В руках у Сокрушителя: слишком хрупкая для него

Не резко. Но так, словно закрыл дверь.

Алиса повернулась.

В зал вошёл человек.

И это само по себе стало событием.

После нескольких дней среди тауров человеческая фигура казалась почти странной: узкие плечи, лёгкие шаги, гладкое лицо без шерсти у скул и без рогов, меняющих весь силуэт.

Мужчина был красив. Не той тяжёлой красотой Тарка, от которой хотелось проверить расстояние до стены. Другой. Выверенной. Светлые волосы собраны низко у затылка. Серый дорожный плащ без единого пятна. Белые перчатки. Улыбка, которая заранее просит прощения и заранее не верит, что ей откажут.

Тарк рядом с Алисой стал каменным.

— Лиорен, — сказал он.

В одном имени было больше холода, чем в северном коридоре.

Человек поклонился.

— Генерал Варр. Роггард уже меняется. А слухи, как всегда, опаздывают за чудесами.

Его взгляд перешёл к Алисе.

Медленно. Вежливо.

Точно до неприятного.

— А это, должно быть, наша Великая Мудрость.

Алиса почувствовала, как Тарк чуть сдвинулся. Почти незаметно. Но теперь между ней и Лиореном стояла половина его плеча.

Защитник.

Или тюремщик.

В плохие дни разница зависела от того, с какой стороны двери стоишь.

Алиса вышла из-за его плеча сама.

— Алиса Воронцова, — сказала она. — Консультант по мебели, временный распорядитель катастроф и человек, который запретил бы этот плащ при плохом освещении.

Лиорен моргнул.

Потом рассмеялся.

Красиво. Тихо. Без фырканья, рогов и дрожащих ложек.

— Лиорен Вейс, советник по междворцовым связям. Временно прикомандирован к Роггарду.

— Сочувствую.

— Мне или Роггарду?

— Посмотрим по поведению.

Его улыбка стала шире.

Тарк не улыбался.

Совсем.

И Алиса впервые подумала, что в этот зал вошла не вежливость.

А тонкий нож в белой перчатке.

Глава 10. Советник с белыми перчатками

Лиорен Вейс умел занимать место так, что казалось: он никому не мешает.

И именно поэтому мешал всем.

Он не нависал, как тауры. Не шумел, не стучал копытами, не заполнял воздух запахом кожи, металла и дыма. Он стоял у стола, легко касаясь пальцами спинки стула, и в малом зале вдруг стало теснее, чем когда Дорн пытался налить воду из кувшина размером с ребёнка.

Алиса не любила таких людей.

Гладкие до скрипа.

В мебельном центре такие покупатели всегда были опаснее грубых. Грубый скажет: «Дорого». Гладкий улыбнётся, похвалит вашу компетентность, попросит позвать старшего менеджера и через двадцать минут вы будете виноваты в том, что фабрика в Италии не учла его духовные потребности.

Лиорен был из этих.

Только с плащом лучше.

— Я слышал, — сказал он, рассматривая столы, — Роггард готовится удивить Императора.

— Роггард готовится принять Императора, — поправил Тарк.

— Разумеется. Удивление — лишь приятное последствие.

— Для кого?

Лиорен положил руку на грудь.

— Генерал, вы раните мою преданность.

— Она быстро лечится.

Алиса посмотрела на Тарка.

Это был новый Тарк. Не тот, который спорил с ней о шторах. Не тот, кто сидел ночью в оружейной с разбитыми костяшками. Этот говорил мало, но каждое слово было поставлено как щит. И за щитом явно стояло что-то старое.

Лиорен, кажется, получал от этого удовольствие.

— Рад видеть, что ваше чувство юмора пережило северные ветра, — сказал он.

— Оно вооружено.

— Как и всё здесь.

Взгляд Лиорена снова вернулся к Алисе.

Она стояла у подставки, с блокнотом в руках, в платье, которое всё ещё казалось чужим, и вдруг очень остро ощутила свой рост. Свою человеческую кожу. Отсутствие рогов, копыт, местных правил и права понимать, во что её втягивают.

