Башни Роук

— Пойдём.

Они свернули к Саду.

Сад начинался неожиданно.

Сначала менялся воздух.

Совсем немного.

В нём появлялся запах земли.

Потом становилось светлее.

Потом появлялись первые растения.

Большие контейнеры стояли вдоль стен.

Некоторые деревья выросли так, что их корни деформировали пластик.

Администрация каждый год обещала заменить контейнеры.

Каждый год приходили люди.

Фотографировали корни.

Что-то записывали.

Уходили.

Контейнеры оставались.

Елена любила Сад.

Не настолько, чтобы специально сюда приходить.

Но каждый раз, оказавшись здесь, думала, что нужно бывать чаще.

На детской площадке играли трое детей.

На скамейке сидела женщина с телефоном.

Пожилой мужчина кормил птицу.

Откуда в Переходе взялась птица, Елена не знала.

Возможно, залетела через технический шлюз.

Возможно, кто-то принёс.

Птица жила здесь уже несколько месяцев.

Корень утверждал, что это голубь.

Галя говорила, что голуби так не выглядят.

Порфирий однажды назвал её Василием.

С тех пор некоторые жители тоже называли птицу Василием.

— Вася.

Лучик увидела птицу.

— Не бегай за ней.

Лучик побежала.

— Лучик!

Птица улетела на ветку.

Девочка остановилась внизу.

Подняла Топтуна.

— Вася.

Птица посмотрела на медведя.

— Не заинтересовался, — сказала Елена.

Лучик повернула Топтуна к себе.

— Он стесняется.

— Кто?

— Вася.

— Конечно.

Они прошли через Сад.

Дальше начиналось Стекло.

Каждый раз, выходя туда, Елена на несколько секунд замедляла шаг.

Она никогда не признавалась себе в этом.

И, возможно, даже не замечала.

Просто пространство становилось другим.

После низких потолков старой Галереи.

После магазинов.

После коридоров.

После лифтов.

Вдруг появлялось небо.

Разумеется, настоящего неба над Переходом не было.

Но стеклянные стены начинались почти от пола и уходили вверх, соединяясь с прозрачными секциями потолка.

Свет заполнял пространство.

Башни стояли по обе стороны.

Огромные.

Близкие.

Настолько привычные, что большинство жителей давно перестало их замечать.

Елена тоже почти не замечала.

Она знала, что Башня А находится слева.

Башня Б — справа.

Знала, что в ясные дни на верхних уровнях одной из них отражается другая.

Знала, что вечером свет в окнах загорается с разной скоростью.

Знала, что если долго смотреть на Башни снизу, начинает казаться, будто движутся облака, а здания стоят.

Или наоборот.

Она никогда не могла определить точно.

Лучик отпустила её руку.

Елена не остановила.

Здесь девочка всегда знала, куда идёт.

Мимо автомата.

Мимо двух скамеек.

Мимо большого контейнера с растением, название которого никто не помнил.

К стеклу.

К своему месту.

Ничем не обозначенному.

Никак не названному.

Просто к участку прозрачной стены.

Лучик подошла.

Остановилась.

Переложила Топтуна в левую руку.

Правую прижала к стеклу.

Елена встала в нескольких шагах.

Не рядом.

Лучик не любила, когда ей мешали здороваться.

За стеклом двигались люди.

Далеко.

На разных уровнях.

Кто-то шёл на работу.

Кто-то стоял возле окна.

Кто-то разговаривал.

Лучик подняла руку.

Помахала.

Никто не ответил.

Она продолжала махать.

Елена достала телефон.

Посмотрела на время.

Убрала.

Лучик всё ещё махала.

— Пойдём?

— Нет.

— Мы опаздываем.

— Пать минут.

Елена улыбнулась.

— Где-то я это уже слышала.

Лучик подняла Топтуна.

Прижала его животом к стеклу.

— Не надо пачкать.

Лучик повернула медведя мордой к Башне.

