Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель

Демоны Олимпа: Мой дорогой разрушитель

Валентина Зайцева

Дизайнер обложки https://chatgpt.com/s/m_69fdadb7cfc08191b93419d3c6cea09e

© Валентина Зайцева, 2026

© https://chatgpt.com/s/m_69fdadb7cfc08191b93419d3c6cea09e, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-1372-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Таисия

Ночь, когда всё изменилось, начиналась как самая настоящая сказка.

Для конца мая было непривычно тепло, и именно в тот вечер я впервые в году увидела светлячков. Они мерцали над идеально подстриженным изумрудным полем гольф-клуба, точно крошечные волшебные фонарики, заманивающие меня в густую темень. Я долго стояла неподвижно, заворожённая этим зрелищем, и кожей ощущала то странное предвкушение, которое всегда приходит со сменой сезона — будто мир внезапно замер, сделав глубокий глоток времени. Сама того не замечая, я отошла от террасы с её бесконечными фуршетами, звоном бокалов и родителями, чтобы пойти по следу этих пульсирующих огоньков в надежде поймать хотя бы одного.

Даже в четырнадцать лет я оставалась тем самым ребёнком, которому куда интереснее охотиться за светлячками, чем перемывать кости знакомым, обсуждать косметику или парней. Тусовки со сверстниками в нашем закрытом клубе меня совершенно не прельщали. Впрочем, даже если бы я и захотела, родители вряд ли бы мне это позволили. В мире избыточной роскоши и связей мне «повезло» родиться у двух невероятно строгих и деспотичных людей. Они не просто ожидали — они требовали от меня идеального, подобающего статусу поведения. Особенно от девочки. Если окружающие считали меня пресной занудой, значит, родительский план воспитания работал безупречно.

Меня это не особо задевало. Наедине с собой мне всегда было уютнее. Я всё равно не могла соревноваться с другими девчонками моего возраста, которые уже вовсю носили кружевное бельё с пуш-апом и туфли на платформе, делавшие их на десять сантиметров выше. Моя лучшая подруга Алла была в самом центре этого движения: она была душой тех самых «туалетных» разговоров, где шепотом обсуждали тайком выпитый алкоголь и первые взрослые поцелуи. Глядя на их набитые ватой лифчики, я подозревала, что большую часть этих историй они просто выдумывают — про Аллу я это знала наверняка, — но всё равно, нужно иметь определённую смелость, чтобы даже притворяться, будто живёшь такой жизнью. У меня этой смелости не было и в помине.

Светлячок проскользнул сквозь прутья кованых ворот, ведущих к парковке. Я, не задумываясь, шагнула следом, но тут же замерла как вкопанная, услышав приглушённый голос.

— Спорим, у тебя духу не хватит, — прошептал мальчишка.

Нет, не просто какой-то мальчишка. Мой брат, Тимур.

Кто-то другой коротко усмехнулся: — Смотри и учись.

Я похолодела. От этого низкого, бархатистого тембра сердце предательски пропустило удар. О Максиме Сивове можно было говорить бесконечно. Наш сосед. Лучший друг моего брата. Главный возмутитель спокойствия во всём элитном посёлке. Подозреваю, именно он был главным героем всех тех сплетен, которыми делились девчонки в школьных туалетах. Но для меня Максим Сивов был прежде всего…

Моей родственной душой. Моим личным проклятием.

— Мне просто нужно, чтобы его отвлекли, — выдохнул Максим.

Я чуть сдвинулась в сторону, чтобы рассмотреть их получше. На улице уже стемнело, но луна была такой яркой и полной, что я отчётливо видела их профили в тени аккуратно подстриженного кустарника. Мальчишки пригнулись, пристально наблюдая за парковкой. На губах Максима играла та самая уверенная, дерзкая улыбка, от которой у меня всегда подгибались коленки.

— Ну так что, ты в деле? — бросил он вызов.

Я видела, как Тимур в нерешительности грызёт ноготь. Он молчал несколько секунд, прежде чем сдаться: — Ладно. Я отвлеку парковщика, а ты стащишь ключи.

Максим повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то по-настоящему пугающее и притягательное одновременно.

— Помни, чему я тебя учил. Спокойно, без резких движений. Не привлекай лишнего внимания.

