Фермер симулятор: Мировая война Z

— Пустоту? — переспросил сэр Грегор, и в его голосе прозвучало презрение. — Ты хочешь сказать, что мы вслепую идём в бой против цветочков?

— Я хочу сказать, — холодно ответил Элизиум, — что противник грамотно использует маскировку. Мы не видим ни укреплений, ни армии, ни командных пунктов. Только поля. Бескрайние поля. Засеянные подсолнухами и ещё чем-то, что я пока не могу идентифицировать. Но я уверен в одном: это ловушка.

— Ловушка, — задумчиво повторил Аларик. — Что ж, мы знали, что легко не будет. Но ловушка работает только тогда, когда ты в неё попадаешь. А мы не попадём.

Он повернулся к сэру Грегору.

— Грегор. Твои големы готовы?

Грегор выпрямился, и его лицо озарилось мрачным удовлетворением. Вот оно — то, чего он ждал. Действие.

— Готовы, лорд-командор. Двадцать четыре единицы. Полностью заряжены. Защитные руны активированы. Осадные шары при них.

— Хорошо, — кивнул Аларик. — Тогда слушай приказ. Големы идут в авангарде. Они прокладывают дорогу через эти проклятые поля. Сминают всё, что попытается им помешать. Мины, ловушки, растения — всё, что встретится на пути. Их задача — пробить коридор для пехоты. Никаких остановок. Никаких колебаний. Просто идти вперёд и крушить. Понял?

— Понял, — рявкнул Грегор, и в его голосе прозвучал почти звериный рык. — Мои ребята сметут эти цветочки к чёртовой матери!

— Не спеши, — остановил его Аларик. — Пехота идёт за големами, но не вплотную. Держать дистанцию в сто метров. Если големы попадут в ловушку — пехота не должна пострадать. Если они прорвутся — пехота заходит в прорыв и развивает успех. Маги, — он повернулся к Элизиуму, — обеспечивают прикрытие с воздуха. Два круга: первый — защитные щиты от возможных ответных заклинаний, второй — подавление. Если противник попытается атаковать големов магией, ваша задача — нейтрализовать эту магию.

— Будет исполнено, — кивнул Элизиум.

— И ещё, — добавил Аларик, и его голос стал тише, но твёрже. — Никакой самодеятельности. Никаких необдуманных атак. Мы действуем методично. Шаг за шагом. Мы не знаем, на что способен этот Агроном. Но мы знаем, на что способны мы. И если мы будем действовать по плану — никакие цветы нас не остановят.

Грегор козырнул и начал спускаться с холма, отдавая приказы своим командирам. Элизиум задержался на мгновение, глядя на Аларика.

— Ты действительно веришь, что големы пробьют оборону? — тихо спросил он.

Аларик долго молчал, глядя на восток, где медленно, очень медленно начинало светлеть небо.

— Я верю, — ответил он наконец, — что у нас нет выбора. Мы пришли сюда за победой. И если для этой победы нужно пожертвовать парой големов — я пожертвую ими. Но пехоту я терять не намерен. По крайней мере, не сегодня. Посмотрим, что эти цветы смогут противопоставить каменному кулаку.

Тем временем на позициях тяжёлой пехоты царило оживление. Рыцари в полном латном облачении выстраивались в шеренги, плечом к плечу, и их доспехи, отполированные до зеркального блеска, отражали первые, ещё робкие лучи восходящего солнца. На плечах и нагрудниках красовались гербы — скрещённые мечи, драконы, короны, — и разнообразие этих гербов говорило о том, что армия вторжения состояла не из одной гильдии, а из целого альянса. Но сейчас, перед лицом общего врага, все разногласия были забыты. Эти люди пришли сюда не за славой — за победой. И они были готовы заплатить за неё любую цену.

Големы стояли впереди, возвышаясь над шеренгами пехоты, как башни над крепостными стенами. Это были гигантские, втрое выше человеческого роста, каменные изваяния, грубо вытесанные, но излучавшие невероятную, первобытную мощь. Их глаза, глубоко посаженные в каменных глазницах, горели багровым огнём — признак того, что руны активированы и големы готовы к бою. Их руки, размером с телегу, могли крушить стены, а ноги, толщиной с вековые дубы, оставляли в земле глубокие вмятины при каждом шаге. Каждый голем тащил за собой на цепях огромные металлические шары, утыканные шипами — осадные орудия ближнего боя. И каждый из них, казалось, ждал только приказа, чтобы начать крушить и убивать.

