До печати

– В самом деле? – едва слышно произнесла Миранда.

– Я думала, что он проникнется судьбой несчастных влюбленных, всё поймёт и уйдёт восвояси, – трубила Лена.

– Но он не ушёл, – констатировала Миранда.

– Нет, – признала Лена. – Он плюхнулся на стул, попросил найти ему валокордин, сказал, что я его очень разочаровала и что работать в его бюро я больше не буду. Валокордин я не нашла. Он сидел бледный и упрямый, и так тяжело на меня смотрел, что я решилась на отчаянный шаг. Я подошла к нему, взяла за лацканы пиджака, подняла со стула и поцеловала.

– Зачем? – выдохнула Миранда.

– Мне казалось, что это весьма оригинальный ход, – повисла пауза. – Но он не оценил. После поцелуя я у него спросила: «Может, всё-таки не нужно увольнять? Я еще в симфонический оркестр к Костику работать не устроилась, а мне туфли новые купить нужно. Я зарплату жду. Я уже присмотрела одни, очень хорошие, лаковые, с красивой застежкой. Помнишь, я тебе показывала на витрине?

– Не помню, – пролепетала Миранда.

– Правда, красивые. Но Облонский наш на это сказал, что ниже, чем есть, я в его глазах упасть уже не могу, и пошел на выход. Я схватила папкин кирзовый сапог и шпульнула в него, – рассеянно закончила Лена.

– Зачем? – с болью и сочувствием в голосе спросила Миранда.

– Остановить его хотела, – с сомнением ответила Лена.

– Сапогом? – продолжала сочувствовать Миранда. – Сперва целуешь, а потом убить пытаешься?

– Нет, я только оглушить его хотела, – пояснила Лена. – Думала, он отключится, упадет, потом в себя придет, я ему внушу, что ему просто с сердцем плохо стало, он упал, ударился и ему всё привиделось. И сочиню уже что-нибудь более правдоподобное. Думала, выкручусь как-нибудь, но промазала.

– А зачем ты ему сказала, что я работу за тебя сделаю? – недоумевала Миранда.

– Работу? – искренне удивилась Лена. – Я ничего такого не говорила.

– Понятно, – протянула Миранда. – Это он мне так отомстить решил. За то, что я тебе отлынить от работы помогала. Дорого твой Костик нам обеим обошёлся: мне работай за двоих, а тебя вообще уволят.

– Думаешь, уволят? – сокрушалась Лена. – Может, к понедельнику отойдёт?

– Я бы не очень на это надеялась.

– Вот и хорошо! – вдруг приободрилась Лена. – Чёрт с ней с этой конторой! Сосредоточусь на Костике. У меня, может, судьба решается, а я за эту кривую яблоню зацепилась, и время только зря теряю. Бывай, Васнецова, мне пора!

В телефонной трубке послышались гудки. И только в этот момент Миранда заметила стайку девушек неподалёку, видимо, уже долго прислушивающихся к её разговору. Она лишь многозначительно посмотрела на них и сказала:

– Уволил. За враньё. Мне работать надо.

И впереди всех поспешила на своё рабочее место.

Первые два часа Миранда отбивала буквы на печатной машинке с такой сосредоточенностью, что заболели пальцы. Потом решила, что высокая производительность труда может привести их драгоценного, но обиженного и злого директора к выводу, что обычно Миранда работает не в полную силу. И перестала излишне усердствовать.

За час до конца рабочего дня она взялась за материалы Лены. Оценив приблизительно фронт работы, она подошла к директору и сказала:

– Фёдор Игнатьич, тут печати часов на пять-шесть. Вы хотите, чтобы я сегодня осталась и всё это напечатала или чтобы домой на выходные взяла? Но на выходных мы в деревню уезжаем, а печатной машинки у меня там нет, а картошка, которую нужно обязательно посадить, есть. Может, я лучше Калымакиной её материалы домой занесу? Пусть за выходные перепечатает.

