Винокуренная промышленность России и «сухой закон». 1914‒1918 Монография. Том 2. Винокуренное производство в эпоху принудительной трезвости

В виду изложенного и принимая во внимание, что Министерством финансов было установлено, что по ходатайствам местных учреждений Российского общества красного креста, губернских комитетов Земского союза и Всероссийского союза городов и других общественных организаций, отпуск казенного спирта в чистой виде, по заготовительной стоимости — 3 ½ коп. за градус, для надобностей лазаретов и госпиталей, открывавшихся названными учреждениями и организациями для призрения больных и раненых воинов, и что предоставление соответствовавших льгот по приобретению частного спирта, лечебным заведениям, устраивавшимся для той же цели казенными и общественными учреждениями в Закавказье, представлялось бы мерой желательной и справедливой. В связи с этим А. И. Николаенко просил Совет министров разрешить, на время войны, сложение акциза с частного спирта, приобретавшегося в чистом виде с заводов и складов Закавказская края для врачебных надобностей лечебными заведениями, открытыми в Закавказье казенными, городскими и земскими учреждениями и разными общественными организациями для призрения больных и раненых воинов, с тем, чтобы определение ближайших условий такого льготного отпуска спирта было предоставлено Министру финансов. Такое разрешение Совета министров было получено на заседании «Об отпуске спирта из заводов и складов Закавказского края для врачебных надобностей» 3 февраля 1915 г.53

Высочайше утвержденным 1 февраля 1915 г. Положением Совета министров «Об отсрочке платежей за спирт, отпущенный в 1914 г. на выделку водочных изделий» допускалась, в уважительных случаях, по ходатайствам о том водочных заводчиков, отсрочка на срок до 1 июля 1915 г. обеспеченных залогами платежей, причитавшихся с них за отпущенный в 1914 г. на выделку водочных изделий казенный спирт, без применения к неисправным, в пределах предоставленной отсрочки, плательщикам последствий и без начисления на отсроченные суммы процентов. Из‒за переживавшегося водочными заводами тяжелого положения, вызыванного прекращением продажи крепких напитков, от данных заводов поступали ходатайства о дальнейшей отсрочке платежей за отпущенный им в 1914 г. от казны спирт. Вследствие продолжающегося запрещения торговли крепкими напитками, заводы, изготовлявшие водочные изделия, несомненно, находились в стесненном положении. Вместе с тем, продажа после просрочки платежей за отпущенный казной спирт, находившийся в залоге по этим платежам процентных бумаг или другого имущества мог привести, при существовавших условиях денежного рынка, к убыткам как казны, так и водочных заводчиков, просрочивших платежи. При таких условиях казалось бы соответственным допуском в надлежащих случаях отсрочку причитавшихся с них платежей в пределах просимых сроков, но только до 1 января 1916 г., без начисления процентов. На основании изложенного министр попросил Совет министров предоставить ему право допускать, без применения к неисправным, в пределах предоставленной отсрочки, плательщикам последствий и без начисления на от отсрочиваемые суммы процентов54.

Этот вопрос был решен на заседании Совета министров 1 июля 1915 г. принятием постановления: «Об отсрочке платежей за спирт, отпущенный в 1914 г. на выделку водочных изделий». В нем указывалось, что обсудив настоящее дело и признавав, в виду стесненного положения водочной промышленности, намеченную министром финансов меру, в существе, вполне справедливой и целесообразной, предоставить министру финансов допускать, в уважительных случаях, по ходатайствам о том водочных заводчиков, отсрочку, на срок до 1 января 1916 г., обеспеченных налогами просроченных платежей за казенный спирт, отпущенный в 1914 г. на выделку водочных изделий, без применения к неисправным, в пределах предоставленной отсрочки, плательщикам последствий и без начисления на отсроченные суммы процентов.55

