Фермер симулятор: Мировая война Z

Он повернулся и, не прощаясь, зашагал к своему походному шатру. Грегор и Элизиум переглянулись. Они знали: командующий прав. Но от этого было не легче. Они потеряли людей. Они потеряли големов. Они не смогли прорвать оборону с ходу. И это было только начало.

Часть 6. Затишье

Над полем боя снова воцарилась тишина. Тучи, рассеянные «Поющими травами», постепенно растаяли, и солнце, теперь уже клонившееся к закату, залило израненную землю золотистым, почти ласковым светом. Там, где ещё час назад бушевало пламя, теперь дымились обугленные остовы подсолнухов. Их стебли, скрученные жаром, напоминали фигуры скорчившихся в агонии людей. Их лепестки, ещё недавно золотистые и прекрасные, превратились в серый пепел, который ветер разносил над равниной. Но те подсолнухи, что стояли дальше от эпицентра обстрела, уцелели. Их головы, всё ещё гордо поднятые к небу, медленно поворачивались вслед за солнцем, и в их сердцевинах снова начинал концентрироваться свет. Они были готовы к новому бою. Они ждали.

Армия вторжения отступала. Не бежала — именно отступала. Организованно. Дисциплинированно. Прикрываясь арьергардами и оставляя за собой заслоны. Рыцари уносили раненых. Маги поддерживали защитные щиты. Големы, те, что уцелели, медленно брели в тыл, оставляя на земле глубокие борозды. Дирижабли, опустившись ниже, прикрывали отход своим присутствием — их маги-наводчики были готовы в любой момент открыть огонь, если противник попытается преследовать. Но противник не пытался. «Колхоз» тоже выдыхался. Подсолнухи, даже те, что уцелели, были на пределе. Их ресурс — накопленная за день солнечная энергия — подходил к концу. Иван Петрович знал: ещё одна атака, и цветы не выдержат. Но враг этого не знал. И это давало им время.

В командном пункте «Колхоза» царила усталая, но удовлетворённая тишина. Командиры сидели за столом, и их лица, ещё недавно напряжённые и мрачные, сейчас выражали что-то похожее на облегчение. Первый день войны — день, которого они так боялись, — подходил к концу. И они выстояли. Не победили — но выстояли. И это уже была победа.

— Подведём итоги, — произнёс Иван Петрович, и его голос, хрипловатый и усталый, разнёсся по теплице. — Первая атака отбита. Противник потерял около двухсот человек убитыми и ранеными, восемь големов уничтожены, ещё несколько повреждены. Наши потери — около трёхсот подсолнухов уничтожены или критически повреждены. Остальные частично истощены, но к утру восстановятся, если будет солнце.

— Они вернутся, — тихо произнёс Эйнар. — Аларик не дурак. Он понял, что днём мы сильнее. Теперь он будет ждать ночи.

— Будет, — согласился Иван Петрович. — Но ночью мы тоже не беззащитны. У нас есть «Ежи». Есть «Цепкий плющ». Есть мины-поганки, которые одинаково хорошо работают и днём, и ночью. Мы подготовим им такую встречу, что они проклянут тот час, когда решили сунуться в темноте.

Он поднялся с табурета и подошёл к проекции. На ней, поверх выжженных полей и разрушенных големов, уже высвечивались новые линии обороны — те, что они подготовили за прошедшие недели. Вторая линия теплиц. Третья линия «Ежей». Запасные позиции для подсолнухов. Пути отхода в «Нейтральные житницы». Всё это было продумано. Всё было готово. И всё это ждало своего часа.

— Знаете, что я понял за сегодняшний день? — тихо произнёс Иван Петрович, не оборачиваясь.

Все молчали.

— Я понял, что мы можем победить, — продолжал он. — Не сразу. Не легко. Но можем. Сегодня они бросили на нас всё, что у них было: големов, магов, пехоту, дирижабли. А мы ответили им цветами. Обычными подсолнухами, которые я сажал вот этими руками. — Он поднял свои заскорузлые, покрытые шрамами ладони. — И мы их остановили. Не навсегда — но остановили. И пока мы можем их останавливать — у нас есть шанс. Пока мы можем заставить их бояться нашей земли — мы непобедимы.