Лиорен улыбнулся мягче.

— Вам, наверное, нелегко среди нас.

— Среди кого именно?

— Среди тауров.

Слово прозвучало без грубости.

Но после него в зале стало тише.

Брум замер у стола. Дорн перестал собирать осколки. Руна у дверей прищурилась.

Алиса поставила блокнот на стол.

— Пока сложнее всего среди мебели, которая меня не уважает.

Лиорен снова улыбнулся.

— Вы остроумны.

— Это защитная реакция.

— От страха?

Тарк сделал едва заметное движение.

Алиса успела раньше.

— От глупых вопросов.

Брум кашлянул. Дорн уронил осколок чашки. Руна отвернулась к стене с лицом, которое обещало вечером пересказать это всей кухне.

Лиорен не обиделся.

Опасные люди редко обижаются сразу. Они откладывают.

— Великолепно, — сказал он. — Теперь я понимаю, почему Роггард ожил.

— Роггард не умирал, — сказал Тарк.

— Конечно. Просто долго задерживал дыхание.

Фраза была хорошая.

Алиса разозлилась, что заметила.

Тарк перевёл на неё взгляд.

Коротко. Но в этом взгляде был вопрос: ты в порядке?

Она не ожидала.

И оттого ответила не сразу. Только кивнула.

Лиорен заметил и это.

Разумеется, заметил.

— Генерал, — сказал он, — я привёз документы из столицы. Изменения в церемониале визита, списки сопровождающих, требования к безопасности и несколько писем, которые лучше обсудить без… учебных ложек.

Он посмотрел на сломанный фарфор.

— Кстати, о ложках, — сказал Лиорен. — Если вы действительно хотите пережить императорский визит, фарфор уберите совсем. Госпожа Арвенн, главный писец Его Величества, ненавидит звук тонкой чашки о камень. После осады Ласского моста у неё дрожит правая рука. Она не жалуется, но запоминает тех, кто заставил её это показать.

В зале стало тише.

Даже Тарк повернул голову.

Лиорен положил на стол папку. Не театрально. Почти буднично.

— Ещё: не ставьте южных дипломатов спиной к двери. Они сочтут это угрозой. Клан Белого Утёса нельзя встречать красной тканью у входа — это цвет незакрытой кровной тяжбы. А если среди императорских людей будет баронесса Нерра, ей нужен стул с низкой спинкой. У неё сломана ключица, и она всё равно полезет в самый неудобный, лишь бы никто не заметил.

Алиса разозлилась.

Потому что это было полезно.

Очень полезно.

И хуже всего — он не смотрел на неё победно. Не говорил «видите, без меня вы пропадёте». Просто открыл нужную папку именно в тот момент, когда Роггард мог бы потом споткнуться о чужую боль и назвать это этикетом.

— У вас есть весь список? — спросила Алиса.

— Почти весь. Двор любит менять людей в последний день, чтобы проверить, кто готовился, а кто украшал стены надеждой.

— Отвратительная привычка.

— Придворная.

Тарк медленно сказал:

— Почему ты не передал это раньше?

— Потому что до сегодняшнего утра я видел только военный список гостей. А теперь вижу, что в Роггарде появилась женщина, которая понимает: стул иногда опаснее меча.

Алиса повернулась к нему.

Нельзя было доверять человеку только за то, что он сказал правильную вещь.

Но и не заметить правильную вещь было глупо.

— Брум, — сказала она. — Запиши. Отдельная таблица: травмы, страхи, неудобства, которых гости не признают вслух.

Брум уже писал так быстро, будто от этого зависела судьба мира.

Дорн насупился.

Алиса вдруг почувствовала к нему почти материнскую нежность. Огромный воин мог, наверное, снести ворота, но сломанная чашка всё ещё ранила его чувство достоинства.

— Дорн, — сказала она. — Осколки в отдельную чашу. Мы потом посмотрим, можно ли сделать мозаичную вставку для подноса.

