В руках у Сокрушителя: слишком хрупкая для него

Она скучала по ним сильнее, чем ожидала.

— Воды? — спросил Брум.

Он протянул ей флягу. Фляга была размером с термос для семейного пикника.

Алиса приняла двумя руками.

— Спасибо.

Вода была холодной, с лёгким привкусом камня. Она пила и думала, что если сейчас кто-нибудь спросит её о цветовых акцентах, она ударит рулеткой.

— Устала? — спросила Гарра.

— Нет. Я всегда так стою. Как сломанный зонтик.

— Что такое зонтик?

— Маленькая переносная крыша для слабых существ.

Брум восхищённо поднял брови.

— У вас можно носить крышу?

— У нас можно носить почти всё, если маркетолог убедит, что без этого ты несчастен.

Гарра не поняла, но решила не уточнять.

По коридору навстречу шёл Тарк.

Алиса почувствовала его раньше, чем увидела. Не магией. Просто разговоры вокруг стихли. Шаги стали ровнее. Брум выпрямился. Гарра сложила руки так, будто на ней внезапно вырос официальный фартук.

Тарк был без плаща. В тёмной рубахе, перехваченной ремнями, с кожаным наручем на одной руке. На другой — свежая повязка у костяшек. Рога уходили назад тяжёлыми тёмными дугами, на одном у основания блестело серебряное кольцо.

Он посмотрел на Алису.

И на флягу в её руках.

— Ты ела?

— Приятно, что ты сразу веришь в мой интеллект.

— Это не ответ.

— Нет.

Гарра тихо выдохнула через нос.

Брум посмотрел в потолок.

Тарк нахмурился.

— Почему?

— Потому что ваш обед мог бы баллотироваться в органы власти. Он слишком большой и явно пережил многое.

Брум не выдержал. Издал странный звук, похожий на подавленное мычание.

Тарк медленно перевёл на него взгляд.

Брум стал памятником.

— Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили подходящую еду, — сказал Тарк.

— Я не хрустальная.

— Я видел, как ты побледнела в прачечной.

— Там можно было сварить человека без котла.

— Значит, ты устала.

Алиса хотела огрызнуться.

Очень хотела.

Но за спиной у Тарка стояли двое молодых воинов. Они смотрели с таким жадным любопытством, будто генерал и маленькая человечка сейчас разыгрывали бесплатное представление.

Алиса решила не давать им удовольствия.

— Я устала, — сказала она ровно. — Но у нас ещё не осмотрены северные гостевые, библиотека, зал совета и ваши личные покои.

С последними словами Тарк стал неподвижным.

Вот так. Мгновенно.

Не рассердился. Не рыкнул. Просто в нём что-то закрылось.

Алиса заметила.

Конечно заметила.

Она слишком долго работала с людьми, которые приходили выбирать мебель для новой квартиры после развода, для детской после долгих попыток, для спальни, где супруги уже не смотрели друг на друга. Дом выдавал боль. Всегда.

— Мои покои не входят в подготовку, — сказал Тарк.

— Вы принимаете Императора как хозяин Роггарда.

— Император не будет спать в моей кровати.

— Это хорошая новость для всех участников процесса. Но он может захотеть говорить с вами там, где вы работаете. Или увидеть, как живёт будущий регент. Или понять, почему хозяин замка выглядит так, будто ночует на камнях.

Тарк сделал шаг ближе.

Коридор как будто сузился.

Алиса не отступила. Хотя тело предательски напомнило, что ей до его плеча — как до верхней полки без стремянки.

— Ты слишком смело говоришь для пленницы, — сказал он тихо.

— Тогда повысьте меня до подрядчика. Пленницы плохо составляют сметы.

Воины за его спиной переглянулись.

Уголок рта Тарка дрогнул.

Не улыбка. Едва ли тень от неё.

Но Алиса увидела.

И почему-то ей стало теплее.

— Сегодня хватит, — сказал он. — Ты поешь. Потом отдохнёшь.