Директор долго смотрел на Миранду сначала сердитым и настороженным взглядом, потом заморгал часто, забегал глазами по столу и сказал:

– Сядьте, Васнецова.

Миранда послушно села на стул у стены. Положила рукописные листы себе на колени. И всем своим видом показала, что готова слушать.

– Она в своём уме? – наконец с какой-то надеждой в голосе спросил директор.

– Не всегда, – честно, но осторожно ответила Миранда.

– Вы думаете, это у неё психическое? – тихо спросил директор.

– Нет, что вы, – заверила его Миранда. – Просто она артистка!

– Ничего себе артистизм, – проговорил директор, приложив ладонь к ушибленному уху.

– Ей просто любви не хватает, – доверительно сообщила Миранда. – Её недавно молодой человек бросил. Даже два. Один просто сообщил, что она ему не пара, а второй на выставку завел, – Миранда развела руки ладонями вверх, – и бросил. А разве можно такую бросать?

– Такую – нельзя, – согласился директор. – А то она потом сама в людей чем попало бросается.

– Это она от внутренней боли, – продолжила доверительную беседу Миранда.

– А что она про оркестр и виолончелиста мне наговорила?

– Она всё придумала, – махнула рукой Миранда. – Сходила на концерт одна, я не смогла с ней сходить, наслушалась Рахманинова – и вот вам результат. Не на всех классическая музыка благотворно влияет, – рискнула предположить Миранда.

– Да, я тоже больше современную музыку люблю, – признался директор. – А Рахманинов, конечно, серьезный композитор, но чтоб так на человека повлиять…

– Так ведь то не он один, – напомнила Миранда. – Перед ним же два других было.

– Тоже композиторы? – спросил директор.

– Нет, рабочие ребята, – решила не уточнять Миранда.

– Думаете, нужно её простить? – с надеждой спросил директор.

– Обязательно! – поддержала его Миранда. – Наказать немножко. За враньё. Пусть работу свою сама перепечатает. Чтоб не увлекалась выдумками своими. Но на рабочем месте оставить. Иначе представьте, каково ей сейчас, после тех двоих, если еще и вы, человек, которого она бесконечно уважает и ценит, так за досадную оплошность её прогоните?

– Она в меня сапогом бросила! – возмущенно, но доверительно сообщил директор.

– Это она не в себе была, – защищала подругу Миранда.

– А перед этим.. – директор коснулся губ ладонью, помолчал, махнул рукой и сказал: – Неважно. Не будем рубить сгоряча. Пусть работает. Отнесите ей рукописи и скажите, что в понедельник я её жду.

– Спасибо Вам, Фёдор Игнатьич, – подскочила Миранда. – Вы не пожалеете.

– Надеюсь, что не пожалею, – ответил директор.

Миранда вернулась на своё рабочее место, нашла пустую папку, сложила туда рукописи и чистые листы бумаги для Лены, прихватив пару десятков листов для себя. Навела порядок на своём рабочем месте и, достав пирожок, стала ждать скорого окончания рабочего дня.

Глава 16.

Перед выходом с работы Миранда позвонила Коле.

– Мне еще нужно сегодня Ленке Калымакиной материалы на перепечатку занести. Ты со мной к ней зайдешь или после с тобой встретимся? – поинтересовалась она у Коли после того, как они обменялись приветствиями.

– Лучше после, – сказал Коля. – У меня серьезный разговор к тебе есть.

– Серьезный разговор? – удивилась Миранда. – Тогда давай по пути к ней и поговорим.

– Ты думаешь, это удобно будет? – засомневался Коля.

– Вполне, – заверила его Миранда.

– Хорошо, – согласился Коля. – Я за тобой заеду.

– Договорились.

Дома Миранда успела поужинать, разложить напечатанные и чистые листы по разным папкам, переодеться, уложить волосы и подвести глаза, когда во входную дверь постучали. Открыл дверь Виктор, который и сам куда-то собирался, крутился перед зеркалом в прихожей, оценивающе рассматривая своё отражение.