Он замолчал и повернулся к своим командирам.

— Завтра будет новый день. И новый бой. А сегодня — отдыхайте. Вы это заслужили.

Он повернулся и вышел из теплицы, опираясь на сапку. За ним, как всегда, последовала Whisper. А командиры остались сидеть за столом, глядя на проекцию, на которой медленно, очень медленно закатывалось солнце, и думая о том, что принесёт завтрашний день.

Часть 7. Вечерние размышления

Ночь опустилась на восточные равнины. Солнце, багровое и огромное, медленно скрылось за холмами, и небо над полями подсолнухов окрасилось в тревожные, тёмно-красные тона. Ветра не было. Тишина стояла такая глубокая, что, казалось, сама земля затаила дыхание. Затаилась. Ждала.

Иван Петрович сидел на своём излюбленном месте — обломке старого жернова, — и смотрел на Чёрный Цветок. Цветок пульсировал своим обычным, тёмно-багровым светом, и в его пульсации было что-то успокаивающее. Рядом с ним, на земле, сидела Whisper. Она уже не прислушивалась — она просто сидела, закутавшись в плащ, и, казалось, дремала. Но Иван Петрович знал: она не спит. Она просто отдыхает. Так, как умеет только она.

— Ты сегодня была на высоте, — тихо произнёс он. — Без твоих «Поющих трав» мы бы не справились.

Whisper не ответила, но её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка.

— Я боялась, — тихо сказала она наконец. — Когда они начали жечь поля. Я чувствовала, как умирают подсолнухи. Их «песни» обрывались одна за другой. Это было… больно.

— Понимаю, — кивнул Иван Петрович. — Мне тоже было больно. Я вырастил их. Я дал им жизнь. А они отдали её за нас. За нашу землю. За наш дом. Это… это справедливо, наверное. Но легче от этого не становится.

Они долго молчали. Звёзды, рассыпанные по небу, мерцали холодным, равнодушным светом. Где-то вдалеке, на восточных холмах, всё ещё догорали остатки подсолнухов, и их багровое зарево напоминало о том, что война не закончена. Она только начинается.

— Знаешь, что я понял сегодня? — спросил Иван Петрович, не глядя на Whisper.

— Что? — тихо ответила она.

— Я понял, что моя сапка, — он поднял её и посмотрел на сточенное, но всё ещё острое лезвие, — моя старая, верная сапка, которой я возделывал эту землю, сегодня стала оружием. Не мечом — но оружием. Она не убивала. Но она сажала то, что убивало. И это… странно. Странно осознавать, что ты фермер, который превратился в генерала. Что ты выращиваешь не пшеницу, а смерть. Что твои поля кормят не людей, а войну.

— Ты не превратился в генерала, — тихо возразила Whisper. — Ты остался фермером. Просто твоя ферма стала полем боя. Но ты не выбирал это. Это выбрали тебя.

— Выбрали, — повторил Иван Петрович, пробуя слово на вкус. — Может быть. Но всё равно — когда-нибудь, когда всё это закончится, я хочу снова стать просто фермером. Сажать морковку. Выращивать огурцы. Пить травяной отвар на закате и ни о чём не думать. Ни о войне. Ни о смерти. Ни о големах и подсолнухах.

— Так и будет, — сказала Whisper. — Однажды. Я верю в это.

— Я тоже, — ответил Иван Петрович. — Потому и воюю.

Он поднялся и, опираясь на сапку, зашагал к своему шалашу. За его спиной, в темноте, продолжали пульсировать уцелевшие подсолнухи — молчаливые, грозные, готовые к новому бою. И те, кто видел их в эту ночь, запоминали это зрелище на всю жизнь. Потому что это было не просто зрелище. Это было обещание. Обещание того, что этот сервер не сдастся без боя. Что эта земля будет сражаться за своих детей.

И горе тому, кто попытается их сломить.

Конец главы.

