Винокуренная промышленность России и «сухой закон». 1914‒1918 Монография. Том 2. Винокуренное производство в эпоху принудительной трезвости

В начале октября 1914 г. журнал «Промышленность и торговля» констатировал, что образ действий финансового ведомства имел решающее негативное влияние на винокуренную «кампанию» 1914‒1915 гг. Проект регулирования поставок спирта в казну, выработанный Главным управлением неокладных сборов был неисполним для промышленности. Практичнее была схема Совета Общества представителей промышленности и торговли, устанавливавшая сокращение поставок и возмещение расходов, понесенных заводчиками. При этом как бы ни был решен вопрос о винной монополии, необходимо было поощрять техническое применение спирта. Последние же тот момент мероприятия в этой области такому применению лишь препятствовали. Запрещение продажи спиртных напитков на все время войны застало винокуренную промышленность подготовленной к «кампании» 1914‒1915 гг. Заводы запаслись топливом, обеспечили себя сырьем, частью законтрактовали рабочих. Началась уборка картофеля — главного материала для винокурения, которого заготовили около 250 млн пудов. Продукт этот не выдерживал ни продолжительного хранения, ни долгой перевозки и не имел иного значительного рынка сбыта, помимо винокурения. Если винокурение не началось, картофель должен был погибнуть, а с ним и миллионы, вложенные в его производство. Остановка «кампании» 1914‒1915 гг. знаменовало собой небывалое потрясение для всей винокуренной промышленности. В своем разорении эта отрасль не оставалась одинокой, она увлекала за собой культурные сельские хозяйства с картофельными посевами, а также много крестьянских хозяйств, поставлявших материалы для винокурения29.

В таких условиях большое значение приобретал образ действий финансового ведомства. До тех пор свыше 80% всего производившегося в России спирта выкуривалось по заказам казенной винной монополии. Положение финансового ведомства также нельзя не признать затруднительным. По заключенным договорам оно обязалось принять огромные партии спирта выкурки 1914‒1915 г.г., всего около 93 млн ведер, из них 30 млн до января 1915 г. Отказаться от приемки спирта по поставкам 1914 г. и 1915 г. значило нарушить принятые на себя обязательства и усилить хозяйственное смятение страны. С другой стороны, принять продукт, не имевший сбыта, едва ли было целесообразно с финансовой точки зрения и трудно осуществимо практически из‒за недостатка складочных помещений. Так, на август 1914 г. емкость имеющихся в распоряжении Казенного управления свободных спиртохранилищ достигала всего 11 млн ведер при наличных запасах спирта и вина в 43 млн. После некоторых колебаний Казенное управление склонилось к решению вопроса о приeмe спирта, в общем, утвердительно. В виду же недостатка складочных помещений, предполагалось отдалить сроки поставок следующим образом: 1) спирт, который должен был быть поставлен до января 1915 г., принимался по возможности в течение всего периода винокурения, т. е. до июля 1915 г.; 2) приблизительно ⅓ спирта разверстки 1915 г. принималось в течение первого года по окончании военного времени; 3) остальное количество спирта разверстки 1915 г. предполагалось принять в сроки, установленные министром финансов по окончании военного времени. В, целом, весь проект Министерства финансов был проникнут стремлением избежать всякой ломки договорных отношений казны к заводчикам. Если Казенное управление и выговаривало для себя льготы в отношении сроков приемки, то оно предоставляло заводчикам значительные авансы в размере 75‒90% договорной стоимости спирта. Предполагалось, что при осуществлении проекта Казенного управления заводчики могли спокойно приступить к винокурению и хранить при заводах готовый продукт до той поры, когда финансовому ведомству удобно будет, по изменившимся обстоятельствам времени, назначить сроки приемки30.