Взяла его за лапу.

Помахала.

Елена посмотрела туда же.

Сначала она ничего не увидела.

Потом заметила человека.

Далеко.

За другим стеклом.

Мужчина стоял возле окна.

Возможно, он смотрел вниз.

Возможно, в телефон.

Возможно, вообще не видел их.

Лучик махала.

Мужчина поднял руку.

Елена не была уверена, что он отвечал.

Но Лучик была уверена.

Она засмеялась.

Помахала сильнее.

Мужчина снова поднял руку.

— Видишь?

Елена улыбнулась.

— Вижу.

— Дядя.

— Дядя.

— Хороший.

Елена посмотрела на далёкую фигуру.

— Наверное.

Лучик опустила Топтуна.

— Там люди.

— Конечно.

Девочка посмотрела на мать так, будто та сказала что-то совершенно лишнее.

Потом снова повернулась к стеклу.

Елена стояла рядом.

Где-то далеко внизу работали грузовые ворота.

На Рынке Галя допила кофе и, вероятно, уже ругалась с кем-нибудь из-за грязного пола.

Артур куда-то спешил.

Корень ждал поставки.

Алексей Мартынов продолжал менять лампу.

Порфирий разговаривал со стеной.

Федя ехал по маршруту, проложенному задолго до того, как Лучик научилась ходить.

Переход занимался своими делами.

Как всегда.

— Всё, — сказала Елена. — Пойдём.

Лучик не спорила.

Она сняла ладонь со стекла.

На поверхности остался маленький след.

Елена посмотрела на него.

— Галя тебя убьёт.

Лучик засмеялась.

Они пошли обратно.

Через несколько шагов Елена остановилась.

Возле выхода со Стекла стоял новый информационный экран.

Она не помнила его здесь вчера.

Впрочем, возможно, просто не заметила.

Экран показывал время.

Температуру внутри Перехода.

Расписание работы лифтов.

Потом изображение сменилось.

Появился текст.

«Уважаемые жители.

В связи с истечением срока действующего соглашения администрацией начаты мероприятия по унификации информационного пространства Перехода».

Елена прочитала.

Не поняла.

Прочитала ещё раз.

Лучик тянула её за руку.

— Мама.

— Сейчас.

Ниже шёл ещё один абзац.

Мелкими буквами.

Елена не стала читать.

— Что там?

Рядом остановилась пожилая женщина.

— Да ерунда какая-то.

— Опять тарифы поднимают?

— Наверное.

Женщина посмотрела на экран.

— А что унифицируют?

— Информационное пространство.

— А это что?

Елена пожала плечами.

— Не знаю.

Женщина подумала.

— Наверное, интернет.

— Наверное.

Экран снова показал время.

Восемь часов тридцать семь минут.

— Господи.

Елена схватила Лучика за руку.

— Мы опоздали.

— Топтун.

— Топтун тоже опоздал.

Они пошли к лифту.

Пожилая женщина ещё некоторое время стояла перед экраном.

Потом тоже ушла.

Через минуту сообщение появилось снова.

Люди проходили мимо.

Некоторые читали.

Некоторые нет.

Большинство смотрело только на время.

Потому что утром время обычно важнее слов.

Порфирий всё ещё стоял возле стены.

Теперь он сидел на своей матерчатой сумке.

Елена прошла мимо.

— До свидания.

— С кем?

Она остановилась.

— Что?

— Прощаетесь с кем?

— С вами.

— А.

Порфирий кивнул.

— Тогда до свидания.

Лучик помахала Топтуном.

Порфирий поднял руку.

Они пошли дальше.

— Девушка.

Елена закрыла глаза.

— Что ещё?

— Там написали?

— Где?

— Наверху.

— Что написали?

Порфирий посмотрел на неё.

— Значит, написали.

— Вы о чём?

— Ни о чём.

Елена вздохнула.

— Унификация информационного пространства.

Порфирий молчал.