Сэр Грегор обходил строй големов, лично проверяя каждого. Он останавливался, клал руку на каменную грудь исполина, прислушивался к гулу магических рун, работавших внутри, и удовлетворённо кивал. Затем он повернулся к своим людям — к тем, кто будет идти за големами.

— Солдаты! — его голос, усиленный командными навыками, разнёсся над шеренгами. — Вы знаете, зачем мы здесь. Вы знаете, что нам противостоит. Какие-то фермеры. Какие-то цветочки. Какие-то жалкие ловушки. Но вы — не фермеры. Вы — лучшие воины Европы. Вы прошли через десятки серверов и ни разу не знали поражения. И сегодня, когда солнце взойдёт над этими проклятыми полями, вы снова докажете, что достойны своих гербов. Вы пройдёте через эти цветы, как нож сквозь масло. Вы возьмёте этот замок — или то, что эти дикари называют замком. И вы водрузите над ним наше знамя. За мной! За альянс! За победу!

Шеренги взревели. Сотни глоток исторгли боевой клич, который разнёсся над равниной и был слышен за много миль. Големы, словно отозвавшись на этот крик, зашевелились. Их каменные конечности пришли в движение, и земля задрожала под их поступью. Металлические шары, которые они тащили за собой на цепях, загрохотали, поднимая тучи пыли и пепла. Армия вторжения начала выдвижение.

Часть 3. Первое касание

Солнце наконец показалось над восточными холмами. Его лучи, ещё неяркие, окрасили небо в розовато-золотистые тона, и в этом свете поля подсолнухов, простиравшиеся до самого горизонта, казались почти мирными. Почти красивыми. Почти безобидными. Огромные, выше человеческого роста, цветы стояли плотной стеной, и их головы, размером с обеденную тарелку, были повёрнуты в одну сторону — на восток, откуда всходило солнце. Их лепестки, золотисто-жёлтые, блестели от утренней росы, и в лучах восходящего солнца они казались сделанными из чистого золота. Ветер, лёгкий и тёплый, пробегал по полю, и цветы слегка покачивались, словно перешёптываясь друг с другом. Никто, глядя на это зрелище, не мог заподозрить, что эти прекрасные создания таят в себе смертельную угрозу.

Но те, кто знал, — знали. И они ждали.

На командном пункте «Колхоза», замаскированном в одной из теплиц, Иван Петрович наблюдал за выдвижением врага через магическую проекцию. Рядом с ним стояли Whisper, Эйнар, Кривой Нож и Лиам. Все молчали. Говорить было не о чем. Всё, что можно было сказать, уже было сказано. Оставалось только ждать.

— Пошли, — тихо произнёс Эйнар, когда первые големы вступили на заминированное поле.

Иван Петрович кивнул, не отрывая взгляда от проекции.

Големы шли медленно, но неумолимо. Их каменные ноги опускались на землю с глухим, утробным гулом, который был слышен за много миль. Под их тяжестью «Поганки-замедлители», которыми было усеяно всё поле, лопались, выпуская облака зеленоватого дыма. Споры «Гнилого Картофеля» оседали на каменную плоть, пытаясь проникнуть вглубь, но големам было всё равно. У них не было дыхания. Не было кожи. Не было нервной системы. Они были машинами для разрушения, и никакой яд не мог их остановить.

«Колючка-слеза», рассеянная по полю невидимым ковром, вонзалась в каменные подошвы големов и ломалась с тихим хрустом, не причиняя им ни малейшего вреда. «Цепкий плющ», высаженный по всему периметру, пытался опутать им ноги, но големы с лёгкостью вырывали его из земли и шли дальше, оставляя за собой глубокие борозды. «Стена Плоти» — тот самый колючий кустарник, который должен был стать серьёзным препятствием для пехоты, — для големов был не более чем путаницей веток. Они просто проходили сквозь него, ломая стебли и вырывая их с корнем.

