Валентинка

Утром он осмотрел комнаты. Оказывается, в прошлом здесь квартировали такие же бедолаги, как и он сам. В дальней маленькой комнатушке сохранилась лежанка, сложенная из старого тряпья, валялся мусор, пустые бутылки из-под водки. Ушли они давно, судя по слою пыли, которым покрылись их пожитки. «Интересно, — подумал старик, — что заставило их уйти?».

А вот привычных «здесьбылвась» Комаров нашёл не сразу. Вместо угля или маркера тутошний художник воспользовался гвоздём, из-за чего надписи и художества в глаза не бросались. За исключением разбитой форточки, стёкла остались на месте. Он заткнул пустую створку ветошью и вышел осмотреться.

Рядом с домом стоял почерневший от времени сарайчик. Когда-то в нём держали инструмент, а сейчас не осталось ничего кроме груды бесполезного хлама. Изучив её обстоятельно, старик выудил оттуда большую эмалированную кружку, испещрённую мелкими трещинами, и такой же старенький таз, подёрнувшийся ржавчиной там, где отходила краска, а также подгнившие, но пригодные в растопку деревяшки.

За углом к глухой стене жалась ржавая бочка до краёв заполненная дождевой водой. Вода в ней для питья не годилась, но Игорь Иванович решил выловить из неё листву и как следует прокипятить — умыться-постираться и такой хватит. С первого таза он, как мог, вымылся, а во втором застирал одёжку и развесил её на улице.

Кроме чёрствого хлеба еды у него не осталось, и вода питьевая почти вся вышла — с такими запасами долго не продержишься. Деньги тратить не хотелось, но старик понял, что теперь у него, наконец, появилась крыша над головой, можно искать заработок. Одна возможность как будто наклёвывалась сама собой: в приморском городе сам бог велел удить рыбу. Комаров никогда рыбалкой не промышлял и снастей не держал, но постоянно видел рыбаков на пристани. Наверное, рассуждал он, у них можно леской с поплавком разжиться и поспрашивать заодно, как и куда они продают улов. Пусть и малая, но копеечка. А если не на продажу, так для себя что-нибудь поймать можно.

Он стал собираться за продуктами и долго соображал, как ему спрятать пожитки. Кроме денег никаких ценностей у него не водилось, но и лишних вещей он с собой не брал. Любая потеря больно ударила бы по его бродячему быту. Но больше всего он жалел, что не взял с собой чайник, чтобы не утяжелять поклажу. За всю свою бродячую жизнь он ни разу не выпил чаю.

Старик оставил на местах влажные вещи, дождался, когда в печке прогорят последние дрова, взял сумку и вышел на улицу. Он крался по тенистым переулкам, озираясь, будто вор, пока не оказался на большой улице. В душе засела глухая тревога за оставленные без присмотра вещи. Несколько раз он останавливался и нерешительно переминался с ноги на ногу, борясь с желанием вернуться и как следует всё спрятать.

Сомневался он не напрасно. Кто-то сорвал с крючков и разбросал его одежду. Благо, вещи успели высохнуть, и грязи почти не собрали, только песок кое-где на мятую рубашку налип. Обратный путь отнял у старика все силы, и сейчас же искать новое жильё он не мог. Щёки и уши горели, голова раскалывалась, болело горло. Он развёл огонь в печке и снова прислонился к тёплой стене. Всего-то и нужно пару дней погреться, выздороветь, а после хоть на край света иди.

Ночь выдалась тревожной. Комаров долго не мог заснуть, прокручивая в голове, что будет делать, если в дом кто-нибудь ворвётся. До последних лет он ничего особенно не боялся — не было повода. Раньше соседи и двери на ночь не закрывали, было как будто незачем. И дети гуляли сами по себе. Последние годы по телевизору только и показывали что криминальные сводки, да сериалы про бандитов. Вот он и насмотрелся. Один раз он наткнулся на передачу, в которой следователи обращались к гражданам за помощью. На несколько секунд в кадр попала отрубленная голова человека, которого никто не мог опознать. Тело нашли на пустыре рядом с мостиком через городскую речку. Тогда всё это казалось чем-то невообразимо далёким, нереальным, а теперь вспомнил и никак не мог отделаться.