Он поднял голову.

— Из битого?

— Битое иногда становится красивее, если перестать притворяться, что оно целое.

Она сказала это Дорну.

Но Тарк почему-то отвёл взгляд.

Лиорен замер на половину вдоха.

Потом наклонил голову.

— Интересный подход, госпожа Алиса.

— Просто Алиса.

— В Роггарде вас называют иначе.

— Роггард ещё многому учится.

— В этом у него прекрасная наставница.

Слова были вежливыми до блеска.

Тарк повернулся к нему всем корпусом.

— В кабинет.

Не приглашение.

Лиорен поклонился Алисе.

— Надеюсь, мы ещё поговорим. Мне хотелось бы узнать о вашем мире.

— В моём мире люди, которые слишком быстро хотят что-то узнать, обычно хотят это продать.

— Или спасти.

Вот теперь она услышала.

Тонкий крючок под мягкой тканью.

Тарк тоже услышал. Его рука чуть сжалась у бедра.

— Лиорен, — сказал он.

Советник улыбнулся и пошёл к двери.

Когда они вышли, зал выдохнул.

Первой высказалась Руна:

— Слизкий.

Гарра появилась из-за колонны так внезапно, будто всё это время была частью архитектуры.

— Он человек королевского двора Вейрии. Там гладкость считается добродетелью.

— У нас на кухне это признак испорченного жира, — сказала Руна.

Алиса медленно села на край стола. Ноги вдруг устали.

— Он давно здесь?

— Появляется и исчезает, — ответила Гарра. — Помогает с бумагами, связями, переводами человеческих законов. Император терпит его, потому что Вейрия полезна в торговле.

— А Тарк?

Гарра посмотрела на неё.

— Генерал терпит его, потому что пока нельзя иначе.

Понятно.

То есть непонятно ничего, кроме главного: белые перчатки в Роггарде не любят.

После обеда Алиса пыталась вернуться к работе, но Лиорен поселился в голове как заноза. Она осматривала боковые проходы к залу приёма, спорила с мастерами о высоте лавок, выбирала место для светильников, а сама вспоминала его «или спасти».

Спасти от кого?

От тауров?

От Тарка?

От выбора, который она ещё не сделала?

К вечеру Брум отвёл её в библиотеку. Помещение оказалось неожиданно прекрасным: высокие стеллажи из тёмного дерева, лестницы на рельсах, узкие окна, запах старой кожи, пыли и сухой мяты. Книги были разного размера — от маленьких человеческих томов до огромных фолиантов, которые Алиса не смогла бы поднять.

— Здесь хранятся записи о порталах? — спросила она.

Брум замялся.

— Некоторые.

— Некоторые — это сколько?

— Я не умею читать по-древнему.

— А кто умеет?

— Генерал. Гарра. Жрецы. И, наверное, советник Вейс.

Конечно.

Она провела пальцем по корешкам.

Домой.

Слово возникло внезапно. Без красоты. Без грома. Просто встало между книжными полками и ею.

Домой — это мама, которая наверняка сходит с ума. Телефон с пропущенными. Начальница, которая сначала будет орать, потом испугается. Квартира с недопитым чаем. Плед на диване. Незакрытый чат с подругой.

И ещё работа, где её заменят через неделю.

Бывший, который скажет: «Я же говорил, что ты всё усложняешь».

Жизнь, в которой она знала, где купить носки.

Алиса опёрлась ладонью о полку.

— Просто Алиса? — осторожно спросил Брум.

— Всё нормально.

— У вас лицо, как у Дорна после чашки.

Она невольно рассмеялась.

— Спасибо за точность.

— Я учусь у вас.

Брум сказал это с такой гордостью, что у Алисы потеплело в груди.

— Найди мне всё, где есть рисунки дверей, кругов, зеркал, шкафов или людей, падающих не туда, куда планировали.

— Людей?

— Или тауров. Не будем дискриминировать по виду падения.

Брум ушёл искать.

