Винокуренная промышленность России и «cухой закон» 1914‒1918 Монография. Том 1. Борьба спиртоводочного производства и антиалкогольного движения

Независимо от этих частных вопросов в деле назначения цен на разверсточный спирт, правление вновь попыталось урегулировать сам их порядок при помощи присутствия своих представителей на заседаниях Совета по делам казенной продажи питей. Еще в первый год существования Российского общества винокуренных заводчиков правление в 1908 г. возбудило ходатайства перед Министерством финансов о допущении представителей винокуренных заводчиков как в хозяйственные комитеты местных губернских акцизных управлений, так и в этот Совет при Главном управлении при рассмотрении и назначении цен на разверсточный спирт. Первая часть ходатайства Общества была удовлетворена и с осени 1908 г. представители винокуренных заводчиков принимали участие в заседаниях хозяйственных комитетов. Но заседания Совета по делам казенной продажи питей для этих представителей были закрыты. Ходатайства винокуренных заводчиков отдельных губерний, предпринятые по этому же поводу по инициативе Общества в 1909 г., увенчались успехом. Представители винокуренных заводчиков некоторых губерний были допущены в Совет по делам казенной продажи питей для объяснения по возникших в губерниях спорных вопросов при определении цен на разверсточный спирт, но в 1910 г. ни один представитель не был допущен в сам Совет по делам казенной продажи питей. При обсуждении сметы Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей в комиссиях Государственной думы и Государственного совета на 1911 г. члены законодательных палат, состоявшие и членами российского общества винокуренных заводчиков, в присутствии представителей Министерства финансов, вновь подняли вопрос о ненормальности тех условий, в которых происходило назначение цен на разверсточный спирт, когда одна из заинтересованных сторон не только не принимала участия в решении этого существенного для промышленности вопроса, но даже мотивы того или другого решения для представителей заинтересованной стороны являлись тайной. Было указано и на то, что допущением представителей винокуренных заводчиков Совет мог устранить постоянное нарекание на несправедливости, допущенные ведомством при назначении цен. После высказанного в комиссиях законодательных палат мнения Министерство финансов согласилось, наконец, на удовлетворение возбужденного правлением и советом Общества ходатайства о допущении представителей винокуренных заводчиков в Совет по казенной продаже питей при назначении цен на разверточный спирт. Но допущение представителей в Совет на правах членов, хотя и без решающего голоса, было крайне неудобно главным руководителям казенной винной монополии. Поэтому это допущение состоялось в ограниченном виде — «для дачи объяснений», как это было указано в присланном Главным управлением извещении. Но и эта форма допущения представителей винокуренных заводчиков в Совет по делам казенной продажи питей дала очень много новых и весьма ценных сведений о том, какими принципами руководствовалось это учреждение при назначении цен на разверточный спирт. Участие в заседаниях Совета представителей винокуренных заводчиков также должно было открыть глаза всем, насколько было право Российское общество винокуренных заводчиков, призывая их к полному единению184.

Следующим направлением деятельности Российского общества винокуренных заводчиков было образование существовавшими на местах его отделами коммерческих организаций для сбыта сверхразверсточного спирта, по типу товариществ на вере. Так в Варшавско‒Седлецком районе образовали винокуренное товарищество «Граф С. Тарновский, Залевский и Ко», которое постепенно присоединило к своей деятельности винокуренных заводчиков других губерний Царства Польского. На тех же основаниях возникло и Северо‒Западное товарищество «Князь Сапега, Биспинг и Ко», которое действовало в пределах Гродненской и Виленской губерний. Образование данных коммерческих организаций в составе Российского общества винокуренных заводчиков являлось большим шагом для создания таких же организаций в других районах185.