Несколько раз Игорь Иванович вскакивал на ноги и замирал, прислушиваясь к звукам извне. Один раз на чердаке скреблась кошка. Она будто нарочно топала как слон, носилась из угла в угол, прыгала по балкам. Другой раз ему показалось, что по улице кто-то ходит, шаркая ногами. Шшарк-шарк, шшарк-шарк. Старик вжался в угол. Потом ещё ближе шшарк-шарк, и стихло. На рассвете, когда что-то разбудило его в третий раз, он сложил вещи в сумку, чтобы не тратить время на сборы, если понадобится, и лёг досыпать.

Стариковский сон прервал звук бьющегося стекла. Что-то тяжёлое покатилось по полу соседней комнаты, а следом разбилось окно над головой Комарова. Его засыпало мелкими осколками, он подскочил, не понимая, что происходит, и в ту же секунду в помещение влетела зажжённая петарда. Подскакивая на неровном полу, она с диким рёвом раскрутилась до бешеной скорости и взорвалась, обдав Игоря Ивановича и всё вокруг волной бледно-зелёных искр.

За окном послышался детский смех, улюлюканье, свист. В соседней комнате взорвалась ещё одна петарда, но на этот раз гораздо громче. От взрыва зашумело в ушах. Между первой и второй бомбой прошло, должно быть, не больше нескольких секунд, но Комарову они показались бесконечно долгими. Впопыхах он схватил сумку и выбежал во двор. На участке никого не было, мальчишки забрасывали дом со стороны глухого проулка. Он выбрался с другой стороны и помчался по дороге, не разбирая пути.

В себя он пришёл после того как нарезал солидный крюк по заросшим тропинкам вокруг огородов. В парке на лавочке обнаружилось, что в спешке он оставил в доме одеяло. Всей душой его овладела обида, замешанная наполовину на безмерном отчаянии: без одеяла больному человеку на улице не выжить. И старик заплакал не в силах взять себя в руки.

— С вами всё в порядке? — подошла к старику сердобольная пенсионерка в длинном фиолетовом плаще и вязаном берете того же цвета. Вокруг её ног на длинном брезентовом поводке носилась болонка.

— Да вот, — заговорил, утирая нос, Игорь Иванович, — одеяло потерял. Не знаю, как теперь быть.

— Тю, — выдохнула женщина. — Что же вы так расстроились? Пойдите на развал, что-нибудь там подвернётся. И недорого.

— Спасибо, — поглядел прямо на неё Комаров. — Я как-то не подумал об этом. — Ему стало неудобно, что он привлёк к себе внимание.

Конечно, волю слезам он дал не только из-за одеяла. Человек быстро привыкает к теплу, и за одну осеннюю ночь он сжился с мыслью, что почти одолел свою беду, а теперь всё нужно начинать заново. Что до одеяла — в гараже его бывшего работодателя лежало запасное, нужно только пойти и забрать.

Старик дошёл до телефонной будки и набрал нужный номер. Никто не ответил. Он обождал несколько минут и позвонил ещё раз, но цепь длинных гудков в трубке не прерывалась.

Коммерсант как-то обмолвился, что держит гараж в кооперативе «Кипарис», который находился рядом с прежним домом Игоря Ивановича. В нём было всего пару дюжин боксов, и те частенько стояли открытыми. Наверное, кто-нибудь там в курсе, где чей.

Нужный гараж Комаров нашёл сразу. Неподалёку от въезда у раскрытых ворот сидели на корточках два бритоголовых мужика. Они курили, плевали под ноги и что-то вполголоса обсуждали, изредка до старика доносился короткий едкий смешок одного из них. С первого взгляда Игорь Иванович заподозрил в них уголовников и замялся в нерешительности у соседнего гаража.

— Тебе чего, отец? — неожиданно окликнул его тот, что сидел ближе к нему.

— Да вот, — начал запинаться старик, — в этом гараже вещи мои остались, а хозяина найти не могу. Вы не знаете, где он живёт?

— Что за вещи? — строго спросил второй сиделец.

— Да так, ничего особенного. Одеяло нужно забрать. Знаете хозяина?

— Знаем, — ответил первый, поднимаясь. — Уехал он. Раз одеяло нужно, бери, — он залез в гараж и вынул ключ из замка зажигания. — Только быстро.

— Спасибо, — засуетился Комаров. — А скоро он вернётся, не знаете?

— Скоро-скоро, — произнёс тот с усмешкой.

«Обманывает», — подумал про себя старик.