При всех своих достоинствах, изложенный проект, страдал одним недостатком: для промышленности он был нереален. Оборудование заводов складочными помещениями было рассчитано на постепенную сдачу спирта в казну. По сведениям Российского Общества винокуренных заводчиков, общая емкость заводских спиртохранилищ определялась приблизительно в 25 млн ведер. Хранить в этих помещениях все производство спирта «кампании» 1914‒1915 гг. представлялось невозможным. Значит, нужно было придумать какой‒либо иной выход. Очевидно, следовало значительно сократить производство, согласившись на гибель заготовленного картофеля и резко уменьшить поставки спирта для винной монополии. Это требовало крупной ломки договорных отношений между заводчиками и казной. Вопрос состоял в том, как выполнить такую тяжелую операцию без излишних потрясений. Заводчикам нужно было предложить некоторую компенсацию за произведенные расходы по подготовке винокурения и контрагенты казны должны были отказаться от своих притязаний по поставкам спирта. В этом направлении был разработан проект ликвидации винокуренной «кампании», предлагавшийся Советом Общества представителей промышленности и торговли. Согласно данному проекту приблизительно ¼ поставлявшегося в казну спирта выкуривалось из хлебных припасов, остальное — из картофеля. Так как хлебные припасы имели некоторый сбыт помимо винокурения и выдерживали продолжительное хранение, то представлялось возможным прекращение поставок хлебного спирта в казну за «кампанию» 1914‒1915 гг. Вследствие этого из разверстки 1914‒1915 гг. выпадало около 23 млн ведер. В возмещение расходов хлебно‒винокуренные заводы могли бы получить по 10‒15 коп. на ведро спирта, включая сюда взятые задатки в размере 10‒20 коп. на ведро. Картофельным заводам, по проекту, должны были предоставить право поставки спирта в казну полностью по разверстке 1914 г. и не свыше ⅓ разверстки 1915 г. Заводы, согласившиеся отказаться от своих притязаний к казне, могли бы получить в виде компенсации за произведенные расходы по 25 коп. на ведро, включая сюда выданный задаток. Вследствие сокращения картофельного винокурения поставка картофельного спирта Казенному управлению сократилась бы приблизительно на 38 млн ведер для 1914‒1915 гг. В общем, по данному проекту, ликвидация винокуренной «кампании» 1914‒1915г.г. принесла бы казне около 30 млн ведер спирта и потребовала дополнительного расхода около 25 млн руб. Все обязательства Казенного управления перед заводчиками были бы, таким образом, погашены31.

С точки зрения казны изложенная схема означала уменьшение расходов и давала финансовому ведомству возможность не связывать себя громадными партиями спирта, законтрактованного к поставке в «кампанию» 1914‒1915 гг. При военном напряжении государственных финансов, при всеобщем стремлении к борьбе с пьянством и неопределенности дальнейшей судьбы винной монополии указанные преимущества являлись довольно существенными. Винокуренной промышленности этот проект ставил вполне исполнимые требования и обещал некоторое возмещение ущерба, понесенного при подготовке к винокурению. Данная схема относилась лишь к регулированию предстоявших поставок спирта в казну. Но с разрешением этой очередной задачи вставал еще гораздо более серьезный и более общий вопрос о дальнейшей судьбе винокуренной промышленности в связи с наблюдавшимся движением в пользу трезвости. С первого взгляда казалось, что участь российского винокурения была тесно связана с судьбой винной монополии: последовало запрещение продажи вина навсегда и целая отрасль отечественного производства, казалось бы была обречена на гибель. Несомненно, запрещение продажи спиртных напитков означало уничтожение десятков и сотен винокуренных заводов. Но винокуренная промышленность могла бы сохраниться. Винокурение развивалось бы, несмотря на абсолютный запрет питьевого потребления алкоголя. Так, Россия занимала первое место в ряду спиртопроизводяших стран мира, техническое же применение спирта было развито здесь очень слабо. В то время как в Германии для этой цели расходовалось около половины всего производства, Россия применяла для промышленных нужд не более 6,8% своей выкурки. В значительной степени это обстоятельство объяснялось всей политикой финансового ведомства. Желая удержать в своих руках установление цен, Казенное управление почти весь производимый спирт ревниво направляло исключительно на питьевое потребление. Этому стремлению пора было положить конец. Как бы ни был решен вопрос о винной монополии, необходимо было принять решительный меры к поощрению технического применения спирта. Чем больше будет сделано в этом направлении, тем меньше потрясений предстояло винокуренной промышленности, тем легче бы она приспособилась к новому положению вещей. К сожалению, принимаемые мероприятия представляли собой мало утешительного. Отпуск спирта для нужд промышленности был запрещен почти абсолютно, продажа денатурата была стеснена до чрезвычайности, а в некоторых районах (Пермская губерния) ограничивалась даже торговля одеколоном и парфюмерией. Вместо понижения, цена на спирт, шедший для технических целей, была значительно повышена без соответствующего увеличения ввозных пошлин на продукты, в которые входил спирт. Таким путем создавалось облегчение для иностранной конкуренции. Все делалось словно нарочно для того, чтобы препятствовать расширению технического применения спирта. При подобных условиях, едва ли можно сомневаться, что прекращение навсегда продажи спиртных напитков равносильно крушению винокуренной промышленности и тех сельскохозяйственных предприятий, которые были тесно связаны с ней32.