Алиса осталась у стеллажа и вытащила тонкую книгу с металлическими уголками. На обложке были выдавлены странные знаки и арка, похожая на дверной проём.

Она открыла.

Текст, конечно, был нечитаемый.

— Вы держите её вверх ногами, — сказал Лиорен.

Алиса захлопнула книгу.

Он стоял у соседнего прохода, всё в тех же белых перчатках, только без плаща. В руках держал папку. Улыбался так, будто оказался здесь случайно, но случайность предварительно записалась к нему на приём.

— У вас талант появляться неприятно, — сказала Алиса.

— Это полезный навык при дворе.

— Не сомневаюсь.

Он подошёл ближе, но остановился на приличном расстоянии. В этом тоже был расчёт. Тарк нависал даже когда старался не нависать. Лиорен создавал ощущение выбора.

— Ищете путь домой?

Алиса не ответила.

— Простите, — сказал он мягко. — Вопрос грубый. Но естественный.

— В вашем исполнении всё звучит как часть договора мелким шрифтом.

— Вы мне не доверяете.

— Я вас знаю двадцать минут.

— Генерала вы знаете ненамного дольше.

Вот.

Она подняла взгляд.

Лиорен больше не улыбался так широко. Только чуть-чуть. Почти сочувственно.

— Но живёте в его замке, носите его ткани и распоряжаетесь его людьми.

— Потому что он заключил со мной сделку.

— Да. Генерал Варр умеет заключать сделки так, что они похожи на защиту.

Алиса почувствовала холодок между лопатками.

— Говорите прямо.

— Хорошо. Вы здесь редкость, Алиса. Ценная редкость. Для жрецов — знак. Для гарнизона — чудо. Для генерала…

Он замолчал.

— Договаривайте.

— Для генерала вы можете стать слабым местом.

— Или специалистом.

— Одно не исключает другого.

Алиса сжала книгу.

— Вы пришли предупредить меня или испугать?

— Предложить помощь.

— В чём?

— В понимании правил. Таурос красив в своей грубости, но он опасен для тех, кто не родился с рогами. Здесь вас будут обожать, пока вы удобный знак. Бояться, когда станете человеком. Ненавидеть, если генерал начнёт слушать вас слишком часто.

— А вы, конечно, единственный честный человек в радиусе скалы.

Он усмехнулся.

— Нет. Я просто человек.

Слово прозвучало почти как «свой».

Алиса ненавидела, что это сработало.

После дней среди чужой силы, чужих тел, чужих обычаев перед ней стоял мужчина из её вида. С понятными руками. Понятным ростом. Понятной улыбкой. От этого не становился безопаснее. Но мозг всё равно на секунду расслабился.

Лиорен заметил и это.

— Если захотите узнать о порталах, — сказал он, — я могу подсказать, где искать. Не все книги в Роггарде лежат на открытых полках.

— Почему бы вам просто не сказать Тарку?

— Потому что генерал Варр считает любое вмешательство угрозой.

— Может, у него причины.

— Конечно. У всех чудовищ есть причины.

Алиса медленно положила книгу на стол.

Слово ударило неприятно.

Не потому что было слишком жестоким.

Потому что она сама ещё недавно думала похоже.

— Не называйте его так при мне, — сказала она.

Лиорен чуть наклонил голову.

— Простите. Я не хотел задеть вашу благодарность.

— Мою память. Он не тронул меня, когда мог. Не унизил, когда мог. Не солгал о том, что знает путь домой. Для начала этого достаточно, чтобы не швыряться словами.

На лице Лиорена мелькнуло что-то острое.

И тут же исчезло.

— Вы верите ему.

— Я проверяю.

— Разумно.

— А вас я уже проверила.

— И?

— У вас слишком белые перчатки для человека, который предлагает копаться в чужой грязи.

Он рассмеялся.

Тихо. Искренне почти.

— Осторожнее, Алиса. В Тауросе острый язык может привлечь внимание не тех мужчин.

— В моём мире тупой — тоже.

Шаги за спиной прозвучали тяжело.