В это же время был окончательно рассмотрен и утвержден законопроект о сбыте спирта для технических целей, при этом правление надеялось на то, что все несовершенство этого законопроекта, которое не удалось исправить в Государственной думе, будут отредактированы в Государственном совете. Но обстоятельства законодательных работ сложились для него крайне неблагоприятно: срок действия закона о сбыте безакцизного спирта для технических целей истекал 2 июля 1910 г. и, когда новый законопроект был передан в Государственный совет, работа Государственная дума была прервана на летние каникулы. Обращение к министру финансов о продлении действовавшего закона еще на один год в целях выработки более совершенного закона не привели к желаемым результатам, так как он заявил, что данный законопроект должен быть принят в том виде, в каком он вышел из Государственной думы, в противном случае министр финансов со 2‒го июля обещал прекратить отпуск безакцизного спирта на все технические надобности. Такое ненормальное положение законодательной работы в Государственном совете побудило одного из его членов даже выступить с соответствующим заявлением при рассмотрении данного законопроекта на общем собрании. Но это результата не принесло186.

Другие законопроекты, касавшиеся винокуренной промышленности не получили дальнейшего продвижения. К числу этих нерассмотренных законопроектов присоединили еще один, внесенный Министерством финансов, который мог бы иметь очень печальный прецедент: из Маньчжурии вырос массовый приток спирта в Восточную Сибирь, для чего приняли закон об увеличении корчемной стражи для охраны дальневосточной границы. Впоследствии Министерство финансов заявило о том, что отпущенных на эту стражу средств недостаточно и спирт продолжали контрабандным путем вывозить из Китая, а поэтому внесло новый законопроект, который ставил преграды вывозу русского спирта в Маньчжурию. Этим законопроектом Министерства как бы давало обещание законодательному учреждению о том, что таким образом контрабанда спирта в Восточную Сибирь совершенно прекратится или иными словами русский спирт вывезенный в Маньчжурию, не появится вновь на территории России контрабандным путем. Правление Общества винокуренных заводчиков из боязни создания такого опасного прецедента, тем более что вопрос об отмене премии за вывоз русского спирта за границу находил сторонников в Государственной думе, не могло остаться безучастным зрителем в этом вопросе, и в нескольких статьях в журнале «Известия Российского общества винокуренных заводчиков» указала на то, что помимо русского спирта в Маньчжурии было и большое количество спирта местного производства, а также того, который привозили из Гамбурга через порт Дальний. Поэтому правление выразило надежду на то, что этот законопроект обратит внимание законодательных учреждений по вопросу о своей необоснованности и несоответствию средств, избранных Министерством финансов для достижения намеченной цели187.

Кроме этого из‒за необходимости в непосредственном сообщении центрального органа и отделов с винокуренными заводчиками, для обмена всевозможными сведениями, Российское общество винокуренных заводчиков предприняло усилия для составления адресно‒справочной книги всех спиртопроизводивших заводов. Издание этого труда встретило полное сочувствие совета Общества и только некоторые технические затруднения не позволили на тот момент выпустить эту объемную книгу, которая находилась в готовом виде. Ее предполагали издать в количестве 3 000 экземпляров, что обошлось бы в 1 800 руб. Лаборатория при Российском обществе винокуренных заводчиков существовала вообще без всякой материальной поддержкой со стороны Общества. Все заказы она выполняла быстро и аккуратно, за что имела много благодарностей. Неизбежные в каждом деле ошибки и недочеты устраняли немедленно, после заявления винокуренных заводчиков, поэтому количество клиентов лаборатории значительно увеличилось. Также лаборатория организовала теоретические летние 28‒дневные курсы для винокуров и ректификаторов, которые она устроила в Москве под руководством инженера‒технолога А. А. Фукса и при участии лучших специалистов в этой области по одобренной Главным управлением землеустройства и земледелия программе. Эти курсы имели большой успех у слушателей. Что же касается финансовой стороны дела, то эти курсы вызвали большую перерасход средств ввиду того, что они потеряли значительное число уже записавшихся слушателей, винокуров и ректрификаторов Северо‒ и Юго‒Западного края, которым администрация не нашла возможным разрешить приезд в Москву вследствие их национальности (из‒за ценза оседлости для евреев). При этом правление просило общее собрание выразить благодарность администрации Земледельческой школы Московского сельскохозяйственного общества за бесплатное предоставление лаборатории и других вспомогательных учреждений для надобностей курсов винокурения. «Известия Российского общества винокуренных заводчиков» увеличивали свой тираж и выходили регулярно по 24 страницы в каждом номере. Журнал освещал положение винокуренной промышленности и ее полную зависимость от казенной винной монополии188.