Сэр Грегор, наблюдавший за продвижением с безопасного расстояния, удовлетворённо хмыкнул.

— Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Пусть попробуют нас остановить.

За големами, на расстоянии примерно ста метров, двигалась тяжёлая пехота. Рыцари в полном латном облачении шли ровными шеренгами, прикрываясь щитами от возможных атак. Их шаги, сливаясь в единый ритм, создавали низкий, утробный гул, который добавлялся к гулу шагов големов, и от этого казалось, что сама земля стонет под тяжестью наступающей армии. За пехотой следовали арбалетчики и лучники, держа оружие наготове. За ними — маги, которые непрерывно сканировали пространство и поддерживали защитные щиты. И над всем этим, на небольшой высоте, зависли дирижабли — три огромных, похожих на скатов, воздушных корабля, с палуб которых маги-наводчики высматривали цели для своих баллист и катапульт.

Это была демонстрация силы. Грубой, подавляющей, несокрушимой силы. И она должна была сломить дух защитников ещё до того, как начнётся настоящий бой.

Но защитники не собирались сдаваться.

— Они вошли в зону поражения, — тихо произнесла Whisper, и её голос прозвучал в тишине командного пункта как приговор.

Иван Петрович кивнул. Его рука, сжимавшая черенок сапки, побелела от напряжения.

— Активировать протокол «Солнечный удар», — произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которую все они так хорошо знали. — Всем подсолнухам — полная концентрация. Пусть почувствуют, что такое настоящая война.

Часть 4. Солнечный удар

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы его лучи начали припекать. Над полем, там, где только что прошли големы, висела лёгкая дымка — смесь пыли, пепла и остатков спор. Воздух, нагретый первыми лучами, струился и дрожал, создавая миражи. И среди этих миражей, среди бескрайнего моря золотистых цветов, началось нечто необычное.

Сначала это было почти незаметно. Лёгкое движение. Словно ветер подул чуть сильнее. Но ветра не было. А подсолнухи — тысячи, десятки тысяч подсолнухов — начали поворачивать свои головы. Не к солнцу. К врагу.

Их сердцевины, тёмные и круглые, напоминавшие зрачки гигантских глаз, уставились на наступающую армию. Лепестки, до того свободно колыхавшиеся на стеблях, начали поджиматься, формируя некое подобие воронки. И в глубине этих воронок начал концентрироваться свет.

Это было странное, завораживающее зрелище. Казалось, будто каждый цветок втягивает в себя солнечные лучи, собирает их, фокусирует в одной точке. В сердцевинах подсолнухов загорались крошечные, но невероятно яркие точки — словно звёзды спустились с небес на землю. И эти точки пульсировали, накапливая энергию, готовясь к броску.

Големы, не замечавшие ничего необычного, продолжали идти вперёд. Их багровые глаза-руны сканировали пространство, но подсолнухи не излучали магии в привычном понимании этого слова. Они просто накапливали свет. Естественный, природный свет, который не поддавался магическому обнаружению. И когда этот свет наконец вырвался наружу — было уже поздно.

Первый луч ударил в грудь головного голема. Это был тонкий, но невероятно концентрированный поток света — такой яркий, что на него было больно смотреть. Он прорезал воздух с тихим, звенящим звуком и вонзился в каменную плоть исполина. В первые мгновения ничего не произошло. Голем даже не замедлил шаг. Но затем камень в месте попадания начал раскаляться. Сначала докрасна. Потом добела. По поверхности поползли трещины, из которых вырывались струйки пара — это испарялась влага, заключённая в порах гранита. Магические руны, поддерживавшие жизнь в големе, взвыли от перегрузки, пытаясь компенсировать нагрев, но тщетно. Поток света был слишком мощным. Слишком концентрированным. Слишком непрерывным.

Голем замер. Его каменная грудь, там, куда бил луч, начала плавиться. Гранит превращался в лаву, которая стекала вниз, прожигая новые дыры в теле исполина. Одна из рун, не выдержав перегрузки, взорвалась с оглушительным треском, и голема качнуло. Ещё секунда — и его правая рука, та самая, что держала цепь с осадным шаром, отвалилась и рухнула на землю, подняв тучу пыли. А луч всё бил и бил, прожигая грудь насквозь, и вот уже в теле голема образовалась сквозная дыра, через которую было видно небо.