10 сентября 1914 г. Министерство финансов отправило в Совет министров представление №6 234 «Об условиях приема казенного спирта по поставкам 1914‒1915 гг.», в котором указывалось, что договора на поставку всего определенного к заготовке до конца 1914 г. спирта были заключены уже в первой четверти того же года. Затем в июне 1914 г., министром финансов были одобрены предположения Совета по делам казенной продажи питей о размере заготовки спирта на 1915 г. Определенное по этим предположениям количество спирта было тогда же распределено к поставке между заводами и объявлено последним. К сентябрю 1914 г. большинству заводчиков, по их ходатайствам, были уже выданы под спирт задатки, в размере 10‒30 коп. на ведро в 40º, причем при выдаче их заключили договора с правом заводчиков, после объявления им цен на указанный спирт, отказаться от поставки и ограничиться сдачей лишь того количества спирта, которое было необходимо для возмещения казне выданных задатков. Конечные недочеты спиртового хозяйства Казенного управления давали следующие итоги: запасы спирта и вина на 1 августа 1914 г., из‒за сокращения потребления казенных питей в первой половине года, составляли около 43 000 000 ведер по расчету на крепость 40º. Сверх этого по заключенным уже договорам подлежало приемке за время с 1 августа по 31 декабря 1915 г. еще до 30 000 000. Наконец, винокуренным и дрожжево‒винокуренным заводам было уже предложено поставлять в казну на 1915 г. по ценам, пока еще не назначенным в Европейской России 90 300 000 ведер и в Сибири — 4 439 400. Между тем по емкости имевшихся в распоряжении Казенного управления спиртохранилищ, в тот момент могло быть еще принято в казну только около 11 000 000 ведер спирта33.

Признавая необходимым облегчить, в приемлемых для Государственного казначейства пределах, положение винокуренной промышленности и считаясь в то же время с невозможностью для Казенного управления, при неожиданно сложившихся условиях, своевременно выполнить свои обязательства перед заводчиками, П. Л. Барк полагал бы принять следующие меры, вызвавшиеся чрезвычайными обстоятельствами: поставить в известность винокуренных заводчиков о том, что из‒за невозможности принять от них закупленный до конца года спирт в договорные сроки, спирт этот будет приниматься по мере возможности, в течение всего периода винокурения, т. е. до 1 июля 1915 г. и поэтому заводчикам предлагалось производить выкурку указанного спирта по их усмотрению. Предполагая возможным закончить приемку спирта к 1 июля 1915 г., Министерство финансов считало, что из упомянутых 30 000000 ведер 6 000 000, приходилось на заводы, находившиеся в районе военных действий, которые никогда не будут предъявлены к поставке, около 4 000 000 могли быть направлены для целей денатурации, около 3 000 000 — уступлены по заготовительной стоимости военному ведомству для надобностей пороховых заводов, а для размещения остального количества, в случае недостаточности спиртохранилищ, могли быть использованы по особым соглашениям, свободные цистерны частных спиртоочистительных заводов и отделений, а также некоторых крепких винокуренных заводов. Исходя из того, что Казенное управление обязано было, хотя бы и с необходимой просрочкой, выполнить свои обязательства по приемке спирта от винокуренных заводчиков и принимая во внимание, что в первый год после окончания военного времени из всего представленного заводчикам к поставке спирта едва ли оказалось бы возможным принять в казну более одной трети, казалось бы необходимым, оставив пока вопрос о времени приемки остальной части спирта открытым, установить такие условия поставки первой трети этого спирта, которые бы дали бы возможность винокуренным заводам сельскохозяйственного типа перекурить собранный при заводах картофель, получить необходимую для скота барду и тем самым предотвратить расстройство своих хозяйств34.

