Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель

— Можешь, — настояла я, шагнув ближе. — Ты сам этого не понимаешь, но он пойдёт за тобой. Куда угодно.

Максим лишь покачал головой.

— Только не в этот раз.

Было очевидно, что переубедить его не получится. Что ж, пришло время выложить козырь.

— Если ты не заставишь Тимура свернуть вашу лавочку, я пойду к директору.

Он коротко и зло рассмеялся: — Ты этого не сделаешь.

— Ещё как сделаю. В прошлый раз я вас не остановила, и посмотри, к чему это привело.

Инстинктивно его взгляд метнулся к моей ноге. Не знаю, понял ли он, что я блефую, но судя по тому, как сжалась его челюсть, он мне поверил.

— Я больше не совершу этой ошибки.

Я развернулась и уже дошла до середины дорожки, когда остановилась и бросила через плечо: — У тебя время до завтрашнего вечера.

Глава 8

Максим

— Готов?

Я расправил плечи, поудобнее устраиваясь на скамье.

— Да.

Тимур встал надо мной для страховки, пока я готовился к следующему подходу жима лёжа. Тренировочный комплекс в академии «Олимп» просто запредельный, здесь даже есть персональный инструктор. Специально для меня он разработал программу, чтобы подтянуть форму перед выходом на поле. Именно в таких мелочах и кроется отличие «Олимпа» от всех остальных. В кадетской академии «Хребет» ко всему подходили топорно. Никакой конкретики, никакого фокуса. Мы все бегали как заведённые, жрали одно и то же дерьмо в одинаковых дозах. Делали одни и те же упражнения изо дня в день: в дождь, в грязь, в жару. У нас у всех были одинаковые мышцы, одинаковые боли и одинаковая выносливость. Это был конвейер по производству пушечного мяса.

Но «Олимп» — это точность, это почти хирургия. Если им нужен нападающий, они и тренируют его как нападающего. Для меня это в новинку — чувствовать, что я обладаю каким-то специфическим, полезным навыком, который люди действительно хотят развивать. Наверное, потому что этот навык — абсолютно легальный.

В последнее время я ловлю себя на мысли — даже немного стыдно признаться, — что сама идея успеха меня мотивирует. Но только не сегодня. Руки дрожат под весом штанги, но я заставляю себя жать. Сегодня я по-настоящему зол из-за Таисии и её маленького шантажа. Она это серьёзно? Неужели правда пойдёт к коменданту? Ну что ж, сам виноват — нельзя было расслабляться рядом с ней.

Я опустил гриф, набрал полную грудь воздуха и выжал штангу снова. Стучать на собственного брата — это совсем не в её духе, но знаю ли я вообще характер нынешней Таи? Для меня она всегда была просто младшей сестрёнкой Тимура — милой «малышкой Таей», девчонкой, чью жизнь я пустил под откос. Но теперь она другая. За пеленой страха и неуверенности в её глазах прячется что-то циничное, беспокойное. Наш утренний разговор это наглядно показал.

Я же слышу, что болтают вокруг. Прыщавые придурки вроде Жоры здесь на каждом шагу — те, кто видит в ней лишь повод для сплетен и косых взглядов. Для них она — бесплатное шоу. Логично, что близкие хотят защитить её. От таких козлов, как Жора. И от таких преступников, как я, которые в конечном счёте во всём этом и виноваты. И всё же, иронично, но между нами есть что-то родственное. Быть темой для пересудов и чувствовать на себе взгляды каждую секунду своего бытия? О, в этом искусстве я уже давно защитил докторскую.

Губы невольно дёрнулись в усмешке. «Может, нам группу создать?» «Сенсационные и Поднадзорные».

Впрочем, на этом параллели заканчиваются. Меня презирают и подозревают. Таю — жалеют, держат за стеклом, как музейный экспонат. Смотреть можно, трогать нельзя. Девятнадцать лет, а парня ни разу не было? Это же просто тоска смертная. Господи, она даже обронила, что до сих пор «невинная». Чёрт, я последние четыре года провёл фактически за решёткой, и даже там умудрялся находить возможности для «активности». А она… Учитывая её внешность — нежную, светлую, — за ней должна стоять очередь из мажоров, мечтающих её испортить. Хотя, может, поэтому Тимур и остальные так рьяно держат оборону. Она выглядит чистой, как свежевыпавший снег, а такое всегда притягивает определённый тип подонков.

