В руках у Сокрушителя: слишком хрупкая для него

— Не пытайся бежать, — сказал Тарк, забираясь в карету.

Карета заметно просела.

— Я в чужом мире, ночью, под дождём, среди рогатых военных, — сказала Алиса. — Мой план побега пока ограничивается словом «потом».

Он сел напротив.

Даже напротив было слишком близко. Его колени почти касались её коленей, хотя он явно старался отодвинуться. Внутри кареты вспыхнул небольшой магический светильник. Мягкий янтарный свет лёг на его лицо, на шрамы у ключицы, на мокрые пряди тёмной гривы, выбившиеся из-за уха.

Уха.

Алиса резко перевела взгляд в окно.

Странный момент для смущения, учитывая, что её похитили в другой мир.

Карета тронулась.

Некоторое время они молчали.

Колёса грохотали по камню. Дождь шлёпал по крыше. Где-то снаружи фыркали упряжные звери. Алиса сидела, вцепившись пальцами в блокнот, и пыталась выстроить происходящее в список.

Пункт первый: портал существует.

Пункт второй: она в Тауросе. Или Карра-Тум был только храмом, а Таурос — страна. Уточнить.

Пункт третий: местные считают её Великой Мудростью, что плохо. Люди, ожидающие от тебя мудрости, очень быстро обижаются, когда ты предлагаешь помыть пол.

Пункт четвёртый: генерал Тарк Варр. Опасен. Сдержан. Не идиот. Отдал плащ. Не схватил за руку. Называет плен не пленом.

Пункт пятый: домой надо вернуться.

На пятом пункте внутри неприятно сжалось.

Там, в её мире, торговый центр уже закрыли. Начальница, наверное, злится, что Алиса пропала перед инвентаризацией. Матвей, возможно, напишет ещё одно сообщение про «неумение справляться со стрессом». Мама позвонит завтра утром, потому что по воскресеньям они созванивались. Алиса представила телефон, оставшийся где-то в другом мире. Или он был в кармане? Она хлопнула себя по джинсам.

Телефон был на месте.

Она вытащила его. Экран мигнул, показал три процента заряда и отсутствие сети.

Тарк смотрел на прямоугольник в её руке.

— Что это?

— Устройство связи.

— Магическое?

— В моём мире нет. Здесь, возможно, да. Но сейчас бесполезное.

— С кем ты хотела связаться?

Вопрос был простой — и от этого подозрительно аккуратный.

— С домом.

Он не ответил сразу.

— У тебя есть семья?

— Мама. — Алиса сунула телефон обратно, пока экран не умер окончательно. — Отец… где-то есть, но мы не общаемся. Бывший парень, которого можно не считать даже при очень плохой математике. Работа. А у вас?

— Что у нас?

— Семья. Дом. Кто-нибудь, кто будет волноваться, если вас затянет в шкаф.

Тарк посмотрел в окно.

— Замок.

— Замок будет волноваться?

— Замок заметит отсутствие хозяина.

— Это не одно и то же.

Он повернул голову. В янтарных глазах мелькнуло что-то холодное.

— Ты всегда говоришь то, что думаешь?

— Нет. Иногда я говорю то, что успела отфильтровать. Это был отфильтрованный вариант.

Снова эта почти-улыбка. Её след. Алиса начала подозревать, что у генерала с улыбками были сложные отношения: то ли он ими не пользовался, то ли считал оружием, требующим особого разрешения.

Карета выехала за городские ворота.

Алиса поняла это по тому, как изменился звук. Камень под колёсами сменился влажной дорогой. За окном потянулись тёмные поля, редкие огни, чернеющие башни. Вдали молния на секунду разрезала небо и показала горы. Острые, низкие, будто кто-то поставил на горизонт зубья сломанной пилы.

— Где мы? — спросила она.

— Северный Таурос. Земли Роггарда.

— Вы генерал чего?

— Северной границы.

— С кем граница?

— С Пепельными землями.

— Звучит уютно.

— Там не живут.

— После названия я не удивлена.

Он чуть наклонил голову.

