Фермер симулятор: Жнец

— Ни то, ни другое, — ответил Рейнджер. — Они не молятся и не кланяются. Стоят у границы, у того самого камня, и ждут. Их трое. Одетые не как паломники — как… — он запнулся, подбирая слово, — как дипломаты. Дорогие доспехи, но без гербов. Оружия при них нет, или, по крайней мере, я его не вижу. Они просят аудиенции.

— Аудиенции, — повторил Иван Петрович, пробуя слово на вкус. Оно было чуждым, каким-то… канцелярским. Словно из другого мира. — Как у короля, что ли?

— Как у бога, — тихо поправила его Whisper, сидевшая в углу шалаша. Она, как всегда, не спала, хотя и не подавала признаков бодрствования. Её глаза были закрыты, но лицо, обращённое к выходу, выражало сосредоточенность. — Я слышу их песни. Они не боятся, как те, вчерашние. Они… встревожены. Но не смертельно. Скорее, как люди, которые идут на сложные переговоры и не знают, чем они закончатся.

— Переговоры, — снова повторил Иван Петрович, и на этот раз в его голосе прозвучала едва уловимая нотка интереса. — Это уже интереснее.

Он поднялся, кряхтя и потирая поясницу, и накинул на плечи свой старый, прожжённый во многих местах плащ. Потом взял тяпку — свою неизменную спутницу, которая заменяла ему и посох, и оружие, и символ власти, — и вышел из шалаша.

Лагерь «Колхоза» уже пробуждался. Новоприбывшие, те, что ещё вчера стояли на коленях и молились на него, теперь, следуя установленному порядку, занимались повседневными делами. Кто-то просеивал пепел, отделяя крупные фракции от мелкой золы. Кто-то, под руководством Эйнара, рыл очередную землянку — третью по счёту, которая должна была стать чем-то вроде общей столовой. Кто-то таскал воду от источника, найденного Рейнджером. Работа кипела, и в этом кипении было что-то успокаивающее. Что-то, что напоминало Ивану Петровичу о довоенных временах, когда его ферма была не крепостью, не полем боя, а просто фермой.

Он кивнул Эйнару, который, завидев его, вопросительно поднял бровь, и в сопровождении Рейнджера и Whisper направился к восточной границе.

Утро было холодным, и ветер, гулявший над пепелищем, пробирал до костей. Иван Петрович шёл, опираясь на тяпку, и думал. Думал о том, кто мог прислать этих «дипломатов» и зачем. О том, что после падения Пепельной Цитадели и вчерашнего инцидента с «Воронами» новости о его «воскрешении» должны были разлететься по всему серверу. О том, что реакция на эти новости могла быть разной: страх, благоговение, скепсис. Но переговоры? Это было что-то новое.

Наконец они вышли к границе. Здесь, на том месте, где когда-то проходила Стена Плоти, а теперь лежал огромный, плоский валун, ставший алтарём для подношений, стояли трое.

Иван Петрович сразу понял, что Рейнджер не ошибся. Это были не паломники. Не крестьяне, не мародёры, не охотники за головами. Это были профессионалы. Их доспехи — дорогие, но не вычурные, без золотых украшений и светящихся рун — говорили о том, что их владельцы ценят функциональность выше показухи. Их позы — спокойные, расслабленные, но при этом полные скрытого напряжения — говорили о том, что они привыкли к переговорам и знают, как держать себя в руках. Их лица — закрытые, непроницаемые — не выражали ни страха, ни подобострастия. Только холодное, расчётливое ожидание.

Один из них, высокий, худощавый игрок с коротко стриженными седыми волосами и острыми, как у хищной птицы, чертами лица, выступил вперёд и слегка поклонился. Поклон был ровно настолько глубоким, насколько требовала вежливость, — не больше.

— Господин Агроном, — произнёс он, и его голос, спокойный и хорошо поставленный, звучал как голос человека, привыкшего говорить на публике. — Моё имя — Лорд Эшер. Я представляю коалицию гильдий, которые хотели бы обсудить с вами вопрос, представляющий взаимный интерес.