— Да знаю я, знаю, — Тимур небрежно отмахнулся. — И только не хватай что попало. Нам нужно что-то статусное. «Порше» или хотя бы «Тесла».

— Ого, уже и критерии пошли? — Максим хохотнул. Голос у него был непривычно глубоким для пятнадцатилетнего парня. Рядом с ним мой брат казался совсем ещё зелёным подростком, хотя они оба учились в академии «Олимп». Эта его манера говорить — уверенно, чуть хрипло, с налётом запретных словечек — всегда заставляла меня краснеть до кончиков ушей. И началось это задолго до того, как у него начался переходный возраст.

Сколько я себя помнила, я всегда была влюблена в Максима Сивова. И дело было даже не в его ослепительной улыбке или глубоких ямочках на щеках, которые служили ему отличным прикрытием. Стоит ему их «включить», как ты напрочь забываешь, что этот парень только что что-то стянул. И не в его вечно растрёпанных волосах, и не в этих невозможных зелёных глазах. И даже не в том, как он сидел — вечно развалившись, широко расставив ноги, с видом человека, которому глубоко плевать на весь мир.

Всё дело было в том, как он иногда смотрел на меня. Серьёзно, с каким-то странным доверием, будто я не была для него просто «мелкой назойливой сестрёнкой соседа». Тимур и его друзья меня терпеть не могли. Я сбилась со счёта, сколько раз брат закатывал глаза и злобно сопел, когда родители заставляли его брать меня с собой.

Но только не Максим.

Он просто дарил мне свою фирменную полуулыбку, кивал на дверь и терпеливо ждал, пока я обуюсь.

— Братан, пойми, — объяснял Тимур, — если мы собираемся угнать тачку, это должно того стоить. У нас обоих уже по два «страйка».

Я в ужасе приоткрыла рот. Я знала, что родители так трясутся над нами именно потому, что мой бестолковый брат вечно влипал в истории. Он летел на неприятности как мотылёк на пламя. Но если я ни капли не удивилась тому, что они затеяли, то их глупость меня просто поразила.

Снова. Опять.

Это тянулось уже год. Они ходили по самому краю. Скоро их выходки не сможет замять даже звонок моего отца и солидное пожертвование в фонд очередного заведения. И я ни на секунду не сомневалась, что зачинщиком был Максим. В жизни есть несколько незыблемых истин: трава — зелёная, небо — синее, а Максим Сивов украдёт всё, что не прибито гвоздями.

Впрочем, гвозди его бы тоже не остановили.

Раньше соседи лишь посмеивались, называя его «Максимка — липкие ручки», но Максим вырос, и теперь всем стало не до смеха. Было ясно, что это не просто детские шалости или жажда наживы. Он воровал ради самого процесса, ради вызова, ради какого-то странного внутреннего зуда. И он тащил моего брата за собой на дно.

Тимур не был дураком, и, в отличие от родителей других мажоров, наши по головке бы его не погладили. Ещё один прокол — и его жизнь превратилась бы в ад.

Но я понимала, ради чего они так рискуют. Они оба до дрожи в коленях хотели попасть в команду «Демонов» — закрытый клуб для самых крутых парней академии Олимп. Звучало это глупо: они и так были звёздами. Футбольная команда, лучшие девчонки, дорогие куртки с эмблемами… О них ходили легенды даже среди средних классов. Но, насколько я знала, обычные академические пакости «Демонов» не интересовали. Им подавай что-то действительно дерзкое. На грани закона.

Такой угон стал бы идеальной строчкой в их «криминальном резюме».

В ту секунду, когда я решила вмешаться, сердце заколотилось где-то в горле, а ладони мгновенно стали влажными. Я должна была их остановить. Я не хотела, чтобы они получили этот чертов «третий страйк».

Сделав глубокий вдох, я решительно зашагала по тротуару, огибая кусты. Но когда я добралась до места, там был только Максим, напряжённо следящий за стойкой парковщика.

— Где Тимур? — прошептала я.

Максим вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Увидев меня, он шумно выдохнул, и его плечи заметно расслабились. Его зелёные глаза быстро просканировали моё лицо, а затем он снова перевёл взгляд на стойку, где уже вовсю «выступал» мой брат.

— Уходи отсюда, крошка Тая.

Терпеть не могу это прозвище.

