До печати

– Это не поможет, – усмехнувшись, ответила бабушка. – Чем дальше прячешь, тем быстрее найдет. Закрой комнату, и он не успокоится, пока не попадёт туда и не учинит что-то пострашнее атомной войны. Поэтому лучше не рисковать.

– Понятно, – вздохнула Миранда. – Помочь на стол накрыть? Что вы приготовили?

– Будет борщ и бабка, – ответила бабушка. – Накрывай, да. Сейчас я зелень порежу. Скоро все за стол соберутся.

На это раз в центре большой комнаты разложили стол-книжку, чтоб разместить на нём чугунки с борщом и бабкой, свежую зелень – перья лука лежали снова небольшой горкой, а нарезанная зелень в блюдцах по краям стола, в центре был нарезанный опять же большими ломтями черный хлеб и стояла пол-литровая баночка домашней сметаны.

Ели все с аппетитом и шумно переговаривались. Лёшка сидел на руках у бабушки Нади и с вызовом поглядывал на Миранду, мол, видишь, я теперь вне зоны твоей досягаемости, ничего ты мне не сделаешь, и Миранда только улыбалась и подмигивала ему, решив, что безопаснее с этим мальчиком дружить, чем ссориться. Потому что он так и норовил стукнуть ногой сидящую рядом с ним старшую сестру. Даша в ответ толкала его в плечо, сердито смотрела и на осуждающие замечания мамы и прабабушки отвечала, что он первый её бьёт. В итоге их рассадили. И было видно, что Даша этому очень рада – она оказалась рядом с Мирандой, которую очень любила, а вот Лёшка уже не знал, куда направить свою разрушительную энергию, быстро поел, спрыгнул с коленей прабабушки и куда-то убежал.

– Новую шкоду задумал, – прокомментировал дед Миша.

– Не иначе, – вздохнула Вероника. – Но, может, хоть поедим спокойно.

Миранда с аппетитом ела и борщ, заправив его сметаной и щедро посыпав свежей зеленью, закусывая это всё свежим хлебом, и бабку, пробуя её и со сметаной, и без. Поглядывала на Виктора, который за обе щеки уплетал перья лука так, что бабушке пришлось подложить их на стол ещё. Дед Миша, к неизменному удивлению Миранды, закусывал борщ зубчиками чеснока и даже не кривился.

Когда к Миранде пересела Даша, то они стали обсуждать учёбу в школе, деревенских друзей и проказы Лёшки. Миранда пообещала Даше, что будет спать вместе с ней на полу.

Когда все поели, мужчины вышли во двор продолжить беседу, Вероника куда-то ушла с Дашей, а Миранда осталась с бабушкой и мамой, чтобы помочь им убрать со стола и вымыть посуду. Справились они быстро.

– Мам, мы с Жужей на речку пойдём, - крикнул появившийся в дверях кухни Виктор.

– Чего орёшь так?! – с шутливым укором спросила бабушка. – Глухих нет.

– Аккуратно там смотрите! – серьезно сказала мама.

– Я с вами пойду, – обрадовалась Миранда. – Подождите меня.

– Зачем ты нам надо? – возмутился Виктор. – Нам с Жужей и без тебя хорошо. Сиди дома, кошек тискай.

– Я кошек не люблю, ты же знаешь, – напомнила Миранда. – А Жужа меня любит больше, чем тебя. Да и присмотреть за вами не помешает.

– Не помешает – это точно, – серьезно поддержала Миранду мама.

– Идите уже, – улыбалась бабушка. – Чтоб к бане домой вернулись. Живые!

– Мы с Жужей вернёмся! Обещаю! – торжественно пообещал Виктор. – А за эту худосочную не ручаюсь, – указал он кивком головы на сестру. – Может, её ветром снесет. Нужно будет её к дереву привязать.

Миранда на это сорвала с плеча бабушки кухонное полотенце и стала лупить им смеющегося Виктора.

– Как хорошо, когда вы все приезжаете, – сказала бабушка, радостно и ласково глядя на внуков. – Жаль только, что редко.

– Скоро лето, Даша на каникулы к вам приедет, – сказала ей Лариса Фёдоровна. – А мы же все работаем, Витька учится еще, так что только в выходные выбраться можем. Да и ехать к вам долго.

– Я понимаю, – улыбалась бабушка.

Она забрала у Миранды протянутое ею полотенце, повесила его себе на плечо и продолжила вытирать вымытую посуду.