— Ты не задаёшь главный вопрос.

— Какой?

— Вернёшься ли домой.

Алиса сжала блокнот сильнее.

— Я решила начать с вопросов, на которые вы можете ответить.

Тарк молчал.

Карета покачнулась на яме. Алиса съехала по скамье вперёд. Тарк поднял руку, но остановил её в воздухе, не коснувшись.

— Держись за ремень.

Она нашла кожаную петлю у стены.

— Спасибо.

— Я выясню про портал, — сказал он.

Алиса подняла на него взгляд.

— Это обещание?

— Это приказ самому себе.

— Звучит надёжнее.

Он отвёл взгляд. В этом движении было что-то странное. Не смущение. Скорее, привычка прятать реакцию до того, как кто-то успеет её прочесть.

Они ехали долго. Алиса пыталась не смотреть на него, но карета была коварно мала для такой задачи. Она видела, как вода медленно высыхает на его шее. Как пальцы лежат на колене — расслабленно, но готово. Как на левом запястье темнеет старый шрам, широкий, грубый, явно от оков или браслета. Как его рога иногда цепляют низкий потолок, и он чуть наклоняет голову, будто давно привык занимать меньше места, чем ему нужно.

Это раздражало.

Существо размером с шкаф не должно было выглядеть так, будто извиняется за свои габариты.

— Вы можете сесть нормально, — сказала Алиса.

Он поднял взгляд.

— Я сижу нормально.

— Вы сидите так, будто боитесь задеть меня коленом и попасть под суд.

— Ты маленькая.

— Спасибо, я не знала. Всё детство думала, что просто пол далеко.

Он посмотрел на её рот. На долю секунды. Алиса это заметила и почему-то замолчала.

— Я не хочу причинить тебе вред, — сказал он.

Слова были простые и прямые; в карете стало теснее.

— Тогда не причиняйте, — ответила она.

— Не всё зависит от желания.

— Но многое зависит от привычки.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно разжал пальцы на колене.

— Ты странная.

— Я вежливо называю вас рогатым похитителем в плаще. Взаимно.

За окном снова сверкнула молния.

На этот раз она показала замок.

Он стоял на скале над рекой. Чёрные стены, угловатые башни, узкие окна, зубчатые переходы. Дождь стекал по камню, как по шкуре огромного зверя. Ворота были распахнуты, но от этого замок не выглядел гостеприимным. Скорее, он казался пастью, которая устала ждать.

Алиса медленно опустила взгляд на собственные кроссовки.

— Это ваш дом?

— Роггард.

— У него вид, будто он кусается.

— Иногда.

Карета въехала на мост. Под колёсами загрохотали доски, внизу ревела вода. На стенах двигались факелы. Стражники выпрямлялись при виде герба на дверце.

Алиса прижала блокнот к груди.

Паника, которую она весь путь держала за горло, шевельнулась, облизнулась и попыталась встать.

Она была в чужом мире. В замке чудовища. Без связи, без денег, без понимания правил. И единственный, кто пока не дал жрецам разобрать её на пророчества, сидел напротив и называл её маленькой так, будто это было не оскорблением, а задачей.

Карета остановилась.

Дверцу открыли снаружи.

Внутрь ворвался холодный воздух, запах мокрого камня и жареного мяса. Где-то в глубине замка гулко ударил колокол.

Тарк вышел первым. Потом повернулся и протянул руку.

Алиса посмотрела на его ладонь.

На этот раз не было алтаря, жрецов и чёрных свечей. Только дождь, ступенька слишком высоко, тяжёлый плащ на плечах и огромный генерал, который ждал. Не тянул. Не приказывал. Ждал.

Алиса вложила пальцы в его ладонь.

Его рука сомкнулась вокруг её руки осторожно. Почти нежно.

Это было хуже всего.

Опасности легче ненавидеть, когда они грубые.

Он помог ей спуститься. Камень под ногами был скользким. Алиса покачнулась, и Тарк тут же придвинулся ближе, прикрывая её от дождя своим телом.

Она подняла голову.

