Винокуренная промышленность России и «сухой закон». 1914‒1918 Монография. Том 2. Винокуренное производство в эпоху принудительной трезвости

Однако статья Д. М. Бодиско и тем более Л. Львова совершенно не успокоили винокуренных промышленников, а призыв пожертвовать собой ради благих целей просто вызвал панику в Российском Обществе винокуренных заводчиков. У них возникла мысль о том, что их просто списали за ненадобностью. Поэтому 13‒15 сентября 1914 г. в Петрограде, на Мытнинской набережной, в доме 5‒2 состоялось его экстренное заседание, посвященное введению «сухого закона» в России. Открыв заседание Совета, председательствующий А. Д. Мартынов предложил, прежде всего, принять текст телеграммы на имя гланоуправляющего землеустройством и земледелием А. В. Кривошеина: «Ваше высокопревосходительство, Совет и Правление Российского общества винокуренных заводчиков, собравшись совместно с винокуренными заводчиками для обсуждения особенно тяжелых условий, которые переживает в данный момент винокуренная промышленность, обращаются к вашему высокопревосходительству с покорнейшей просьбой повергнуть к стопам его императорского величества выражения верноподданнейших чувств и беспредельной преданности, одушевляющих Совет общества и правление в момент исторической борьбы за величие и славу возлюбленного монарха и Отечества». Данный текст был принят единогласно. На эту телеграмму председательствующий А. Д. Мартынов получил ответ: «Государь император всемилостливейше повелеть соизволил благодарить совет и правление Российского общества винокуренных заводчиков за выраженные чувства. Статс‒секретарь Кривошеин»12.

По пункту первому программы был заслушан доклад Правления «О положении винокуренной промышленности в связи с войной и мерах к облегчению создавшегося положения этой промышленности и связанного с нею сельского хозяйства», где Правление сообщило о том что, «судя по многим признакам, мы живем накануне самоупразднения казенной винной монополии. Кратковременный удачный опыт трезвой мобилизации по‒видимому намерены превратить в длительное явление; казенную винную монополию упразднить, и вообще навсегда воспретить продажу спирта, вина и водочных изделий». Общество винокуренных заводчиков считало своей обязанностью, указать правительству, что такое неожиданное разрешение вопроса о винной монополии приведет к разорению сельскиго хозяйства, связанного с винокуренными заводами, нарушит интересы всех остальных сельских хозяев, в том числе и многочисленных групп крестьян, приурочивших свои севообороты к удовлетворению спроса на картофель со стороны соседних винокуренных заводов и внесет потрясения в экономические отношения всех причастных к винокурению лиц13.