Вода в речке оказалась холодной для Миранды и бодрящей для Виктора и Жужы. Пока Миранда бродила на берегу, они несколько раз окунулись, бегали как оголтелые по кромке воды, брызгались холодными каплями на Миранду и однажды даже попытались затянуть её в воду. Жужа тянула Миранду за штанину спортивного костюма в холодную реку.

– Жужа, предательница! – шутливо ругалась на неё Миранда, отбиваясь от них с Виктором. – Вы мне костюм замочите, а мне переодеться будет не во что.

– Жужа, догоняй! – смилостивился над сестрой Виктор и побежал наперегонки с собакой вдоль берега.

Вернулись домой они все веселые и довольные, но уже во дворе заметили столпившихся на крыльце взрослых.

– Где этот паразит?! – кричал дядька Иван. – Пусть только попадется мне в руки!

На крыльце и вокруг него были все, кроме Лёшки. В руках Вероники жалостливо мяукала трехмастная кошка, выкрашенная в ярко-голубой цвет.

– Что случилось? – спросила Миранда.

– Художник наш нашел в сарае остатки краски, которой я позавчера забор красил, и кошку свою раскрасил, – усмехаясь пояснил дед Миша. – Наших двух кошек словить не смог. Они его шкодливый характер на себе уже испытали, теперь в руки ему не даются. А их квартирная Ксюша подвоха не ожидала. Теперь её керосином моют.

Даша сидела рядом с Вероникой на крыльце и плакала. Ксюшу она очень любила, и ей сейчас было очень жалко кошку. Миранда приобняла её за худые плечики и постаралась успокоить.

– Мы придумаем ему какую-нибудь страшную месть, – обещала ей Миранда.

– Лучше не надо, – всхлипывала Даша, – а то нас накажут. Кому от этого хорошо? Почему нельзя сдать его в какой-нибудь детский дом?! – рыдала обиженная Даша. – Пусть там с ним мучаются!

– Так нельзя говорить, Дашенька, – гладила по голове племянницу Миранда. – Он всё-таки твой брат. Это, пока маленький, он ужасный такой, а вырастет потом, станет таким же умным и красивым, как наш Витька. Да еще талантливым очень, прославится – и будем мы все им гордиться.

– Я не хочу, чтобы все им гордились! – рыдала пуще прежнего Даша. – Я хочу, чтобы мной гордились! Я тоже талантливая! Мне что, тоже кошку покрасить или деньги из бабушкиного кошелька в палисаднике закопать, чтобы меня заметили и любили.

– Мы тебя очень любим, Дашенька, – забрала из рук растерявшейся Миранды правнучку бабушка Надя. – Иди ко мне, я тебе слёзы вытру, – и она сняла косынку с головы и её краем вытерла девочке мокрые глаза и щеки, а потом велела высморкаться.

– Лёшка у нас шалопай, – рассказывала ей бабушка Надя, – а ты у нас умница и красавица. Вон, как хорошо в школе учишься. И на баяне играешь. А косички у тебя какие красивые, – восхищалась бабушка. – И платье ты аккуратно носишь, ведь день где-то бегала, а не порвала и не выпачкала даже.

– Я выпачкала, вот здесь, немножко, – показала Даша крохотное пятно, –когда борщ ела.

– Так оно незаметно совсем, – махнула ладошкой бабушка. – Мы тебя очень любим, правнучка, – обняла она Дашу. – И гордимся тобой! Просто тебя любить легче и приятнее, спокойно на душе от такой любви, потому она тихая. А Лёшку любить ой как трудно, – покачала головой из стороны в сторону бабушка. – Приходится кричать постоянно, чтоб до него дошло, что не надо так стараться, озорничать, что мы и так ему рады. Его хвалить больше надо, тогда он таким вредным не будет.

– За что же его хвалить? – возмущалась Даша.

Здесь бабушка стушевалась, не зная, что придумать.

– Надо похвалить его, – нашелся Виктор, всё это время, как и Миранда, внимательно слушающий беседу бабушки Нади с правнучкой, – за то, что он хорошо рисует, но объяснить, что на котах и других живых существах рисовать нельзя. Пусть лучше рисует на старых обоях, там остатки неиспользованные в сарае я видел. А книжки и кошек побережет.

– Вот сами ему и объясняйте, – буркнула Даша. – А я его за это хвалить не буду. Я тоже хорошо рисую. Еще получше Лёшки.

– Так ты ему пример покажи. Возьми лист большой, нарисуй что-то красивое. Предложи ему с тобой вместе порисовать. Научи. Он только рад будет. Глядишь, и подружитесь, – предложила бабушка. – Обоев-то и правда, на всех хватит. Пойдём с тобой в сарай, найдем их, отрежем кусок, да и порисуешь до баньки. Мы потом выставку твоих рисунков во дворе устроим.