– Привет, Николай, проходи! – поприветствовал он Колю, впуская того в квартиру. – У меня сегодня важная встреча, порекомендуй мне, как быстро расположить к себе девушку, – доверительно обратился он к вошедшему.

– Будь самим собой, – просто ответил ему Коля.

– А если я ей таким не понравлюсь? – возразил Виктор.

– Тогда и время на неё не трать. Зачем всю жизнь притворяться для кого-то? – резонно заметил Коля.

– А ты никогда не притворяешься? – полушёпотом спросил Виктор.

– Не было надобности, – спокойно ответил Коля.

– О чём это вы здесь? – спросила их появившаяся в прихожей Миранда.

– О необходимости, вернее, об отсутствии необходимости притворяться, чтобы кому-то понравиться, – путано объяснил Виктор. – Коля порекомендовал мне быть самим собой.

– Ааа, ты же на свидание идёшь, – улыбнулась Миранда Виктору, подошла к Коле и поцеловала его в щёку, сказав коротко: – Привет.

– Не иду, а бегу! – воскликнул Виктор. – Просто лечу, можно сказать.

– Смотри, нос не разбей, – предостерегла Миранда, – от излишней торопливости.

– Нет, я спешить не буду, – ответил Виктор. – В амурных делах спешка только всё портит. Правда, Николай?

– Затягивать тоже не стоит, – серьезно ответил ему на это Коля.

– Маам, мы ушли! – крикнула в сторону зала Миранда.

– А Витька тоже с вами? – донёсся в ответ голос Ларисы Фёдоровны.

– Нет, я еще здесь! – крикнул ей Виктор.

– Удачи! – бросила Виктору, выходя, Миранда.

– Благодарю! – ответил ей Виктор, подмигнув своему отражению в зеркале.

Миранда и Коля вышли из подъезда, обошли дом Миранды и пошли вдоль вереницы пятиэтажных домов, выстроившихся в ряд длинной улицей.

– Сколько мы с тобой встречаемся? – спросил Миранду Коля, держа её за руку.

– Года полтора, наверное, – легко ответила Миранда, любуясь цветущими деревьями. – А что? Надоело? – усмехнулась она.

– Просто встречаться – да, – серьезно сказал Коля.

– А ты предпочитаешь сложно встречаться? – усмехнулась Миранда. – Как моя Калымакина? Она сегодня такое учудила!

– Подожди, – остановил её Коля. – О Калымакиной твоей потом поговорим. Сейчас давай о нас.

– О нас, так о нас, – согласилась Миранда.

– Я люблю тебя, – произнёс Коля так, будто сообщал всем известный факт, и делал это только для того, чтобы приступить к главному. – Мы давно вместе. В наших отношениях меня всё устраивает. Родителям моим ты нравишься, я твоим, кажется, тоже не противен. Жить нам, правда, пока будет негде. В смысле отдельно – негде. Но мы может жить с моими родителями или с твоими. Хотя с твоими мне бы не хотелось. Мне не нравится ваша планировка комнат. И на работу мне ближе ездить всё-таки из своего дома.

Миранда молча слушала всё это, потом остановилась, недоумевающее посмотрела на Колю и спросила:

– Ты мне предложение что ли делаешь, младший научный сотрудник? Или мне показалось?

– Я предлагаю рассмотреть такую необходимость, – подтвердил Коля.

– Предлагаю рассмотреть необходимость, – передразнила его Миранда, взяла под руку и продолжила прогулку. – Лавров, ты такой скучный! Как за тебя замуж выходить?! Я же умру со скуки!

– Зато я надежный, – возразил Коля. – И верный.

– Откуда ты знаешь? – в ответ спросила Миранда. – Ты голую женщину детородного возраста когда-нибудь видел?