— Вы знаете, что это?

— Нет.

— Вот и я не знаю.

Она пошла дальше.

— Девушка.

Елена резко обернулась.

— Ну что?

Порфирий снял очки.

Посмотрел на неё.

Потом на Лучика.

Потом на Топтуна.

— А таблички?

— Что таблички?

— Менять будут?

Елена хотела ответить.

Но не знала что.

— Не знаю.

Порфирий кивнул.

Надел очки.

— А.

— Что «а»?

Он уже отвернулся к стене.

— Ничего.

Елена подождала.

Порфирий больше не говорил.

— Идём, Лучик.

Они начали спускаться.

На первом уровне пахло кофе.

На Низу ждали поставки.

На Жилом мигала лампа.

На Стекле высыхал маленький отпечаток ладони.

А на четвёртом уровне, в Конторах, человек, которого Елена никогда не видела, открыл электронный документ.

Прокрутил вниз.

Нашёл пункт номер семь.

Прочитал.

Вернулся к началу.

Потом вызвал инженера.

— Таблички тоже менять будем?

Человек за столом не сразу ответил.

Он продолжал смотреть в документ.

— В первую очередь.

Инженера звали Вадим.

Фамилия у него тоже была, но человек за столом ни разу её не произнёс.

— Таблички тоже менять будем?

Человек за столом продолжал читать.

Вадим ждал.

Он стоял возле двери с планшетом в руках и думал о том, что через двадцать минут у него совещание на Низу, через сорок пять — проверка вентиляции на Жилом, а в половине двенадцатого должна приехать комиссия по грузовым лифтам.

Комиссия приезжала третий раз.

В первый раз она обнаружила нарушения.

Во второй — обнаружила, что нарушения устранены неправильно.

Теперь Вадим надеялся, что в третий раз комиссия обнаружит хотя бы грузовой лифт.

— В первую очередь, — сказал человек за столом.

Вадим посмотрел на планшет.

— Все?

— Что все?

— Таблички.

— Все.

— Сколько их?

Человек за столом поднял глаза.

— Вы инженер.

— Именно поэтому спрашиваю.

— А кто должен знать?

— Никто.

— Не понял.

Вадим вошёл в кабинет и закрыл дверь.

— Потому что их никто никогда не считал.

— Как это?

— Вот так.

Он положил планшет на стол.

— Есть официальные указатели. Есть навигационные. Есть аварийные. Есть информационные. Есть старые, которые забыли снять. Есть новые, которые повесили рядом со старыми. Есть таблички магазинов. Есть таблички служб. Есть надписи на стенах. Есть наклейки. Есть схемы эвакуации.

— Схемы эвакуации не трогать.

— Почему?

— Они не относятся к информационному пространству.

Вадим посмотрел на человека.

— А к чему они относятся?

Человек за столом снова опустил глаза к документу.

— К безопасности.

— Понятно.

На самом деле Вадиму ничего не было понятно.

— А указатели аварийных выходов?

— Что?

— Они относятся к безопасности или к информационному пространству?

Человек за столом задумался.

— К безопасности.

— А если на них есть текст?

Пауза.

— Вы усложняете.

— Я инженер.

— И?

— Это моя работа.

Человек за столом вздохнул.

— Вадим.

Это был первый раз, когда он назвал его по имени.

— Да.

— Есть распоряжение.

— Я вижу.

— Его нужно выполнить.

— Я понимаю.

— Тогда в чём проблема?

Вадим взял планшет.

— Проблемы нет.

— Отлично.

— Есть вопросы.

— Какие?

— Я только что задал три.

Человек за столом посмотрел на часы.

— Начните с основных зон.

— С каких?

— Наиболее посещаемых.

— Рынок?

— Да.

— Жилой?

— Да.

— Стекло?

Человек за столом на секунду задержался.

— Да.

Вадим кивнул.

— А старую Галерею?

— Что с ней?