— Я знаю, что вы задумали, — я упрямо скрестила руки на груди. — И вам обоим нужно немедленно прекратить.

— Если ты знаешь, что мы делаем, — бросил он, лишь на мгновение посмотрев на меня, — значит, тебе тем более нужно убираться отсюда как можно скорее.

В этот момент со стороны стойки донёсся крик Тимура. Его голос звучал неестественно грубо и властно: — Да вы издеваетесь, Артём! Какого чёрта? Вы видели эту царапину на отцовской БМВ? Вы хоть представляете, сколько стоит покраска?

Мы часто бывали в этом клубе и знали, что Артём — новенький.

— Царапина? Где? — Парковщик подозрительно прищурился, но по его бегающим глазам было видно, что он не на шутку струхнул.

Тимур активно размахивал руками: — Да по всему правому борту!

Я заскрипела зубами от злости — Максим меня просто проигнорировал. Тогда я плюнула на всё и пошла прямо к стойке. Если я не могу вразумить Максима, то хотя бы вправлю мозги своему идиоту-брату.

— А зачем вы вообще подходили к машине? — Артём сверился со своим планшетом. — Ключи-то всё ещё у меня.

Тимур заметил моё приближение, но даже бровью не повёл.

— Я ходил за кофтой для сестры и увидел это безобразие. Не верите мне — пойдёмте, сами посмотрите!

Артём замялся: — Я не могу оставить стойку, а мой напарник на перерыве.

Тимур закатил глаза так артистично, что я невольно подумала: он слишком много времени проводит с Сивовым. Играл он блестяще.

— Моя сестра постоит тут и скажет всем, что вы скоро вернётесь. Поверьте, это куда лучше, чем если мой отец сам увидит эту царапину. Он же вас живьём закопает.

Я замерла. Он что, серьёзно сейчас впутала меня в это?

Артём долго и пристально смотрел на меня. Видимо, решил, что я выгляжу надёжно. Что ж, так оно и было. Я — просто невинная четырнадцатилетняя Тая, которая злится на своего непутёвого брата. Парковщик что-то пробурчал себе под нос, но всё же сдался и последовал за Тимуром на стоянку. Брат обернулся и нагло подмигнул мне.

Не успела я опомниться, как Максим стрелой вылетел из кустов. Его белая рубашка помялась, а форменный галстук академии съехал набок. Он промчался мимо меня, даже не взглянув, и нырнул за стойку. Пробежав пальцем по списку на планшете, он замер. На его лице расплылась та самая медленная, порочная улыбка. Секунда — и в его руке уже позвякивали ключи с заветным логотипом «Порше».

— Это очень плохая идея, — прошептала я, заламывая пальцы, чтобы унять дрожь. — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы.

Всякий раз, когда Тимур что-то выкидывал, родители закручивали гайки ещё сильнее, и больше всех доставалось именно мне. Это было несправедливо. Неправильно. Но так было всегда.

Максим на мгновение замер, задумчиво разглядывая ключи, и я на долю секунды поверила, что он меня услышал. Но он вдруг обернулся и одарил меня своей самой обезоруживающей улыбкой. Ямочки на щеках проступили во всей красе.

— Поехали с нами.

Я часто задышала.

— Что?

— Ну же, крошка Тая. — Он подошёл ближе и коснулся костяшкой пальца моего подбородка, слегка приподнимая его. У меня перехватило дыхание. Мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Максим чуть склонил голову набок, не сводя с меня глаз. — Неужели тебе не надоело быть «хорошей девочкой» и вечно смотреть, как другие развлекаются? Обещаю, тебе понравится. — Он протянул мне руку. — Просто прокатимся с ветерком. Всё будет нормально.

Сквозь густой туман в голове, где истошно орал голос «боже мой, он меня коснулся», я всё же осознавала правду. Максиму нужно было, чтобы я не мешалась. А ещё лучше — чтобы я стала соучастницей. Он был вором и хулиганом, но отнюдь не глупцом. Я была свидетелем, опасным зверем. А лучший способ заставить свидетеля молчать — сделать его сообщником.

И где-то в глубине души я понимала: Максим прекрасно знает, что я не могу ему отказать. Никогда не могла. И это был далеко не первый раз, когда он, улыбаясь, заставлял меня закрывать глаза на их с Тимуром проделки.