Штанга ходит вверх-вниз. Пот заливает поясницу. Во время того разговора я узнал о Тае ещё кое-что: она та ещё смутьянка, раз хочет накатать статью о скелетах в шкафу «Олимпа». Для этого нужны стальные яйца. И вместе с этим знанием пришло чёткое осознание, которое не даёт мне покоя уже несколько часов. Я не сломал ту её часть, которая отвечает за силу духа.

Но вот в чём проблема: если слова Тимура — правда, и руководство академии действительно хочет возродить «Демонов», то что будет с Таей, если она «стуканёт»? Ничего хорошего, это точно. Ни для кого из нас.

Руки начали ходить ходуном под весом металла. Капля пота попала в глаз, но я видел, как Тимур наблюдает за мной, ожидая, когда я попрошу помощи. Я опустил гриф ещё раз, но сил выжать его обратно уже просто не осталось.

— Помоги, — прохрипел я, чувствуя, как железо давит на грудную клетку. Тимур среагировал мгновенно, перехватывая штангу и возвращая её на стойки.

— Ну ты даёшь, старик! — он выглядел впечатлённым. — Чему вас там учили в этом вашем «Хребте»? Я всё лето из качалки не вылезал, но столько выжать не смогу.

Я полежал пластом ещё пару мгновений, чувствуя, как трицепсы горят от усталости, а потом поднялся, чтобы поменяться местами. Дождался, пока Тимур устроится на скамье, и спросил: — Слушай, можно вопрос?

Он не сводил глаз с грифа: — Валяй.

— Что там с твоей сестрой?

Тимур бросил на меня быстрый взгляд, его губы сжались в тонкую линию.

— В смысле?

— Ну не знаю, — я пожал плечами. — Видел её пару раз. Она какая-то… слишком тихая, закрытая. Не такая, как ты.

Его глаза сузились: — Не такая, как раньше?

— Нет, я имею в виду — не такая общительная, не душа компании… — я замялся, пытаясь подобрать максимально вежливый способ назвать его сестру «забитым тепличным растением». — Просто совсем на тебя не похожа.

— А, — Тимур покрепче ухватился за гриф.

Я снял штангу и зафиксировал её в его руках. Он попробовал вес и, натужно выдыхая, объяснил: — Понимаешь, ей тяжело пришлось после аварии. Операции, реабилитация… Мы все решили, что ей нужно дать передышку. Пространство, чтобы залечить раны.

Операции. Ну конечно. Глупо было думать, что их не было. Не знаю, почему от этих слов внутри всё неприятно заныло, но это факт. Перед глазами невольно всплыла картинка: Тая на операционном столе под слепящими лампами, разрезанная, словно одна сплошная рана.

Я сглотнул подступившую тошноту и наблюдал, как Тимур делает несколько подходов, с трудом вытягивая последние два раза. Помог ему вернуть штангу на место. Он сел на скамье, расстёгивая липучки на перчатках.

— А чего ты вдруг спросил?

— Да просто она кажется какой-то… — я тоже стащил перчатки, подбирая слово. — Слишком уж опекаемой?

— Слушай, я не хочу… — Тимур на секунду встретился со мной взглядом. — Я не хочу вызывать у тебя чувство вины. Но, чувак, та авария её просто размазала. А потом она стала какой-то странной, что, наверное, логично. Не буду отрицать: я включил режим защитника, особенно здесь, в академии. Вокруг полно шакалов, только и ждущих момента.

— Понятно, — я кивнул, вытирая лицо полотенцем. — Это имеет смысл.

Он нахмурился: — Я знаю, что ей душно под моим присмотром, но это для её же блага. — Тимур вытер пот со лба краем футболки. В его глазах промелькнула тень искренней, глубоко запрятанной тревоги. — Если честно? Я боюсь оставлять её одну в следующем году, когда выпущусь.

Наконец-то. Может, если я пойму его мотивы, мне удастся отговорить его от этой затеи с тайным обществом.

— Почему? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Потому что люди здесь — настоящие звери, Макс. Тая не такая, как мы. Она добрая. — Он опустил взгляд, теребя перчатки. — В ней нет этой жёсткости. Это её лучшее качество, но в то же время…

— Оно делает её отличной мишенью, — закончил я за него. — Если у власти окажутся не те люди.