Для достижения этой цели казалось необходимым намеченный к приемке в казну в ближайшую очередь спирт для 1916 г. распределить между отдельными заводами по такому расчету, который находился бы в соответствии с общим количеством предоставленных отдельным заводам поставок и в то же время обеспечивал бы малым и средним винокуренным заводам, нуждавшимся в большей поддержке, выкурку спирта в достаточном размере. Выдача авансов под винокуренный спирт на 1915 г. до сдачи его Казенному управлению требовал выделения по смете Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей соответствующего кредита. Принимая во внимание положение Государственного казначейства, П. Л. Барк полагал выдачу авансов установить в размере не свыше 75% стоимости спирта, что на все количество спирта, предоставленного заводчикам в поставке в первую очередь, считая среднюю цену ведра в 85 коп., что составило бы около 21 000 000 руб.35

В виду изложенного, министр финансов, не оставляя надежды о скорейшем усовершенствовании способов денатурации спирта и расширения его потребления в промышленности и технических производствах, полагал бы наряду с этим, настоятельно необходимым предоставленное винокуренным и дрожжево‒винокуренным заводам. Европейской России и Сибири к поставке в казну по назначенным ценам на 1915 г. количество спирта принять от заводчиков по окончании военного времени с соблюдением следующих условий: 1) из определенного к поставке каждому заводу спирта часть его, принималась бы в течение первого года по окончании военного времени. Сроки поставок остального количества спирта не назначались бы и их установление предоставлялась министру финансов после окончания военного времени; 2) количества спирта, подлежавшего приемке с каждого завода в течение первого года по окончании военного времени, исчислялось бы в процентном отношении ко всей предоставленной с 1915 г. по назначенным ценам поставке, на следующих основаниях (в ведрах в 40о): а) от заводов, поставлявших до 100 000 ведер принималось бы 30% от предоставленного каждому из них к поставке количества, причем с отдельных заводов принималось бы не менее половины количества, а в Сибири — не менее 12 500; б) с заводов, поставлявших до 100 001 до 20 000 ведер — 25% и, во всяком случае, по каждому заводу не менее 30 000; в) с заводов, поставлявших свыше 200 000 — 20% от предоставленного к поставке количества и по каждому заводу не менее 50 000. Прием в казну спирта производилось бы по мере освобождения необходимых для него хранилищ. От заводов, нуждавшихся в освобождении спиртохранилищ для продолжения винокурения, спирт принимался бы, по возможности, в первую очередь; 3) то количество спирта, которое подлежало сдаче в течение года по окончании военного времени, принималось бы от винокуренных и дрожжево‒винокуренных заводчиков в каждой губернии и области по ценам, определенным министром финансов для спирта, поставлявшегося в 1914 г. Цены же на остальное количество спирта определялось министром финансов по мере выяснения сроков приемки этого спирта36.

Размеры выдававшихся винокуренным заводчикам авансов под винокуренный и подлежавший сдаче в казну спирт устанавливались в 90% назначенной цены спирта, подлежавшего сдаче в казну в 1914 г. по заключенным с Казенным управлением договорам, с предоставлением министру финансов права производить выдачу авансов также под спирт, приобретавшийся от заводчиков с торгов или хозяйственным способом, и в размере 75% для спирта, предоставлявшегося к поставке в казну по ценам на 1915 г. На покрытие трат по хранению до приемки в казну выкуренного на заводах спирта, подлежавшего, по заключенным договорам, поставке в казну до 31 декабря 1914 г., а также объявленного к поставке по назначенным ценам на 1915 г., предоставлялось, с освобождением от оплаты акцизом, винокуренным и дрожжево‒винокуренным заводам 0,1% всего оставленного для хранения спирта. Временно прекратить выдачу разрешений на поставку спирта в казну по назначенным министром финансов ценам новым винокуренным заводам, если к устройству их еще не приступили до опубликования этого постановления. Запрещалась приемка в течение года по окончании военного времени от винокуренных заводчиков спирта, выкуренного в период 1914‒1915 гг. из хлебных припасов, в счет предоставленного им к поставке на 1915 г. количества, с предоставлением министру финансов допускать в уважительных случаях изъятия из данного правила37.