Глава 3. Генерал-тля

Часть 1. Энергетический тупик

Утро над восточным фронтом выдалось пасмурным и промозглым — одним из тех серых, бесцветных утр, когда даже солнце, пробиваясь сквозь плотную пелену туч, кажется не источником тепла и жизни, а размытым пятном на грязном холсте. Ветра не было, но воздух оставался холодным и влажным, пропитанным запахом мокрой земли, прелых листьев и того особенного, ни с чем не сравнимого смрада, который оставляет после себя война. Смрада горелого дерева, палёной плоти и разлагающихся останков големов, всё ещё дымившихся на нейтральной полосе.

В штабной теплице, замаскированной в глубине второй линии обороны, горели магические кристаллы. Их голубоватый, холодный свет выхватывал из полумрака лица собравшихся — усталые, напряжённые, покрытые тенями, которые делали их старше и суровее, чем они были на самом деле. За грубо сколоченным столом, на котором громоздились карты, сводки и глиняные таблички с расчётами, сидели те, кто держал в своих руках судьбу всего сервера.

Иван Петрович сидел во главе стола, опираясь на свою неизменную сапку. Его лицо, изрезанное морщинами, было непроницаемым, но те, кто знал его достаточно хорошо, видели: он напряжён. Не напуган — именно напряжён. Как тетива лука перед выстрелом. Последние дни он почти не спал, проводя ночи в лаборатории, и его глаза, покрасневшие от недосыпа, смотрели на мир с тем особым, цепким вниманием, которое вырабатывается только у людей, привыкших нести ответственность за других. Рядом с ним, на своём обычном месте у стены, сидела Whisper, закутавшись в неизменный старый плащ. Её глаза были закрыты, но лицо выражало предельную сосредоточенность. Она слушала.

Эйнар, стоявший у большой магической проекции, занимавшей всю центральную стену, докладывал обстановку. Его голос, сухой и бесстрастный, звучал как обычно, но в нём, если прислушаться, можно было уловить нотки сдерживаемого раздражения. Раздражения военного, который привык к ясности и действию, а вместо этого вынужден иметь дело с неопределённостью.

— Прошло четыре дня с момента последней крупной атаки, — говорил он, указывая на проекцию, где разноцветными значками были отмечены позиции врага и защитников. — Противник ограничивается ночными вылазками и разведкой боем. Европейцы отошли на восточные холмы и закрепились там. Азиаты перегруппировываются севернее. Судя по всему, они ищут обходные пути через старые шахты. Прямых столкновений нет, но давление сохраняется. Патрули Рейнджера докладывают о постоянном движении в тылу врага — подвозят припасы, усиливают охрану лагерей, ставят дополнительные магические барьеры.

— Магические барьеры, — тихо повторил Иван Петрович, и в его голосе не было удивления. Только мрачное удовлетворение человека, который предвидел этот ход. — Значит, Аларик учится на своих ошибках. Не лезет в лоб, не тратит людей на мои поля. Укрепляется. Ждёт.

— Именно, — подтвердил Эйнар. — И это плохо. Потому что время сейчас работает не на нас.

Он развернул на столе сводку, исписанную убористым почерком кого-то из штабных писарей.

— Ресурсы. Наши запасы продовольствия пока держатся, но «Нейтральные житницы» не могут работать на полную мощность — часть полей мы сами заминировали, часть всё ещё не оправилась после Пожирателя. Боеприпасы для «Ежей» — шипы и споровые заряды — расходуются быстрее, чем мы ожидали. Люди устали. Они держатся на энтузиазме и вере в победу, но энтузиазм — топливо недолговечное. Если враг продолжит тактику измора, через месяц, может быть, два, мы начнём выдыхаться. А они — нет. У них за спиной порталы, через которые идут поставки. У них резервы. У них ресурсы трёх серверов.

В теплице повисла тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина, которую нарушил голос Razor’а. Он сидел в углу, прислонившись спиной к стене, и его лицо, покрытое шрамами и угольной пылью, было мрачнее обычного.

— Ты хочешь сказать, что мы проигрываем? — спросил он, и в его низком, рокочущем голосе не было ни страха, ни упрёка. Только желание понять.

— Я хочу сказать, — ответил Эйнар, — что если мы не изменим ситуацию в ближайшее время, то проиграем. Не сейчас. Не завтра. Но проиграем. Потому что война на истощение — это война ресурсов. А ресурсов у них больше.