Голем рухнул. Его падение было медленным и величественным, как падение башни. Земля содрогнулась от удара, и туча пыли и пепла взметнулась в воздух, накрыв ближайших рыцарей, которые шли за ним. А на месте, где только что стоял несокрушимый каменный исполин, теперь лежала груда оплавленного, дымящегося щебня.

И это был только первый луч.

Второй голем получил удар в голову. Луч прожёг его каменный череп насквозь, и руны, поддерживавшие зрение и координацию, погасли мгновенно. Голем закружился на месте, потеряв ориентацию, и начал беспорядочно махать уцелевшей рукой, снося своих же. Рыцари, шедшие за ним, бросились врассыпную, но некоторые не успели — осадный шар, который голем тащил на цепи, прокатился по земле и раздавил двоих.

Третий голем получил луч в колено. Камень, из которого были сделаны его суставы, плавился медленнее, но верно. Голем попытался сделать шаг и рухнул, подломившись, как подкошенное дерево. Его падение увлекло за собой ещё один отряд пехоты, который не успел отступить.

Четвёртый. Пятый. Шестой. Лучи били один за другим, с равными промежутками, и каждый удар достигал цели. Подсолнухи, выстроенные в линию, работали как единый, слаженный механизм. Одни концентрировали свет. Другие корректировали направление. Третьи, те, что были высажены на флангах, отсекали пехоту от големов, не давая им прийти на помощь. Всё поле боя превратилось в хаос из света, жара, криков и грохота.

Сэр Грегор, наблюдавший за разгромом своего авангарда, побледнел как полотно. Его рука, сжимавшая рукоять меча, дрожала от ярости и бессилия. Он ожидал чего угодно — засад, магических атак, контрнаступления, — но не этого. Не того, что его несокрушимые големы, на которых он потратил целое состояние, будут плавиться, как восковые свечи, под лучами проклятых цветов.

— Отступаем! — заорал он, но его голос потонул в грохоте рушащихся големов и криках умирающих рыцарей. — Отступаем, мать вашу! Назад!

Но отступать было некуда. Подсолнухи, словно получив беззвучный сигнал, переключились на пехоту. Их лучи, менее концентрированные, но всё ещё смертельные, ударили по шеренгам рыцарей, и те начали падать один за другим. Тяжёлые доспехи, которые должны были защищать их, стали ловушкой. Металл раскалялся, прожигая одежду и плоть. Воздух наполнился запахом палёного мяса и раскалённого железа. Рыцари, обезумев от боли и ужаса, срывали с себя шлемы и нагрудники, но это не помогало — лучи находили их и без доспехов.

Арбалетчики и лучники попытались открыть ответный огонь по подсолнухам, но их стрелы и болты, попадая в воронки из лепестков, просто испарялись, не долетая до сердцевины. Маги, стоявшие за пехотой, начали спешно плести защитные заклинания, но лучи, сфокусированные подсолнухами, не были магией в чистом виде. Это был просто свет — концентрированный, усиленный, но всё же свет. И магические щиты, рассчитанные на отражение файерболов и ледяных копий, пропускали его, как вода пропускает солнечные лучи.

Элизиум, наблюдавший за катастрофой с командного холма, сжал челюсти. Его лицо, и без того бледное, стало белее мела. Он видел, как гибнут лучшие воины Европы. Видел, как плавятся големы. Видел, как захлёбывается атака. И он понимал: если ничего не предпринять сейчас, через час от армии вторжения останутся только обугленные кости.

— Второй круг магов — немедленно вызывайте облачность! — приказал он, и его голос, обычно бесстрастный, сейчас прозвучал резко, почти истерически. — Закрывайте солнце! Без света их оружие бесполезно! Быстрее, пока они не перебили всех!