Лиорен выпрямился ещё до того, как Алиса обернулась.

Тарк стоял в конце прохода.

Один.

Но проход сразу стал похож на коридор перед боем.

— Советник, — сказал он. — Я ждал документы.

— Я оставил их в вашем кабинете.

— Ты оставил мою гостью в библиотеке одну?

— Она не казалась беспомощной.

— Она и не беспомощная.

Тарк произнёс это так, что Алиса на секунду забыла о раздражении.

Не «моя пленница». Не «моя вещь». Не даже «под моей защитой».

Не беспомощная.

Лиорен перевёл взгляд с него на неё.

И улыбнулся.

Тише, чем стоило бы.

— Рад, что мы согласны хотя бы в этом.

Он поклонился и вышел между стеллажами, оставив после себя слабый запах дорогой бумаги и чужих планов.

Алиса посмотрела на Тарка.

— Вы следите за мной?

— Да.

Ответ был таким прямым, что она сбилась.

— Это вообще-то должно было меня возмутить.

— Возмущайся. Но не оставайся с ним одна.

— Приказ?

— Просьба.

Она замолчала.

Просьба из его уст прозвучала тяжелее приказа.

Тарк подошёл к столу и взял книгу, которую она держала вверх ногами. Перевернул. Посмотрел на обложку.

— Дверные переходы северных культов, — сказал он.

— Там есть что-то полезное?

— Мало. Но начнём с неё.

Алиса осторожно спросила:

— Начнём?

Он не сразу поднял глаза.

— Я обещал искать путь.

— Вы заняты.

— Да.

— И всё равно?

— Сделка, Алиса.

Почему-то это должно было остудить.

Сделка. Правильно. У них сделка. Он помогает ей домой, она помогает ему с замком. Всё просто, честно, безопасно.

Но он стоял рядом с книгой в руке, огромный и мрачный, и его взгляд всё ещё хранил след того, как он сказал Лиорену «она не беспомощная».

Алиса не чувствовала себя в безопасности.

Она чувствовала себя живой.

Это было гораздо хуже.

— Тогда у меня тоже просьба, — сказала она.

— Какая?

— Не решайте за меня, кому я могу доверять.

Тарк хотел возразить. Она увидела по лицу.

Но он сдержался.

Сжал книгу в руке, выдохнул через нос и сказал:

— Хорошо.

Потом после паузы добавил:

— Но если он причинит тебе вред, я решу за него, сколько костей ему нужно для ходьбы.

— Это уже ближе к рабочей атмосфере Роггарда.

— Я стараюсь.

Она улыбнулась.

Не удержалась.

Он посмотрел на эту улыбку так, будто она была не выражением лица, а чем-то, что случайно дали ему в руки.

И он снова не знал, как держать.

Алиса отвернулась первой.

— Читайте, генерал. Мне нужно понять, какие двери в этом мире имеют привычку похищать консультантов.

Тарк открыл книгу.

В библиотеке стало тише.

За окнами темнело, ветер скрёбся в стекло, где-то далеко Роггард гремел посудой, голосами, шагами. Замок жил своей тяжёлой жизнью.

А между стеллажами, над старой книгой, стояли рядом пленница, которая уже не хотела бояться только потому, что так было разумнее, и чудовище, которое слишком осторожно произносило её имя.

Лиорен Вейс ушёл.

Но белые перчатки будто остались лежать на краю стола.

Чистые.

И оттого особенно подозрительные.

Глава 11. Первое правило приручения

Пыль в южной галерее лежала так уверенно, будто имела право собственности на каждый камень.

Алиса чихнула, прижала блокнот к груди и посмотрела на Брума поверх серого облака.

— Скажи честно, это помещение когда-нибудь мыли?

Брум, державший корзину для мусора обеими руками, подумал.

— После осады Серого хребта здесь проходили раненые.

— Я спросила про мыли, а не про добавляли новый слой трагедии.