– Какую еще женщину? – не понял Коля.

– Живую, настоящую, – поясняла Миранда. – Не статую греческую на фотографии из музея, а простую, живую голую женщину вот так, – она протянула вперед свободную руку, – на расстоянии вытянутой руки. Или немного дальше?

– Мне тридцать лет, Миранда. И у меня были женщины. Не много, - поспешил оправдаться он. – Всего две. Но да, я видел их голыми.

– И хранил верность, – предположила Миранда.

– Конечно, – подтвердил Коля.

– А вот представь, – загородила Миранда Коле путь, – что ты женат, у вас дети. Ты уезжаешь, скажем, в санаторий. Путёвку вам выделили на работе, на море. А там солнце, пляж, синие волны, желтый песочек, красивые девушки в купальниках. И вот одной из них ты понравился, вы с ней как-то уединились – для светской беседы, а она возьми и оголись на твоих глазах. Ты бы устоял?

– Конечно, – поспешно ответил Коля.

– Слишком ты в этом уверен, младший научный сотрудник, – не поверила ему Миранда. – Даже подумать не успел, представить себе хорошенько эту ситуацию.

– А что тут представлять? – возразил он. – Чего мне с ней уединяться? Да и вообще я в санаторий только с тобой вместе ездить буду.

– Ты не кипятись так, Лавров, – успокаивала его Миранда, продолжая прогулку. – Я просто тебе говорю, что не нужно заранее в своей верности убеждать.

– У меня и другие положительные качества есть, – не сдавался Коля.

– У тебя этих качеств, положительных, – уточнила Миранда, – целый шкаф. И все в отдельной папочке и каждая папочка добросовестно подписана, с указанием даты и срока годности.

– Какого срока годности? – не понял Коля.

– Это я образно выражаясь, – пояснила Миранда. – Скучный ты, Лавров. Научный сотрудник слишком. Да еще младший. Да еще без квартиры.

– То есть ты меня не любишь? – теперь уже остановился и внимательно посмотрел на Миранду Коля.

– Я же тебе говорила, – потянула Миранда Колю продолжить прогулку, – влюбчивость – это не про меня. Ты мне нравишься. Мне с тобой целоваться приятно. Характер у тебя спокойный. Зарабатываешь ты мало, но это не страшно. У меня по жизни запросы не очень большие. На такси возить меня не надо, я вот и пешком гуляю с удовольствием. Так что и твоя физическая форма тебе тоже в плюс.

– Какая форма? – опять ничего не понял Коля.

– Ты худой, – объяснила ему Миранда. – И здоровый. Был бы с пузом и одышкой, не гулял бы со мной километры до дома Калымакиной.

– У меня еще дома гантели есть, – зачем-то сообщил Коля. – Я иногда занимаюсь.

– Вот видишь, – поддержала его Миранда. – Об этом я и говорю.

– Так ты замуж за меня пойдешь? – опять остановился Коля.

– Тебе прямо сейчас нужно? – спросила в ответ Миранда.

– Замуж – не прямо сейчас, – несколько секунд подумав, ответил Коля, а ответ хотелось бы сегодня получить.

– Сегодня не получится, – потянула его идти дальше Миранда.

– Почему? – не сдавался Коля.

– Мне подумать надо, – серьезно ответила Миранда.

– Подумай, – согласился Коля.

Остаток пути они шли молча, каждый думал о своём.

Лены дома не оказалась. Миранда передала отцу Лены папку с материалом и пояснила, что это нужно сделать за выходные. Отец несколько недоумённо воспринял это обстоятельство, поинтересовавшись, почему Лена сама не взяла с работы материалы, на что Миранда коротко ответила: «Так получилось», и поспешила покинуть озадаченного отца Лены.

Чтобы избежать дальнейшего разговора с Колей, Миранда предложила снова пойти в кино, только уже на комедию, и вечер закончился хорошо. Они много смеялись – и в кинозале, и по дороге домой.