Маги, повинуясь приказу, начали плести заклинания погоды. Это была сложная, требующая огромных затрат маны магия, но сейчас им было не до экономии. Небо над полем боя начало затягиваться тучами. Сначала лёгкими, полупрозрачными. Потом — более плотными, серыми. И наконец — тяжёлыми, свинцовыми, закрывшими солнце почти полностью. Лучи подсолнухов, лишённые подпитки, начали слабеть. Их яркость уменьшилась вдвое, потом втрое. Ещё минута — и они погасли совсем, оставив после себя лишь дымящиеся точки в сердцевинах цветов.

Атака захлебнулась. Подсолнухи, лишённые прямого солнечного света, превратились в обычные растения — большие, красивые, но безобидные. На поле боя воцарилась тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивает остывающий камень разрушенных големов. И в этой тишине, нарушаемой только стонами раненых, армия вторжения замерла, не веря своему спасению.

Часть 5. Контрудар стихий

Прошло несколько минут. Тучи, вызванные европейскими магами, висели над полем боя сплошной серой пеленой, и под их покровом армия вторжения спешно перегруппировывалась. Санитары выносили раненых. Маги латали доспехи и лечили ожоги. Командиры перекликались, пытаясь оценить потери и восстановить порядок. Големы — те, что уцелели, — замерли на своих позициях, отключив активные руны и ожидая приказа.

На командном холме царило мрачное настроение. Сэр Грегор, только что вернувшийся с передовой, был покрыт сажей и копотью. Его доспехи, ещё недавно отполированные до блеска, теперь были покрыты вмятинами и подпалинами. Его лицо, и без того мрачное, выражало ярость и стыд.

— Потери? — коротко спросил Аларик.

— Восемь големов уничтожены полностью, — ответил Грегор, и в его голосе прозвучала горечь. — Ещё четверо повреждены. Пехота — около ста человек убитыми и ранеными. В основном — первая дивизия. Они не ожидали. Они думали, что цветы — это просто цветы…

— Я предупреждал, — холодно перебил его Аларик. — Я предупреждал, что это оружие. А теперь слушай меня. Паника и ярость — плохие советчики. Мы потеряли людей, но мы потеряли их не зря. Мы узнали главное: сила этих цветов зависит от солнца. Если мы закроем небо тучами — они бесполезны. Элизиум, сколько времени твои маги смогут поддерживать такую облачность?

Элизиум, стоявший рядом и поправлявший свои перстни, задумался.

— При полном напряжении — два-три часа, не больше, — ответил он наконец. — Это заклинание очень энергоёмкое. Мои маги не смогут одновременно закрывать небо и атаковать. Нам придётся выбирать: либо мы держим тучи и ждём, либо мы снимаем облачность и пытаемся прорваться под огнём этих проклятых цветов.

— Мы не будем ни ждать, ни прорываться, — спокойно ответил Аларик. — Мы будем атаковать с воздуха. Дирижабли. Сейчас, когда солнце закрыто, цветы безвредны. Пусть твои маги с дирижаблей нанесут удар по их позициям. Выжечь поле. Уничтожить эти проклятые подсолнухи. Все до единого. Тогда пехота сможет пройти беспрепятственно.

— Это рискованно, — заметил Элизиум. — Дирижабли уязвимы для магического огня. Если у противника есть зенитные заклинания, мы можем потерять корабли.

— У них нет зенитных заклинаний, — отрезал Аларик. — Если бы были — они бы уже их использовали. Их сила — в их проклятой флоре. А без солнца флора бессильна. Выполняйте приказ.

Дирижабли, зависшие над полем боя, начали медленно разворачиваться. Их капитанские рубки, защищённые магическими щитами, находились в носовой части, а на палубах, закреплённые на специальных станках, стояли баллисты и катапульты, способные метать снаряды на огромные расстояния. Но главным оружием дирижаблей были не они. Главным оружием были маги-наводчики, сидевшие в специальных кабинах на носу каждого корабля. Их заклинания — файерболы, ледяные копья, молнии — могли прожигать сталь и плавить камень. И сейчас, когда солнце было закрыто тучами, они готовились обрушить всю свою мощь на беззащитные поля.