— А если я откажусь?

— Тогда Гарра заставит тебя.

Алиса посмотрела на экономку.

Гарра без всякого стыда кивнула.

— Я умею.

— Предательство, — сказала Алиса.

— Хозяйственное решение, — поправила Гарра.

Тарк повернулся к Бруму:

— Отвести её в малую столовую. Руна приготовит что-нибудь…

Он замолчал, явно подбирая слово.

— Не способное победить меня в бою? — подсказала Алиса.

— Да.

Брум просиял.

— Будет сделано, генерал.

Алиса уже собиралась идти, когда за стеной что-то глухо ударило.

Звук был далёкий. Будто камень принял на себя тяжёлый кулак.

Потом ещё раз.

Тарк повернул голову.

Все остальные сделали вид, что ничего не слышали.

Именно поэтому Алиса поняла: слышали.

— Что это? — спросила она.

— Северная башня, — быстро сказала Гарра. — Ветер.

Снова удар.

Ни один ветер на свете не звучал так, будто кто-то пытался выбить боль из собственного тела.

Тарк смотрел в сторону лестницы.

На его лице не было удивления. Только усталость, резкая и старая.

— Все по местам, — сказал он.

Голос стал приказом.

Брум сразу отошёл. Гарра поклонилась. Воины исчезли почти бегом.

Алиса осталась.

Тарк опустил на неё взгляд.

— Ты тоже.

— Это был не ветер.

— В Роггарде много звуков.

— Удобная фраза. Можно прятать под ней всё, что угодно.

Он молчал.

В этот раз Алиса первой отвела глаза.

Не из страха. Из чувства границы. Она ещё не имела права лезть туда, где за дверями стояла не пыль, а чужая кровь.

Пока не имела.

— Хорошо, — сказала она. — Малая столовая. Еда, которая не нападает. Отдых.

Тарк кивнул.

Она прошла мимо него.

И почти миновала, когда он сказал:

— Алиса.

Она остановилась.

От того, как он произнёс её имя, без «госпожа», без «человечка», без насмешки, по коже прошёл тонкий жар.

— Не ходи ночью по замку одна.

— Потому что я пленница?

— Потому что Роггард старше твоего страха.

Она обернулась.

Тарк стоял всё там же, огромный, тёмный, с повязкой на руке и слишком спокойным лицом.

— А вашего? — спросила Алиса.

Он не ответил.

Но ночью, уже в своей комнате, под тяжёлым одеялом, которое давило на неё как моральный долг, Алиса проснулась от того же звука.

Удар.

Пауза.

Тяжёлое дыхание где-то далеко за стеной.

Удар.

Она лежала в темноте, слушала, как гудит замок, и понимала, что в Роггарде есть помещение, которое ей покажут последним.

Не потому что оно не важно.

Потому что там начинался хозяин.

Глава 7. Генерал без сна

Алиса продержалась ровно девять ударов.

На десятом села в кровати и сказала в темноту:

— Да чтоб вас всех с вашей акустикой.

Комната ответила сквозняком.

Огонь в камине давно просел до красных прожилок под пеплом. В углах стояла такая темень, будто её вырезали из подвала и занесли сюда ведром. На стуле лежало платье, на спинке — плащ Тарка, который Гарра почему-то не забрала. Алиса старалась на него не смотреть.

Старательно.

Безуспешно.

Чужая ткань хранила запах дыма, кожи и чего-то тёплого, горьковатого. Не парфюм. В Тауросе, видимо, мужчины не душились «морским бризом» и «ночным соблазном», за что Алиса была им почти благодарна.

Она встала.

Каменный пол обжёг ступни холодом. Алиса зашипела, нащупала выданные ей мягкие сапожки и натянула их прямо на босые ноги. Потом взяла плащ.

Не потому что это был его плащ.

Потому что в коридорах холодно.

Очень удобное объяснение.