Таким образом, накануне введения «сухого закона» российская винокуренная промышленность существовала уже несколько столетий и прошла долгий путь своего развития. В начале 1860‒х гг. в России уже было более 4 000 винокурен, но под влиянием, установленной в 1863 г. акцизной системы их количество сократилось, при этом увеличилась выкурка спирта на средний завод. В 1870‒1871 гг. 4 000 заводов дали 70 млн ведер спирта в 40о (в среднем 17 700 ведер на один завод), в 1890‒1891 гг. осталось 2 050 винокуренных предприятий, которые произвели 78 млн ведер (38 700 на один завод). После принятия закона 4 июня 1890 г. государство стало поощрять мелкое, сельскохозяйственное винокурение, общее количество заводов увеличилось и в 1900‒1901 гг. достигло 2 200, они произвели 78 млн ведер спирта при выкурке на средний завод 40 000 ведер, а в 1910 г. их число возросло до 2 814. В 1894‒1895 гг. в России выкурили 75 млн ведер в 40о водки, в 1907‒1908 гг. — 107 млн. В начале XX в. Россия в мировом производстве спирта занимала одно из первых мест вместе с Германией и Австро‒Венгрией, которые выкуривали примерно по 35 млн ведер абсолютного спирта каждая, значительно меньше его производили Франция и США — около 22 млн, Англия — 10 млн.

С 1893 г. в России стали вводить казенную винную (водочную) монополию. Осуществление этой реформы проходило не гладко, некоторые винокуры и водочные заводчики даже отказались от производства спирта и занялись другими видами промышленной деятельности. В результате этого ряд водочных и винокуренных заводы закрыли. К тому же государство решило для очистки спирта открыть казенные винные склады, которые являлись конкурентами частных предприятий. Однако постепенно ситуация наладилась: введенная разверстка гарантированной покупки основной части произведенного «сырого» спирта давала возможность винокуренным заводчикам иметь стабильный доход. К тому же российское правительство принимало протекционистские меры и не допускало проникновения в Россию в большом количестве спирт иностранного происхождения, себестоимость производства которого было намного меньше, чем отечественного. Поэтому период казенной винной монополии многие исследователи данного вопроса считают наиболее удачным для винокуренной промышленности. Благодаря стабильности сырьевой базы и устойчивым ценам на винокуренные припасы, государственные винокуренные заводы в 1913‒1914 гг. достигли небывалого до этого объема производства — 139 475 тыс. ведер спирта (в пересчете на 40о). Огромный успех имела горячая очистка спирта — ректификация на казенных винных складах: в 1888‒1889 гг. ректифицировали лишь 7,3% всего произведенного спирта, а с 1902 г. почти вся выкурка шла на ректификацию для потребностей казенной винной операции. В производстве спирта концентрировались огромные капиталы.

В России накануне введения «сухого закона» перекуривали на спирт и водку картофель, хлеб и черную патоку свеклосахарных заводов, которую расходовали на винокурение от 5‒ти до 9‒ти млн пудов. Несмотря на увеличение размеров выкурки, расход припасов уменьшился, что объясняли прогрессом техники винокурения, при этом главным сырьем для производства алкоголя стал картофель: в 1870‒1871 гг. перекурили 59 млн пудов хлеба и 34 млн пудов картофеля, в 1880‒1881 гг. — 56 и 52 соответственно, в 1902‒1903 г. — 28 и 111, в 1907‒1908 гг. — 36 и 159. Если перевести количество содержания крахмала в картофеле в хлеб, то в 1902‒1903 гг. выкуренный спирт можно было распределить таким образом: 43% из хлеба и 57% из картофеля (в 1870‒1871 гг. — 84 и 16%). В Германии в 1908‒1909 г. спирта выкурили: из хлеба — 17%, картофеля — 83%. Хлебное винокурение в России существовало в основном в губерниях, перекуривавших свою кукурузу — в южной полосе и привозную в Ковенской и Архангельской губерниях, а также ржи и пшеницы в северных и сибирских губерниях. Между южной и северной территорией хлебного винокурения от Балтийского моря и западной границы до Волги был широкий пояс картофельного винокурения. Там картофель перекуривали с хлебами и патокой, и чем западнее находился район, тем больший процент в производстве спирта составлял картофель.