— Ресурсов, — снова повторил Иван Петрович, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая усмешка. — Ты говоришь о ресурсах так, будто это только еда, сталь и мана. Но ресурсы — это не только то, что можно посчитать. Ресурсы — это ещё и идеи. И у меня есть одна.

Он поднялся с табурета и подошёл к проекции. Его сапка, которую он держал в руке, указала на скопление синих значков, обозначавших вражеских магов.

— Посмотрите сюда. Вот она, главная сила Аларика. Не големы. Не рыцари. Даже не дирижабли. Маги. Это они поддерживают защитные купола, через которые не пробиться нашим «Ежам». Это они лечат раненых, возвращая в строй тех, кто должен был умереть. Это они заряжают руны на доспехах рыцарей, делая обычного солдата машиной для убийства. Это они вызывают тучи, когда наши подсолнухи начинают концентрировать свет. Вся их армия, весь их план, вся их стратегия держится на магах. Уберите магов — и что останется?

Эйнар задумался. Его глаза, холодные и цепкие, пробежались по карте.

— Тяжёлая пехота, — медленно произнёс он. — Рыцари в латах. Без магических усилений они медлительны и неповоротливы. Их доспехи, которые обычно держатся за счёт зачарований, станут обузой. Мечи потеряют остроту и пробойную силу. Арбалетчики — да, они опасны, но без магического наведения их стрелы не пробьют наши укреплённые теплицы. Азиаты… — он нахмурился, — азиаты полагаются на лёгкую броню и скорость. Их магия — это иллюзии и контроль. Если убрать магов, они останутся без прикрытия и станут уязвимы для наших засад.

— Именно, — кивнул Иван Петрович. — Без магов их армия — это просто толпа. Хорошо вооружённая, дисциплинированная, опытная — но толпа. А толпу можно бить.

— Но как убрать магов? — спросил Кривой Нож, который всё это время сидел молча и нервно постукивал пальцами по колену. — Мы пробовали подсолнухи — они закрыли небо тучами. Пробовали «Ежей» — они поставили щиты. Пробовали мины-поганки — они чистят ауры. У них защита от всего, что мы можем им предложить!

— От всего, что мы предлагали до сих пор, — поправил его Иван Петрович. — Но мы ещё не предлагали им… насекомых.

В теплице повисла недоумённая тишина. Кривой Нож открыл было рот, чтобы переспросить, но осёкся, встретив взгляд старика. Этот взгляд не выражал ни шутки, ни безумия. Только холодную, расчётливую уверенность. Такую, какая бывает у людей, которые знают что-то, чего не знают другие.

— Насекомых? — переспросил Лиам, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. — Вы хотите сказать, что мы будем сражаться… жуками?

— Не жуками, — ответил Иван Петрович, и его губы тронула лёгкая, почти неуловимая усмешка. — Тлёй. Обычной тлёй. Вернее, не совсем обычной. Я называю её «Генеральская тля». И да, — он обвёл взглядом собравшихся, — мы будем сражаться ею.

Он повернулся к Кривому Ножу.

— Помнишь, месяц назад, когда мы разбирали старые образцы в лаборатории, ты спросил меня, что это за банка с белыми точками на листьях? Я тогда сказал тебе, что это неудавшийся эксперимент. Я солгал. Это не был неудавшийся эксперимент. Это было оружие. Оружие, которое я создал на случай, если враг окажется слишком силён, чтобы победить его обычными средствами. И сейчас, — он помолчал, — этот случай настал.

Кривой Нож побледнел. Он хорошо помнил ту банку. И помнил, как Иван Петрович поспешно убрал её на верхнюю полку, сказав, что «это не для твоих глаз, парень, и надеюсь, никогда не понадобится».

— Деда, — тихо произнёс он, — что это за тля?

Иван Петрович прошёлся по теплице, собираясь с мыслями. Его шаги были медленными и тяжёлыми, как у человека, который несёт на плечах груз, невидимый для других. Наконец он остановился и заговорил.