Наконец условия были утверждены и на основании высочайше утвержденного 3 ноября 1914 г. положения Совета министров, министр финансов П. Л. Барк разослал управляющим акцизными сборами следующие указания об условиях приемки в казну спирта по поставкам 1914‒1915 гг.: 1) владельцам и арендаторам винокуренных и дрожжево‒винокуренных заводов предоставлялось право отказаться полностью или в частично от поставок спирта: а) надлежащего сдаче в казну по назначенным министром финансов ценам в течение второй половины 1914 г., на основании заключенных договоров; б) разверстанного и предоставленного к поставке в 1915 г. В пользу отказавшихся от таких поставок заводчиков и арендаторов отчислялось из полученных ими от казны задатков по 15 коп. с ведра в 40о при выкурке из хлебных припасов и кукурузы и по 25 коп. с ведра — при выкурке из картофеля. Владельцы и арендаторы, задатков не получившие или воспользовавшиеся ими в меньшем, нежели им причиталось к выдаче при отказе от поставки спирта, размере, были бы удовлетворены по тому же расчету, с выдачей недостающей суммы. При смешанном винокурении за основание для расчета принималось среднее процентное соотношение выкурки за три периода винокурения 1911‒1914 гг. Для вновь устроенных заводов, предполагавших впервые начать винокурение в период 1914‒1915 гг. вероятное соотношение выкурки определялось на основании сведений о произведенных заготовках винокуренных припасов. Указанная выше льгота не распространялась на поставки приобретенные казною с торгов или хозяйственным способом, на заводы не производившие винокурения в 1913‒1914 гг., кроме тех случаев, когда эти заводы, предполагая приступить к винокурению в 1914‒1915 гг. произвели уже заготовку припасов; 2) спирт, подлежавший по договорам сдаче в казну в течение второй половины 1914 г., от поставки которого заводчики полностью или частично не пожелали отказаться, принимался в казну, по мере освобождения необходимых для этого хранилищ до 1 января 1915 г., а если казенные управления не смогли бы принять спирт к этому сроку, то по соглашению с заводчиками устанавливались более позднеe сроки сдачи. Спирт, приобретенный с торгов и хозяйственным способом, принимался на этих же условиях, причем при отказе поставщиков от поставки полностью и в части торгового и хозяйственного спирта, они освобождались от обусловленных договорами взысканий за недопоставку спирта; 3) спирт, предоставлявшийся к поставке на 1915 г., при нежелании заводчиков полностью или частично отказаться от его поставки, подлежал сдаче в казну, причем не позднее 1 сентября 1915 г. и принимался: а) от заводов, которым была предоставлена поставка не свыше 50 000 ведер — 35% с причитавшейся на долю каждого завода, в отдельности, поставки, но, во всяком случае, не менее половины предоставлявшейся данному заводу, без разверстки, поставки, а в Сибири — не менее 12 500; б) от заводов с поставкой от 50 000 до 100 000 ведер — 30% с предоставленной разверстки, и, во всяком случае, не менее 17 500 от каждого завода; в) от заводов, с поставкой от 100 001 — 200 000 — 25% поставки и не менее 50 000 от каждого завода; г) от заводов с поставкой свыше 230 000 — 20% поставки и не менее 50 000 по каждому заводу; 4) цены на разверстанный для поставки в 1915 г. между винокуренными и дрожжево‒винокуренными заводами спирт назначался в размерах, установленных по каждой губернии или области на 1914 г.; 5) в случае невозможности принять в казну в договорные сроки выкуренный на заводах спирт, подлежавший поставке в 1915 г. по соглашению с заводчиками, после наступления сроков, производилась предварительная приемка спирта на заводах и затем спирт этот оставлялся на хранение у заводчиков за их ответственностью, с выдачей под него авансов, в размере 90% договорной цены. В том же размере и на таких же условиях выдавались авансы под спирт, принятый заводчиками к поставке на 1915 г., по мере его выкурки на заводах, но лишь в указанных выше пределах. На покрытие трат по оставленному на хранении у заводчиков спирту отчислялось от него 0,4% в год с соответственным уменьшением этого процента в зависимости от числа дней хранения спирта заводчиками после его приемки на заводе38.