Но он впервые предложил мне пойти с ними.

Я посмотрела на его протянутую ладонь — на эти длинные пальцы, которые умели вскрывать замки и красть сердца самых неприступных девчонок. Я знала, что всё это — манипуляция. Но это был Максим.

И в этот момент он выбирал меня.

Сердце колотилось в рёбра как пойманная птица. Я вложила свою ладонь в его руку, чувствуя себя абсолютно безумной.

— Ладно.

— Супер. — Он крепко сжал мои пальцы и потянул за собой. Я пошла следом, не задавая лишних вопросов.

Потому что в Максиме Сивове было одно удивительное качество: даже когда он совершал плохие поступки, даже если его доброта ко мне была лишь средством достижения цели… он всё равно умел заставить меня чувствовать себя особенной. Самой важной на свете.

Позже, после воя сирен, после невыносимой боли и горьких слёз, я буду возвращаться к этому моменту снова и снова. Я буду вспоминать, как от его улыбки всё внутри становилось мягким, как талый воск. Буду вспоминать его смех — низкий, чуть хриплый, — когда я споткнулась на неровном асфальте. Вспомню, как моё сердце трепетало, словно крылья колибри, когда он сжимал мою руку. Тогда я была напугана, но в то же время счастлива, потому что наконец-то стала частью чего-то общего. Я запомню каждую деталь той ночи и буду бесконечно удивляться: как же я могла подумать, что начало моего личного кошмара было похоже на сказку?

Где-то на краю зрения я заметила светлячка, парящего совсем рядом.

Я ускорила шаг.

Глава 1

Таисия

Глядя на меня, вы ни за что не догадаетесь, что я сломана.

Снаружи я — объект для зависти, глянцевая картинка. У меня длинные светлые волосы — тот самый «дорогой» оттенок блонда, который не кажется выжженным. Они лежат мягкими волнами: не слишком прямые, чтобы выглядеть прилизанными, и не слишком кудрявые, чтобы пушиться от малейшей влажности. Зубы — идеальные, результат двухлетних мучений с брекетами и элитной ортодонтии. Нос тонкий, прямой, словно его выточил скульптор. Мне не раз говорили, что у меня «поразительно синие» глаза, и произносили это с таким придыханием, будто я — какое-то чудо света.

Фигура тоже не подкачала. Я отлично знаю, как сидит на мне закрытый купальник — он идеально скрывает то, что видеть никому не нужно. Прошлым летом я даже поймала на себе красноречивый взгляд спасателя у бассейна: парень едва свисток не проглотил. Даже наша строгая форма академии «Олимп» подчеркивает изгибы там, где надо. Так что да, чисто внешне — во всяком случае, в тех частях, что доступны глазу — Таисия Тулеева именно та девчонка, на месте которой мечтала бы оказаться любая.

Ровно до того момента, пока я не сделаю первый шаг.

В девятом и десятом классе я еще ходила с тростью, но сейчас окрепла настолько, что обхожусь без неё. И всё равно моя хромота слишком заметна, чтобы её игнорировать — она буквально притягивает чужие взгляды, как магнит. А если бы люди могли заглянуть глубже? Под этот безупречный фасад, под мою нелепую походку, в самое сердце? Там лишь уродство. Сплошная чернота.

Окружающие это как-то чувствуют. Я иногда часами изучаю своё лицо в зеркале, пытаясь понять — как? Но, честно говоря, ответ я знаю. Я для них не просто «девчонка, выжившая в той аварии». Я — девчонка со шрамами. Девчонка с тайной. Тихая тень с мёртвыми глазами, с которой все обязаны обходиться осторожно, как с хрустальной вазой, которая вот-вот треснет.

— Тая! — рявкнул Тимур из коридора так, что в ушах зазвенело. — Выхожу через пять минут! ЖНС или уезжаю без тебя!

Я закатила глаза своему отражению. ЖНС — это «Жопа На Сиденье». Коротко, ясно и по-армейски.

И он ведь действительно уедет. Не дай бог наш великий Тимур Тулеев опоздает и пропустит те пять минут до звонка, когда можно поглазеть на девчонок и пофлиртовать с ними на площади перед входом. Он всегда был тем ещё самоуверенным типом, но став студентом академии Олимп, превратился в совершенно невыносимого мажора.