— Когда я только начинал работать с растениями в этой игре, я экспериментировал не только с полезными культурами. Я изучал и вредителей. Тех, кто угрожает урожаю. Тлю, паутинного клеща, белокрылку, трипсов. Я хотел понять, как они взаимодействуют с магической средой «Артары». И обнаружил интересную вещь. Обычная тля, которая в реальном мире питается соками растений, здесь, в «Артаре», может питаться не только органикой. Она может питаться магией.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Понимаете? Магия в этой игре — это не просто абстрактная сила. Это энергия, которая течёт по определённым каналам. Она есть в растениях, в животных, в игроках. У магов её особенно много — они копят её, концентрируют, используют для заклинаний. И тля, если её правильно модифицировать, может высасывать эту энергию. Как обычная тля высасывает сок из листьев.

— Модифицировать, — медленно произнёс Razor, и в его голосе прозвучало что-то среднее между восхищением и ужасом. — Ты скрестил тлю с чем-то ещё.

— Скрестил, — подтвердил Иван Петрович. — С «Поющей травой», которая чувствует магию, и с «Магическим мхом», который накапливает её. Результат — насекомое, которое чует магическую энергию на расстоянии, летит к её источнику и высасывает её досуха. Не убивает носителя — просто опустошает его резервы. Маг, которого атаковала такая тля, остаётся живым, но полностью лишённым маны. Он не может кастовать заклинания. Не может поддерживать щиты. Не может лечить. Он становится обычным человеком. Беспомощным. Беззащитным.

В теплице снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не гнетущей — скорее, ошеломлённой. Командиры переваривали услышанное. Каждый из них понимал: то, что предлагает Агроном, — это не просто тактика. Это переворот. Переворот в самой концепции войны. Оружие, которое не убивает, но делает врага беспомощным. Оружие, которое бьёт не по плоти, а по магии.

Первым нарушил молчание Эйнар.

— Риски? — коротко спросил он. Как военный, он понимал: любое оружие имеет свою цену.

— Риски есть, — честно ответил Иван Петрович. — Тля не различает своих и чужих. Она реагирует на магию — любую магию. Если кто-то из наших бойцов будет использовать заклинания рядом с ней, она атакует и его. Поэтому операцию должны проводить только немагические бойцы. Шахтёры. Фермеры. Те, кто работает руками, а не посохом.

— И ещё, — добавил он, и его голос стал тише, — тля непредсказуема. Я не могу контролировать её напрямую — только задать начальный вектор. Куда она полетит, как быстро распространится, сколько маны высосет — всё это зависит от условий. Если враг быстро сообразит, что происходит, и отведёт магов, тля может не успеть нанести достаточный урон. Если же, наоборот, они попытаются бороться с ней магией… — он усмехнулся, — …то они сделают именно то, что нам нужно. Потому что магия для неё — это еда. Чем больше магии они на неё обрушат, тем быстрее она размножится.

— Размножится? — переспросил Кривой Нож, и его глаза расширились. — Она что, ещё и размножается?!

— А ты думал, — хмыкнул Иван Петрович. — Это же тля. Её главное свойство — плодовитость. Одна особь, насытившись маной, откладывает десятки яиц. Из яиц вылупляются новые особи, которые тут же начинают искать новые источники магии. Если дать ей волю, она может опустошить целый магический колодец за несколько часов. Именно поэтому я держал её взаперти. Это оружие, которое нельзя применять без крайней необходимости. Потому что, как и любое оружие, оно может обернуться против создателя.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Но сейчас, — произнёс он, и в его голосе зазвучала та самая сталь, которую все они так хорошо знали, — крайняя необходимость настала. Мы не можем ждать. Мы не можем отступать. Мы должны ударить. И мы ударим. Там, где они не ожидают. Туда, где они чувствуют себя в безопасности. В их собственном лагере.

Часть 2. Пробуждение генерала

Подземная лаборатория Ивана Петровича в этот вечер была освещена ярче обычного. Десятки магических кристаллов, вставленных в каменные ниши, заливали помещение холодным, голубоватым светом, и в этом свете всё казалось резким, чётким, почти нереальным. Стены, укреплённые обломками гранита, были увешаны полками, на которых в строгом порядке стояли глиняные горшки, стеклянные колбы и деревянные ящики с образцами. Вдоль дальней стены тянулись стеллажи с законсервированными семенами. А в центре, на большом рабочем столе, под специальным зачарованным колпаком, стояли герметичные террариумы.