Кроме применения спирта для производства спиртных напитков, все более развивали его употребление для хозяйственных и технических надобностей. Спирт шел на изготовление уксуса, эфира, лаков, красильных материалов, химических и фармацевтических препаратов, косметических и парфюмерных изделий, на развития механической, тепловой и световой энергии и пр. Хотя спирт давал меньше тепла, чем нефтяные продукты, так как в его состав кроме углерода и водорода также входил кислород, но он обладал и преимуществами, которые давали ему возможность конкурировать с нефтяными продуктами, несмотря на то, что последние были намного дешевле: во‒первых, сгорание спирта, вследствие содержания в нем кислорода, было более полным, чем нефтяных продуктов, во‒вторых, при сгорании спирт не распространял слишком неприятного запаха. Поэтому значительную популярность получили двигатели на спирту, как постоянные, так и локомобильные, частично локомотивные, судовые, автомобильные и другие спиртовые нагревательные и осветительные приборы для разных целей. Накануне Первой мировой войны в Россию из Германии привезли спиртовой утюг. Он был экономичным, требовал небольшого количества спирта (на 1,25 коп. в час по ценам 1905 г.). и весил около 1 кг.

Постепенно винокуренные заводчики России стали принимать все более активное участи в общественной жизни страны. Голод и последовавшая за ним промышленная депрессия 1891‒1892 гг. тяжело отразилась на винокуренном производстве. Цены на винокуренное сырье увечились, выросла и акцизная пошлина, в результате этого спиртовая торговля уменьшилась, и непроданный алкоголь оставался у заводчиков на руках. В результате этого летом 1892 г. в Москве состоялся первый Всероссийский съезд винокуренных заводчиков. Впоследствии данные съезды стали регулярными, их проводили вплоть до революций 1917 г. В 1907 г. было создано Российское общество винокуренных заводчиков под председательством крупного предпринимателя и депутата Государственной думы от Харьковской губернии (одного из основателей партии октябристов) А. Д. Голицына. В 1908‒1915 гг. два раза в месяц под редакцией Л. Я. Можейко выходили «Известия Российского общества винокуренных заводчиков», которое являлось изданием правления Российского общества винокуренных заводчиков, в лице его уполномоченного Д. А. Нератова, а с 1910 г. — самого Л. Я. Можейко. К 1914 г. винокуренная промышленность России развивалась быстрыми темпами и казалось, что ничего не предвещало катастрофы. Однако, это ощущение было обманчивым и она разразилась в самый неожиданный момент.

1.2. Сопротивление Государственной думы алкоголизации населения и ее конфликт с винокуренной промышленностью