— В точку, — Тимур пожал плечами. — Пока я здесь, её не трогают — знают, что я голову оторву. Но когда я уйду? Кто знает, понимаешь меня? Я решил сменить тактику: — Ну, у неё же есть друзья?

Он закатил глаза: — Ага, Алла, например. Но эта девчонка — ходячая катастрофа. Я ей доверяю не больше, чем Тая может её подбросить.

Мы начали разбирать штангу, снимая блины с разных сторон.

Я старался выглядеть максимально равнодушным, когда задал следующий вопрос: — А парень?

Наступила долгая, напряжённая тишина. Когда я обернулся, Тимур пристально изучал меня настороженным взглядом.

— Нет. Она по свиданкам не ходит.

Заметив мой спокойный кивок, он расслабился и даже усмехнулся: — Слава богу, да? Мы оба знаем, чего хотят эти козлы, и это явно не просмотр коллекции марок. Меньше всего мне сейчас нужно уголовное дело за убийство какого-нибудь мажора.

— Салфетки, — перебил я его, выставив ладони. Тимур рванул в другой конец зала, на бегу имитируя наш победный бросок с прошлой пятницы. Мы потратили пару минут на уборку, протирая тренажёры антисептиком — на первом занятии тренер прочитал нам целую лекцию о стафилококке и прочей заразе.

Пока мы шли в раздевалку, мысли о Тае не выходили из головы. И в этом тоже я виноват? Или её родители и брат всё равно превратились бы в церберов? По правде говоря, она всегда была немного домашним ребёнком, и Тимур прав — в Тае никогда не было той «кожи», которая нарастает у нас. В детстве было даже весело подначивать её. Дразнить, уговаривать, заставлять прикрывать наши косяки… У неё было такое честное лицо, что, когда Таисия врала, ей верили безоговорочно.

Но авария всё усугубила. Этот вопрос грыз меня изнутри, добавляя ещё один грех в мою и без того внушительную стопку. Тая умирает от скуки в «Олимпе», и это неудивительно. Она живёт в центре праздника жизни, где все тусуются, спят друг с другом, сорят родительскими деньгами и оставляют свой след в истории академии. А Тая Тулеева просто хочет написать какую-то дурацкую статью — это её личный пик значимости — и даже этого ей не дают. Вместо этого она собирается прихлопнуть план Тимура.

Я уже понял, что Тимура мне не отговорить — не тогда, когда он делает это ради сестры. Но я также знаю, что и Таю не остановить — не тогда, когда она делает это ради брата. Чёртовы родственники.

Я поблагодарил небо за то, что я единственный ребёнок в семье, но в голове уже начал зреть план. Тимуру нужны «Демоны». Тае нужен проект. А мне нужно перестать быть между молотом и наковальней. Может, если я разыграю карты правильно, все трое получат от «Олимпа» то, что им нужно.

***

Можно подумать, что поговорить с девчонкой, живущей в соседнем доме — пара пустяков, но не тут-то было. Я не мог просто заявиться к ним, постучать в дверь и позвать её прогуляться. У меня не было её номера, а шторы в её комнате не шелохнулись ни разу. В соцсетях она почти не появлялась. Не придумав ничего лучше, я сделал то, что делают все парни, когда хотят привлечь внимание девушки: притворился, что занят делом, сидя в засаде.

Шанс выпал после ужина. Для меня ужин состоял из грустной пиццы из ближайшей забегаловки, а судя по умопомрачительным запахам из соседнего дома, Тае повезло больше — там явно пахло домашней едой. От этого аромата желудок предательски сжался. Я потащил пустую замасленную коробку к мусорному баку у гаража.

Кот. Пушистый засранец явно на кого-то охотился, припав к земле перед кустами. Его хвост так и ходил из стороны в сторону, а уши были навострены.

— Снова здорово, котяра, — сказал я Светлячку, сбивая ему весь охотничий настрой. — Иди сюда, кис-кис.

Я присел, ожидая, что он либо убежит, либо зашипит. Это же кот, они подозрительные по своей натуре. Но нет, Светлячок вальяжно подошёл и потерся усатой мордой о мою руку.

— И что мы тут делаем? Мышек терроризируем?

Кот довольно заурчал и вытянул лапы, позволяя почесать его за ушком. Он так разомлел от ласки, что даже не шевельнулся, когда на пороге появилась хозяйка.

