В руках у Сокрушителя: слишком хрупкая для него

Работа пошла быстрее. Ставни открывались одна за другой. В галерею хлынул свет, холод, голоса слуг. Брум попытался снять каргура и чуть не уронил себе на ногу. Гарра ворчала, но уже командовала тряпками. Алиса забралась на каменную скамью, чтобы дотянуться до верхнего шнура второго гобелена.

— Лестницу, — сказал Тарк.

— Я достану.

— Алиса.

— Я почти.

Она потянулась. Шнур был совсем рядом. Ещё чуть-чуть.

Гобелен шевельнулся, с него посыпалась пыль. Алиса чихнула, потеряла равновесие и успела подумать: «Как глупо умереть под ковром с горящими людьми».

Она не упала.

Одна рука легла ей под спину, вторая сомкнулась на талии. Мир качнулся и остановился у Тарка на груди.

Очень близко.

Слишком близко.

Под её ладонями было тепло. Твёрдое, живое, с медленным ударом сердца под тканью. Алиса резко вдохнула, и запах его плаща — снег, кожа, дым — оказался у неё во рту.

— Ты проверяешь все мои нервы по очереди? — спросил он тихо.

— Только несущие, — выдавила Алиса.

Брум сдавленно пискнул. Для существа его размера это было впечатляюще.

Тарк не улыбнулся. Но глаза у него потемнели не от злости.

Он держал её дольше, чем требовалось.

Алиса это заметила.

Он тоже.

— Можно поставить меня на пол, — сказала она.

— Можно.

Но поставил не сразу.

Его пальцы разжались медленно, и тепло на талии осталось после прикосновения, будто тело решило сохранить улику.

Алиса поправила рукав.

— Спасибо.

— Лестница, — сказал он.

— Теперь да.

— Всегда.

Она подняла взгляд. Слова были простые, но прозвучали не о мебели.