Иван Петрович остановился в нескольких шагах от него и оперся на тяпку. Его лицо, изрезанное морщинами, было спокойным и непроницаемым. Он не торопился отвечать. Вместо этого он достал из кармана горсть семечек — тех самых, что всегда носил с собой, — и начал медленно, с видимым удовольствием, лузгать их, сплёвывая шелуху прямо на пепел.

— Взаимный интерес, — повторил он, когда пауза затянулась достаточно, чтобы Эшер начал нервничать. — Это какой же? Я, видите ли, человек простой. Фермер. Пенсионер. Какие у меня могут быть интересы с… коалицией гильдий?

Эшер, казалось, был готов к такому ответу. Он снова слегка поклонился — на этот раз чуть ниже, — и продолжил:

— Интерес, господин Агроном, заключается в стабильности. В порядке. В том, чтобы сервер, на котором мы все живём, не погрузился в хаос. А он, боюсь, уже на грани. И причина этого хаоса… — он сделал паузу, подбирая слова, — …связана с вами.

— Со мной? — Иван Петрович удивлённо поднял брови. — Я же вроде никого не трогаю. Сижу тут, на своём пепелище, сажаю морковку. Кому я мешаю?

— Вы не мешаете, — поспешно заверил его Эшер. — Напротив. Вы… как бы это сказать… вы внушаете. Ваша сила, ваша репутация, ваш недавний… конфликт с «Ястребами» — всё это произвело на сервер огромное впечатление. И теперь многие игроки — простые игроки, не члены гильдий — смотрят на вас как на… — он снова запнулся, — …как на символ. Как на защитника. Как на того, кто может дать им то, чего они хотят больше всего.

— И чего же они хотят? — спросил Иван Петрович, хотя уже догадывался об ответе.

— Порядка, — ответил Эшер. — И еды.

Ветер, гулявший над пепелищем, на мгновение стих, и в наступившей тишине слова Эшера прозвучали особенно весомо.

Иван Петрович перестал лузгать семечки и посмотрел на дипломата долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на двух его спутников — молчаливых, напряжённых, — и снова на Эшера.

— Значит, порядка и еды, — произнёс он задумчиво. — И ради этого вы пришли сюда? Втроём? Без оружия? Просить меня?

— Не просить, — поправил его Эшер, и в его голосе впервые прозвучала твёрдость. — Предлагать. Лидеры наших гильдий — «Северных Волков», «Зодчих Семи Башен», «Чёрных Грифонов» и других — хотели бы встретиться с вами лично. Чтобы обсудить… условия. Условия, на которых мы могли бы сосуществовать.

Иван Петрович усмехнулся. Усмешка была горькой, но в ней не было злобы.

— Сосуществовать, — повторил он. — Интересное слово. Вы, значит, хотите сосуществовать. А где вы были, когда «Ястребы» жгли мои поля? Где вы были, когда мои люди умирали от голода? Где вы были, когда Архонт объявил награду за мою голову? Сидели по своим углам и ждали, кто победит, чтобы потом прийти к победителю и предложить ему «сосуществование»?

Эшер побледнел. Его спутники, стоявшие позади, напряглись ещё сильнее. Но дипломат не отступил.

— Вы правы, господин Агроном, — сказал он, и его голос, хоть и дрогнул, звучал по-прежнему ровно. — Мы не вмешивались. Мы наблюдали. Мы ждали. Это была ошибка. Мы признаём это. Но сейчас мы здесь. Не для того, чтобы оправдываться, а для того, чтобы попытаться исправить ситуацию. Сервер на грани коллапса. Ваш… «Бабушкин погребок» и другие каналы, через которые вы контролируете поставки продовольствия, взвинтили цены до небес. Еда стала дороже легендарного оружия. Гильдии не могут проводить рейды, потому что без баффов, которые даёт ваша еда, это самоубийство. Простые игроки голодают. PvP-активность упала почти до нуля. Если так продолжится, через месяц сервер превратится в пустыню. И в этой пустыне не будет ни победителей, ни побеждённых. Только мёртвые.

Иван Петрович долго молчал. Он стоял, опираясь на тяпку, и смотрел на Эшера, но мысли его были далеко. Он вспоминал. Вспоминал, как начиналась эта война. Как «Ястребы» впервые напали на его ферму. Как он объявил экономическую блокаду. Как создавал «Бабушкин погребок» и «Аграрный ОПЕК». Всё это было оружием. Оружием, которое он применил, чтобы выжить. И оно сработало. Да так хорошо, что теперь те, кто не участвовал в войне, пришли к нему с просьбой остановиться.