И бабушка Надя увела уже переставшую плакать Дашу.

– Кажется, мне не на психологический надо переводиться, а к бабушке нашей приехать пожить, чтоб ума-разума поднабраться, – почесал затылок Виктор.

– И мне тоже, – согласилась Миранда.

Тем временем Вероника и Лариса Фёдоровна отмыли кошку от краски, а дед Миша, дядька Иван и Александр Михайлович ушли готовиться к бане. Взяли мыльные принадлежности, тазики, веники, ковши, приготовленные полотенца и чистое бельё. Потом Витька притащил два ведра холодной воды из-под колонки и поставил их у дверей бани, чтобы мужчины могли обдаться после парилки.

Баня была небольшой. В ней было удобно мыться за раз двум людям. Первыми пошли дед Миша и дядька Иван. Потом Александр Михайлович с Витькой. Затем Лариса Фёдоровна с Мирандой, а завершали всё бабушка Надя с Вероникой и Дашей. Но перед ними в бане помыл найденного в кустах сирени Лёшку дед Миша, который пригрозил тому, что, если он добровольно не выйдет и не пойдёт сейчас же мыться, то дед собственноручно его в краску окунёт, а потом будет долго керосином отмывать, как Ксюшу, и Лёшке это точно не понравится.

После бани все пили ароматный чай с очень вкусными пирогами, которые напекла бабушка Надя, и вели долгие разговоры. Лёшка уснул на руках у Вероники, и вскоре она ушла с ним в отведенную для них спальню. Туда же чуть позже пришли и Миранда с Дашей. Им на полу было постелено уже старое, но очень толстое ватное одеяло, сверху обычное тонкое и застеленное простынёй. Лежала одна большая подушка и еще одно одеяло, уже вдетое в пододеяльник. Лёшка крепко спал, Вероника куда-то вышла, а Дашка попросила Миранду спеть ей колыбельную.

– Ты же знаешь, я колыбельных уже и слов не помню, - отнекивалась Миранда, – только баю-бай да баю-бай.

– Так спой мне про ёжика, она мне очень нравится, – просила Даша, прижимаясь к Миранде.

– Хорошо, – согласилась Миранда и тихим голосом запела: – По роще осиновой, по роще малиновой на день рожденья к щенку шел ёжик резиновый, шёл и насвистывал дырочкой в правом боку. Ах, ели и ёлки, зачем вам иголки, разве волки вокруг? Как вам не стыдно? Ведь это обидно, когда ощетинился друг. По роще осиновой, по роще малиновой на день рожденья к щенку шёл ёжик резиновый, шёл и насвистывал дырочкой в правом боку…

Когда песня закончилась, Даша улыбалась во всё лицо и совершенно не собиралась засыпать.

– Я думала, что ты спишь давно, – упрекнула её Миранда, – а ты тут улыбаешься лежишь.

– Мне песенка эта очень нравится, – легла поудобней Даша.

– Мне она тоже нравится, но нам спать уже нужно, завтра дел много, – ответила Миранда.

– А я не могу уснуть, – елозила Даша. – Расскажи мне про малюток-медоваров.

– И ты обещаешь уснуть? – спросила Миранда.

– Я постараюсь, – пообещала Даша и чмокнула Миранду в щёку.

– Хорошо, – согласилась та, поцеловав Дашу в ответ, – Слушай.

И Миранда тихим и вкрадчивым голосом стала рассказывать старую красивую балладу о последних медоварах.

– Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки медовары

В пещерах под землей…

…

Правду сказал я, шотландцы:

От сына я ждал беды.

Не верю я в стойкость юных,

Не бреющих бороды,

А мне костёр не страшен.

Пускай со мной умрёт

Моя святая тайна,

Мой вересковый мёд.

На последних строчках баллады Даша уже крепко спала. Вскоре в спальню вернулась Вероника. Чтобы не будить уже спящих детей, Миранда решила не заводить разговор с Вероникой, пожелала ей только спокойной ночи и быстро уснула, укутанная древней тайной верескового мёда, окроплённая брызгами солёных вод и обдуваемая вечными ветрами суровых гор. Мальчика из баллады ей очень хотелось спасти, и она придумала себе, что шотландский воин связал его не очень крепко. Мальчик, выброшенный в море, выпутался из веревок, выбрался на берег и остался жить, чтобы рассказать людям историю смерти своего отца.

Глава 20.