— Иду я! — крикнула я в ответ, в последний раз пробежав пальцами по волосам.

Так. Блестящие локоны — есть. Лицо без единого изъяна — есть. Чистая, выглаженная форма — на месте. Всё вроде бы в порядке. Я открыла шкатулку и вытащила оттуда маленький потайной мешочек. Я знала количество таблеток назубок, но всё равно пересчитала их — это уже превратилось в какой-то навязчивый ритуал. Двадцать восемь штук на четырнадцать дней. Две в день. Утром и вечером. Ни больше, ни меньше.

Ну, по крайней мере, я себе это пообещала.

Всё лето я потратила на то, чтобы снизить дозу обезболивающего до приемлемого минимума. Две обезболивающие — это не проблема. Учитывая, через какой ад я прошла, это вообще пустяк. Я проглотила маленькую пилюлю всухую, спрятала мешочек обратно и защелкнула крышку. Пересекла комнату, чувствуя, как левая нога привычно капризничает, схватила рюкзак, набитый учебниками, и похромала вниз.

Мама уже ждала на кухне, при полном параде: яркий костюм, идеальная укладка, лицо, созданное для телекамер. Сегодня у неё важное интервью — что-то там про крах многомиллионного проекта, за которым стояли теневые махинации. Проблема мамы в том, что будучи топовым репортёром, она несколько раз была на грани мировой славы, но так и не смогла за неё зацепиться. Поэтому теперь она в вечной погоне за «той самой» сенсацией, надеясь, что в её руки упадет что-то по-настоящему сочное.

В каком-то смысле я её даже уважаю. Моя мама — самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю, при этом она ухитряется как-то… ну, быть мамой.

— Я собрала тебе обед! — объявила она, закрывая холодильник. Весь фасад из нержавейки был заклеен разноцветными стикерами и календарями. Каждая минута нашей жизни была расписана и жестко контролируема. Пункт «Забрать обед для детей» тоже был обведён жирным маркером. Мама кивнула на крафтовый пакет на столе. — Точнее, упаковала. Бутерброд с индейкой и сыром чеддер, виноград, грецкие орехи и тот самый йогурт с мёдом, который ты любишь.

— Спасибо, мам, — я чмокнула её в щеку и попыталась запихнуть пакет в рюкзак. Она тут же наклонилась помочь, но я резко отвернулась, не давая ей дотронуться до сумки. Из гаража донёсся яростный гудок, заставив меня простонать.

— Твой брат нервничает, — мама понимающе улыбнулась. — Сама знаешь, какой он у нас дёрганый по утрам.

— Ещё бы не знать. — Я кулаком помассировала поясницу, привыкая к весу рюкзака. — Теперь, когда Кира Котова уехала в университет и они официально «оставили варианты открытыми», — я изобразила пальцами кавычки, — он снова вышел на тропу охоты.

Мама поморщилась: — Тая, не говори так о брате. Кира — милая девушка. Она нахмурилась, словно пыталась сама в это поверить.

— Ну да, ну да.

Иногда маме проще жить в иллюзиях, чем смотреть правде в глаза, особенно когда дело касается Тимура. Кира Котова — редкостная стерва, от корней волос до кончиков идеально накрашенных ногтей. Она вертела моим братом как хотела. Но если бы мама признала это, ей пришлось бы признать и всё остальное дерьмо, которое творит Тимур. А это значило бы отвлечь внимание от моей «хрупкой персоны» хоть на секунду. Не дай бог.

Для Тимура академия «Олимп» была центром вселенной. С первого курса он стал там королём: красавчик, звезда футбола, член полулегального братства «Демоны». Он жил этой академией, своей клубной курткой и статусом парня самой популярной девчонки. Он идеально вписался в эту среду золотой молодёжи с их вечным чувством превосходства.

Он бы и в общежитии жил, если бы разрешили. Но родители ни за что не отпустили бы меня жить в кампусе, а значит, и Тимуру пришлось остаться дома. Справедливость по-родительски. Впрочем, это было к лучшему. В прошлом году «Демоны» окончательно потеряли берега, и их шарашку прикрыли. Директор Алексей Владимирович вмешался после серии инцидентов, которые не просто нарушали устав, а вовсю пахли уголовкой. Честно говоря, мне тогда было не до того. Я пыталась нагнать академическую программу и пропадала на физиотерапии. К тому же, я почти всё время была под действием обезболивающих, из-за чего половина академии считала меня тупицей.