— Ладно, — сказал он наконец, и его голос прозвучал устало. — Я встречусь с вашими лидерами. Но на моих условиях. Первое: они приходят без оружия. Без магии. Без охраны. Только сами. Второе: место встречи выбираю я. Третье: если мне что-то не понравится — хоть слово, хоть взгляд, — переговоры заканчиваются. И тогда я уже ничего не гарантирую. Вам ясно?

Эшер, который, казалось, всё это время не дышал, выдохнул с облегчением и кивнул.

— Я передам им ваши условия, господин Агроном. Когда и где?

— Завтра, — ответил Иван Петрович. — В полдень. Здесь, у этого камня. Только пусть не опаздывают. Я ждать не люблю.

Он развернулся и, не прощаясь, зашагал обратно в лагерь. Рейнджер и Whisper последовали за ним. А трое дипломатов остались стоять у камня, глядя им вслед, и на их лицах, непроницаемых и холодных, медленно проступало выражение, похожее на надежду, смешанную с тревогой.

Часть 2. Подготовка к визиту

Весть о том, что «Агроном согласился на переговоры», облетела лагерь «Колхоза» быстрее, чем ветер разносит пепел. Люди, ещё вчера работавшие молча и сосредоточенно, сегодня то и дело отрывались от дел, чтобы переброситься парой слов. Кто-то был взволнован. Кто-то — встревожен. Кто-то — откровенно напуган.

— Переговоры с гильдиями? — переспросил Кривой Нож, когда Иван Петрович вкратце пересказал ему суть разговора с Эшером. — Деда, ты уверен? Это же… это же те самые, которые смотрели, как нас жгут! Они же нас предали! А теперь приходят и просят о чём-то? Да гнать их в шею!

— Не кипятись, — спокойно ответил Иван Петрович, сидя у костра и помешивая прутиком угли. — В политике, парень, нет друзей и врагов. Есть только интересы. Когда-то их интерес был в том, чтобы не вмешиваться. Теперь их интерес в том, чтобы договориться. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт.

— Но ты же не собираешься им помогать? — не унимался Кривой Нож. — После всего, что они… вернее, чего они не сделали?

— Помогать? — Иван Петрович усмехнулся. — Я собираюсь их выслушать. А там посмотрим. Может, и помогу. А может, и нет. Всё зависит от того, что они предложат.

Он отложил прутик и поднялся.

— А пока — за работу. У нас землянка не докопана, а ты тут политические диспуты разводишь. Марш на стройку.

Кривой Нож, всё ещё кипящий от возмущения, но вынужденный подчиниться, отправился к Эйнару. Иван Петрович проводил его взглядом и повернулся к Whisper, которая, как всегда, сидела рядом, закутавшись в свой старый плащ.

— Что думаешь? — спросил он её.

— Я слышала его песню, — ответила она, имея в виду Эшера. — Он боится. Но не тебя. Он боится того, что будет, если вы не договоритесь. Его страх — настоящий. И он не врёт, когда говорит о хаосе. Сервер действительно на грани. Я слышу это в голосах. Тысячи голосов, полных тревоги. Они ждут. Ждут, что решишь ты.

— Я, — горько усмехнулся Иван Петрович. — Как будто я царь или бог. А я всего лишь старик, который хочет, чтобы его оставили в покое и дали сажать морковку.

— Ты — не просто старик, — тихо сказала Whisper. — Ты — тот, кто может дать им то, чего они хотят. Порядок. Стабильность. Еду. Ты можешь отказаться. Но тогда хаос продолжится. И в этом хаосе погибнет много людей. Не врагов — просто людей. Тех, кто не участвовал в войне. Тех, кто просто хочет жить. Ты готов взять на себя эту ответственность?