Он смотрел куда-то поверх неё, на ворота, на стражу, на замок. Но его рука всё ещё держала её пальцы.

— Генерал, — сказала она.

Он посмотрел вниз.

— Можно я сама?

Он отпустил сразу.

— Да.

И отступил на полшага.

Алиса почему-то почувствовала себя не свободнее, а холоднее.

Перед ними распахнулись внутренние двери Роггарда.

Тёплый свет не хлынул навстречу. Его почти не было. Только длинный зал, тёмные стены, копья вдоль колонн, огромные шкуры на каменном полу и запах пыли, дыма и старой военной усталости.

Алиса переступила порог.

Посмотрела направо. Налево. На потолок. На мрачные факелы, которые давали больше копоти, чем света. На узкую дорожку, где любой гость неизбежно наступал бы на край шкуры и спотыкался. На лестницу, уходящую вверх под таким углом, будто её проектировал враг коленей.

— У вас тут, — сказала она, не успев остановиться, — планировка как в пещере после развода.

В зале стало тихо.

Стражники у стен перестали дышать.

Тарк повернул голову без спешки.

Алиса поняла, что сказала это вслух.

Потом поняла, что отступать поздно.

— И пыль вековая, — добавила она. — Раз уж мы начали честно.

Где-то справа кто-то подавился воздухом.

Генерал Тарк Варр выдержал паузу так долго, что где-то справа снова кто-то подавился воздухом.

Потом произнёс:

— Добро пожаловать в Роггард, Алиса Воронцова.

И Алиса почти услышала в его голосе насмешку.

Почти.

Глава 4. Замок, которому нужна женщина с тряпкой

Гостевая комната была размером с небольшую квартиру.

Это не делало её уютнее.

Алиса стояла на пороге, всё ещё в плаще Тарка, и смотрела на кровать. Кровать была огромной, высокой, с резными столбами и тёмным пологом, который свисал так низко, будто собирался задушить спящего из чувства долга. У камина лежала шкура неизвестного зверя. Зверь при жизни, видимо, был крупным, несчастным и очень пыльным. Стол у окна был рассчитан на человека ростом с Тарка, а стул рядом — на человека, готового сломать ноги при попытке сесть.

На стенах висели гобелены. Один изображал битву. Второй — ещё одну битву. Третий, для разнообразия, показывал пир после битвы, где все участники выглядели так, будто мечтали вернуться к первой части программы.

— Это лучшая гостевая комната? — спросила Алиса.

Женщина-таурша, которая привела её сюда, поджала губы.

Она была высокой, крепкой, с пепельно-серой шерстью по вискам и тонкими рогами, украшенными медными кольцами. На поясе у неё висели ключи. Очень много ключей. Их связка могла служить оружием, музыкальным инструментом и доказательством власти.

— Одна из лучших, — ответила она.

— Понятно.

— Что именно вам понятно, человечка?

Слово прозвучало не оскорблением, но и не лаской. Как «заноза» или «сквозняк».

— Что худшие лучше не смотреть на ночь.

Тауриха смерила её взглядом.

— Меня зовут Гарра. Я ведаю домом генерала.

Алиса посмотрела на комнату ещё раз.

— Соболезную.

Кольца на рогах Гарры тихо звякнули.

— Вам принесут еду, воду для умывания и чистую рубаху. Дверь будет охраняться.

— Чтобы меня никто не украл обратно на алтарь?

— Чтобы вы не заблудились.

— В замке?

— В Роггарде некоторые коридоры заканчиваются плохо.

— Вы сейчас про архитектуру или про казни?

Гарра чуть склонила голову.

— Да.

Алиса устало потёрла лоб.

— Прекрасно.

Когда Гарра ушла, дверь закрылась с тяжёлым стуком. Снаружи действительно встал охранник. Алиса услышала, как он переступил с копыта на копыто, потом затих.

Она осталась одна.

И только тогда всё догнало её.

Не красивым обвалом чувств. Не криком. Просто тело вдруг стало чужим и слабым. Колени подломились, и Алиса села прямо на край кровати. Матрас оказался жёстким, как нравственная позиция её начальницы.