Между тем 23 июня 1915 г. было принято постановление «Об отпуске из средств государственного казначейства кредита на расходы по возврату акциза за спирт винокуренным и спиртоочистительным заводам и оптовым складам, находящимся в местностях, где не введена казенная продажа питей». Согласно нему в местностях, где не была введена казенная продажа питей, а именно в Закавказье, кроме Черноморской губернии и Дагестанской области и в областях Сырдарьинской, Ферганской, Самаркандской, Семиреченской, Амурской, Приморской и Камчатской, торговля крепкими напитками производилась из принадлежащих частным лицам заведений и необходимые для сего спирт и вино, оплачивавшиеся установленным акцизом, приобретались из частных же винокуренных и спиртоочистительных заводов, а также оптовых складов. Большая часть этих заводов и складов представляла собой крупные предприятия и, наряду с выкуркой, очисткой и продажей спирта, нередко принимала широкое участие и в других торговых, промышленных и сельскохозяйственных производствах, общая же сумма акциза, уплачивавшегося ими с вина и спирта, превышала в 11,5 млн руб. в год. При таких условиях, в связи со слабым развитием в окраинных местностях Российской империи применение спирта на технические и химические надобности, последовавшее с началом военных действий запрещение продажи крепких напитков имело своим последствием почти полное прекращение сбыта вина и спирта с данных заводов и складов; вместе с тем приостановился также приток необходимых оборотных средств для покрытия расходов по другим предприятиям заводовладельцев и складчиков. При таком положении дела и в виду возбужденных винокуренными заводчиками и оптовыми складчиками вне монопольного района ходатайств, правительство нашло необходимым придти им на помощь. При этом, наряду с мерами, принятыми в этих целях в порядке управления, было признано также справедливым возвратить заводчикам и складчикам акциз, уплаченный ими за наличный на заводах и в оптовых складах спирт.

По собранным Министерством финансов сведениям такого наличного оплаченного акцизом спирта числилось к февралю 1915 г. по винокуренным и спиртоочистительным заводам и оптовым складам, расположенным в местностях, не входивших в район казенной продажи питей, на сумму акциза 2 213 556 руб. 88 коп. Возвращение этой суммы акциза давало спиртовым промышленникам возможность выйти из затруднительного положения, создавшегося под влиянием условий военного времени и запрещения торговли спиртом. При этом не могло быть упущено из виду также и то обстоятельство, что по смыслу действовавших постановлений Уставов об акцизных сборах уплата акциза за спирт устанавливалась не как налог на производство, а как налог на напиток, поступавший в употребление. Поэтому, если заводчик или складчик был лишен, вследствие распоряжения правительства, возможности сбыта того спирта, который был оплачен акцизом и при продаже которого только и мог быть выручен внесенный акциз, то ему, должна была открыться возможность получить обратно из казны акциз, как «ненадлежащее» поступивший. В виду приведенных соображений и из‒за неотложности дела, Совет министров, по представлению министра финансов, отделом II Особого журнала, 14 апреля 1915 г., «О некоторых льготах владельцам винокуренных, водочных и спиртоочистительных заводов и оптовых складов, находившихся вне района казенной продажи питей», решил это на основании ст. 17 Правил о порядке рассмотрения на счет сбережений, предвидимых по §11 сметы Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей 1915 г. («Заготовка и доставка спирта, а также приготовление вина»). Для исполнения данного постановления Министерству финансов предписывалось открыть по смете расходов Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей на 1915 г. на указанную выше надобность кредит в сумме 2 215 000 руб., с тем, чтобы сам возврат акциза за состоящий в наличности в заводских подвалах и оптовых складах спирт производился в каждом отдельном случае по предварительному соглашению с местною Контрольной палатой относительно суммы акциза, подлежавшей возврату. Об изложенном Министр финансов имел честь представить «на уважение» Государственной Думы56.