Иван Петрович долго молчал. Он смотрел на чёрный цветок, возвышавшийся в центре лагеря, и думал. Думал о том, что Whisper, как всегда, права. Она видела — вернее, слышала — то, чего не видел он. Истину, скрытую за словами и жестами. Истину, которая была проста и страшна одновременно: он больше не мог быть просто фермером. Он стал символом. Легендой. Божеством. И теперь, нравилось ему это или нет, он должен был нести ответственность. За тех, кто боялся. За тех, кто надеялся. За тех, кто ждал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Посмотрим, что они предложат. А пока — нужно подготовиться.

Подготовка заняла остаток дня. Иван Петрович, наученный горьким опытом, не собирался доверять гильдиям на слово. Он знал: даже если лидеры придут без оружия, это не значит, что они не попытаются его обмануть. Поэтому он приказал Рейнджеру усилить наблюдение за границами. Эйнару — подготовить отряд на случай, если переговоры пойдут не по плану и гильдии решат, что проще убить «Агронома», чем договариваться с ним. Кривому Ножу — проверить все ловушки, оставшиеся от прежних времён (корни-удавки, которые ушли глубоко под землю, всё ещё были живы и могли быть активированы в случае опасности).

Сам же Иван Петрович занялся тем, что умел лучше всего: он работал. Не готовил пламенных речей, не продумывал стратегию переговоров, не репетировал грозные взгляды. Он просто возделывал землю. Вместе с новоприбывшими крестьянами он просеивал пепел, смешивал его с принесённой из леса землёй, сажал семена — те немногие, что ещё оставались у него в запасах. Работа успокаивала его. Она напоминала ему о том, кто он такой на самом деле. Не бог, не символ, не легенда. Фермер. Человек, который любит землю и умеет с ней обращаться.

К вечеру, когда солнце, багровое и огромное, начало клониться к закату, он закончил последнюю грядку и, усталый, но довольный, сел на обломок старого жернова — тот самый, что нашёл в первый день после возвращения. Рядом с ним, как всегда, сидела Whisper.

— Завтра решится многое, — тихо сказала она.

— Решится, — согласился Иван Петрович.

— Ты знаешь, что скажешь им?

— Понятия не имею, — честно ответил он. — Я вообще не планирую говорить. Я планирую слушать. А там — как пойдёт. Если они хотят порядка — пусть предлагают условия. А я подумаю, соглашаться или нет.

Whisper улыбнулась — той самой, едва заметной улыбкой, которая всегда появлялась на её лице, когда она слышала что-то, что ей нравилось.

— Ты справишься, — сказала она. — Я знаю.

Иван Петрович ничего не ответил. Он смотрел на закат — такой же багровый, как и всегда, — и думал. Думал о том, что завтрашний день может изменить всё. Не только его жизнь, но и жизнь всего сервера. И от этой мысли ему было немного не по себе. Но он не боялся. Он просто был готов. Готов ко всему.

Часть 3. Совет лидеров

Тем временем, в далёком Артариуме, в одной из приватных комнат, арендованных гильдией «Северные Волки» для своих нужд, собрался совет лидеров. Это было мрачное, обшитое тёмным деревом помещение, освещённое лишь несколькими магическими кристаллами, которые отбрасывали на стены дрожащие тени. В центре комнаты стоял длинный дубовый стол, за которым сидели (или стояли, нервно расхаживая взад-вперёд) самые влиятельные люди сервера.

Здесь был лорд Эшер, который только что вернулся с переговоров и теперь докладывал о результатах. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла леди Изабелла, глава «Зодчих Семи Башен» — высокая, статная женщина в строгом, почти монашеском одеянии, чьё лицо, красивое и холодное, не выражало никаких эмоций. Напротив неё, развалившись в кресле, сидел Гаррет, лидер «Чёрных Грифонов», — коренастый, широкоплечий воин с грубыми, словно вырубленными из камня чертами лица. Его глаза, маленькие и злые, сверкали из-под густых бровей, а пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику. Четвёртым был мастер Юджин, глава гильдии ремесленников «Молот и Наковальня», — невысокий, сутулый человек в очках, которые совершенно не вписывались в фэнтезийный антураж «Артары», но были его личной причудой. Он нервно теребил край своей мантии и, казалось, чувствовал себя крайне неуютно.

— Итак, — произнёс лорд Эшер, заканчивая свой доклад, — он согласился. Встреча завтра в полдень, у камня на границе. Условия: мы приходим без оружия, без магии, без охраны. Только лидеры.