Многие общественные организации в России старались поддержать политику «сухого закона». Так, 31 октября 1914 г. состоялось заседание III отделения Императорского Вольного экономического общества, посвященное рассмотрению вопроса о влиянии, какое могло оказать на сельское хозяйство неизбежное с прекращением торговли водкой сокращение винокуренного производства. На эту тему был заслушан доклад известного экономиста Б. Д. Бруцкуса (в 1922 г. он был выслан из России большевиками на одном из «философских» пароходов) и состоялся оживленный обмен мнений. Отметив известное распространенное мнение о том, что винокурение являлось одним из устоев сельского хозяйства некоторых районов, докладчик в первую очередь остановился на выяснении того, мог ли найти для себя какое‒либо применение спирт, остававшийся свободным после прекращения торговли водкой. Техническое применение спирта в России было очень незначительным, приблизительно 1% всего выкуривавшегося спирта, во Франции абсолютное количество потреблявшегося для технических целей спирта в 11 раз больше. Однако, по мнению Б. Д. Бруцкуса, ожидать в России быстрого роста соответствующего применения спирта было нельзя, из‒за конкуренции дешевой нефти, неразвитости химической промышленности и по некоторым другим причинам. Мало было надежды также и на значительное увеличение вывоза спирта за границу. До последнего времени Россия снабжала спиртом главным образом Турцию и Германию, в общем, в 1911 г. вывезли за границу всего 8,7% произведенного в России спирта. Вообще международный спиртовой рынок был очень «капризным» и в значительной мере «загроможден» предложениями. По мнению докладчика, техническим применением и вывозом могло быть поглощено в ближайшее время, при благоприятных условиях, не более 10‒20% выкуривавшегося спирта, т. е. 80‒90% спирта не найдет для себя применения. Переходя к выяснению значения винокурения для сельского хозяйства, Б. Д. Бруцкус отметил, что хотя с 1890‒х гг., в связи с законом о сельскохозяйственном винокурении, рост крупных заводов приостановился, но развитие винокурения шло главным образом за счет средних заводов (как сельскохозяйственных, собственно, являвшихся крупными), мелких же заводов не много (около 1/6 части всех заводов). Всего к началу 1911 г. в России числилось около 3 000 винокуренных заводов, принадлежавших 2 500 владельцам. Таким образом, ликвидация значительной части винокурения затрагивало лишь небольшое сравнительно число владельцев, незначительно это отразилось бы и на рабочем рынке, так как винокуренное производство вообще мало требовало рабочих рук: по данным 1908 г., на долю винокуренного производства всего приходилось не более 1% промышленных рабочих, кроме того, эта работа была сезонного характера39.

По мнению Б. Д. Бруцкуса, с точки зрения сельского хозяйства в заслугу винокурению ставили обычно то, что оно: 1) обеспечивало почти полный возврат почве необходимых растениям питательных веществ, отчуждая на рынок, не имевший в этом отношении ценности продукт: 2) обеспечивало широкое распространение культуры картофеля, ценной самой по себе с точки зрения общей культуры полеводства и использовавшей легкие, малоплодородные почвы; 3) давало в виде отходов массу кормовых средств для скота. Разбирая все эти аргументы в пользу винокурения, докладчик пришел к заключению, что все они не имели того значения, какое им часто придавали. Что же касалось возврата почве всех питательных веществ, то в этом отношении теорию полного возврата уже никто серьезно не защищал, пополнение не достававших почве питательных веществ производили уже на основании данных о действительной необходимости их для растений и «сообразовывали» с экономической стороной дела, причем значительную роль в этом отношении начинали играть минеральные удобрения. Относительно влияния винокурения на распространение культуры картофеля Б. Д. Бруцкус считал то, что только в среднем 60% спирта выкуривали из картофеля, причем на винокурение шла далеко не большая часть собиравшегося в разных районах картофеля. Так, по данным профессора Богданова, в 1908 г. из 2 126,5 млн пудов полученного в стране картофеля на винокурение пошло всего 188,8 млн пудов или 8,9%, по районам это распределялось следующим образом: в Центральном Черноземном районе на винокурение шло 12,5% картофеля, в Царстве Польском — 5,3%, Белорусском районе — 11,5%, Прибалтийском крае — 25,7%, Средне‒Волжском районе — 20%, Юго‒Западном — 13,8%, Малорусском районе — 19,2%. Принимая во внимание ежегодное увеличение потребления картофеля на разные нужды, кроме винокурения, докладчик полагал, что если бы картофельное винокурение пришлось даже совершенно ликвидировать, уменьшение из‒за этого спроса на картофель покрылось бы в течение двух лет естественным ростом его потребления на другие цели. Мнение о том, что картофель являлся наиболее удобным растением для использования наихудших легких почв также, по мнению Б. Д. Бруцкуса, не соответствовало действительности, так как в этом отношении к услугам хозяев имелись сераделла, люпины и другие растения, мирившиеся с гораздо более плохими почвами, чем картофель40.