— Там указатели двух Башен.

— Заменить.

— Оба?

— Конечно.

Вадим снова посмотрел на планшет.

— Хорошо.

Он пошёл к двери.

— Вадим.

— Да?

— Без самодеятельности.

— Я инженер.

— Вы это уже говорили.

— Потому что это многое объясняет.

Он вышел.

Человек за столом несколько секунд смотрел на закрытую дверь.

Потом снова открыл документ.

Прокрутил вниз.

Пункт семь.

«В целях обеспечения единообразия информационной среды»

Он прочитал дальше.

Вернулся к началу.

Закрыл документ.

Через несколько секунд открыл снова.

Артур Пак стоял на Низу и смотрел на пустые ворота.

В одной руке он держал телефон.

В другой — остатки лаваша.

— Где машина?

Голос в телефоне что-то ответил.

— Я понимаю, что задерживается.

Пауза.

— Я спрашиваю: где?

Он слушал.

— Нет.

Снова слушал.

— Нет.

Ещё несколько секунд.

— Подожди.

Артур убрал телефон от уха.

Посмотрел на экран.

Вернул.

— Повтори.

Голос повторил.

Артур перестал жевать.

— Какой новый порядок?

Он слушал.

— С сегодняшнего дня?

Пауза.

— А вчера?

Слушал.

— Вчера был старый.

Артур посмотрел на ворота.

— А сегодня новый.

Слушал.

— Я уже понял.

Мимо проехала грузовая тележка.

Артур отошёл.

— Нет, это я не тебе.

Голос продолжал говорить.

— Хорошо. Какие документы?

Артур поставил остатки лаваша на ближайший ящик.

Достал планшет.

— Медленнее.

Начал записывать.

— Так.

Пауза.

— Это есть.

Записал.

— Есть.

Ещё пауза.

— Что?

Он нахмурился.

— Зачем?

Голос ответил.

— Я не спрашиваю, кто требует. Я спрашиваю, зачем.

Артур слушал.

Потом кивнул.

— Понятно.

Он отключился.

Несколько секунд смотрел на телефон.

Позвонил снова.

— Михаил.

— Это Артур.

— Да.

— Нет.

— Не будет пока машины.

Пауза.

— Я сказал: пока.

Артур посмотрел на часы.

— Не знаю.

Слушал.

— Михаил.

Слушал.

— Михаил.

Снова слушал.

— Корень, заткнись на секунду.

Голос в телефоне замолчал.

— Спасибо.

Артур открыл планшет.

— Нужны дополнительные документы.

Пауза.

— Не знаю зачем.

Пауза.

— Потому что новый порядок.

Он слушал.

— Да.

Слушал.

— Я тоже.

Ещё несколько секунд.

— Нет.

Артур посмотрел на пустые ворота.

— Ничего не случилось.

Он отключился.

Взял лаваш.

Посмотрел.

Есть расхотелось.

Артур выбросил его в урну.

Прошёл несколько шагов.

Вернулся.

Достал.

Снял верхний слой бумаги.

Посмотрел по сторонам.

Доел.

— Успеваем.

Грузовые ворота оставались закрытыми.

К полудню сообщение на информационных экранах прочитали почти все.

К часу о нём начали разговаривать.

К двум перестали.

У людей были дела.

У Софьи Раум сломался фен.

Алексей Мартынов наконец заменил лампу.

Новая оказалась слишком яркой.

Вера сказала, что старая была лучше.

Алексей обиделся.

Через двадцать минут лампа начала мигать.

Вера ничего не сказала.

Алексей тоже.

Оба сделали вид, что не замечают.

У Корня закончился хлеб.

Потом нашлись четыре коробки на складе.

Корень объявил, что всё контролировал.

Галя сказала, что он врёт.

Корень сказал, что это коммерческая тайна.

Федя дважды застрял возле парикмахерской Софьи.

Первый раз его освободили.

Второй раз решили посмотреть, что будет.