— Светлячок! — позвала Тая своим мягким голосом. — Где мой сладкий мальчик?

— Он здесь, — негромко ответил я, понимая, что нарушаю сейчас все мыслимые правила. Правила академии, домашние запреты, правила дружбы. Одно дело — случайная встреча в академии, и совсем другое — вот так, в сумерках. У меня даже ладони вспотели от нервов.

Сначала я услышал её неровную походку. Тая вышла из-за огромного внедорожника Тимура. Поскольку я сидел на корточках, первым делом я увидел её стройные ноги в коротких домашних шортах.

— Ой, — она явно не ожидала меня увидеть.

Я не смог заставить себя отвести взгляд: скользнул глазами по её икрам, задержался на коленях и замер на белизне её бёдер. С трудом заставил себя посмотреть ей в лицо.

— Он снова вышел на тропу войны.

Тая прикусила губу, наблюдая, как я глажу её кота.

— Сейчас сумерки. Час зомби. Самое время для убийства.

Странная фраза, но я начинаю понимать, что Тая — девушка с двойным дном.

— Слушай, эм… — я убрал руку от Светлячка и неловко почесал затылок. Кот посмотрел на меня с явным осуждением. — Мы можем поговорить? Тая воровато огляделась по сторонам, проверяя, не видит ли нас кто из домашних. — Ты принял решение?

Я поднялся в полный рост, тоже озираясь по сторонам. Кожа на шее покалывала.

— Есть место, где нас не заметят?

Она указала на тропинку между нашими домами. Она вела вверх на холм, в лесистую зону, где мы провели всё детство, играя в прятки и исследуя окрестности.

— Встретимся там через пятнадцать минут.

Без лишних объяснений она подхватила кота на руки и скрылась в доме.

Десять минут я гипнотизировал окно на кухне, наблюдая, как догорает закат. Обулся и вышел первым — не хотелось, чтобы нас увидели вместе, как каких-то тайных любовников. Шаг — и я на идеальном газоне, ещё шаг — и я в густых зарослях. Включил фонарик на телефоне, гадая, куда именно мне идти. И тут свет выхватил что-то до боли знакомое. Я подошёл ближе и коснулся старых досок, прибитых к огромному дубу, который рос прямо на границе наших участков. Посветил вверх — и увидел домик на дереве, который наши отцы построили нам ещё в начальной школе.

Позади хрустнула ветка. Я резко обернулся. Тая стояла в паре метров, ослепив меня фонариком своего телефона. Я прикрыл глаза рукой, снова глядя на домик.

— Не верится, что он всё ещё цел.

Она долго молчала, а потом её синие глаза тоже устремились вверх.

— Думаю, про него просто все забыли.

Мы стояли в каком-то странном оцепенении, пока она не прошла мимо меня. Я наблюдал, как она осторожно пробует ногой первую ступеньку лестницы, переносит на неё вес и начинает карабкаться вверх. Я рванулся вперёд.

— Стой, нам не обязательно лезть туда…

Но она меня проигнорировала. Она двигалась медленно, сосредоточенно, осторожно, а моё сердце ухало в пятки при каждом её движении. Если она упадет и что-нибудь сломает, мне конец. Нет. Мне конец в квадрате.

Я метался в панике: бросить телефон, чтобы ловить её обеими руками, или подсвечивать, чтобы видеть, куда она ступает? Но она уже добралась до верха.

— Давай за мной, — её лицо показалось в дверном проёме.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы унять дрожь в руках и сбросить напряжение с плеч. Сунул телефон в задний карман и полез следом, ориентируясь на её свет. Деревянные ступени хоть и были старыми, но держались крепко, слава богу. Чуть инфаркт не схватил.

Как только я пролез в узкий проход и поднялся на ноги, комнату залил яркий свет походного фонаря. Я отряхнул ладони и огляделся. Поразительно, но спустя столько лет здесь всё осталось прежним. Профессиональная постройка, это вам не шалаш из веток. Настоящий особняк на дереве. В детстве мы тут помещались всей толпой, а сейчас нам двоим было более чем просторно. В углу висел старый гамак, у окна стоял стеллаж с выцветшими комиксами. Дартс, два кресла-мешка и старый футон, видавший виды. Пахло сыростью и пылью, но крыша явно не протекала.