Чтобы понять это, достаточно проанализировать результаты сделанного начальником Главного Управления казенной продажи питей предложения о том, что его забота, заключается в создании благоприятных условий для казенной винной монополии, а всю тяжесть кризиса, всю разорительную убыточность он оставляет на плечах промышленников. Его предложения состояли в следующем: 1) предоставить винокуренным и дрожжево‒винокуренным заводам Европейской России и Сибири к поставке в казну по назначаемым ценам на 1915 г. количество спирта принять от заводчиков по окончании военного времени с соблюдением следующих условий: а) из определенного к поставке каждому заводу спирта часть его, должно было приниматься в течение первого года по окончании военного времени; сроки поставок остального количества спирта не назначались, и установление их предоставлялось министру финансов по окончании военного времени; б) количества спирта, подлежавшего приемке с каждого завода в течение первого года по окончании военного времени, исчислялось в процентном отношении ко всей предоставленной на 1915 г. по назначаемым ценам поставке, на следующих основаниях (в ведрах в 40°): от заводов, поставляющих до 100 000 вед. принимается 30% от предоставленного каждому из них к поставке количества, при чем с отдельных заводов принимается не менее половины указанного, а в Сибири не менее 12 500 вед.; с заводов, поставляющих от 100 001 до 200 000 вед., принимается 25% от предоставленного к поставке количества и, во всяком случае, по каждому заводу не менее 30 000 вед.; с заводов, поставляющих свыше 200 000 вед., принимается 20% от предоставленного к поставке количества и, во всяком случае, по каждому заводу не менее 50 000 вед. Прием в казну спирта должен был производиться по мере освобождения необходимых для него хранилищ. От заводов, нуждающихся в освобождении спиртохранилищ для продолжения винокурения, подлежащий сдаче спирт принимался, по возможности, в первую очередь; в) из указанного спирта, то его количество, которое подлежало сдаче в течение года по окончании военного времени, принималось от винокуренных и дрожжево‒винокуренных заводчиков в каждой губернии и области по ценам, определенным министром финансов для спирта, поставлявшегося в 1914 г.; цены на остальное количество спирта определялись министром финансов по мере выяснения сроков приемки этого спирта; 2) размеры выдаваемых винокуренным заводчикам авансов под выкуренный и подлежащий поставке в казну спирт установили в 90% назначенной цены спирта, подлежащего сдаче в казну в 1914 г. по заключенным с казенным управлением договорам, с предоставлением Министру финансов права производить выдачу авансов также под спирт, приобретенный от заводчиков с торгов или хозяйственным способом, и в размере 75% для спирта, предоставленного к поставке в казну по назначенным ценам на 1915 г.; 3) на покрытие трат по хранению до приемки в казну выкуренного на заводах спирта, подлежавшего, по заключенным договорам, поставке в казну до 31 декабря 1914 г., а также объявленного к поставке по назначенным ценам, на 1915 г., предоставлялось, с освобождением от оплаты акцизом винокуренным и дрожжево‒винокуренным заводам 0,1% всего оставленного для хранения на заводах спирта; 4) временно прекращалась выдача разрешений на поставку спирта в казну по назначаемым министром финансов ценам, вновь устраиваемым винокуренным заводам, если строительство их не было начато до опубликования данного постановления; 5) запретить приемку в течение года по окончании военного времени от винокуренных заводчиков спирта, выкуренного в период 1914‒1915 гг. из хлебных припасов, в счет предоставленного им к поставке на 1915 г. количества, с представлением министру финансов допускать в уважительных случаях изъятия из этого правила. Винокуренные заводчики в подвалах при заводах могли хранить не более 25 000 000 вед. Спирта. После выкурки этого количества более, чем на половину меньшего размера субсидируемой выкурки, они после наполнения заводских цистерн (так как казна не могла принимать от них спирт) должны были остановить винокурение, даже в январе‒феврале, т. е. в самое неудобное для сельского хозяйства время14.

Общество винокуренных заводчиков считало, что казенную винную монополию в будущем упразднят, продажу спирта, вина и водочных изделий запретят навсегда, выкуренный спирт останется в подвалах заводчиков и они уже в период 1915‒1916 г.г. не будут в состоянии выкурить и того небольшого количества спирта, которое будет произведено в наступающем периоде. Правлению Общества винокуренных заводчиков в общих чертах стала известна схема расхода спирта по предположениям Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей на 1915 г. Предполагалось продать в виде казенного вина 3 000 000 вед. (в ресторанах I разряда и в виде экспорта в Америку), 3 000 000 вед. — на специальные надобности (водочные изделия, парфюмерия, фармацевтические препараты) и 7 000 000 вед. — в денатурированном виде; итого — 13 000 000 вед. При этом в распоряжении казны будет: наличных запасов 40 000 000 вед. и возможной для хранения на заводах выкурки 1914‒1915 гг. 25 000 000 вед., итого 65 000 000 вед., т, е. казенному Управлению начиная с января 1915 г. хватило бы предвидимых запасов ровно на 5 лет.