Ну, так я узнала этим летом. Случайно подслушала в раздевалке гольф-клуба, как Елена спрашивала у Аллы, не повредила ли я мозг в той аварии. Мол, раньше-то Таечка не была такой… заторможенной. Больно. Но закономерно.

Только благодаря подслушанным разговорам родителей я узнала, чем на самом деле занимались «Демоны» и мой брат последние пару лет. Ничем хорошим, это точно.

— Жду не дождусь твоего рассказа о первом дне за ужином. — Мама поправила прическу — верный признак того, что она волнуется. Тяжело злиться на неё, когда видишь, как она старается. — Я приготовлю твоё любимое. Креветки в сливочном соусе.

Я выдавила улыбку: — Звучит здорово.

Как по мне — чересчур для первого учебного дня, но я давно поняла: если мама хочет меня баловать, лучше просто не сопротивляться.

Очередной гудок из гаража едва не выбил стёкла. Я закатила глаза и поплелась к выходу.

— Ну наконец-то, — буркнул Тимур, когда я забралась в его грузовик. Эта машина — настоящий зверь, огромный черный внедорожник. Родители согласились купить его только при условии, что он установит дополнительную низкую подножку, чтобы я могла забираться в кабину. — Слушай, что ты там вообще делаешь так долго? Ты же не из тех девчонок, что часами малюются перед зеркалом.

Второй укол за утро. Прямо в цель.

Я угрюмо уставилась в окно.

— Ты же знаешь, мама не разрешает мне сильно краситься. А ещё она не разрешает мне носить короткое, гулять с парнями и задерживаться позже девяти.

— Вот именно, — бросил он, сдавая назад и выруливая на дорогу. — Могла бы и быстрее справляться.

— Нога с утра ныла, — буркнула я, отвернувшись. — Пришлось делать растяжку.

— А. — Я заметила, как его пальцы судорожно сжали руль, а костяшки побелели. — Понятно. Да.

«Извини» осталось непроизнесенным, но оно висело в воздухе.

Это была лишь полуправда. Нога не болела, но растяжка была необходима. Я по опыту знала, как тяжело после ленивого лета внезапно начать таскать на спине гору учебников. Комендант Андрей Дмитриевич выделил мне дополнительное время на перемещения между кабинетами, но если бы я пользовалась всеми поблажками, то пропускала бы половину каждого урока. Хромоты и шрамов мне и так хватит на всю жизнь, не хватало ещё остаться без диплома академии.

Кроме того, я вовсю работала над проектом для газеты академии. Каждый год куратор «Хроники Олимпа» выбирает студента для серьезного журналистского расследования. Тема должна быть острой, актуальной и достойной шести месяцев работы. И при этом — не выставлять академию в дурном свете. Задача со звёздочкой.

Все думают, что я хочу пойти по стопам матери. Ну а как иначе? Она — звезда телеэкрана. Но правда в том, что я видела изнанку её работы. Все эти её лозунги о «справедливости и истине» — просто игра цифр. Сколько человек посмотрит? Какой охват? Сколько рекламы удастся продать?

Я не хочу идти по её стопам. Я хочу проложить свои. Правильные.

Я всё лето думала над темой и наконец нашла её: системный классовый снобизм и дедовщина, которые процветали в «Олимпе» десятилетиями. Я хочу раскопать, как такая среда порождает жестокость — на примере тех самых событий, из-за которых разогнали «Демонов». Тема скользкая, но я надеюсь, что руководство академии наконец созрело, чтобы взглянуть правде в глаза.

О своих планах я помалкиваю. Если семья узнает, они вцепятся в эту идею мертвой хваткой, видя в этом знак того, что я «возвращаюсь к жизни». Мне такое давление ни к чему.

Мы проезжали мимо дома Сивовых. На подъездной дорожке стоял черный джип, и моё сердце на мгновение пропустило удар. Интересно, отец Максима купил новую машину? Выглядит как-то слишком молодежно для него, хотя у него кризис среднего возраста длится уже лет пять — не без помощи его непутевого сына.