— Без охраны? — взорвался Гаррет, ударив кулаком по столу. — Ты что, спятил? Мы пойдём в логово этого… этого монстра… вчетвером, как овцы на заклание? Да он нас там и похоронит!

— Тише, Гаррет, — холодно произнесла леди Изабелла. — Криком делу не поможешь. Если бы он хотел нас убить, он бы уже сделал это. Ты видел запись падения Цитадели. Ты читал отчёты о «Воронах». У него есть средства уничтожить нас, не выходя из своего шалаша. Но он этого не сделал. Он согласился на переговоры. Значит, ему что-то нужно.

— Или он просто играет с нами, как кошка с мышами, — проворчал Гаррет, но уже тише.

— Не думаю, — вмешался мастер Юджин, поправляя очки. — Я анализировал его действия на протяжении всей войны. Он не садист. Он прагматик. Каждое его действие — даже самое жестокое, как «Картофельная чума», — было продиктовано необходимостью. Он не убивает ради удовольствия. Он убивает, чтобы защитить себя и свою землю. И сейчас, когда его земля в безопасности, у него нет причин убивать нас. По крайней мере, без причины.

— Причина может появиться, — заметил лорд Эшер. — Если мы поведём себя глупо. Если попытаемся ему угрожать. Если дадим ему повод думать, что мы — новая угроза. Поэтому наша задача — убедить его в обратном. Убедить, что мы пришли с миром. Что мы хотим не войны, а… порядка.

— Порядка, — горько усмехнулась леди Изабелла. — Мы, лидеры сильнейших гильдий сервера, идём на поклон к старику-фермеру, чтобы просить у него порядка. До чего мы докатились.

— Мы докатились до того, что этот «старик-фермер» в одиночку уничтожил армию, с которой мы не решились сражаться, — жёстко ответил лорд Эшер. — И давайте будем честны: мы здесь не потому, что хотим порядка. Мы здесь потому, что боимся. Боимся, что он продолжит свою экономическую войну. Боимся, что его монополия на еду разрушит наши гильдии. Боимся, что следующими после «Ястребов» станем мы. И этот страх — не слабость. Это инстинкт самосохранения. И если мы хотим выжить, мы должны признать: он сильнее. И с этой силой нужно считаться.

В комнате повисла тишина. Слова Эшера, жёсткие и бескомпромиссные, повисли в воздухе, как приговор. Гаррет, всё ещё кипящий от гнева, но вынужденный признать правоту дипломата, молча уставился в стол. Леди Изабелла, сохраняя ледяное спокойствие, о чём-то напряжённо думала. Мастер Юджин нервно теребил очки.

— Чего он хочет? — спросил наконец Гаррет, не поднимая головы. — Ты говорил с ним. Чего он хочет?

— Я не знаю, — честно ответил лорд Эшер. — Он не сказал. Но я знаю, чего он не хочет. Он не хочет войны. Он не хочет власти над сервером. Он не хочет, чтобы ему поклонялись. Он хочет… — Эшер запнулся, подбирая слова, — …чтобы его оставили в покое. Чтобы ему не мешали возделывать его землю. Всё остальное — политика, экономика, альянсы — его, кажется, не интересует.

— Тогда зачем он вообще согласился на встречу? — спросила леди Изабелла.

— Думаю, потому, что он устал, — ответил Эшер. — Устал от войны, от хаоса, от паломников, которые молятся на него, как на икону. Он хочет тишины. И он понимает, что тишина возможна только тогда, когда есть порядок. А порядок возможен только тогда, когда есть правила. И он, возможно, готов эти правила установить. Не потому, что жаждет власти. А потому, что это единственный способ вернуться к своим грядкам.

Лидеры переглянулись. В их глазах, только что полных тревоги и сомнений, начал загораться огонёк надежды. Если Эшер прав, если Агроном действительно не стремится к безграничной власти, то договориться с ним можно. Нужно только предложить ему то, что он хочет. И принять его условия, какими бы жёсткими они ни были.

— Хорошо, — произнесла наконец леди Изабелла, поднимаясь. — Завтра мы встретимся с ним. Все вчетвером. Без оружия. Без магии. И мы предложим ему сделку. Сделку, от которой он не сможет отказаться.