После окончания победоносной войны и демобилизации армии, чего можно, по мнению Общества, ожидать можно было никак не раньше весны 1915 г., продажа крепких напитков будет разрешена на прежних основаниях, существовавших до войны. При самых благоприятных условиях действие казенной винной монополии могло возобновиться не раньше марта‒апреля 1915 г. Но и при этих условиях винокуренная промышленность будет поставлена в критическое положение, из которого правительство должно вывести ее радикальными мерами. Необходимо учесть следующие обстоятельства. Все меры к отрезвлению народонаселения, будут применяться и в дальнейшем. Несомненно, они дадут желательные результаты. Повышение цен на спирт и казенное вино на 45%, а также акциза на спирт, идущий на потребление и для других специальных надобностей, на 90%, чего финансовое ведомство добивалось еще до войны, но в законодательных учреждениях успеха не имело, осуществилось под влиянием чрезвычайных событий. Понижение крепости казенного вина до 37° предположено провести в порядке 87 ст. Основных законов и переделка этого вина уже начата на некоторых казенных винных складах. Наконец необходимо считаться с понижением общей покупательной способности народонаселения и с убылью общего количества населения молодого и среднего возраста от 21 до 45 лет после хотя и «счастливой, но все же истощающей все экономические и физические силы страны войны». Все перечисленные факторы, несомненно, действовали в одном направлении и под их влиянием потребление спирта, вина и водочных изделий должно было сократиться, по меньшей мере, наполовину. Следовательно, после войны на годовой период казне может потребоваться для нужд казенной винной монополии около 50 млн вед. спирта. В распоряжении же казны к тому времени будет 65 000 000 вед. Общество винокуренных заводчиков полагало, что до этого времени часть израсходованного спирта (на разные надобности) с избытком покрылось бы излишней сверх 25 000 000 вед. выкуркой.

И при этих условиях осенняя поставка разверстки 1915 г. казне будет не нужна, так как до 1 января 1916 г. казна успеет продать не более 40 000 000 вед. и у нее останется переходящий запас 25 000 000 вед., т. е. количество более полугодового расхода. При передвижении даже всех 25 000 000 вед. спирта из винокуренных заводов в казенные винные склады к осени 1915 г. и при приеме казной спирта будущего 1915‒1916 гг. периода по мере его выкурки, т. е. при постоянном запасе казенного спирта в существовавшем на тот момент размере (40 000 000 вед.), винокуренные заводчики будут иметь надежду получить от казны заказ на поставку разверстки в 1916 г. в количестве около 50 000 000 вед. Таким образом, винокурение должно было быть ограничено емкостью спиртохранилищ на винокуренных заводах т. е. в пределах 25 000 000 вед., в будущем винокурение могло достигнуть 50 000 000 вед. с прибавлением еще того количества, которое будет сбываться для технических надобностей и вывозиться за пределы России15.

Если вспомнить, что за последние годы под влиянием постоянно увеличивавшегося спроса со стороны казны и под влиянием благоприятных для экспорта условий, выкурка спирта постепенно росла и в 1913‒1914 гг. достигла колоссальной цифры 140 000 000 вед., то мы сразу станет понятно то положение, в которую была поставлена промышленность, когда ей предложили произвести менее 1/5 части своей мощности в первый год и около 1/3 в последующие годы. Последствия таких распоряжений для промышленности должны носить катастрофический характер. Перед Обществом винокуренных заводчиков стояла ответственная задача — доказать правительству необходимость широких планомерных мероприятий для устранения последствий введения «сухого закона», являющихся непосредственными результатами правительственных распоряжений. Для этого винокуренные заводы нужно было разделить на группы по степени значения их для сельского хозяйства: 1) производящие спирт из свеклосахарных остатков (черной патоки); 2) выкуривающие спирт из хлебных продуктов; 3) выкуривающие спирт из картофеля. С общегосударственной точки зрения должны были быть признаны безусловно полезными и нужными винокуренные заводы, «перекуривающие» картофель, из которых на первую ступень полезности необходимо было поставить заводы, при которых имелись посевы собственного картофеля. В первую очередь именно этим заводам нужно было дать возможность использования для винокурения картофеля в полной мере. Затем следовали заводы, «перекуривавшие» кроме собственного картофеля, картофель окрестных посевщиков, далее — заводы, перерабатывавшие привозной картофель из соседних губерний. Что касалось заводов, перерабатывавших хлебные припасы, то деятельность их можно было разрешить только если эти хлебные припасы не могли быть использованы для других надобностей. Так, например, могла быть допущена деятельность винокуренных заводов в Сибири, где культура картофеля по климатическим и экономическим условиям была в этот период очень мало развита, а также заводов, производящих спирт из местной легковесной ржи и кукурузы, которые из‒за низкого качества были малопригодны для других целей. Винокурение же из свеклосахарных остатков считалось наименее допустимым.