Иван Петрович стоял у стола, опираясь на сапку, и смотрел на свои творения. Рядом с ним, затаив дыхание, стоял Кривой Нож. Он был здесь в качестве ассистента — старик лично попросил его помочь, сказав, что «молодые глаза пригодятся». Кривой Нож понимал, что это не просто помощь. Это был урок. Один из тех уроков, которые Иван Петрович давал только самым доверенным ученикам. И он был полон решимости не ударить в грязь лицом.

В террариумах, на листьях гигантского мутировавшего сорняка, сидели существа. Они были похожи на тлю — такое же мягкое, полупрозрачное тело, такие же тонкие лапки, такие же хоботки, приспособленные для высасывания соков. Но размером они были не с булавочную головку, как обычная тля, а с крупную кошку. Их брюшки, пульсирующие и полупрозрачные, светились мягким, зеленоватым светом — признаком того, что внутри них циркулирует поглощённая мана. Их глаза, большие и фасеточные, казались бездумными и пустыми, но в то же время в них было что-то жуткое. Что-то, что говорило: эти существа не просто насекомые. Они — машины для поглощения. Живые насосы, созданные для одной-единственной цели.

— «Генеральская тля», — тихо произнёс Иван Петрович, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и отвращения. — Я назвал её так, потому что она — генерал среди вредителей. Верховный главнокомандующий всех паразитов. Когда я её выводил, я думал, что создаю средство для борьбы с сорняками. Понимаешь? Я хотел, чтобы она уничтожала магические сорняки — те, что питаются маной из почвы и мешают расти нормальным растениям. А получилось… — он запнулся, подбирая слова, — …получилось оружие. Идеальное оружие против магов.

Он склонился над террариумом и осторожно, кончиками пальцев, коснулся зачарованного колпака. Тля внутри зашевелилась, почувствовав движение, но не проявила агрессии — она была сонной, вялой, законсервированной. Без доступа к магии она впадала в спячку, замедляя метаболизм до минимума. В таком состоянии она могла храниться месяцами, не требуя ни пищи, ни ухода. Но стоило ей почуять источник магии — и она пробуждалась. Мгновенно. Неотвратимо. Смертоносно.

— Расскажи мне о ней, — попросил Кривой Нож, не в силах оторвать взгляд от террариума. — Всё. Как она работает. Что она может. И чего не может.

Иван Петрович кивнул и начал говорить. Его голос, хрипловатый и спокойный, звучал как лекция профессора в университете — только вместо аудитории перед ним был один-единственный ученик, затаивший дыхание.

— Принцип действия прост. Обычная тля питается соками растений. Она вонзает хоботок в лист или стебель и высасывает из него питательные вещества. Моя тля делает то же самое — но с магией. Она чует магическую энергию на расстоянии, летит к её источнику и вонзает хоботок в… ну, скажем так, в магическое поле жертвы. Не в плоть — в ауру. Она не причиняет физической боли. Жертва может даже не заметить, что на неё села тля — особенно если она занята кастованием заклинания или медитацией. Но результат ощущается почти сразу. Мана начинает уходить. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Маг, которого атаковала одна особь, теряет способность кастовать простые заклинания за несколько минут. Если особей несколько — он теряет всю ману за считанные секунды.

— А если маг попытается её сбросить? — спросил Кривой Нож. — Ну, заклинанием каким-нибудь? Или просто рукой?

— Рукой — бесполезно, — ответил Иван Петрович. — Тля выделяет липкий секрет, который приклеивает её к ауре жертвы. Оторвать её можно только с куском ауры — а это очень больно и чревато магическим истощением. Заклинанием — ещё хуже. Тля питается магией. Любое заклинание, направленное на неё, она просто поглощает. Файербол? Поглотит и раздуется от энергии. Ледяное копьё? То же самое. Молния? Только подпитает её. Единственный способ избавиться от тли — это физически раздавить её. Но для этого нужно сначала её найти. А она, — он усмехнулся, — хорошо прячется. На спине, под доспехом, в складках одежды. Пока маг поймёт, что его мана уходит, пока найдёт тлю, пока попытается её снять — пройдёт время. А время в бою — это жизни.