В подъезде Коля обнимал Миранду, целовал и твердо убеждал её, смешно щекоча ухо:

– Ты будешь Лавровой, Миранда. Обязательно будешь!

Миранда только смеялась в ответ и уворачивалась от настойчивых губ Коли.

Перед сном она приготовила вещи для поездки в деревню, зная, что выспаться ей завтра не дадут, и времени на долгие сборы не будет.

Глава 17.

Под утро Миранде снились странные сны про то, как бурый медведь гонялся за Леной по их городскому парку, а Фёдор Игнатьич, поблескивая лысой макушкой на солнце, скакал на вороном скакуне с саблей наперевес и отважно отгонял от Лены разъярённого медведя. Потом остановился, привязал лошадь к кованой ограде парка, галантно взял Лену под руку и увёл в сторону фонтана. Медведь куда-то пропал, а вместо лошади привязанным к ограде оказался Коля. Уздечка разрывала ему рот и была мокрой от его слюны. Он что-то бормотал и тряс мокрой от пота головой, показывая, что нужно освободить его от уздечки. Сам при этом стоял на четвереньках и дергал правой ногой, словно он и правда лошадь, которая бьёт копытом.

Освободить Колю Миранда не успела, потому что проснулась.

Солнечный луч отплясывал какой-то веселый танец по её векам. Это ветер качал ветки каштана за окном, сквозь которые солнце пробивалось и будило разоспавшуюся Миранду. Она еще несколько минут просто лежала в постели, вспоминая странный сон. Решила, что клёцки, которые она съела, вернувшись после кинотеатра, были большой ошибкой. Ей даже завтракать не хотелось, что само по себе очень удивляло.

– Мирандочка, вставай! Я чай заварила, – заглянула в комнату Лариса Фёдоровна.

– Я сейчас, – пробормотала Миранда, зевнула и потянулась в постели.

Когда она добрела до ванной комнаты, там стоял довольный Виктор и чистил зубы.

– Как твоё свидание? – промямлила Миранда, облокотившись на косяк двери в ожидании, когда ванная комната освободится.

– Превосходно! – вынув зубную щетку, сказал Виктор. – Гениально! Шедеврально!

– Это ты был так прекрасен или она? – сонно поинтересовалась Миранда.

Виктор прополоскал рот, вытер лицо полотенцем и с выражением победной гордости на лице и в осанке сообщил:

– Я был на высоте – это точно! Но и она прекрасна. В этом ты тоже права.

– Как-то неправдоподобно, – пробурчала Миранда, выгоняя Виктора из ванной, и начала умываться.

– Можешь во мне сомневаться сколько угодно, – весело говорил Виктор, стоя уже за пределами ванной комнаты, но не расставшись с полотенцем. – Но этот вечер войдёт в историю, как день основания новой ветви династии Васнецовых.

– Сколько пафоса! – фыркнула Миранда, макая зубную щетку в зубной порошок. – Одно свидание, и он уже о династии заговорил. Ты себе еще одну физичку где-то нашёл?

– Почему физичку? – не понял Виктор.

– Ты ж династию собрался образовывать. Династию кого, хотела бы я знать. Физиков, что ли?

– А династии по профессии определяются? – озадачился Виктор.

– Есть еще династии правящих монархов, – пояснила Миранда. – Но боюсь, тебе это не подходит. Так она не физик?

– Нет, – погрустнел Виктор, но потом приободрился. – Но это неважно! Она красавица! И умница! И из хорошей семьи. И талантливая очень! И хозяйственная. И романтичная! Не девушка, а сокровище.

– Тогда зачем ей, сокровищу такому, нужна такая дырка от бублика, как ты? – поинтересовалась Миранда и взялась чистить зубы.