Государственная дума всеми силами пыталась противостоять спаиванию населения. Так, на своем заседании 7 декабря 1907 г. она постановила образовать комиссию из 22‒х депутатов для изыскания мер к прекращению пьянства. Газета «Петербургский листок», отметила по этому поводу, что в числе 23‒х комиссий, образованных в Государственной думе для решения разных общегосударственных вопросов, была одна, очень скромная по названию, но имевшая огромное значение для жизни русского народа. Эта Комиссия по борьбе с алкоголизмом. То, что русский народ тяжело страдал от пьянства, что в нем начали проявляться признаки вырождения, как последствия отравления алкоголем, было известно уже давно. И, тем не менее, никаких мер для борьбы с этим общественным недугом не предпринимали, если не считать разных бесплодных попыток, вроде обществ трезвости и т. п., которые не дали сколько‒нибудь ощутимых результатов. Мало того, правительство, соблазненное той легкостью, с какой пополняли кассу от торговли спиртными напитками, сделало продажу водки государственной регалией и, таким образом, как было узаконило пьянство. Заваленная более спешными делами Государственная дума, вероятно, тоже долго бы не касалась этого вопроса, если бы в число депутатов Думы не прошел М. Д. Челышев, имя которого для петербуржцев ничего не говорило. Но в Поволжье, особенно в Самарской губернии, от которой его избрали депутатом, он пользовался самой широкой известностью, как убежденный и энергичный борец за народную трезвость. М. Д. Челышев уже давно и настойчиво боролся с пьянством. Так, например, рассказывали, что он очень часто плавая на пароходах по Волге, всегда подсаживался к кутившим компания (которых на волжских пароходов было бесчисленное количество) и начинал проповедовать им о вреде пьянства. В редких случаях эта проповедь увенчивалась некоторым успехом, чаще всего непрошенного проповедника подвергали насмешкам и оскорблением. Это, однако, его не смущало и он продолжал свою самоотверженную борьбу с тем, что считал главным источником всех зол и бедствий русского народа. Когда стало известно об избрании М. Д. Челышева депутатом III Государственной думы, то все, знавшие его, были уверены, что он и в залах Таврического дворца поднимет вопрос о том деле, которому посвятил всю свою жизнь. И действительно, первая же речь, которую он произнес в Думе, была посвящена вопросу о борьбе с пьянством. Также М. Д. Челышев поднял этот вопрос на заседании 16 ноября 1907 г. при обсуждении декларации правительства, когда казалось бы не было ни малейшего повода говорить о водке. Но М. Д. Челышев был человеком идеи, а поэтому сумел найти этот повод. «Господин председатель Совета министров, — сказал он о П. А. Столыпине, — выяснил нам здесь, что в настоящее время у нас по всей стране происходит разбой. Нам указали и средства, как бороться с этим злом, но не указали причин, откуда оно идет?» И, подкрепляя свою речь цифрами и фактами, М. Д. Челышев стал доказывать, что корень всех современных «нестроений» таился в пьянстве народа. «Я глубоко убежден, — закончил он свою безыскусную, но глубоко прочувствованную речь, — что какие бы мы законы не писали, какие были реформы не проводили, но если только мы не будем трезвыми, эти законы ни к чему не приведут». Убежденное слово подействовало на Думу, и в результате этого была избрана специальная комиссия для разработки вопроса о борьбе с народным пьянством. Таким образом, по мнению «Петербургского листка», идея народного отрезвления, которой посвятил свою жизнь М. Д. Челышев, близилась к осуществлению, если только ей не сунут палки в колеса в финансовых кругах, где за питейный доход держались «и руками, и ногами»189.