Гарра, экономка Роггарда, стояла у стены с видом женщины, которая пережила три войны, два неурожая и теперь была вынуждена пережить маленькую человечку с карандашом. Она поджала губы.

— Галерея считалась памятной.

— Памятной чему? Аллергии?

Алиса подняла взгляд на гобелен. На нём тауры бодали друг друга на фоне красного неба, человеческие фигурки горели в углу, а посередине художник, видимо, попытался изобразить славу. Получилось тревожно.

— Это убрать.

Брум икнул.

— Это победа при Суровом броду.

— В кладовой она победит ещё раз. Здесь будет проход к гостевому крылу. Императорские проверяющие не должны идти ужинать под ковром, который обещает им смерть до десерта.

Гарра закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

— Генерал не одобрит.

— Генерал живёт в замке, где даже скамьи выглядят как наказание. Его мнение по уюту проходит проверку.

Сказала и только потом поняла, что за её спиной стало тихо.

Слишком тихо.

Брум уставился в пол. Гарра вдруг заинтересовалась креплением ставни. Алиса медленно повернулась.

Тарк стоял в проёме.

Он не был в броне, только в тёмной рубахе и тяжёлом плаще, на рогах блестели капли растаявшего снега. Всё равно выглядел так, будто броня просто испугалась и спряталась под ткань.

— Моё мнение проходит проверку? — спросил он.

Алиса сжала карандаш.

— По вопросам уюта — да.

— И кто проверяет?

— Я.

Он посмотрел на гобелен. Потом на пыльный пол. Потом на Алису.

— Строгая комиссия.

— Зато неподкупная.

В уголках его глаз что-то дрогнуло. Не улыбка. Ещё нет. Но уже опасное предвестие.

— Продолжай, — сказал он.

Это оказалось хуже спора.

Алиса открыла блокнот и заставила себя говорить деловым тоном.

— Южная галерея: открыть ставни, снять три гобелена, оставить только три комплекта доспехов вместо семи. Скамьи нарастить деревом и подушками. В ниши поставить жаровни или кадки с хвойными ветками. Свет — тёплый. Камень вымыть. Каргура с клыками убрать.

— Это не каргур, — сказал Брум.

— Мне уже всё равно, кто он. Он пугает даже мёртвым.

Тарк прошёл вдоль стены. При его росте галерея сразу стала уже. Он остановился у первого окна, взялся за ставню и дёрнул. Дерево застонало. Петли посыпали ржавчиной. В помещение ворвался холодный свет.

Пыль стала видна во всей своей преступной красе.

— Вот, — сказала Алиса. — Теперь замку стыдно.

— Замки не испытывают стыда.

— Ваш пытается, просто не умеет.

Гарра фыркнула. Едва слышно, но Алиса засчитала как победу.

Тарк повернулся к ней.

— Зачем всё это?

Вопрос прозвучал не как упрёк. И Алиса вдруг поняла: он правда спрашивает. Не о подушках. О смысле.

Она провела пальцем по каменной скамье. На коже осталась серая полоса.

— Потому что дом не должен пугать тех, кто в нём живёт.

Брум перестал дышать. Гарра смотрела уже не на ставню.

Тарк молчал.

Алиса продолжила, хотя горло внезапно пересохло.

— Здесь всё говорит: не задерживайся, не садись, не расслабляйся, не смей думать, что тебе рады. Это может быть крепость. Но внутри крепости люди должны выдыхать. Иначе она воюет со своими.

Тарк долго смотрел на неё. Так долго, что Алиса почти пожалела о сказанном.

Потом он снял гобелен одним движением.

Ткань рухнула ему на плечо, подняв новое облако пыли. Брум кашлянул. Алиса зажмурилась. Тарк даже не моргнул.

— Гарра, — сказал он. — Открыть все ставни. Трофеи перенести. Доспехи оставить по выбору Алисы.

Экономка выпрямилась.

— Генерал, это историческая галерея.

— Она останется исторической, только чистой.

Алиса почувствовала, как в груди становится странно тепло. Не от того, что победила спор. От того, что он услышал.