Света внутри не было. Игорь Иванович бросился внутрь, лихорадочно соображая, как среди целой кучи похожих мешков и авосек найти нужный. Голова кипела от напряжения, ещё секунда, и бандиты передумают. Понятно, что никуда его бывший работодатель не уехал. Непонятно только, жив он или нет. Наверняка Комаров знал только то, что иного случая попасть в этот гараж у него не будет и ничего кроме одеяла ему взять не позволят. Досадовать не было времени, и в самый последний момент, когда за спиной старика уже раздался недовольный возглас: «Долго ты там?», — он нащупал в одном из мешков то, что искал.

В этот же день скромный и застенчивый Игорь Иванович угодил в участок. Возвращаться ему было некуда, и ни о чём не думая, ноги понесли его к старому дому. Он приземлился на лавочку во дворе и смотрел на свои окна. Казалось, с тех пор, как он съехал, там ничего не поменялось. Свет не горел. Когда иные люди начали уже отходить ко сну, Комаров поднялся на свой этаж и постучал в дверь. Сначала стучал деликатно и прислушивался, может, кто-нибудь откроет. Потом сильнее и сильнее, пока соседи не вызвали милицию. В отделении его продержали до утра. Дежурный, отдавая документы, извинился за то, что помочь старику не может.

Ночь, проведённая на неудобной скамье, помогла Комарову прийти в себя. Нервы шалить перестали, сошло на нет болезненное возбуждение и желание всё вокруг себя разломать. Снова появились одни и те же насущные вопросы: кров над головой, еда и питьё. Последнее время он питался из рук вон плохо, надеясь, что последствия скажутся не скоро, но теперь пустой желудок начинал болеть, да так сильно, что сидеть Игорь Иванович мог только скрючившись.

Вещей Комаров больше не терял, но с каждым днём его положение ухудшалось. Несколько ночей ему пришлось перебиваться по подъездам, а когда он решил снова попробовать переночевать в холодном бандитском особняке, на город налетел ураган. По ощущениям температура упала почти до ноля, дождь лил так сильно, что узкие улочки превратились в кипящие реки. Ветер заносил воду в оконные проёмы, она стояла на всех этажах. Среди ночи на провода упало дерево, и город погрузился во тьму. Всю ночь Игорь Иванович просидел без сна, тоскливо размышляя, что ждёт его на следующий день. Простуда не прошла, она опустилась в грудь тяжёлым глухим кашлем, хотя горло уже не болело.

Жара не было, но чувствовал он себя разбито, поспать удалось совсем немного. Как только закончился дождь, старик покинул холодную ночлежку и спустился в город. Утренние улицы выглядели мрачно, в низине осталась смытая с холмов грязь. Ветер гонял в лужах опавшие листья — деревья освободились от них досрочно. Всюду валялись обломанные ветки, каштаны и грецкий орех. Воздух был сырой и холодный, пахло морем.

Продавщицы скучали без света, покупатели в этот час заглядывали редко. Комаров купил кое-какие продукты и бутылку водки. Он понимал, долго на улице ему не протянуть. Нужно к кому-нибудь подселиться, а без взятки никто с ним разговаривать не станет.

Он добрёл до ветхого домика на окраине за гаражами, о котором ему рассказали малолетние хулиганы на стройке. Малюсенькая хата покосилась от времени. Стёкол в окнах не было: одно забили ржавым жестяным листом, другое затянули мутным полиэтиленом. Но над кровлей — из сколотой шиферной трубы курился дым, значит, хозяева дома.

— Можно? — спросил Комаров, стуча в дверь. Он легонько толкнул её, и она подалась внутрь.

— Кого там ещё черти принесли? — раздался голос изнутри. — Входи, чего ждёшь?

Старик нерешительно открыл дверь и замер на пороге. Вся комната была завалена мусором, ветошью, заставлена сверху донизу пустыми бутылками. Пол местами прогнил и провалился, обои пожелтели от старости. У стены стоял драный диван, в другой стороне хлипенький столик и две колченогие табуретки, сколоченные наскоро кем-то из обитателей дома. Хозяин, худой парень лет тридцати, лежал под бесформенной грудой тряпья и держался за голову. Он был болезненно бледен, на впалых щеках едва угадывалась жиденькая борода.

— Чем могу помочь? — спросил он, с мучением глядя на незваного гостя.

— Мне ночлег нужен, — поджал губы старик. Хоть им и руководило отчаяние, он не хотел проходить в этот гадюшник, не то чтобы тут ночевать. — И с работой нужна помощь.