Она смотрела на свои руки.

На пальцах осталась тёмная пыль от шкафа. На запястье висела рулетка. На бейдже всё ещё было написано «Алиса, консультант». Будто в любой момент кто-то зайдёт и попросит показать угловые диваны со спальным местом.

Она сняла бейдж.

Положила на стол.

Потом снова взяла и прижала к груди.

Глупо.

Но это был последний предмет, который связывал её с утром. С кофе в бумажном стаканчике, с раздражением из-за витрины, с сообщением Матвея, с миром, где самым странным существом был покупатель, уверенный, что экокожа растёт на экологичных коровах.

Алиса глубоко вдохнула.

Пахло пылью.

И чужим плащом.

Она всё ещё была в нём. Тяжёлая ткань грела плечи. Это злило. Ей хотелось сбросить его, потому что он принадлежал Тарку, а Тарк был частью проблемы. Но стоило плащу сползти, как холод комнаты тут же прокусил рубашку.

— Ненавижу практичных похитителей, — сказала Алиса пустой комнате.

Ответом стал треск в камине.

Огонь горел плохо. Дым уходил лениво, часть тянуло обратно. Алиса автоматически поднялась и подошла ближе. Заслонка открыта не до конца. Дрова сырые. Поленья уложены без доступа воздуха.

Она взяла кочергу, поправила дрова, открыла заслонку. Пламя сначала обиженно зашипело, потом ожило.

— Вот так, — сказала она. — Хотя бы ты слушаешь.

Через некоторое время принесли ужин. Не Гарра. Молодой слуга-бык с широким лицом, добрыми глазами и руками размером с противни. Он поставил поднос на стол так осторожно, будто тот был из сахара.

— Госпожа Алиса, — сказал он и поклонился.

— Просто Алиса.

Он испуганно моргнул.

— Так нельзя.

— Почему?

— Генерал велел обращаться уважительно.

— Тогда Алиса с уважением.

Слуга задумался. Было видно, что мозг у него честный и не готов к таким конструкциям после тяжёлого дня.

— Я Брум, — сказал он наконец.

— Очень приятно, Брум.

Он просиял.

На подносе оказались хлеб, густая похлёбка, кусок мяса, сыр и кружка тёмного напитка, пахнущего травами. Алиса сначала собиралась проявить осторожность. Потом желудок напомнил, что последний полноценный приём пищи был в другой вселенной, и осторожность отступила.

Похлёбка оказалась вкусной. Грубой, горячей, солёной. Хлеб — плотным и чуть сладким. Напиток — терпким, согревающим.

Брум стоял у двери и смотрел на неё с таким ожиданием, будто она должна была вынести приговор кухне.

— Вкусно, — сказала Алиса.

Он выдохнул.

— Правда?

— Правда. Только поднос неудобный.

Он снова напрягся.

— Неудобный?

— Для вас слишком мелкие ручки. Пальцы не помещаются нормально. Вы же несёте его кончиками, поэтому всё дрожит. Нужны прорези шире или боковые скобы.

Брум посмотрел на поднос, потом на свои пальцы.

— Я всегда думал, что это я неловкий.

Алиса замерла с ложкой в руке.

Вот так. Одна мелкая деталь. И вдруг комната перестала быть только чужой. В ней появился человек. То есть таур. Существо, которое всю жизнь считало себя неловким из-за дурацкого подноса.

— Нет, — сказала Алиса мягче. — Это поднос глупый.

Брум улыбнулся.

Улыбка у него была такая открытая, что страшные клыки не мешали ей быть почти детской.

Когда он ушёл, Алиса доела всё до последней ложки. Потом переоделась в принесённую рубаху. Рубаха была чистой, льняной и огромной. В ней можно было жить, сдавать часть площади и открыть филиал мебельного центра.

Она легла.

Не уснула.

Роггард шумел.

Сквозь стены доносились далёкие шаги, скрип дерева, гулкие голоса. Где-то лязгнул металл. Где-то фыркнул зверь. Ветер бился в ставни. Кровать была слишком большой, полог слишком тёмным, комната слишком чужой.