Главным требованием общества винокуренных заводчиков было признание за винокуренной промышленностью большого государственного значения, которое несколько снизилось вследствие правительственных мероприятий, осуществившихся отчасти до войны, отчасти под влиянием войны, в связи с чем, производительность разновидности промышленности признавалось чрезмерной. Поэтому для сохранения безусловно полезной промышленности было необходимо ампутировать ее часть, не приносившую пользу для развития интенсивного сельского хозяйства. И как после войны лицам, пострадавшим на войне и от этого потерявшим свою трудоспособность, выдается вознаграждение в виде пенсии и пособий, так и уничтожаемым по воле правительства винокуренным заводам должно быть выдано определенное вознаграждение. Конечно, единовременный выкуп таких заводов потребовал бы от государства больших средств, изыскать которые представлялись в условиях войны затруднительным. Но было бы справедливо выдавать владельцам закрытых заводов ежегодно в течение определенного срока вознаграждение (ренту), которая слагалась бы из сумм, составляющих доходность завода и погашение его стоимости. Но при возмещении потерь должен быть проведен тот принцип, чтобы винокуренные заводы получали субсидию не за то, что они должны по воле правительства производить винокурение в ничтожных количествах; потери эти неисчислимы, если принять во внимание тот вред, который этим сокращением будет нанесен всему сельскому хозяйству, связанному с винокурением; но за то, что они не будут производить спирт. С этою целью по каждому заводу должна была определиться нормальная доходность, размер ежегодной амортизации затраченного капитала и расход по поддержанию порядка и охраны завода. При такой системе возмещения убытков некоторые заводы, производившие винокурение из картофеля, имея возможность использовать собранный картофель помимо выкурки из него спирта, отказались бы от винокурения, чем облегчили бы положение государства. Также было необходимо немедленно самым радикальным образом изменить условия сбыта денатурированного спирта. Повсеместно, за исключением Петрограда, Москвы, Риги и Ялты был восстановлен отпуск денатурата по талонам. Талоны выдавались на получение минимального количества спирта 2‒3 вед. и должны через небольшой промежуток времени возобновляться. Некоторые Управляющие акцизными сборами с 16 августа 1914 г. запретили продажу частного денатурированного спирта, распространяемого Техническим отделом Общества винокуренных заводчиков. Пришлось прибегать к содействию Центрального управления для отмены этих неправильных распоряжений.

Некоторые губернаторы и градоначальники, очевидно оберегая интересы и здоровье ничтожной кучки привычных пьяниц‒алкоголиков, вся цель бесполезного существования которых состояла в стремлении «опьяниться», на основании чрезвычайных полномочий, им предоставленных в виду обстоятельств военного времени, издали обязательные постановления, или сильно стесняющие всех обывателей в получении денатурированного спирта (по рецептам врачей из аптек) или вовсе запрещавшие продажу частного денатурированного спирта; в одном случае губернатор запретил продажу в губернии денатурированного спирта вообще. Наконец, закрытие всех казенных винных лавок, длившееся до 16 августа, и открытие их с указанного срока в небольшом числе исключительно для продажи денатурированного спирта и на сравнительно небольшое число часов также не способствовало распространению денатурата. Технический же отдел под влиянием агрессивного отношения к сбыту денатурата прежних высших руководителей монополии не мог развить свою деятельность в желаемом и необходимом размере, а последнее время его деятельность главным образом состояла в том, чтобы парировать сыпавшиеся со всех сторон на него в тех местах, где были открыты склады, удары. С другой стороны открытие казенных винных лавок для продажи денатурата обнаружило по наблюдению Правления и нежелательные явления. В «казенках» все жаждавшие находили утешение и забвение, эти же «казенки», хотя и открытые для продажи другого товара, стали привлекать своих прежних клиентов, не допускавших сомнения в том, что они в привычных местах найдут ту же живительную влагу. Эти надежды подкреплялись и видом посуды «вино‒монопольного» образца, в которой отпускался казенный денатурированный спирт. До этого времени руководители финансового ведомства считали, что денатурированный спирт может служить опьяняющим напитком. С устранением из обихода низших слоев народонаселения столицы казенного вина, привычные пьяницы стали искать опьянения в разных суррогатах — одеколоне, политуре и между прочим денатурированном спирте. Факты показывают, что денатурированным спиртом нельзя «опьяниться» — от распития его заболевают или даже умирают. Так как это последнее свойство денатурата должно сделаться хорошо известным пьющему населению, то только такие печальные последствия употребления его могут отучить пьяниц от потребления денатурата. И действительно по казенной статистике можно было заметить, что с 16 августа, дня открытия казенных винных лавок для продажи денатурированного спирта, что число отравлений этим продуктом значительно увеличилось. Правление общества считало необходимым настаивать перед Министерством финансов о немедленной передаче всего дела сбыта денатурированного спирта в руки организованных заводчиков, с одновременно прекратить отпуск казенного денатурированного спирта и создать более льготные условия для его распространения16.