— Вам в Офис нужно, — вздохнул Колька. — Там помогут.

— Как его найти?

— У Дома быта на остановке сверните налево в проулок, там первый угловой дом. На нём написано «Офис», не пропустите.

— Хорошо, спасибо, — ответил Комаров и закрыл дверь.

До остановки он дошёл быстро. С неё в прошлой жизни он каждый день уезжал на работу. Автобус только что отошёл, никого под козырьком не осталось, кроме столетней бабки. Он завернул в проулок и остановился: никаким офисом здесь и не пахло. Но не успел он выругаться про себя, как тут же мимо него прошёл крепкий мужчина лет сорока пяти в рабочей одежде. Не поднимая на старика глаз, он завернул в поросший кустарником двор.

— Ну что, бродяги, — услышал Комаров бодрый голос, — кто-нибудь хочет поработать сегодня?

Старик шагнул за ним, и за кустами увидел старый заброшенный домик, над входом в который чёрной красной было написано «Офис». Двор оказался пуст, только из разбитых окон доносилось чьё-то недовольное бормотание.

— Я хочу, — подоспел Игорь Иванович. — Что нужно делать?

Мужчина оглянулся:

— Траншея нужна воду в дом завести. Справишься?

— Запросто, — выпрямился Комаров. — Я на стройке работал, знаю, что к чему.

— Хорошо, — отозвался мужчина, — пойдём.

Они поднялись в гору, где в стороне от дороги развернулась большая стройка. Основная работа близилась к завершению: кровельщики осторожно ползали поверху, заканчивая последние монтажные работы. Вокруг дома рабочие поднимали леса. Окна и двери уже стояли на месте. И всё это богатство окружал высоченный забор на метровом бетонном цоколе.

— Тебя как звать? — спросил мужчина, когда они вошли в ворота.

— Игорь, — ответил старик.

— А меня — Рыбак.

Комаров недоверчиво посмотрел на своего спутника.

— Фамилия такая, — пояснил тот, — так и зовут. Справишься за день?

— Постараюсь.

— Сделай, пожалуйста, очень нужно.

— Хорошо.

— Лопату с киркой тебе выдадут в гараже и расскажут, где копать.

Мужики искали людей в помощь, чтобы уложиться в график. Они показали Игорю Ивановичу коллектор и место, где из дома выходила труба, и он сразу же взялся за дело. Комаров боялся, что расслабленная левая рука не позволит ему работать в полную силу, но вскоре приноровился, и всё пошло как по маслу. К обеду он почти закончил.

Рыбак даже присвистнул, проходя мимо:

— Как закончишь, не уходи без оплаты, — обратился он к старику, — а то у твоих товарищей бывает.

Комаров ничего не ответил. В его голове лихорадочно крутилась мысль, что он, возможно, получит работу, если хорошо справится, а вместе с ней и шанс вернуться в нормальную жизнь. Он даже не спросил, сколько ему заплатят, лишь бы дали работу. Поэтому постарался и вскоре показал Рыбаку результат.

Они быстро прошли вдоль траншеи. Комаров хотел поговорить о работе, но Рыбак его прервал:

— Давай вечером обсудим, если нужно. Часов в шесть-семь, сейчас ни одной минуты нет. Я всем доволен. Подойди к мужикам, они с тобой расплатятся.

Старик сделал, как велели, и покинул объект, но не стал спускаться в Офис, а поднялся на холм. В нескольких кварталах от стройки в выжженных травах пряталась вертолётная площадка. С неё открывался замечательный вид на город, и в былое время Игорь Иванович любил сюда захаживать. К ней вела побитая временем асфальтовая дорога, и в последние годы сюда зачастили автолюбители. Старик дошёл до вершины, поглядел на горы мусора, который бросали тут заезжие гости, плюнул в сердцах и побрёл обратно.

Вечером Рыбак был не в духе. Он внимательно выслушал просьбу Игоря Ивановича и рассеянно кивнул, глядя мимо своего собеседника, не отвечая, таким образом, ни да, ни нет.

— Не знаю, чем помочь. Я ведь здесь не начальник. Кое в чём ты, конечно, можешь оказаться полезен, и на завтра я найду тебе занятие, но тоже не на целый день.

— Понял, — отозвался старик. — И на том спасибо. — Он собирался уходить, но нерешительно обернулся. — А сторож у вас на объекте есть?

— Да, сторож тоже не нужен.

— Я не о работе, — он опустил глаза, — мне идти некуда. Последнее время перебиваюсь по стройкам, но отовсюду уже попёрли.

— Ну, переночуй здесь. Мы тоже на стройке живём.

Комаров чуть не лопнул от счастья.

— Спасибо большое! — просиял он. — А вы почему не дома?

— Мы иногородние все. Вахтой работаем.

Внутри дома шла отделка. В некоторых комнатах на самодельных штативах стояли небольшие прожекторы, и мужики возились с правилами. В большой комнате стояли палатки и жестяная печурка, вокруг которой суетились люди, жарили шпикачки, нарезали хлеб и овощи, заваривали чай. Комаров присел в сторонке, чтобы не путаться под ногами. Строители не обращали на него внимания. Но когда стали рассаживаться, Рыбак позвал его к столу и подал ему хлеба. Старик отнекивался, потом предлагал деньги, наконец, достал из сумки бутылку.

— Сам я не пью, — объяснял он. — Ношу в качестве взятки, чтобы переночевать пустили. Может, вам пригодится?

— Мы на объекте не пьём, — сказал кто-то из строителей. — Шеф не разрешает.

— Это да, — подтвердил Рыбак. — Лучше спрячь. Тебе она ещё пригодится. Мало ли кого нужно будет подкупить, — он оглядел людей за столом. — Давно в Офисе?

— Первый день, — грустно ответил старик. — Хотя бродяжничаю давно.

Рыбаку он ещё на улице коротко рассказал, как потерял дом. Мужики вопросов не задавали, ужин прошёл в тишине. На десерт проткнули ножом банку сгущёнки, и старик с непривычки намешал слишком сладкий чай.

Спать разошлись рано. Утром ждали заказчика, перед его приходом собирались прибраться перед домом и всё ещё раз промерить.

— Хозяин придирчивый, — объяснял Рыбак. — Скряга. Может, оно и правильно, конечно, но разговаривать с ним неприятно. За каждую копейку воюет. — Старик смотрел под ноги. — Я замолвлю за тебя словечко. Может, у него какое-нибудь место для тебя найдётся.

Спозаранку приехал хозяин и начал орать на мужиков, не успев полностью вытащить на свет божий своё толстое тело из машины. Мужики растеряно метались из стороны в сторону, шарахались от него, как от прокажённого, только Рыбак сохранял спокойствие и говорил с хозяином деловым тоном. После обхода между делом они подошли к старику (тот засыпал вырытую накануне траншею).

— Сергей Вячеславович, у меня к вам личный вопрос. Тут человеку нужна помощь, работа. Есть у вас варианты?

Заказчик смерил его сердитым взглядом:

— Ещё одного питомца под крыло взял? — перевёл он взгляд на Комарова. — Я говорил тебе, Рыбак, у меня здесь стройка, а не богадельня. Кого дальше пригреешь, тимуровец херов?

— Человек крова лишился. По-вашему, его на улице можно оставить? Тем более, он опытный работник.

— А почему ты его в мой дом тащишь? У себя кого угодно прописывай.

Рыбак собирался возразить, но заказчик оборвал его нетерпеливым жестом.

— Закрыли вопрос. Мне плевать, что ты там думаешь. У нас договор. Со своими людьми расплачивайся сам. Кого ты привлекаешь — это твоё дело, но селить их здесь я не позволю. Я и вас-то кое-как терплю на участке. Это пока ещё моя земля, а не цыганский табор.

Сергей Вячеславович уехал.

— Ну, я почти не сомневался, — начал Рыбак с досадой. — Здесь недавно драма была, — он горько усмехнулся, — Муму в миниатюре. Бегал по улице пёс богатырский, мы его Вульфом звали. Бездомный. Единственная собака во всём городе, которая ни на кого ни разу не лаяла. Но огромный, зараза. Помесь лайки с кем-то, не знаю, с овчаркой что ли. Башка вот такая, — он показал руками, — больше меня, наверное, весил. Так этот боров велел его выгнать, когда на стройке однажды увидел. Напугала его, видите ли, собачка.

— Хороший ты человек, Рыбак, — отозвался Комаров.

— Да, нет. Прогнал я пса. А он приходил ещё, сидел у забора. И вот видел я его недели три назад — исхудал бедненький, кожа да кости. Заболел. Смотрит. Глаза грустные, но не подходит. И я, знаешь, не позвал его. Чёрт знает, может, он и помер уже. А я ведь выходить его мог. Что мне этот крикун? Он приезжает раз в три дня. Нельзя же из-за этого живое существо на мороз гнать, — он вздохнул. — Я подумаю, чем тебе можно помочь, поспрашиваю ещё. В любом случае, пока мы тут, можешь здесь ночевать.

— Не переживай, — пытался ободрить его старик, — справимся.

Ему было важно это услышать, но он понимал, подставлять Рыбака нельзя. У него на стройке можно заночевать только в самом крайнем случае.

Работу он закончил ещё до обеда, помог мужикам переставить миксер в гараж и ушёл.

За два дома до Офиса Комарова обогнал мужчина затрапезного вида. Он подошёл к ближайшей калитке и громко стукнул в неё два раза дубовой палкой, которую приспособил в качестве посоха. Где-то в доме залилась собака.

— Ну чо надо? — выглянул во двор хозяин.

— Вам работник не нужен? — ответил ему мужчина. — Перевезти, убрать, раскопать, пень выкорчевать. Нет?

— Сейчас нет, — смягчился хозяин, — на выходных приходи, нужно будет сарай разобрать.

— Хорошо, — ответил работник и пошёл к следующему двору.

«Блин! — подумал Игорь Иванович, — почему я до этого не додумался?». Он твёрдо решил, что завтра же поищет таким способом работу. Сейчас он намеревался уладить вопрос с жильём.

Рыбак рекомендовал ему держаться поближе к Офису, там прорабы в первую очередь ищут разнорабочих. Что-нибудь перенести, раскопать, отбить раствор с кирпичей — бомжи за любое дело берутся и больших денег не требуют.

На разбитом крыльце Офиса сидели двое мужчин и женщина. Над ними витало напряжённое молчание, будто они только что поругались и теперь не разговаривают. Старик не вызвал у них интереса. Мужчина коротко посмотрел на него и кивком головы велел проходить в открытую дверь за его спиной.

Дом был под завязку завален барахлом, которое бомжи старательно тянули сюда со всего городка. На полу валялась грязная одежда всех сезонов, стоптанная обувь, картонные коробки, бутылки. Под ногами скрипели опавшие листья, которые сюда заносил ветер. За порядком никто не следил. Кроме потрёпанного матраса никакой целой мебели старик не увидел. На нём спали постоянные обитатели Офиса, остальные стелили на пол несколько одеял вперемешку с ветошью. Когда-то в холодные ночи топили печь, но дымоход давным-давно забился, и дым тянуло в комнаты. Его пытались прочистить, но горе-трубочист едва не сорвался с крыши, проломил сапогом шифер и слез от греха подальше. Свободное время жильцы коротали на крыльце, там можно было посидеть на ступеньках. Но в основном они слонялись по улицам и площадям, подыскивая любой заработок, или клянчили у прохожих деньги.

Старик вернулся во двор. Трое по-прежнему сидели молча. Большой алкогольный стаж скрадывал их возраст. Комаров не мог взять в толк, есть ли среди них кто-нибудь старше его, по их оплывшим лицам определить это не получалось.

— Деньги есть? — тихо спросил мужчина, глядя себе под ноги.

— Нет, — Комаров замолчал, но через несколько секунд спохватился. — Вот, — достал из сумки бутылку.

— О! С этого и нужно было начинать, — встрепенулся собеседник. — Ты новенький? Тебя как звать?

— Игорь.

— Андреич, — он указал на своего соседа, — это дядя Стёпа. Он молчун, не обращай внимания. Она — Тоська.

— Очень приятно, — отозвался Игорь Иванович.

— Давай стакан, — он свернул крышку бутылки, — Тоська! Подставляй!

Женщина подала ему консервную банку из-под шпротов. Себе он налил в такую же посудину и перевёл взгляд на старика.

— Нет, я не пью, спасибо, — мягко заговорил Комаров.

— За знакомство нужно выпить, — давил Андреич.

— Мне врачи не позволяют.

— А ты что, видишь тут где-то врачей? — он поднял лохматую бровь. — Тоська фельдшер, конечно, но всё-таки не доктор. Но давай спросим. Можно ему выпить, а? — обратился он к женщине.

— Что ты привязался к человеку, чёрт старый? Не хочет он с тобой пить, не видишь что ли?