— Сюрреализм какой-то, — выдохнул я. — Как будто в капсулу времени попал.

Здесь было столько счастья. Смех, дурацкие шутки, мальчишеские проказы. Золотые летние дни и холодные зимние вечера, когда мы кутались в свитера, лишь бы не делать уроки. Тогда всё казалось таким простым и понятным. Теперь же всё виделось в сером цвете, блеклым по сравнению с теми воспоминаниями.

Пока я предавался ностальгии, Тая сразу перешла к делу: — Если ты позвал меня, чтобы отговорить от ультиматума — забудь.

В её взгляде читалось: любую твою чушь я раскушу на раз-два.

Я взял со полки мяч, взвешивая его на ладони.

— Я не собираюсь тебя отговаривать, но… — я встретился с ней взглядом. — У меня есть предложение.

Она смотрела на меня в упор.

— Предложение?

— Назовём это «планом Б». Вариант, который устроит всех.

Тая прищурилась, уперев руки в бока.

— Не уверена, что меня волнуют интересы «всех». Я просто хочу защитить брата.

И снова — вспышка из детства. Тая, вот так же упрямо стоящая в центре этого домика и раздающая команды нам с Тимуром. Как и этот дом, некоторые вещи никогда не меняются.

Я положил мяч на место.

— Просто выслушай меня, ладно?

Она скрестила руки на груди, слегка отставив бедро. Этот жест невольно привлёк моё внимание к её фигуре. Ладно, признаю: некоторые вещи всё-таки меняются. Я взъерошил волосы, пытаясь сосредоточиться.

— Ты же хотела написать громкую статью об академии, так?

Она нахмурилась.

— Ну, да.

Я кивнул, глядя в сторону.

— А что, если я скажу, что в «Олимпе» затевается кое-что действительно масштабное? То, что идеально вписывается в твою тему — вся эта элитарная подноготная, принципы «избранности» и прочее дерьмо.

Напряжение на её лице немного спало.

— Я слушаю.

Я замялся: — Я не могу сказать тебе прямо сейчас, что именно…

— Ты издеваешься?.. — начала она.

— Но! — я выставил ладони вперёд. — Я могу организовать тебе доступ. Настоящее внедрение, глубокое погружение в саму суть местной культуры. Тебе просто нужно дать мне время всё подготовить.

Тая недоверчиво сморщила носик.

— Что? Я думал, тебя это зацепит.

— Зацепило, — призналась она. — Но я пытаюсь понять: ты здесь без году неделя, а знаешь об академии больше, чем я.

Я иронично выгнул бровь: — Подозреваю, это потому, что я парень и играю в футбол. Мальчикам рассказывают больше секретов.

Она фыркнула: — Чёрт, а ведь ты прав.

— Так что? — я решил ковать железо, пока горячо. — Тебе это интересно?

Она помедлила, а потом ответила: — Да, мне интересно.

Но в её глазах всё ещё светилось подозрение.

— Но тут явно есть подвох. Ты же сказал — «выгода для всех».

— Если мы это провернем, мне понадобятся от тебя две услуги.

— И какие же?

— Во-первых, ты не выдаешь ни меня, ни Тимура, ни кого-либо ещё. — Она хотела что-то возразить, но я поднял два пальца. — И во-вторых: ты не публикуешь материал и не отдаешь его в газету, пока мы с Тимуром не выпустимся.

Она поджала губы, обдумывая условия. Я просил о многом. Я даже не сказал ей, в чём суть дела. Ей придётся довериться мне — человеку, который разрушил её жизнь и который, хоть она об этом ещё не знает, виноват в том, что Тимуру вообще пришлось во всё это ввязываться.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но, если ты не обеспечишь мне этот «доступ», я иду прямиком к коменданту, к директору, к родителям и к твоему отцу. И рассказываю им всё, что вы тут наворотили.

Я понимал, что выполнить обещание будет чертовски сложно. Может, у меня вообще ничего не выйдет. Но если она согласна на условия — это уже гибкость. С этим можно работать.

— По рукам? — я протянул руку. Она на секунду замялась, а потом вложила свою ладошку в мою, крепко сжав её. В её синих глазах зажглась стальная решимость.

— По рукам.