– Чего это я дырка? Я очень даже перспективный жених, – не соглашался Виктор. – Вот на психологический переведусь. Свою лабораторию открою. Сделаю много социально значимых открытий, прославлюсь, буду хорошо зарабатывать…

– А сокровище твоё будет тебя всё это время ждать? – сплюнув в раковину, поинтересовалась Миранда и взялась полоскать рот.

– Я очень надеюсь, что всё это время она будет со мной рядом, – мечтательно проговорил Виктор.

– Наивный, – хмыкнула Миранда, отобрав у брата полотенце, чтобы вытереть руки и лицо.

– Это мы еще посмотрим, – сказал Виктор и кончиком пальца легонько стукнул Миранду по носу.

– Раньше времени не задавайся, – шутливо стукнула его кулаком под ребра Миранда и прошла в кухню первой.

Там за столом родители уже пили чай. Отец при этом читал газету.

– Доброе утро, – сказала Миранда и взяла тарелку, чтобы наложить себе рисовой каши с изюмом.

– Кушайте, да и поедем, – сказала мама. – Автобус скоро.

– Да, – сложив газету, допил остатки чая отец, – сумки уже сложены. Я пойду одеваться и на улице вас подожду, со Славиком переговорю.

– Хорошо, Саша, – положив ладонь на руку мужа, сказала Лариса Фёдоровна.

– Доброе утро, дочка. Поторопись, – сказал Александр Михайлович Миранде и, коротко поцеловав её в висок, вышел из кухни.

– А кроме риса ничего больше нет? – заканючил Виктор. – Я сладкую рисовую кашу не люблю.

– Ешь то, что есть. Не в ресторане чай, – ответила Лариса Фёдоровна, встав из-за стола и подойдя к раковине, чтобы помыть тарелки и чашки.

– Я не могу есть кашу с изюмом, – продолжал ныть Виктор. – Я не люблю изюм. Ты же знаешь, мам.

– Ничего я не знаю, – не согласилась Лариса Фёдоровна, споласкивая посуду. – Изюм полезен для организма.

– Но не для моего! – возмущался Виктор. – Мой организм его не переносит. Яичницу мне сделай.

– Некогда уже. На автобус опоздаем. Возьми там в холодильнике сала себе отрежь да с огурцом съешь, – порекомендовала Лариса Фёдоровна.

– Я сало с луком люблю или с чесноком, – опять привередничал Виктор.

– Нам два часа в переполненном автобусе ехать, – урезонивала его мама.- Ты собираешься на всех луком с чесноком дышать?

– Прояви милосердие, – умоляюще, но с улыбкой на лице попросила Миранда. – А каша вкусная, мам. Спасибо. Я чай уже не буду. Пойду одеваться.

– Выпей, - настаивала Лариса Фёдоровна, – а то долго ехать.

– За два часа не проголодаюсь, – заверила Миранда, споласкивая тарелку и ложку.

– Она худеть решила, – предположил Виктор, отрезав себе большой кусок сала и нарезая его на маленькие ломтики до шкурки.

– Куда худеть? Зачем? – всполошилась мама.

– Это он шутит, – успокоила её Миранда. – Я просто каши наелась. Мне после вчерашних клёцок что-то не очень хорошо.

– Не тошнит хоть? – беспокоилась Лариса Фёдоровна.

– Нет, мутит только. Совсем немножко, – ответила Миранда.

– Ну, иди одевайся, – сказала ей мама. – А ты, Виктор, окно закрой хорошенько, когда будешь с кухни идти.

– Хорошо, мам, – прошамкал жующий Виктор.

На автобус они благополучно успели. Людей было много. Миранда удачно села на свободные места, сама устроилась поближе к окну. По дороге рассматривала пейзажи за окном и думала о том, что с удовольствием бы проехала этот путь на велосипеде, а не в переполненном разными запахами людей, продуктов и обуви шумном автобусе.

Сажать картошку ей не очень хотелось, но она радовалась предстоящей встрече с роднёй по линии отца.