Выборы Комиссии о мерах борьбы с пьянством Государственной думы состоялись, как указывалось выше, 7 декабря 1907 г. Первым выступил священник Величковский, которые сообщил о том, что Государственный совет принял решение об упразднении комитетов попечительств о народной трезвости и исключил из бюджета ассигнованные на это средства. Это было единственное учреждение, которое боролась с пьянством. Они скоро должны были исчезнуть, и Дума должна немедленно обсудить заявление 39‒ти депутатов об образовании Комиссии о мерах борьбы с пьянством. Государственная дума согласилась с этим и заседание продолжилось. После этого выступил М. Д. Челышев и огласил заявление, подписанное еще 90‒ми депутатами. После этого начались интересные и продолжительные дебаты. Предлагали самые разнообразные меры борьбы с пьянством. Так депутат А. Н. Ткачев, сказал о том, что исключение из бюджета доходов, которые получали от продажи питей, была еще одной из главных мер. Необходимо было сократить продажу водки, увеличить на нее цены, ввести строгую уголовную систему наказаний за злоупотребление алкоголем. Н. В. Жданов предложил закрыть винные лавки в селах, изъять из продажи водку в мелкой посуде вплоть до 1/40 ведра включительно, не награждать продавцов, которые продавали много водки, отменить обычную чарку в войсках. Священник Величковский в своем выступлении нарисовал страшную картину разрушения, которую вносила водка во все сферы деревенской жизни, иллюстрируя ее ярким сравнением двух сел одного с винной лавкой и другого, где винной лавки не было. А. И. Шингарев, присоединившись всецело к идее борьбы с пьянством и согласившись с необходимостью этой борьбы, указал на ненормальность такого положения, когда создают комиссию в отсутствие определенного материала для ее работы. Пьянство, по его мнению, было болезнью нищеты, приниженности, невежества и пр. Он считал, что одни разговоры о пьянстве не были борьбой с пьянством и то, что было написано заявлении 39‒ти депутатов, было отпиской, а не борьбой с алкоголем. А. И. Шингарев закончил свою речь под аплодисменты левых депутатов. С. А. Воронин задал вопрос: «Отчего Челышев так много говорит о пьянстве, и всегда мало говорит о причинах его?» Пьянство, по мнению данного депутата, было от бедности, болезней, горя, которых в России было довольно много, т. е. много плохого и ничего хорошего. Чтобы бороться с пьянством, надо было открывать школы и другие просветительские учреждения. Раньше у рабочих были воскресные школы, а теперь их не стало. Кто‒то из правых крикнул на это: «Вы их закрыли». Барон А. Ф. Мейендорф поблагодарил М. Д. Челышева за поднятый вопрос. Последний ответил в том плане, что в России много слышали об английском, французском и даже римском праве. Однако из этого права нельзя сварить крестьянин щей. Бедность была от пьянства, а не наоборот, как сказал депутат С. А. Воронин. Чтобы уничтожить бедность, нужно было упразднить этот позорный доход, с которым не могло мириться народное представительство. После этого М. Д. Челышев призвал скорее выбрать Комиссию и получить ей изыскать меры для борьбы с пьянством, которые могли бы заменить доход от винной монополии. Государственная дума откликнулась на это предложение и единогласно избрала Комиссию о мерах борьбы с пьянством190

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Амельдинген А. Иностранные вина и колониальные товары. Естественно‒исторический и технический очерк. СПб.: Тип. Н. Финдейзена, 1896; Аргутинский‒Долгоруков Н. Е. К истории возникновения городского народного дома К. Я. Зубалова. Тифлис: Тип. А. М. Тарумова, 1909; Бакшеев А. И. Проблемы советской государственности в Сибири в период НЭПа. Красноярск: СФУ, 2013; Бакшеев А. И. НЭП в Сибири. Атмосфера и логика войны. Красноярск, 2020; Булгаковский Д. Г. Очерк деятельности попечительств о народной трезвости за все время их существования (1895‒1909 г.). СПб.: Отеч. тип., 1910; Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР (1917‒1925 гг.). М.: Политиздат, 1975. Т. 1; Вардугин В. Битва за трезвость — саратовский фронт. Саратов: «Новый ветер», 2016; Кирющенко А. Г., Петрова Ф. Н. Антиалкогольная правовая политика и антиалкогольное законодательство советского государства: уроки истории и пути совершенствования. СПб., 1998; Козлов А. Рыбинск. Мозаика былого. Рыбинск: Медиарост, 2019; Нарский И. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917‒1922 гг. М.: РОССПЭН, 2001; Пиво Российской империи. М., 1998; Пыляев М. И. Замечательные чудаки и оригиналы. СПб.: Издание А. С. Суворина, 1898; Тимкин Ю. Н. Смутное время на Вятке. Общественно‒политическое развитие Вятской губернии весной 1917г. — осенью 1918 г. Киров, 1998.