В 1915 г. состоялось совещание «К вопросу о ликвидации винокуренной кампании 1914‒1915 гг.» Съезда представителей промышленности и торговли под председательством предпринимателя и в прошлом депутата Государственной думы В. В. Жуковского. На данном совещании было решено, что возлагать на винокуренных заводчиков ответственность за мероприятия, вызванные военным временем в интересах всего государства было несправедливо. Предлагать винокуренным заводчикам курить больше того, что помещалось в их складах, при условии хранения у себя избытка было недопустимо. Винокуренные заводчики, курившие спирт из картофеля, были совершенно подготовлены к выполнению кампании 1914‒1915 гг. Они изъявили согласие хранить у себя до конца винокуренной кампании все количество спирта, которое могло поместиться на их складах, т. е. около 25 млн ведер, при условии справедливого возмещения убытков от утечки и усушки. По заявлению финансового ведомства, оно могло располагать для ликвидации винокуренной кампании 1914‒1915 гг. наличностью около 40 млн руб. Из разверстки 1914 г. ведомство по договорам, заключенным с заводчиками, обязалось забрать у них около 32 млн ведер спирта, крепостью 40º. По предварительным договорам, подписанным при выдаче задатков, ведомство обязалось взять у заводчиков до 1 июля 1915 г. примерно около 2/3 всей разверстки 1915 г., т. е. около 60 млн ведер. Из 32 млн ведер выкурки 1914 г. еще не доставленных заводчиками около 10% вовсе не было выкурено, вследствие не возможности курить, как это имело место в Царстве Польском, вследствие того, что в Центральной России сгорело несколько заводов и наконец вследствие обыкновенных запаздываний. Из оставшихся 29 млн ведер четверть приходилась на долю хлебных винокуренных заводов. Эти заводы при условии оставления в их пользу полученных задатков по 10 коп. за ведро и выдачи примерно по 5 коп. на ведро, в возмещение убытков от некоторой подготовки к курению вероятно отказались бы от курения в осеннюю кампанию 1915 г. Это потребовало бы наличного расхода около 400 000 руб. Затем около 23 млн ведер спирта из картофеля подлежало полной оплате по средней цене разверсток 85 коп., а за вычетом уже выданных задатков — около 20 коп. на ведро требовала наличного расхода около 14 300 000 руб., а вместе около 15 млн руб.57

Что касалось весенней выкурки по разверстка 1915 г., то хлебных винокуренных заводчиков могло бы удовлетворить задатки в размере 10 коп. на ведро, что составляло четверть разверстки, приходившейся на весеннее винокурение, а именно 15 млн ведер, т. е. всего около 1,5 млн руб., уже выплаченных заводчикам. По отношению картофельному винокурению, составляющему ¾, т. е. 45 000 000 ведер, следовало полагать, что большая часть заводчиков удовлетворилась бы возмещением убытков от использования заготовленных припасов, в размере 25 коп. на ведро причитающейся разверстки, т. е. доплатой к выданным задаткам по 10 к. на ведро еще по 15 коп., что составило бы около 3,4 млн руб. наличной уплаты. Другая половина, заявившая о желании курить, могла бы быть ограничена в весенней выкурке нормами, предложенными ведомством (с поправкой, предоставлявшей заводам, курившим не более порайонной нормы, выкурить в весенний период половину этой нормы). Такого спирта могло бы быть выкурено 8‒9 млн ведер и спирт этот должен был быть взят акцизным ведомством и вполне оплачен. Ведомство имело полную возможность поместить этот спирт, как на своих складах, так и в арендованных ими складах у заводчиков, отказавшихся от курения, и у ректификаторов. На оплату этого спирта потребовалось бы, считая среднюю разверсточную цену 85 коп., а за вычетом задатка пo 10 коп. на ведро уже выданных заводчикам — 75 коп. на ведро, т. е. около 6,8 млн руб., вместе около 10 млн руб. В общем же для ликвидации винокурения кампании 1914‒1915 гг. мог потребоваться наличный расход в размере не 40 млн руб., а около 25. Ведомство приобрело бы в кампании 1914‒1915 гг. в общем не 50 млн, а только около 30 млн ведер «материала» не нужного, если бы суждено было навсегда прекратить винную монополию. Вопрос о разверстке для курения в осенний период 1915 г. оставался пока открытым58.

Государственный контролер П. А. Харитонов отметил в отчете за 1915 г. Николаю II, что весь доход от казенной винной операции составил в 1915 г. в сумме лишь около 30 млн руб., тогда как при прежних условиях он достигал 900 млн руб. Запрещение казенной продажи питей сопровождалось закрытием большей части винных лавок и увольнением от службы состоявших в этих лавках продавцов. Из винных же складов оказалось возможным закрыть лишь весьма немногие, так как все цистерны и имевшиеся в складах хранилища были заполнены скопившимися громадными запасами спирта, большая же часть помещений складов была предоставлена либо под лазареты для раненых, либо для различных учреждений военного времени и воинских частей. Указанная ликвидация казенной винной операции потребовала значительных расходов, с одной стороны, на выдачу заштатных пособий уволенным от службы продавцам и иным служащим, в числе до 50 000 человек, а с другой — на выдачу вознаграждения винокуренным заводчикам за не приемку от них в казну спирта по заключенным договорам, на уплату договорных неустоек за не предоставление казной спирта для ректификации, на платежи владельцам помещений лавок за досрочное прекращение договоров с ними и на некоторые другие надобности59.