Алиса лежала на спине и смотрела в тканевую темноту над собой.

Дом должен успокаивать, думала она. Даже если дом крепость. Даже если вокруг война, политика и рогатые генералы. Особенно тогда.

Роггард не успокаивал. Он терпел людей внутри себя.

Наутро она проснулась от холода и злости.

Злость была полезнее страха.

Алиса умылась ледяной водой из кувшина, заплела волосы кое-как, надела свои джинсы и рубашку, сверху — льняную рубаху вместо кардигана. Плащ Тарка она сложила на кровати, потом посмотрела на дверь, на холодный пол, на камин и всё-таки накинула его обратно.

— Верну, когда перестанете жить в холодильнике, — сказала она замку.

Охранник за дверью оказался молодым, пятнистым и испуганным.

— Госпожа, вам велено оставаться…

— Где кухня?

— Госпожа?

— Кухня. Место, где делают еду. Обычно самое живое помещение в любом доме. Или у вас её тоже разместили в подземелье для поддержания настроения?

Он растерялся окончательно.

— Я должен позвать Гарру.

— Зовите по дороге.

— Но…

Алиса пошла.

Через три поворота она поняла, что охранник не шутил про коридоры.

Роггард был нелеп. Величественный, крепкий, дорогой и нелепый. Лестница вела к глухой стене с узким окном. Галерея поворачивала так, что любой несущий поднос неизбежно врезался бы плечом в угол. Двери открывались наружу в узкий проход. На полу лежали шкуры, которые скользили по камню. Светильники висели высоко, освещая потолок и оставляя лица в тени.

Алиса шла и мысленно ставила красные пометки.

Потом нашла главный зал.

Днём он выглядел ещё хуже.

Ночь хотя бы скрывала часть преступлений. Утренний серый свет из высоких окон показал всё: пыль на трофеях, копоть на потолке, столы, расставленные так, что половина сидящих упиралась спиной в колонны, тяжёлые скамьи без спинок, очаг, от которого тепло уходило вверх, а не к людям.

В центре зала стоял Тарк.

Без плаща, в тёмной рубахе с закатанными рукавами. Он говорил с двумя офицерами, но замолчал, как только увидел Алису.

Её охранник почти врезался в неё сзади.

— Генерал, я пытался…

Тарк поднял руку. Охранник затих.

Алиса заметила, что генерал выглядел уставшим. Не сонным, а именно изношенным. Под глазами тени. На челюсти щетина. Волосы у висков влажные, словно он недавно умылся ледяной водой и не потрудился вытереться.

— Тебе было велено отдыхать, — сказал он.

— Мне было велено выжить ночь в комнате, где камин работает хуже моей старой микроволновки.

Офицеры переглянулись.

— Что такое микроволновка? — спросил один шёпотом.

— Видимо, демон огня, — ответил второй.

Алиса указала на зал.

— Это главная комната?

Тарк медленно осмотрел её. Вероятно, пытался понять, скрыт ли в вопросе подвох.

— Да.

— Здесь принимают гостей?

— Да.

— Кормят людей?

— Тауров.

— Неважно. Здесь едят, говорят, ждут приказов, празднуют, решают дела?

— Да.

— Тогда почему он выглядит как место, где радость казнили при свидетелях?

Молчание.

Очень много молчания.

Один из офицеров уставился в пол с лицом смертника. Молодой охранник за спиной Алисы тихо икнул.

Тарк не сводил с неё глаз.

— Объясни.

— С радостью.

Алиса прошла к ближайшему столу и с трудом сдвинула шкуру носком кроссовка.

— Вот это опасно. Любой споткнётся. Ваша броня весит, наверное, как мой холодильник, если кто-то рухнет, сломает себе всё, что у него есть. Столы стоят поперёк движения. Слуги с подносами вынуждены обходить колонны. Свет сверху плохой. Тепло от очага уходит в потолок, потому что у вас нет нормального распределения. Скамьи неудобные. Никакой акустики. Любой разговор превращается в рык, даже если человек просто просит соль. И пыль.