Федя стоял семь минут.

Потом развернулся.

Галя сказала:

— Умнее некоторых.

Никто не спросил кого.

На Жилом Максим Мартынов получил двойку.

Спрятал дневник.

Потом вспомнил, что дневники давно электронные.

Расстроился.

На Саду птица Василий украла у ребёнка кусок булки.

Ребёнок заплакал.

Мать ребёнка сказала, что так ему и надо, потому что она предупреждала не кормить птицу.

Порфирий сказал:

— Это не птица.

Его спросили:

— А кто?

Он ответил:

— Василий.

К вечеру большинство жителей Перехода уже не помнило утреннее сообщение.

Только на Конторах Вадим ходил от стены к стене и считал таблички.

На сто двадцать седьмой перестал.

Начал сначала.

Елена вернулась домой в восемнадцать сорок.

Лучик спала у неё на руках.

Топтун висел между ними.

Пакет с продуктами больно врезался в пальцы.

Возле двери Елена попыталась достать ключ.

Не получилось.

Она переложила пакет в другую руку.

Лучик проснулась.

— Мама.

— Спи.

— Дом?

— Дом.

— Топтун?

— Здесь.

Лучик проверила.

Убедилась.

Снова закрыла глаза.

Елена достала ключ.

Открыла дверь.

Вошла.

Поставила пакет на пол.

Сняла обувь.

Посмотрела на Лучика.

— Будешь спать?

— Неть.

— Конечно.

Через десять минут Лучик сидела на кухне и ела макароны.

Топтун сидел напротив.

Перед ним стояла маленькая пустая тарелка.

— Почему у него тарелка?

— Кусать.

— Кушать?

— Да.

— Что он ест?

Лучик посмотрела на пустую тарелку.

— Касю.

— Опять кашу?

— Да.

— Он больше ничего не любит?

Лучик подумала.

— Кимчи.

Елена остановилась.

— Что?

— Кимчи.

— Откуда ты знаешь это слово?

Лучик пожала плечами.

— Артур.

Елена засмеялась.

— Господи.

Она поставила чайник.

Телефон лежал на столе.

Экран загорелся.

Сообщение от соседки.

«Ты видела про унификацию?»

Елена прочитала.

Ответила:

«Да».

Через несколько секунд пришло:

«Что это значит?»

Елена набрала:

«Не знаю».

Подумала.

Добавила:

«Наверное, ничего».

Отправила.

Лучик уронила макаронину.

Топтун оказался виноват.

— Конечно, — сказала Елена.

Лучик показала на медведя.

— Он.

— Я даже не сомневалась.

Чайник закипел.

Елена сделала чай.

Села.

Впервые за весь день.

За окном квартиры был виден внутренний уровень Галереи.

Люди шли.

Лифты двигались.

На противоположной стороне кто-то развешивал бельё.

Елена сделала глоток.

Чай был слишком горячим.

Поставила чашку.

Телефон снова загорелся.

Соседка ответила:

«Ну и хорошо».

Елена посмотрела на сообщение.

Поставила телефон экраном вниз.

— Мама.

— Что?

— Завтра Стекло.

— Завтра.

— Дядя.

— Какой дядя?

Лучик подняла руку.

Помахала.

Елена вспомнила человека в далёком окне.

— А. Дядя.

— Хороший.

— Ты его даже не знаешь.

Лучик нахмурилась.

Елена поняла, что сказала что-то неправильное.

— Что?

— Люди.

— Что люди?

Лучик показала в сторону окна.

— Там люди.

— Я знаю.

— Хорошие.

Елена улыбнулась.

— Все?

Лучик кивнула.

— Все.

— Тебе легко.

Лучик не поняла.

Продолжила есть.

Елена посмотрела в окно.

По Галерее шли люди.

Кто-то спешил.

Кто-то разговаривал.

Кто-то нёс пакеты.

Кто-то держал ребёнка за руку.