В деревне, во дворе родительского дома отца, первой, кто выбежал их встречать, была Жужа. Очень ласковая и дружелюбная немецкая овчарка, которая превращалась в беспощадного зверя, если от человека пахло спиртным.

Когда-то, совсем щенком ее спас из рук беспросветного пьяницы дед Миша. Он отвязал привязанную к забору окровавленную псину, в которую злой и пьяный мужичок лет сорока шпулял кирпичные обломки, проверяя свой глаз на меткость, а руку на верность. Второй глаз у него заплыл от удара об угол скамейки, на который он налетел лицом, споткнувшись о спящего и ни о чем не подозревающего щенка.

Дед Миша сорвал с бельевой веревки уже высохшее кухонное полотенце, завернул в него раненую собаку и отнес ветеринару. Тот долго возился со щенком. Сказал, что вовремя его принесли, что жить будет, но за ним нужен уход, а у него, у ветеринара и так работы много. С десяток коров скоро телиться будет, не до щенков ему. И дед Миша принес собаку домой. Сколотил будку, постелил в ней соломы. Но первые недели две щенка держали в сенях. Кормили, поили, выхаживали. Потом в будку переселили. Привязывать не стали.

Когда в гости приходили люди, и устраивалось застолье со спиртным, Жужу закрывали в бане, поставив ей миску с водой и блюдце с чем-нибудь съестным. Никого выпившего к ней не пускали. Один раз она набросилась на дядьку Ивана, брата Александра Михайловича, почуяв от того запах спиртного. За ногу даже укусила, хоть уже привыкла к нему и до этого была ласковой.

Сейчас она самозабвенно пачкала чистую одежду городских гостей своими грязными лапами, норовила облизать руки и лица, принюхивалась к сумкам, била по ногам виляющим хвостом.

– Жужа, – теребила собачий загривок Миранда, – соскучилась? Мы тебе косточек привезли. Погоди немного – принесу.

– Пойдем на речку? – перехватывал обрадованную собаку Виктор. – Пойдем?

Жужа бросалась в сторону калитки, но видя, что Виктор никуда не идет, возвращалась к нему, сбивая с ног.

– Вечером пойдем. Хорошо? – обещал Виктор. – Купаться будем.

– Ты еще не поработал, а уже купаться собрался, – прогудел Александр Михайлович и прошёл в дом.

– Так мы вечером купаться пойдем, когда сделаем все, – крикнул ему вдогонку Виктор.

– Куда купаться? – не одобряла Лариса Федоровна. – Вода еще холодная.

– Вот и проверим, – не сдавался Виктор.

На крыльце дома сидел малыш лет трех и увлеченно ковырялся в носу, рассматривая приехавших гостей.

– А кто это здесь у нас?! – подошла и склонилась к нему Лариса Федоровна. – Лешенька, как ты вырос! Уже большой совсем!

– Тли, – вытянул Леша перед собой маленькую руку с двумя зажатыми и тремя оттопыренными пальцами, на одном из которых повисла козюлька.

– Три года парню, а в носу ковыряешься, – пожурил Виктор. – Как не стыдно?!

– Мама твоя где? – обратилась к малышу Миранда.

– Там, – ткнул воздух указательным пальцем Леша, продолжая терзать свой маленький нос. – Теты сяде.

– Что он сказал? – не понял Виктор.

– На теплицу показал, – прокомментировала Лариса Федоровна. – Наверное, Вероника там цветами занимается.

– Я к ней схожу, – сказала Миранда, поставив сумку на крыльцо.

– И я, – сорвался с места Леша и побежал к теплице.

Миранда пошла следом.

– Мне сказали, ты цветы садишь, а эта поросль у тебя в руках больше похожа на помидоры. Привет, – обратилась Миранда к молодой женщине в спортивной майке, шортах и с косынкой на голове, держащей в руках рассаду помидоров.

– Привет, Миранда, – обрадовалась та. – Ты права. Извини, не обниму – руки в земле.