— А если он откажется? — спросил мастер Юджин.

— Тогда, — леди Изабелла холодно улыбнулась, — мы будем вынуждены искать другие пути. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Она направилась к выходу. Остальные, поколебавшись, последовали за ней. Совет был окончен. Впереди был день, который мог изменить всё.

Часть 4. Пенёк и тени

Полдень следующего дня выдался на удивление ясным. Тучи, которые всю ночь и всё утро висели над Кровавыми полями, разошлись, и солнце, холодное, но яркое, заливало пепельную пустошь серебристым светом. Ветра почти не было, и пепел, лежавший на земле, был неподвижен, как вода в застывшем пруду. Стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только зимой или на выжженной земле, где не поют птицы и не шелестит листва.

Иван Петрович ждал их на том самом месте, где вчера встречался с лордом Эшером. Он сидел не на камне-алтаре, который всё ещё был завален подношениями, а на старом, обугленном пне, который он приказал притащить сюда специально для этого случая. Пень был неудобным, корявым, и сидеть на нём было жёстко, но Иван Петрович нарочно выбрал именно его. Он не хотел создавать впечатление, что принимает гостей, как король на троне. Он хотел, чтобы они видели: он — такой же, как они. Вернее, почти такой же. Только у него есть пень, а у них нет.

Одет он был в свою обычную, рабочую одежду: старый, прожжённый плащ, грубые штаны, заправленные в сапоги, и неизменную соломенную шляпу, которую он никогда не снимал. Рядом с ним, прислонённая к пню, стояла тяпка. Его единственное оружие. Его скипетр. Его символ.

Чуть позади, на почтительном расстоянии, сидела на корточках Whisper, закутавшись в свой плащ. Её присутствие было негласным условием: она — его глаза и уши, его детектор лжи, его безмолвный страж. Лидеры гильдий, конечно, заметили её, но ничего не сказали. Они понимали: спорить с условиями Агронома — себе дороже.

И вот наконец на горизонте, со стороны восточных холмов, показались четыре фигуры.

Они шли медленно, с той особой, напряжённой осторожностью, с какой ходят люди, входящие в клетку к хищнику. Без оружия, как и было условлено. Без магии — Whisper, прислушавшись к их аурам, подтвердила это. Без охраны. Только четверо лидеров, представлявших самые могущественные гильдии сервера.

Первым шёл лорд Эшер, как и вчера, — высокий, худощавый, с непроницаемым лицом дипломата. За ним — леди Изабелла, глава «Зодчих Семи Башен», в своём строгом, тёмно-синем одеянии, больше похожая на аббатису, чем на лидера одной из богатейших гильдий. Следом — Гаррет, лидер «Чёрных Грифонов», коренастый и мрачный, с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. И последним — мастер Юджин, глава «Молота и Наковальни», нервно оглядывающийся по сторонам и то и дело поправляющий свои нелепые очки.

Они подошли и остановились в нескольких шагах от пня. Иван Петрович, не вставая, оглядел их с ног до головы. Его взгляд был спокойным, даже ленивым, как у сытого кота, наблюдающего за мышами. В руке он держал горсть семечек и, не переставая, лузгал их, сплёвывая шелуху прямо на пепел.

— Ну, здравствуйте, — произнёс он наконец, и его голос, хрипловатый и спокойный, разнёсся в тишине. — Добрались, значит. Не заблудились?

— Благодарим вас, господин Агроном, за согласие встретиться с нами, — начал лорд Эшер, слегка поклонившись. — Мы понимаем, что вы — человек занятой, и ценим ваше время.

— Занятой, — усмехнулся Иван Петрович. — Это точно. У меня, знаете ли, грядки не политы, пепел не просеян, землянка не докопана. Работы — непочатый край. А тут вы. С какими-то предложениями. Ну да ладно, раз уж пришли — говорите. Только давайте без этих ваших дипломатических реверансов. Говорите прямо, чего надо. Я человек простой, намёков не понимаю.

Лидеры переглянулись. Такой прямоты они, видимо, не ожидали. Леди Изабелла, взяв себя в руки, выступила вперёд и заговорила — спокойно, чётко, как на совете директоров: