Валентинка

В часы приёма пришли братья и отец, бабушки и дедушки и даже прадедушки и прабабушки. Семья Коноваловых отличалась удивительным здоровьем, и на врачебные формальности никто не обращал внимания. «Ну, какая ещё гипоксия! — возмущалась бабушка через окно. — Чушь это всё! Они это после каждых родов пишут, чтобы к ним никаких претензий не было. Не бери в голову, дорогая!» Нужно сказать, что в медицинских вопросах ей доверяли, поскольку она работала спортивным врачом. Правда, взрослым, но никто не жаловался.

Доктора продлили их пребывание в роддоме на два дня. То и дело они входили в палату, брали анализы, пару раз даже уносили ребёнка на осмотры. Мама начала переживать, но супруг, стукнувший ей перед сном в окошко, велел не думать глупостей.

В конце концов, их выписали и в напутствие ничего не сказали. Акушерка объяснила, мол, вечно доктора перестраховываются, и с лялей всё в порядке, бояться нечего. Максимум со временем проявятся какие-нибудь особенности развития, но они так и останутся особенностями, если за ребёнком ухаживать. Маму эти слова успокоили, поскольку заботиться о детях она умела.

Метод воспитания Коноваловых был гордостью всей семьи. А сами Коноваловы — гордостью микрорайона, в котором жили. Одним своим видом они пропагандировали здоровье и трезвость: были крепки, стройны и сильны как на подбор. И все увлекались спортом. На всесоюзные соревнования, правда, пробивались только старики. Зато в любительском спорте — они все боролись за медали.

Отец Володи, Иван Андреевич, занимался тяжёлой атлетикой, брал областные награды, и в юности, говорят, даже в олимпийскую сборную метил, но якобы не отобрался из-за склоки с тренером.

Мать Володи, Ольга Сергеевна, в юности была первой красавицей. И трудяги за ней ухаживали, и стиляги, и даже, ходили слухи, сын первого секретаря обкома партии признавался ей в любви. Никому она не отвечала взаимностью, а с мужем познакомилась на сборах школы олимпийского резерва. Она подавала надежды в спринте, но жизнь распорядилась иначе.

Впрочем, Ольга Сергеевна не жаловалась. Она с трудом представляла себя в спорте больших достижений, куда её настойчиво вела жизнь. Но и бросить боялась, потому что за пределами стадиона жизнь иногда казалась ей слишком непредсказуемой.

С рождением первенца Коноваловы пересмотрели свои спортивные привычки. Длительные походы в горы заменили однодневными, чаще стали выезжать на море. Иван Андреевич не вылезал из тренажерного зала, Ольга Сергеевна растягивалась дома и занималась простейшей гимнастикой, пока нельзя было бегать. Она тревожно следила за весом, но врачи ругали её, мол, не добирает.

Сызмальства Иван Андреевич водил детей на стадион, смотрел с ним важные матчи по телевизору, брал с собой на любительские старты. Вите казалось, будто папа знает о спорте всё. Например, кто тренировал женскую волейбольную сборную Чехословакии, или какой был состав у сборной ГДР по хоккею во время знаменитой суперсерии между СССР и Канадой семьдесят второго года.

Второй их сын, Виталик, увлёкся борьбой. Кроме спорта и новостей отец по телевизору ничего не смотрел, а дети с удовольствием менялись кассетами в школе. Вот Виталий и захотел, как Ван Дамм, эффектным ударом с разворота побеждать врагов. Правда, поровну поделить героев не получалось, и Виталик частенько играл Боло Янга, которого не любил, потому что по сюжету игр он должен был непременно получать в щи с вертушки.

Отец раздражался, глядя на их драки. Он даже записал младшего на карате, но Виталику там не понравилось: дети там не дрались, а бегали по спортзалу и дурачились. А потом он увидел на олимпиаде Александра Карелина, и пантеон его героев навсегда изменился.

Не в пример братьям Володя был далёк от спорта. С первых дней он постоянно беспокоился, плакал, если его оставляли одного в кроватке. Его мучили колики, и вообще с его пищеварением было много хлопот. Если старшие братья в первые месяцы жизни по большой нужде ходили через день, он — по семь раз в сутки, даже ночью. Иногда его рвало, он кричал, жалобно запрокидывал голову, но доктора почему-то настойчиво игнорировали жалобы родителей на боли в животе.

— Дело не в желудке, — сказал невролог, нахмурившись, — это классическая картина головных болей. Кто-нибудь в семье страдает от мигреней?

— Нет, — со вздохом ответила мать, — у всех железное здоровье.

— Хорошо, — отозвался доктор, не глядя в её сторону.

Он долго осматривал ребёнка, несколько раз перепроверял рефлексы, вздыхал, хмурился, отчего по лицу Ольги Сергеевны бродили мрачные тени.

— Ну что там? — не выдержала она. — Не томите!

— В том-то и дело, что ничего, — ответил он. — Всё на месте. Рефлексы есть. Развитие соответствует возрасту. По всем показателям ваш ребёнок здоров. И всё же, давайте понаблюдаемся. Придите ко мне на приём через две недели. А пока смотрите за ним в оба глаза.

Но как родители ни старались, ничего нового не заметили. Малыш по-прежнему капризничал, плохо реагировал на свет, хмурился и плакал, если просыпался один.

Спустя две недели доктор снова развёл руками. Никаких диагнозов у него не было, и в карточку он записывал только жалобы. Мать спрашивала у него про гипоксию, он неопределённо качал головой, мол, нужны исследования. А ещё сказал матери, что иногда головная боль может быть идиопатической. Нужно наблюдать, следить, сдавать анализы, но никаких нарушений он не находит.

— Более того, — добавил он, когда мать пеленала малыша, — обратите внимание, как он следит за всем, что вы делаете. Не скажу, что это редкость, но в каком-то смысле он даже чуть-чуть опережает свой возраст. Ещё в прошлый раз мне показалось, что у него слишком деловое выражение лица. Обычно к такому дети приходят месяца через два.

— Это хорошо?

— Это нормально, — выдохнул он, подыскивая место на столе, куда бы положить молоточек. — Я к тому, что переживать раньше срока не нужно.

Слова доктора всех успокоили. По правде говоря, никто в семье Коноваловых и не думал, будто у Володи могут быть проблемы со здоровьем. А плохое самочувствие, в которое никто не верил, списывали на капризы. Однажды под утро, когда Володя разбудил родителей уже четвёртый раз, Иван Андреевич в шутку сказал: «Может, в роддоме что-то перепутали?» Два дня Ольга Сергеевна с ним не разговаривала.

Родители сильно уставали. После бессонных ночей они легко раздражались, порой обменивались колкостями, порой срывались на старших детях. Братья к Володьке отнеслись с подозрением и просто так в комнату к нему не ходили, дабы не путаться под ногами. Им обоим не хватало родительского внимания, и они прекрасно понимали, кто в этом виноват.

Как только мальчик подрос и начал осваивать другие комнаты, братья стали над ним подшучивать. Чаще всего Володя и не понимал, что его разыгрывают. Например, оставит мама детям по шесть долек шоколада, старшие втихаря стащат у младшего две, а он и не заметит. То маркером измажут, пока он спит, то разберут тайком пазл, который он долго собирал, небрежно разрисуют раскраску, которую он накануне не закончил.