2

Андрющенко Б. К. Винная монополия в Западной Сибири и организация казенной торговли // Вестн. Том. гос. ун‒та. 2003. №276. С. 167—170; Бабурин А., Гусев Г. В. Русская православная церковь в борьбе за трезвость народную // Утверждение трезвости в современном обществе. Екатеринбург, 2008. С. 50‒57; Бравина М. А. Борьба с пьянством и алкоголизмом в средневолжской провинции в условиях революции и гражданской войны // Вестн. Московск. городского педагогическ. ун‒та. Серия «Исторические науки». 2014. №2 (14). С. 30‒41; Бутырин Д. А. Из истории строительства народного дома имени А. С. Пушкина во Владивостоке // Вестник Дальневосточного отд‒ния РАН. 2006. №5 (История и археология). С. 165‒169; Воробьева Е. П. «Солнце правды растопило ледяные оковы рабства»: революционная повседневность обывателей Царицына в 1917 г. // Новый исторический вестник. 2016. №4 (50). С. 102‒119; Горюшкина Н. Е. Всероссийский съезд винокуренных заводчиков и спирто‒промышленников 1892 г.: задачи и решения // Научный руководитель. 2014. №6 (7). С. 21‒27; Данилова М. Д. Несколько штрихов к октябрьским дням 1917 г. в Ярославской губернии // Новый Мир. 2001. №4. С. 220‒222; Донина О. И. Народные дома как центры симбирского губернского внешкольного образования // Извест. Волгоградск. гос. пед. ун‒та. 2011. Вып. 1 (55) (История и археология). С. 70‒72; Кручинин А. М. Пьяный погром в Екатеринбурге 5‒6 ноября 1917 гг. // Историко‒педагогические чтения. 2017. №21‒2. С. 106‒110; Лаптева Г. Я. Народные дома. Из истории вопроса // Экология культуры. 2007. №2. С. 171‒186; Марченя П. П. Пьяные погромы и борьба за власть в 1917 г. // Новый исторический вестник. 2008. №1 (17). С. 84‒95; Мигранова Э. В. Алкоголизация населения Уфимской губернии в конце XIX — начале XX в. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: история России. 2021. №4. С. 493‒507; Микитюк В. П. Методы конкурентной борьбы в винокуренной промышленности Пермской губернии (вторая половина XIX в.) // Экономическая история России XVII — XX в.: динамика и инстиуцианально‒социокультурная среда. Екатеринбург, 2008. С. 147‒155; Моциэнок В. Э. Революционные события 1917 г. в Воронеже (октябрь — декабрь 1917 г.) // Берегиня. 777. Сова. 2010. №5 (7). С. 40‒42; Мусаев В. И. Пьяные погромы в Петрограде в конце 1917 — начале 1918 г. // КЛИО. 2011. №8 (59). С. 111‒115; Павлюченков С. А. Веселие Руси: революция и самогон // Революция и человек. Быт, нравы, поведение, мораль / Отв. ред. П. В. Волобуев. М.: ИРИ РАН, 1997. С. 124‒143; Пашков Е. В. Антиалкогольная кампания в Рязанской губернии в 1914‒1917 гг. // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2014. 2 (166). С. 19‒26; Позняк Т. З. Пьянящее чувство свободы: общественно‒политическая жизнь Владивостока весной 1917 г. // Известия Восточного Института, 2017. №. 3. С. 4‒17; Позняк Т. З. «Сухой закон», региональные власти и население Владивостока в период Первой мировой войны и Революции 1917 г. // Ойкумена. Регионоведческие исследования. 2018. №3 (46). С. 61‒71; Попов Д. И. Народные дома в России в начале ХХ в. // Вестник Омск. ун‒та. Серия «Исторические науки». 2019. (История и археология). №3 (23). С. 97‒105; Серапионова Е. П. Софья Владимировна Панина: чехословацкий период (1924‒1938) // Славянский альманах. 2019. №3‒4. (История и археология). С. 173‒193; Трошина Т. И. Народное пьянство на Европейском Севере России в «эпоху войн и революций» (на материалах Европейского Севера России) // Новый исторический вестник. 2011. №4. С. 18‒28; Филиппов А. Цыганское счастье месье Транкиля Ярда // Караван историй. 2004. №11. С. 372‒391; Чагадаева О. А. Вино сливали в Неву и из нее же пили // Родина. 2017. №6. С. 114‒117.