина сидела у окна, держа ружьё так уверенно, словно оно было продолжением её руки. Лунный свет освещал её профиль, вырезая чёткие скулы и блеск глаз. Я поймал себя на мысли: «Ну да, конечно, в самый разгар зомби-апокалипсиса я нашёл время… влюбиться! Молодец, Ник. Потрясающий тайминг». Упс! Кажется, эту мысль я проговорил вслух, потому что Элина обернулась, приподняла бровь и тихо сказала:

— «Влюбиться? Это ты ко мне сейчас обращался или с собой разговаривал?» — удивлённо спросила она.

— «Эээ…» — я чуть не подавился воздухом. —«Это тактическая мысль. Философская» — попытался выкрутиться я.

— «Ага» — хмыкнула она. -«„Философская“. Конечно». Я почувствовал, как мои уши начали гореть. Ну да, Ник, молодец! Из всех фраз на свете, ты выбрал проговорить лишь эту. Она повернулась к окну, а я видел уголки её губ — они предательски дёрнулись вверх. Она услышала. И мне кажется, что ей это даже… понравилось? Или я просто надеюсь, потому что давно ни в кого так резко не влюблялся. Я тихо выдохнул, привалившись к стене, и в этот момент меня накрыло: вот она — хрупкая на вид, а внутри — будто стальной канат. Она берёт на себя охрану, пока остальные спят, держит ружьё так, как я держал учебники — с ненавистью, но дисциплиной, и защищает своих, словно им больше никто не может помочь. Я посмотрел на неё снова: «Последняя линия обороны человечества» — подумал я, и сразу поймал себя на том, что начинаю уважать её намного глубже, чем раньше. Она вдруг заговорила первая. -«Ну что, философ, так и будешь молчать? Или расскажешь, каково жить в голове у Ника — героя — любителя чипсов?» — с интересом спросила она меня.

— «Очень шумно» — сказал я. -«Постоянно спорю сам с собой, но обычно выигрывает тот, у кого в руках пачка» — ответил я. Элина тихо рассмеялась.

— «Я вот всё думаю…» — она задумчиво провела пальцем по холодному стеклу. —«Как это вообще так получилось — мир жил, работал, люди ругались из-за парковок, фоткали свои завтраки, ругали погоду… а теперь мы сидим в пустом кафе, ждём, когда мертвецы пройдут мимо, и обсуждаем чипсы…».

— «Ну…» — я пожал плечами. -«В каждом хорошем фильме ужасов всегда должен быть герой с чипсами. Это культурный код» — сказал я то, что в голову пришло, но с философским уклоном.

— «То есть ты считаешь себя героем?» — спросила она.