В связи с началом политики «сухого закона» в России в сравнительно благоприятных условиях производства оказались заводы сельскохозяйственного типа, число которых в наиболее удаленных от театра войны губерниях повсеместно повысилось, так что, не смотря на полное отсутствие их по Привислинскому краю, общее число сельскохозяйственных заводов сократилось к концу 1915 г. по сравнению с 1913‒1914 гг. всего на 16%, т. е. в значительно меньшей степени, чем остальные категории заводов, особенно смешанного типа, количество которых снизилось почти в три раза. Taкoe резкое понижение числа смешанных заводов, при значительно меньшем, сравнительно с общим, сокращением сельскохозяйственных заводов, давало основание предполагать, что большая часть смешанных заводов, главным образом мелких, перешла в 1915 г. в разряд сельскохозяйственных, ограничившись одной сельскохозяйственной выкуркой, как наиболее выгодной из‒за невозможности экспорта и в виду отсутствия спроса на спирт со стороны Министерства финансов. Благодаря этому сельскохозяйственные заводы составили в 1914‒1915 гг. 91% общего числа заводов. Промышленные заводы, хотя и сократились почти на 36%, но принимая во внимание одновременное общее понижение числа заводов на 23%, процентное соотношение первых ко вторыми уменьшилось незначительно. Выкурка отчетного периода не составила и половины довоенного производства, причем в несколько раз сократилась выкурка смешанных и промышленных заводов, гораздо меньше понизилась сельскохозяйственная выкурка и менее незначительно (почти на 22%) уменьшилась дрожжево‒винокуренная, что зависело, конечно, главным образом от характера деятельности данных заводов, где преобладало дрожжевое производство. Наибольшее абсолютное сокращение было в Средне‒Черноземных и Привислинских губерниях, давших 40% общего уменьшения. Около ¾ спирта в 1915 г. было получено сельскохозяйственными заводами, до 16% — смешанными, а остальные 11% — промышленными60.

Вместе с тем в 1915 г. было израсходовано на производство разного рода изделий: лака, политуры, уксуса, эфира, коллодия, танина, искусственного шелка, лизоформа, сантонина и многих других косметических продуктов 1 млн 421 тыс. ведер спирта, что было больше 1914 г. на 415 тыс. (на 37,5%), причем, судя по расходу спирта, значительнее всего повысилась выработка лака и политуры, что возможно было связано со злоупотреблениями этими продуктами как суррогатами водки, наряду с денатуратом, что было особенно заметно в больших городах с крупным рабочим населением и косвенным образом подтверждалось обилием протоколов и дел по сбыту и переработки (очистки от примесей) этих продуктов в сколько‒нибудь пригодный для питья вид. Расход спирта на выделку лака повысился на 111 тыс. ведер, или на 43%, расход же спирта на политуру и прочие продукты — почти в два с половиной раза, что, конечно, увеличило и количество готовых продуктов: лака — на 48 тыс. пудов или на 44%, политуры — на 78 тыс. (вдвое), уксуса — на 244 тыс. (тоже на 44%)61.