Первый дирижабль дал залп. Огромный, пылающий файербол, размером с телегу, сорвался с его палубы и устремился вниз, к полю подсолнухов. Он ударил в центр линии, взметнув в воздух тучи земли, пепла и горящих стеблей. Второй файербол — ещё один. Третий. Четвёртый. И вскоре всё поле, там, где только что стояли прекрасные золотистые цветы, превратилось в море огня.

В командном пункте «Колхоза» было тихо. Иван Петрович смотрел на проекцию, и его лицо, освещённое багровым заревом пожаров, было непроницаемым. Но те, кто знал его достаточно хорошо, видели: он напряжён. Не напуган — именно напряжён. Как тетива лука перед выстрелом.

— Они жгут подсолнухи, — тихо произнёс Кривой Нож, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Деда, они жгут наши подсолнухи!

— Я вижу, — спокойно ответил Иван Петрович. — Пусть жгут. Они делают именно то, чего я хотел.

— Чего ты хотел? — переспросил Лиам, и в его голосе прозвучало недоумение. — Но подсолнухи — это наше главное оружие! Если они их уничтожат…

— Подсолнухи — это расходный материал, — перебил его Иван Петрович. — Я сажал их не для того, чтобы они жили вечно. Я сажал их для того, чтобы они нанесли врагу максимальный урон и оттянули на себя его магию. Посмотрите на карту. Пока их маги атакуют подсолнухи, они не атакуют наши теплицы. Пока они жгут поля, они не наступают. Пока они вызывают тучи, они тратят ману, которую могли бы потратить на заклинания разрушения. Каждый час, который они проводят под этими тучами, — это час, который работает на нас.

Он повернулся к Эйнару.

— Докладывай обстановку.

— Противник приостановил наступление, — ответил Эйнар. — Големы остановлены. Пехота отошла на исходные позиции. Дирижабли ведут массированный обстрел полей. Но наши потери минимальны. Люди укрыты в теплицах и подземных ходах. «Ежи» и «Стена Плоти» не пострадали. Вторая линия обороны готова к бою.

— Хорошо, — кивнул Иван Петрович. — Очень хорошо. А теперь — внимание. Сейчас начнётся самое интересное.

Он повернулся к Whisper.

— Внучка, активируй «Поющие травы». Те, что на флангах. Пусть они начинают резонанс.

Whisper кивнула и закрыла глаза. Её лицо, бледное и тонкое, стало предельно сосредоточенным. Она «слушала» — но не врага. Она «слушала» свои растения. Те самые «Поющие травы», которые были высажены на флангах ещё ночью. И сейчас, повинуясь её безмолвному приказу, они начали «петь».

Это был странный, ни на что не похожий звук. Низкий, вибрирующий гул, который исходил из-под земли. Он не был слышен человеческому уху — но он был слышен небу. «Поющие травы» создавали резонансную волну, которая поднималась вверх, в атмосферу, и начинала разрушать структуру облаков. Тучи, которые только что были плотными и непроницаемыми, начали редеть. В них появились прорехи. Сначала маленькие, едва заметные. Потом — всё более широкие. И сквозь эти прорехи начали пробиваться солнечные лучи.

Маги Элизиума, почувствовав неладное, попытались усилить заклинание облачности, но тщетно. «Поющие травы» работали на другой частоте. Они не подавляли магию — они просто мешали ей. Создавали шум. Помехи. И в этом шуме облака теряли свою целостность.

— Что происходит?! — заорал сэр Грегор, глядя на небо. — Почему тучи рассеиваются?!

— Это их ответ, — тихо произнёс Аларик, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Они не просто сидят и ждут. Они борются. Даже сейчас.

Он повернулся к Элизиуму.

— Элизиум, немедленно отзывай дирижабли. Если тучи рассеются, они окажутся под огнём подсолнухов. Мы не можем рисковать кораблями.

— Но поля ещё не выжжены! — возразил Грегор. — Если мы отступим сейчас, все наши потери будут напрасны!

— Поля ещё не выжжены, — согласился Аларик. — Но и мы ещё не проиграли. Мы отходим. Перегруппировываемся. И ждём.

— Ждём чего? — спросил Грегор.

— Ночи, — ответил Аларик. — Ночью солнца нет. Ночью их проклятые цветы бесполезны. И тогда мы ударим снова. Всеми силами. Без всяких туч и магии.