Также для облегчения положения винокуренной промышленности Министерство финансов должно было пересмотреть и полностью изменить свое отрицательного отношение к экспорту русского спирта за границу. Прежние руководители данного министерства, будучи последовательными в своем отношении к спирту, как объекту получения наибольшего дохода для государственного казначейства, выработали законопроект о препятствованию вывоза спирта, считая его одним из факторов, удорожающих его стоимость внутри страны. Этот законопроект находился на рассмотрении Государственной Думы. Новые руководители ведомства указывали на блестящие перспективы, которые могут открыться для экспорта спирта после урегулирования международных отношений, что и должно было в будущем улучшить положение винокурения в России. Общество винокуренных заводчиков в принципе признавало правильность этого предположения. Но для восстановления экспорта была необходима уверенность в том, что экспорт спирта будет поощряться. Между тем внесенный Министерством финансов законопроект мог быть одобрен законодательными учреждениями по одному простому соображению, что осуществление этого законопроекта уменьшит расходы казны по уплате вывозных премий. Поэтому Общество винокуренных заводчиков считало настоятельно необходимым возвращение указанного законопроекта из Государственной Думы для его коренной переработки. 18 сентября 1914 г. председатель Российского общества винокуренных заводчиков князь А. Д. Голицын и члены Правления данного общества И. К. Свенцицкий и Л. Я. Можейко послали обращение министру финансов П. Л. Барку, в котором содержалось утверждение, что «Совет общества усмотрел, что выработанное Главным Управлением неокладных сборов и казенной продажи питей и представленное в Совет министров предположение является лишь попыткой урегулировать договорные отношения Казенного управления с винокуренными заводами по поставке спирта для нужд казенной продажи питей, но совсем не разрешает и не устраняет всех экономических, финансовых и сельскохозяйственных затруднений и катастрофических потрясений всего винокуренного промысла и причастных к нему хозяйств, как частновладельческих, так и крестьянских, что казалось бы относится к обязанности правительства, волею которого вызнана основная причина, вызвавшая такие непредвиденные осложнения»17.

Поэтому Совет общества уполномочил Правление представить министру финансов следующие данные: отказ Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей принять от винокуренных заводчиков спирт в предусмотренные заключенными договорами сроки в течение 1914 г. с обещанием принять этот спирт до 1 июля 1915 г., уменьшение предоставленной к поставке на первую половину будущего 1915 г. разверсточного количества от 20% до 30% взамен обычно принимаемых 66% этой разверстки с обещанием принять это количество в течение года после войны и, наконец, полная неопределенность срока, когда будет принята оставшаяся часть из предоставленного к поставке в 1915 г. количества спирта, вносят небывалые потрясения всей винокуренной промышленности и грозят разорением наиболее культурных сельских хозяйств с картофельными посевами и большими осложнениями с крестьянами посевщиками картофеля для винокуренного производства во многих губерниях.