К 1916 г. Юго‒Западный край, являвшийся одним из главных центров прежней, легальной винокуренной промышленности стал центром новой, нелегальной, явившейся на смену прежней. Так, в начале 1916 г. управляющий акцизными сборами Киевской губернии В. Я. Орлов обратился к чинам акцизного надзора губернии с предложением принять более энергичные меры к борьбе с алкоголизмом. Результат этого обращения оказался поразительным: в течение одного месяца чины акцизного надзора обнаружили в губернии 16 тайных винокуренных заводов. Это в одной только губернии и в течение одного только месяца! Тайные заводы существовали не только в «медвежьих углах», мало доступных надзору, но и в таких крупных центрах, как Бердичев и даже Киев, на одной из окраин которого (в Предмостной Слободке) чины полиции обнаружили вполне оборудованный технически и рассчитанный на широкое производство винокуренный завод. Такой же технически оборудованный завод оказался и в Бердичеве. Обнаруженный в местечке Малине завод, как оказалось, функционировал уже четыре месяца. Даже в деревнях существовали довольно обширные заводы. Так, завод в д. Гута‒Путиевская Радомысльского уезда, вырабатывал ежедневно 25 ведер чистого спирта, т. е. более 60 ведер водки, что составляло годовую производительность до 22 тыс. ведер. Не меньшее, если не большее развитие получила нелегальная винокуренная промышленность в Волынской губернии. Здесь предприниматели тоже не считали нужным скрываться по «медвежьим углам», организуя свои предприятия преимущественно в более крупных центрах, не исключая и губернского города Житомира, где обнаружили вполне оборудованный, на полном ходу тайный винокуренный завод (в Георгиевском переулке). Обнаружили также тайный завод в г. Новоградволынске, а в местечке Шепетовке удалось сразу обнаружить даже два завода, при этом довольно крупных, с затертыми чанами емкостью в 40 и 50 ведер. Заторы приготовлялись из ржаной муки. Обнаружили также несколько тайных заводов под Житомиром: в д. Старой Балярке и на хуторе Плехово. Последний оказался очень хорошо технически оборудованным62.

Любопытно отметить, что усердными «насадителями» на Волыни нелегальной винокуренной промышленности явились немецкие колонисты. Так был обнаружен тайный завод в немецкой колонии при г. Новоградволынске, а также тайный завод в немецкой колонии Старая Гута, Новоградволынского уезда. Всего с лета 1915 г. в трех губерниях Юго‒Западнаго края: Киевской, Волынской и Подольской, обнаружили до 80 тайных винокуренных заводов. Целая промышленность! А сколько их оставалось еще не обнаруженными? Ответственность за тайное винокурение, правда, была не малая — до ссылки включительно, но и соблазн очень большой: винокуренная промышленность стала прямо золотоносной. Достаточно сказать, что цена водки доходила до 5‒6 руб. за бутылку, т. е. до 100‒120 руб. за ведро, стоившее при монополии, за исключением акциза, менее рубля. И тогда это было очень прибыльное производство, а теперь, когда водку брали по цене (и охотно платили) в сто и более раз, оно давало баснословное обогащение. Не нужно было нефтяных фонтанов и золотых россыпей! Не удивительно, что тайная винокуренная промышленность росла, риск строгой ответственности не смущал предпринимателей: верное и быстрое обогащение было слишком соблазнительным. Интересно отметить и такие факты: специальные предприниматели по изготовлению «ханжи» скупали книжки на приобретение денатурированного спирта, платили за них большие суммы. Так в Киеве был официально запротоколирован факт продажи книжки на право приобретения пяти ведер денатурата за 125 руб. А приобретший книжку нажил на операции 400 руб. И не удивительно, так как ведро «ханжи» там продавали по 200 руб., а цена бутылки доходила до 11‒12 руб. Дороже шампанского до войны63.

В декабре 1916 г. в газете «Новое время» отмечали, что винокуренное производство, изгнанное из заводов, переродилось в своего рода кустарную промышленность, которая местами получила весьма широкий размах. Так, в г. Мариинске Томской губернии под председательством временно управляющего губернией Палеолога состоялось совещание из представителей ведомств и кооперативов г. Мариинска по вопросу о борьбе с самосидкой (самогонкой). На совещании выяснилось, что Мариинский уезд имел наиболее развитое, производство самосидки, местами принявшее характер промышленного производства с применением усовершенствованных аппаратов. Эта «промышленность» «пожирала» до 400 000 пудов ржаной муки в год. Большой спрос на муку для производства самосидки, установил цены в 2 руб. 70 коп. и выше на пуд ржаной муки. Выяснилось, что если не будут приняты меры к уничтожению заводов, производивших самосадку, то к весне 1917 г. будет необходимо ввезти хлеб на продовольственную кампанию, тогда как при нормальных условиях тогдашний урожай обеспечивал весь уезд своим хлебом и мог дать излишек до 200‒300 тыс. пудов. Управляющий губернией задал всем вопрос: «Какие же меры к борьбе с этим злом необходимо было принять?» На него ответили представители Мариинского товарищества кооперативов, что одними из радикальных средств они считали необходимость культурной работы в деревне. Однако она налаживалась очень слабо. А кустарная промышленность» вырастала до размеров заводской в «дотрезвенное» время64.