***

— Давайте поговорим о девчонках, — предложил Иван Кротов, вытягивая из коробки очередной кусок пиццы, с которого аппетитно тянулся подплавленный сыр.

— И что о них говорить? — хмыкнул Илья Костин. — О том, что ты живую женщину без одежды больше года не видел?

Кротов резко выставил руку, с силой толкнув Илью в плечо. Тот не удержал равновесия и с грохотом полетел со стула прямо на пятую точку. Тимур громко расхохотался, а я откинулся на спинку кресла, задумчиво пережёвывая свой кусок. Кажется, в последнее время мой рацион на девяносто процентов состоит из теста и колбасы. Глядя на эту потасовку, я в очередной раз пытался понять: Костин действительно такой тупой, каким кажется, или это просто очень качественная роль?

— Завали хлебало, — огрызнулся Иван, заметно покраснев. — Признаю, у меня сейчас небольшое затишье, но это потому, что я разборчивый. В отличие от вас, неразборчивых животных, я свой аппарат где попало не паркую.

— Твои потери, — буркнул Илья, возвращая стул на место и плюхаясь обратно.

Мы сидели небольшим кругом в подвале под «Башней Демонов». Пока что нас всего четверо, и, честно говоря, зрелище довольно жалкое. Четверо парней, запертых в сыром подземелье и поедающих остывшую пиццу, — это совсем не то, что представляешь себе под вывеской «элитного тайного общества».

Поскольку нам нужны ещё люди, мы набросали список кандидатов. Обсудили какого-то новичка из команды по плаванию, Дениса Ригина — его кандидатуру одобрили быстро. Для финального штриха нам требовался «потомственный» — кто-то из семьи, чей статус в «Демонах» закреплён поколениями. Так мы вышли на Сергея Вилкова, младшего брата Глеба. Я мало что знал о Сергее, но знал достаточно о Глебе, чтобы понимать: идея так себе. Попахивает проблемами.

С девушками всё оказалось сложнее.

— Я думаю, — подал голос Тимур, закинув ноги на низкий столик в центре комнаты, — что каждый из нас должен пригласить по одной претендентке на роль «Куклы Демонов».

— Претендентке? — глаза Ильи азартно блеснули. — Типа, кастинг устроим? Каждому достанется?

— Боже мой, — простонал Тимур, закрывая лицо рукой. — Нет, дебил. Они не куртизанки. Они будут нашими… — он задумчиво потер подбородок, подбирая слово, и наконец выдал: — Нашими соратницами. У любого нормального мужского клуба должен быть женский противовес. Девчонки, с которыми можно зажигать на тусовках — красивые и умные. Вспомните Киру Котову. Она держала этих девчонок в ежовых рукавицах. Вся академия их боготворила. Парни хотели их, а девчонки хотели быть ими. «Демоны» — ничто без свиты из горячих штучек.

Он расстроенно постучал ручкой по блокноту.

— К сожалению, почти все они выпустились в прошлом году. И, честно говоря, Кира слишком уж усердно зачистила поле — остальных девчонок в школе просто зашугали. Придётся начинать с нуля.

— Я голосую за Лилию Герман, — Кротов указал корочкой пиццы на Тимура.

— Поддерживаю! — тут же отозвался Илья. — Мать честная, она просто огонь.

Тимур не стал спорить: — Да, это очевидно. Она не просто красотка. У неё есть влияние и правильная родословная. Понимаете, к чему я клоню? — дождавшись согласных кивков, он добавил: — И Алису Медведеву тоже запишем.

Все закивали, а Илья пробормотал под нос: «Господи, а формы-то какие…», изображая в воздухе хватательные движения. Тимур не выдержал и запустил в него ручкой — та метко отскочила от лба Костина.

— Ай!

— Хватит вести себя как озабоченный, — осадил его Тимур. — Алиса эффектная, но она ещё и умная, а её семья гребёт деньги лопатой. Ты вообще понимаешь суть нашего предприятия или у тебя кровь от мозга к другому месту отхлынула?

Костин потер лоб, вытянув ноги: — Ладно-ладно. А как насчёт Аллы?

— Категорически нет, — отрезал Тимур.

— Почему? Она классная. Весёлая…

— Она токсичная, — пояснил Тимур, — и у неё рот не закрывается. Вся академия узнает о нашем клубе через две минуты после того, как её пригласят. И она ещё видео в соцсети выложит для верности.