Дверь открылась с тихим стоном. За ней горела одна лампа, и её жёлтый свет казался больным. У двери сидел молодой таур-стражник. Точнее, сидел он ещё секунду назад. При виде Алисы вскочил так резко, что едва не ударился рогом о притолоку.

— Госпожа Мудрость!

— Если ты сейчас закричишь, я превращу тебя в табурет.

Он открыл рот.

Закрыл.

Потом шепнул:

— Вы можете?

Алиса устало посмотрела на него.

— Нет. Но ты ведь не хочешь проверять.

Стражник сглотнул.

Молодой совсем. Широкий, рогатый, с копытами, с руками как у грузчика, но глаза почти мальчишечьи. Она уже видела его утром в оружейной. Кажется, его звали Орн.

— Мне приказано не выпускать вас одну, — сказал он.

— Отлично. Значит, ты пойдёшь со мной.

— Куда?

Снова удар.

Глухой.

Тяжёлый.

Орн вздрогнул и сразу сделал вид, что не вздрогнул.

Алиса повернулась к нему.

— Туда.

— Нельзя.

— Потому что генерал запретил?

— Потому что…

Он замялся.

Алиса чуть смягчилась.

— Орн, верно?

Он удивился.

— Да.

— Я не собираюсь лезть под топор. Я хочу понять, почему в замке каждую ночь будто кого-то бьют о стену.

— Никого не бьют.

— Значит, тем более можно показать.

Орн страдал. Это было видно. Между приказом генерала, страхом перед Гаррой, суеверным уважением к «Мудрости» и обычной юношеской паникой он выбирал, кого бояться больше.

Алиса помогла:

— Я пойду. Ты можешь пойти рядом и потом честно сказать, что не оставил меня одну. Или можешь остаться здесь и объяснять Тарку, почему человечка гуляла без охраны.

Орн побледнел под тёмной шерстью на скулах.

— Вы жестокая.

— Я работала в рознице.

Он не понял, но поверил.

Они пошли.

Ночной Роггард отличался от дневного так же, как зверь отличается от шкуры на полу. Днём замок казался тяжёлым и неухоженным. Ночью он дышал. В щелях посвистывал ветер, где-то капала вода, в стенах скреблось нечто мелкое, и каждый поворот открывал новый кусок темноты.

Алиса держала плащ у горла и жалела, что у неё нет телефона.

Не позвонить. Не посветить. Просто чтобы в кармане лежала привычная вещь — доказательство, что прежняя жизнь ей не приснилась.

Снова удар.

Ближе.

Орн остановился.

— Дальше оружейная.

— Там кто-то тренируется?

— Иногда.

— Ночью?

— Генерал… иногда.

Вот оно.

Алиса сделала шаг.

Орн выставил руку.

Она посмотрела на эту руку. На ладонь размером с разделочную доску.

— Ты правда собираешься меня остановить?

— Мне приказано вас беречь.

— От генерала?

Орн замер.

Вопрос попал не туда, куда она целилась.

— Нет, — сказал он резко. — Генерал никогда не тронет того, кто под его защитой.

Алиса кивнула.

— Тогда отойди.

Он отступил.

Дверь оружейной была приоткрыта.

Изнутри шёл свет. Не яркий, живой — от жаровен. Пахло металлом, маслом для кожи и горячим камнем. Алиса толкнула створку ровно настолько, чтобы увидеть.

Тарк был один.

Без рубахи.

Мысль в голове Алисы сначала не оформилась. Просто исчезли все слова, включая те, которыми она обычно спасалась.

Он стоял в центре оружейной, среди стоек с мечами и копьями. Огромный. С тёмной кожей и короткой густой шерстью на плечах и груди. Мышцы двигались под кожей не красиво-плакатно, а тяжело, рабоче, как механика большого живого тела, созданного поднимать, держать, ломать и защищать. На боку тянулся старый шрам. Ещё один пересекал грудь ниже ключицы. Третий уходил под пояс.

Он бил тренировочный столб.