Продолжалась и борьба винокуренных заводчиков за выплату компенсаций правительства в связи с закрытием винокуренных заводов. Так, 22 февраля 1916 г. состоялось открытие Первого Всероссийского сельскохозяйственного съезда, созванного Сельскохозяйственной палатой, общественной организации, созданной под председательством члена Государственного совета А. С. Ермолова в 1912 г. В нем приняли участие представители многих земств, коопераций, военно‒промышленных комитетов, члены Государственной думы и Государственного совета и особо приглашенные лица. Первое собрание было чрезвычайно многолюдным. Огромная аудитория была переполнена, за неимением свободных мест многие стояли в проходах. По предложению открывшего съезд председателя Сельскохозяйственной палаты, председателем съезда избрали бывшего министра внутренних дел князя Н. Б. Щербатова. Его избрание приветствовали громкими, долго не смолкавшими аплодисментами. Помощником председателя избрали князя А. Д. Голицына, председателя Российского общества винокуренных заводчиков. Почетным председателем стал А. С. Ермолов. В теплых выражениях он поблагодарил за избрание и выразил нравственное удовлетворение успехом того дела, которому была посвящена его жизнь. Высказанное им приветствие по адресу присутствовавших на собрании представителей земской России и нового министра земледелия А. Н. Наумова, успевшего заслужить общее сочувствие, прерывалось взрывами аплодисментов65.

К числу важнейших вопросов, требовавших неотложного разрешения данного съезда Сельскохозяйственная палата отнесла и вопрос о вознаграждении землевладельцев‒винокуров, понесших убытки вследствие запрещения спиртных напитков. Докладчиком на эту щекотливую и требовавшую особенно осторожного объяснения тему выступил князь А. Д. Голицын («О положении сельского хозяйства в связи с сокращением винокурения»). На его докладе не отразились трагические условия переживавшейся Россией великой мировой драмы. Что‒то помешало ему осветить вопрос с точки зрения интересов русского народа и государства, и он его обсуждал только под углом зрения пострадавших винокуров. Докладчик подробно изложил всю историю русского винокурения, в преемственной связи последовательно сменявшихся правительственных распоряжений, не коснувшись только легендарного (начального) периода, и дипломатично умолчал о том, кто считался первым винокуром. Перечисляя полезные стороны винокурения в семи пунктах, он ни одним словом не коснулся его вредных последствий: винокурение обогатило русскую землю навозом выкармливавшегося бардой скота, снабжало страну ежегодно 5 млн пудов мяса, позволяло разводить молочных коров, было основой российского сельскохозяйственного прогресса, заставило перейти целые районы России от экстенсивного хозяйства к интенсивному. Без винокурения, по мнению А. Д. Голицына, было немыслимо правильное ведение хозяйства. При этом он забыл о том, что в прогрессе земледелия не все исчерпывалось навозом, бардой, посадками картофеля и помещичьими барышами, немалую роль играл в нем и сам земледелец, а какое влияние на последнего оказывал выпускавшийся на рынок народного потребления ядовитый продукт, оставлявший после себя благодетельную барду, на это А. Д. Голицын не обратил должного внимания. По словам докладчика, удар, нанесенный сельскому хозяйству последним законом, не поддавался определению. Кто же должен был возместить убытки тех хозяев, которые «в наивной вере в незыблемость закона», незадолго до запрещения винокурения, построили новые винокуренные заводы, или отремонтировали по последнему слову техники старые заводы? «Государственная справедливость, — патетически воскликнул князь, — требует выяснения положения винокуренных заводчиков. Государство должно избавить от истребления наиболее культурные хозяйственные единицы. Оно должно найти средства для возмещения убытков пострадавшим». Доклад вызвал только единичные возражения. По предложению председателя, выработку тезисов ходатайства по докладу поручили совету Сельскохозяйственной палаты66.