Обычные люди.

Елена взяла чашку.

— Наверное.

Перед сном Топтун потерялся снова.

На этот раз его нашли быстро.

Он лежал под столом.

— Почему он всё время теряется?

Лучик обняла медведя.

— Маленький.

— Он?

— Да.

— А ты?

Лучик подумала.

— Большая.

— Конечно.

Елена уложила её.

Поправила одеяло.

Выключила свет.

— Мама.

— Что?

— Топтун.

— Что Топтун?

— Боится.

— Чего?

Лучик не ответила.

Елена включила ночник.

— Так?

Лучик кивнула.

— Спи.

— Мама.

— Что?

— Ты тут?

— Тут.

— Всегда?

Елена замерла.

Всего на секунду.

— Всегда.

Лучик закрыла глаза.

Елена сидела рядом.

Сначала минуту.

Потом ещё одну.

Потом пять.

Дождалась, когда дыхание дочери станет ровным.

Поднялась.

Пошла к двери.

Остановилась.

Обернулась.

Лучик спала.

Топтун лежал рядом.

Одна длинная лапа торчала из-под одеяла.

Елена подошла.

Спрятала лапу.

Вышла.

Закрыла дверь.

Не до конца.

В двадцать три часа сорок минут Рынок закрылся.

В двадцать три пятьдесят два Галя закончила работу.

В двадцать три пятьдесят четыре она вернулась за забытым телефоном.

В двадцать три пятьдесят семь нашла телефон в кармане.

В ноль часов три минуты ушла домой.

В ноль часов десять минут освещение Рынка перешло в ночной режим.

В ноль часов пятнадцать Федя покинул зарядную станцию.

Его маршрут был составлен девять лет назад.

Низ.

Грузовой лифт.

Рынок.

Галерея.

Стекло.

Обратно.

Три тысячи двести сорок семь метров.

Федя выполнял его каждую ночь.

Иногда маршрут менялся.

Ремонт.

Поломка лифта.

Оставленная тележка.

Человек.

Федя обнаруживал препятствие.

Останавливался.

Ждал.

Если препятствие не исчезало, строил обход.

В ноль часов тридцать две минуты он закончил уборку возле магазина Корня.

В ноль тридцать девять проехал мимо парикмахерской Софьи.

В ноль сорок семь вошёл в старую Галерею.

На стене висел указатель.

«Башня А — 420 м».

«Башня Б — 380 м».

Между стрелками был нарисован маленький дом.

Федя проехал мимо.

В ноль часов пятьдесят одну минуту он достиг восточного прохода.

Остановился.

Впереди находилась дверь.

Федя просканировал препятствие.

Подождал.

Дверь не открылась.

Подождал ещё.

Дверь оставалась закрытой.

Федя начал строить альтернативный маршрут.

Система обработала данные.

Альтернативного маршрута не существовало.

Федя повторил попытку.

Дверь не открылась.

Он стоял перед ней.

Одна минута.

Две.

Пять.

Потом развернулся.

Поехал обратно.

В ноль часов пятьдесят восемь минут Федя снова проехал мимо старого указателя.

«Башня А — 420 м».

«Башня Б — 380 м».

Маленький дом между стрелками.

В час двенадцать Федя вернулся на зарядную станцию.

Система зарегистрировала:

«Маршрут выполнен частично».

В один час тринадцать минут сообщение было автоматически отправлено в техническую службу.

В один час четырнадцать минут сервер подтвердил получение.

Никто его не прочитал.

Переход спал.

На Жилом мигала новая лампа.

На Низу стояла машина с продуктами, которую не пропустили внутрь.

В Конторах лежал открытый документ.

На Стекле давно высох след маленькой ладони.

Порфирий спал неизвестно где.

Елена спала, оставив дверь в комнату Лучика приоткрытой.

Лучик спала.

Рядом с ней лежал Топтун.

А дверь, которой вчера не было, оставалась закрытой.