Она провела пальцем по ближайшему трофейному щиту. Палец стал серым.

— Пыль вековая.

Тарк подошёл ближе.

— Ты оскорбляешь мой дом.

Алиса подняла на него взгляд.

— Нет. Я говорю, что его можно спасти.

Что-то изменилось.

Не в зале. В нём.

Он не смягчился. Тарк Варр, похоже, вообще не был создан для мягкости при свидетелях. Но его внимание стало другим. Острее.

— Спасти, — повторил он.

— Да.

— От пыли?

— От бессмысленности.

Офицеры уже не дышали.

Алиса поняла, что снова сказала больше, чем следовало. Но отступать было поздно, а иногда правда сама выбирает себе обувь и идёт по грязному полу.

— Дом говорит о хозяине, — сказала она. — Ваш сейчас говорит: «Я умею держать осаду, но не умею жить после неё».

Взгляд Тарка стал тяжёлым.

Он подошёл ещё на шаг.

Теперь между ними оставалось совсем мало места. Мало для неё. Для него, возможно, это считалось приличной дистанцией. Алиса чувствовала тепло его тела, хотя зал был холодный. Видела, как на горле под кожей двинулась жилка.

— Ты много знаешь о домах? — спросил он.

— Достаточно, чтобы понимать: ваш дом устал.

— Дома не устают.

— Устают те, кто в них живёт. Дом просто начинает говорить их голосом.

Он молчал.

Долго.

Потом повернулся к офицерам.

— Выйти.

Те исчезли почти мгновенно. Охранник тоже попытался, но Тарк остановил его взглядом.

— Ты останешься за дверью.

— Да, генерал.

Через минуту Алиса и Тарк остались в главном зале одни.

Почти одни. Роггард всё равно присутствовал вокруг: камнем, холодом, копотью, старыми шкурами, оружием на стенах.

— Ты не боишься меня, — сказал Тарк.

— Боюсь.

Он чуть наклонил голову.

— Не похоже.

— Я умею работать с клиентами, которые уверены, что знают лучше специалиста. У вас просто рога.

На этот раз он действительно почти улыбнулся. Не губами даже. Глазами. Быстро, едва заметно, но Алиса увидела.

И зачем-то запомнила.

— Ты сказала, что можешь сделать лучше, — произнёс он.

— Я сказала, что можно спасти.

— Это разные вещи?

— Иногда. Сначала надо понять, кто согласен спасаться.

Тарк прошёл к очагу. Пламя отразилось на металлическом ободе его рога.

— Через сорок дней сюда прибудет Император.

Алиса выпрямилась.

— Император?

— Каэрн Третий. Он решит, получу ли я регентство северных земель.

— А если нет?

— Север передадут столичным советникам. Они поставят своих сборщиков налогов, своих людей в крепости, свои правила торговли. Тауров снова будут считать удобной армией, а не народом.

Впервые с момента появления в храме Алиса услышала в его голосе не приказ и не сухой контроль. Под ними было что-то более тёмное. Не просьба. Ни за что. Но и не равнодушие.

— И для этого нужен уют? — спросила она.

— Для этого нужен порядок. Сила. Достаток. Вид, что Роггард — не звериная нора.

Алиса медленно обвела взглядом зал.

— Вид у него сейчас именно такой.

— Я знаю.

Он сказал это тихо.

И именно поэтому она повернулась к нему.

Тарк стоял у огня, огромный, тёмный, со шрамами на руках и рогами, отбрасывающими тень на стену. Но в этот миг он выглядел не чудовищем из сказки. Он выглядел хозяином дома, который никогда не просил у дома тепла, потому что считал: не заслужил.

Алиса сжала рулетку.

— Мне нужны бумага, чернила, доступ к помещениям, список гостей, бюджет, складские запасы, люди, которые будут слушать, и право говорить, что у вас всё плохо.

Он повернул голову.

— Ты согласна помочь?

— Я согласна обсудить условия.

— Условия.

— Да. Это такая цивилизованная штука между «пленницей» и «делай, что велено».