Не кулаками. Деревянным мечом, таким большим, что Алиса не подняла бы его и двумя руками. Удар — поворот — шаг — снова удар. Каждый раз столб дрожал, кожаные ремни на нём вздрагивали, а в воздухе оставался хлёсткий звук.

Тарк дышал тяжело.

Но не от усталости.

От злости. Или от того, что стояло под ней.

Алиса хотела уйти.

Нужно было уйти.

Она уже поняла достаточно. Это не её дело. Его ночь, его боль, его способ не развалиться.

Но Тарк вдруг остановился.

— Я сказал не ходить одной.

Голос был низким. Хриплым. И совершенно не удивлённым.

Орн за спиной Алисы издал звук умирающей совести.

— Она была не одна, генерал.

Тарк повернулся.

Алиса пожалела, что не взяла с собой хотя бы табурет. Не для драки. Для моральной поддержки.

Его взгляд скользнул по ней, по плащу на её плечах, по босым щиколоткам над мягкими сапожками. На этом месте задержался на мгновение дольше.

Потом вернулся к лицу.

— Выйди, Орн.

— Но…

— За дверью.

Орн исчез.

Дверь осталась приоткрытой. Умный мальчик. Или очень хотел жить.

Алиса стояла на пороге.

Тарк опустил деревянный меч. На костяшках его пальцев выступила кровь. Повязка, которую она видела днём, сбилась, стала тёмной.

— Ты ранена? — спросил он.

Она моргнула.

— Что?

— Ты пришла ночью. Без разрешения. В оружейную. В моём плаще. Либо случилось что-то опасное, либо ты решила проверить, насколько далеко можно испытывать моё терпение.

— Выбор есть?

— Надеюсь.

— Я проснулась от ударов.

— Возвращайся в комнату.

— Нет.

Он не сводил с неё глаз.

Если бы взглядом можно было перемещать людей, Алиса уже летела бы обратно в кровать, аккуратно уложенная и, возможно, прибитая сверху одеялом.

— Это приказ, — сказал Тарк.

— А я не ваш солдат.

— Ты под моей защитой.

— Защита не делает меня глухой.

Он сжал челюсть.

Так сильно, что на скулах заходили мышцы.

Алиса прошла внутрь.

Оружейная была огромной, но рядом с ним всё равно казалась тесной. Ей пришлось сознательно не смотреть на его грудь. Потом сознательно не смотреть на живот. Потом признать, что сознание сегодня работает против неё.

— У вас кровь, — сказала она.

— Не твоя.

— Это должно успокоить?

— Обычно успокаивает.

— У вас странный круг общения.

Его рот дрогнул. И снова спрятался в суровую линию.

Алиса подошла к ближайшему столу. На нём лежали чистые тряпицы, кувшин воды, баночка с мазью. То есть он знал, что разобьёт руки. Подготовился. Это было хуже, чем случайность.

Она взяла тряпицу.

— Сядьте.

— Нет.

— Отлично. Тогда стойте и капайте кровью на пол, который я завтра заставлю кого-то отмывать.

Тарк посмотрел на пол.

Потом на руки.

Потом на неё.

— Ты всегда побеждаешь через хозяйство?

— Через чувство вины. Хозяйство просто удобный инструмент.

Он медленно подошёл к скамье у стены и сел.

Даже сидя, он был выше Алисы.

Это раздражало.

И ещё кое-что делало, но Алиса решила оставить это без названия.

Она приблизилась. Устроилась рядом, но не вплотную, поставила кувшин на скамью и протянула руку.

— Можно?

Тарк посмотрел на её ладонь.

Снова так, как тогда в коридоре. Будто её пальцы были сделаны из стекла, а не из вполне упрямой человеческой кожи.

— Это не нужно.

— Мне виднее. Я специалист по тканям, эргономике и мужчинам, которые делают вид, что им не больно.

— Большой опыт?

— Мебельный центр. Мужчины там поднимали шкафы без грузчиков, чтобы доказать жёнам, что ещё в форме.

— И?

— Потом покупали ортопедические матрасы.

Он выдохнул.