Внесенное в Совет министров представление являлось просьбой на разрешение Совета министров на нарушение казной договоров, заключенных ей с винокуренными заводчиками по поставке спирта, с возложением всех убытков на заводчиков, так как: а) в соответствии с емкостью спирто‒хранилищ все заводы должны будут сократить винокурение более чем на 2/3, а отдельные заводы даже более чем на 4/5 нормального производства; б) не может быть использовано огромное количество заготовленного самими заводчиками и законтрактованного у посевщиков, по преимуществу соседних крестьян, картофеля, который должен будет сгнить; в) не могут быть перекурены легковесные зерновые хлеба, не имеющие сбыта на пищевом рынке и вообще винокурение не может производиться в тех местностях, где за неимением картофеля винокурение совершается из хлеба; г) не будет получено то количество барды, которое нужно для скармливания скоту грубых кормов, а недостаток барды в наступающую зиму будет особенно чувствителен из‒за большого недорода во многих губерниях кормовых продуктов; д) винокуренные заводчики не будут иметь для выполнения своих обязательств своевременно и в необходимом размере денежных средств, обычно получаемых от продажи спирта в казну. Это повлечет за собою в огромном количестве неплатежи владельцев заводов по банковским ссудам и процентам по ним. В еще худшей ситуации оказались арендаторы имений с винокуренными заводами; е) винокуренные заводчики должны будут уплачивать все налоги, как государственные, так и земские в размерах, основанных на доходности при производстве нормального количества спирта, в действительности же неся огромные убытки по этому производству; ж) возложение на заводчика обязанности хранить спирт в заводских подвалах вызывает непредусмотренный расценкой спирта расход по охране и его страхованию; хранение спирта при длительном воспрещении продажи крепких напитков вызывает еще большой риск в отношении тайного его расхищения и даже явного нападения в целях разграбления, подобно тому, как это наблюдалось в казенных винных складах и лавках в первые после 18 июля 1914 г.; з) установленный размер неоплачиваемой акцизом «усушки» при хранении (0,1% за все время хранения) далеко не соответствует размеру естественной утечки спирта, что установлено при хранении спирта в казенных винных складах, где предполагается также 0,1%, но со всего оборота спирта, записанного на приход. А так как в цистернах складов в течение одного года спирт может оборачиваться 5‒6 и более раз, то естественно, что неоплачиваемые акцизом «усушки» для казенного спирта составляют в год 0,5 и 0,6%, а иногда и больше. При хранении в заводских цистернах, оборудованных значительно хуже казенных, проект Главного Управления предлагает установить на безакцизную «усушку» всего только 0,1% независимо от времени хранения.

Изучив вопрос, Совет общества пришел к заключению, что основное затруднение для исполнения казенным Управлением его обязательств по заключенным договорам с винокуренными заводами заключается в недостаточности спирто‒хранилищ. Оно губительно отзовется на винокуренной промышленности, непроизводительно увеличив накладные расходы на сокращенную выкурку, и не даст возможности переработать огромную часть заготовленного картофеля. Последнее обстоятельство внесет большие расстройства и потрясения в большое число сельских хозяйств, связанных с винокурением, не только в настоящем периоде, но и в последующее время. Эти потрясения заключались в следующем: с экономической стороны предприниматели лишатся необходимых для выполнения срочных обязательств перед государством и земством, банками и вообще третьими лицами финансовых средств, обычно получаемых от поставки спирта в казну. Затруднение в этом отношении начинается уже сейчас, так как наступают осенние платежи в банки, уплата земских повинностей и т. п. Посевщики картофеля, в большей части крестьяне, нетерпеливо ждут открытия винокуренными заводами приема от них законтрактованного картофеля и получения за него денег; существует несомненная опасность гибели значительной части собираемого винокуренного картофеля, следовательно, и тех сумм, которые вложены в его производство. С сельскохозяйственной стороны, очевидно, с уменьшением количества барды, что при недороде кормовых трав, сократится количество скота и удобрения. В связи с этим урожайность всех посевов уменьшится и несомненно нарушится правильный севооборот, так как, под влиянием картофельного краха, многие хозяева не решатся в будущем году сеять картофель, а вынуждены будут перейти на другие культуры18.