Почти смех.

Победа номер два за сутки.

Тарк положил руку ей на ладонь.

Нет.

Не на ладонь.

Его рука накрыла её руку полностью. Тяжёлая, горячая, шершавая у костяшек. Алиса на секунду забыла, что собиралась делать.

Пальцы у него были длинные, сильные, с тёмными когтями, коротко сточенными. На ладони — старые мозоли, свежие ссадины, кровь в трещинах.

Рука оружия.

И всё же сейчас она лежала послушно, раскрытая перед ней.

Алиса осторожно промокнула кровь.

Тарк не дёрнулся.

Но дыхание изменилось.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

— Врёте плохо.

— Я не привык, чтобы это имело значение.

Она подняла глаза.

Он смотрел не на руку. На неё.

В жаровнях трещал уголь. За дверью Орн, вероятно, пытался дышать максимально незаметно. Снаружи бился в стены ночной ветер.

Алиса вдруг почувствовала, насколько они одни.

Не физически. Хуже.

В этом коротком куске ночи, где огромный генерал позволил ей держать свою руку, а она уже не могла притворяться, что видит в нём только похитителя с рогами.

— Почему вы не спите? — спросила она.

— Не хочу.

— Ещё одна плохая ложь.

— Ты ведёшь счёт?

— В блокноте места хватит.

Он отвёл взгляд.

На стене висели копья. Под каждым — маленькая металлическая табличка с именем. Алиса заметила это только сейчас. И поняла: это не просто оружейная. Это память.

— После границы сон приходит не ко всем, — сказал Тарк.

Тихо. Сухо. Как будто сообщал, что в северной башне течёт крыша.

Алиса промыла ещё одну ссадину.

— Пепельная граница?

Он посмотрел резко.

— Кто сказал?

— Слуги шепчутся. Воины молчат громче.

— Тебе лучше не слушать.

— Мне лучше много чего. Но я уже здесь.

Тарк ничего не сказал.

Алиса взяла мазь. Запах у неё был резкий — смола, горькая трава, немного дыма. Она нанесла на его костяшки тонким слоем. Его пальцы чуть согнулись.

— Вы можете спать лучше, — сказала она. — Не идеально. Не сразу. Но лучше.

— Ты теперь лечишь сны?

— Я делаю помещения, в которых телу легче вспомнить, что оно не на войне.

Он застыл.

Попадание вышло точным до жестокости.

Алиса мысленно выругалась. Она не хотела бить. Не сейчас.

— Свет, — продолжила она осторожнее. — Сейчас у вас всюду факелы и голый камень. Мозг не понимает, где день, где ночь, где зал, где казарма. Нужны тёплые лампы, тяжёлые шторы, меньше оружия в спальне, нормальная кровать…

— Моя кровать нормальная.

— Если вы спите как обвиняемый на допросе, то нет.

— Ты не видела мою кровать.

— Я видела ваши коридоры. Они многое обещают.

Он вдруг наклонился ближе.

Не резко. Но расстояние между ними стало опасно маленьким.

— Алиса.

Её имя снова прозвучало так, что у неё пересохло во рту.

— Мои покои не проект.

— Всё помещение — проект.

— Не всё можно переделать.

— Нет. Но многое можно перестать терпеть.

Его взгляд изменился.

Там появилась не злость. Что-то хуже. Желание поверить и ненависть к этому желанию.

Он забрал руку.

Осторожно, чтобы не задеть её пальцы.

— Иди спать.

— Тарк…

— Сейчас.

Приказ.

Стена снова встала между ними, тяжёлая, привычная. Алиса могла бы удариться об неё лбом. Не стала.

Она собрала тряпицы, закрыла баночку с мазью и поднялась.

— Хорошо. Но завтра я осмотрю вашу спальню.

— Нет.

— Да.

— Ты упряма.

— Вы первый день это заметили?

Он посмотрел на неё снизу вверх. Сидящий, растрёпанный после тренировки, с голой грудью в свете жаровен и перебинтованной рукой. Опасный до дрожи. Уставший до боли.

— Я заметил в храме, — сказал он. — Когда ты упала на алтарь и начала ругать пол.

Алиса фыркнула.

— Пол был ужасный.

— Он священный.

— Это не оправдание для скользкой плитки.

Тарк всё-таки улыбнулся.

Настояще.

На один миг.

Шрам у брови сдвинулся, суровая линия рта стала живой, и Алиса поняла, что ей срочно нужно уйти, потому что ещё одна такая улыбка — и она начнёт делать глупости. Например, хотеть увидеть её снова.

Она дошла до двери.

Орн за порогом стоял с видом стража, который не слышал ни слова и готов умереть за эту версию.

— Орн проводит тебя, — сказал Тарк.

— Я помню дорогу.

— Орн проводит тебя.

Она обернулась.

— Не рычите на союзников, генерал. Это портит рабочую атмосферу.

Орн подавился воздухом.

Тарк медленно поднял брови.

Алиса решила, что момент подходящий для отступления, и вышла.

По дороге назад Орн молчал так старательно, что Алисе стало его жалко.

— Он хороший командир? — спросила она.

Орн споткнулся на ровном месте.

— Генерал?

— Нет, камин в малой столовой. Конечно генерал.

— Лучший.

Ответ был мгновенным.

— Но вы его боитесь.

— Все боятся.

— Это не ответ.

Орн помолчал.

— Мы боимся не его. Мы боимся, что однажды он не вернётся.

Алиса замедлила шаг.

Мальчишка смотрел перед собой, упрямо, как молодой солдат, которому стыдно за лишние слова.

— Он всегда идёт первым, — сказал Орн. — Даже когда не должен. Особенно когда не должен.

Алиса ничего не ответила.

В комнате она сняла плащ и повесила на стул. Потом долго стояла рядом, глядя на тёмную ткань.

На пальцах остался запах его мази.

Смола. Травы. Кровь.

Утром, решила она, начнётся не с кухни.

Утром она найдёт способ попасть в покои генерала Варра.

И если для этого придётся объявить войну его кровати, так тому и быть.

Глава 8. Комната зверя

Гарра принесла завтрак сама.

Это уже было подозрительно.

Ещё подозрительнее оказался поднос: тонкая каша с мёдом, два маленьких хлебца, сыр, кружка травяного настоя и печёное яблоко. Всё человеческого размера. Всё съедобное. Ничто не пыталось доказать Алисе своё превосходство.

Она посмотрела на экономку.

— Руна?

— Генерал.

Алиса замерла с ложкой в руке.

Гарра поставила поднос на столик у окна и принялась поправлять складки занавеси. Делала это с таким видом, будто разговор её не интересует, но каждое слово можно будет потом аккуратно сложить в отдельный ящик.

— Генерал приказал приготовить мне завтрак?

— Генерал приказал, чтобы ты ела то, что способна пережить.

— Заботливо.

— Практично.

— У вас в Роггарде это синонимы?

Гарра скосила на неё взгляд.

— Если повезёт.

Алиса улыбнулась и попробовала кашу.

Сладкая. Горячая. С крупинками чего-то похожего на орех. После вчерашней мясной угрозы это было почти признание в любви от кухни.

Не от Тарка.

От кухни.

Она твёрдо решила держаться за эту мысль.

— Сегодня начнём с покоев генерала, — сказала Алиса.

Гарра уронила занавесь.

Прекрасно.

— Нет.

— Это сказал он или вы?

— Это говорит здравый смысл.

— Я с ним редко соглашаюсь до кофе.

— До чего?

Алиса вздохнула.

— До напитка, без которого мой народ хуже принимает реальность.

— У нас есть горький корень.

— Потом обсудим. Сейчас покои.

Гарра сложила руки.

— В личные комнаты генерала входят с его разрешения.

— Значит, получим разрешение.

— Он откажет.

— Значит, получим красиво.

— Ты маленькая и самоуверенная.