Миранда проснулась от ощущения, что с её пальцами на ногах что-то происходит. Даша спала рядом, забросив на Миранду и руку, и одну ногу, при этом раскрывшись, так что Миранда оказалась под двойным слоем одеяла и конечностями Даши. И при этом что-то не очень больно, но очень неприятно сжимало каждый её палец на левой ноге и вот уже три пальца на правой. Хуже всего было большому пальцу левой ноги. Еще минута, и оставшиеся пальцы правой постигла та же участь, что и их собратьев. Миранда пошевелила ногами и услышала, как что-то небольшое шлёпнулось на пол и засопело, потом аккуратно накрыло ноги Миранды и поползло под кровать, потом дверь в комнату открылась, захлопнулась, и за ней раздались торопливые шаги маленьких ног.

– Лёшка, – тихо выдохнула Миранда.

Она кое-как выбралась из объятий Даши, с трудом вытянула из-под неё одеяло и накрыла спящую девочку, уже заприметив прищепки у себя на пальцах. Несколько секунд она любовалась зрелищем, шевеля пальцами ног и раздумывала, идти показывать кому-то художества Лёшки или нет.

– Творческий ребенок, – усмехнулась сама себе Миранда и, решив, что потерпит еще несколько минут в таком состоянии, встала, набросила халат и прошла на кухню.

Там сидели бабушка Надя, Лариса Фёдоровна и Вероника и пили чай с остатками вчерашнего пирога.

– Мне оставьте, – с порога, не пожелав доброго утра, сказала Миранда.

– Я тебе отложила, – с улыбкой ответила мама, кивнув в сторону подоконника, где стояла накрытая кухонным полотенцем тарелка. – Ты чего идешь так странно? Доброе утро.

– Доброе, ага, – усмехнулась Миранда. – Ковыляю похвастаться вам мужским вниманием.

И Миранда прошла к столу, демонстрируя оживившимся родственницам свои украшенные пальцы. Прищепки были разноцветными и разноразмерными. Смотрелось всё, действительно, красиво и забавно.

– Может, вам Лёшку в специальную школу для гениев отдать, – с усмешкой предложила Миранда Веронике. – Полюбовались? – обратилась она уже ко всем. – Можно снимать? А то пальцы болят.

– Подожди, - ответила Вероника и подскочила с места. – У папки фотоаппарат где-то лежит. Надо это сфотографировать, – и побежала куда-то в другие комнаты.

– Ноги она мои что ли фотографировать собралась, – хмыкнула Миранда.

– Красиво, ничего не скажешь, – с улыбкой похвалила проказы правнука бабушка Надя.

– Да, мне тоже нравится, – поддержала Лариса Фёдоровна, – но у тебя уже пальцы синеть начинают.

– Подожду еще минуту, раз мать гения попросила, – усмехнулась Миранда.

В кухню пришли Вероника, дед Миша и заспанный дядька Иван с фотоаппаратом в руках.

– Что у вас тут за сенсация? – спросил он.

Потом увидел босые ноги Миранды, украшенные прищепками, и расхохотался.

– Внучок мой тебя так? – спросил он.

– А кто ж еще? – резонно заметил дед Миша.

– Снимай быстрей, – велела бабушка Надя сыну. – Пальцы синеют.

-–А ну, сюда иди, – подозвал дядька Иван Миранду ближе к окну. – Чтоб лучше видно было. Вспышку долго искать придется. Я её от Лёшки куда-то хорошо спрятал.

И он сделал два снимка: в полный рост Миранду и только её ноги от щиколотки и ниже.

– Жаль, пленка чёрно-белая стоит, – посетовал он. – Не будет видна вся красота.

– Ничего, – успокоил дед Миша, – он потом карандашами разрисует.

И все засмеялись.

В дверях появилось личико Лёшки, на котором читалось любопытство и недоумение. Миранда взялась снимать прищепки и растирать пережатые пальцы.

– Иди сюда, проказник, – подозвала к себе Лёшку бабушка Надя. – Думал, тебя опять ругать будут, а все смеются?

– Ёся адець? – с сомнением в голосе спросил мальчуган, устроившись на руках у своей прабабушки.

– Нет, Лёша, – назидательно ответила ему Миранда, – на сей раз ты не молодец, потому что мне всё-таки больно, и лучше бы ты себе такую красоту сделал, но получилось, действительно, красиво. С этим приходится согласиться. Но нужно говорить ма-ла-дец! – по слогам произнесла Миранда.

– Ёся маядець! – насуплено настаивал Лёша.

– Вот, так лучше, – одобрила Миранда.

– Молодец, конечно, – погладила его по голове бабушка. – Мы Мирандочку с твоими прищепками даже сфотографировали. Вот такой ты молодец! Давай мы и тебе прищепим прищепки на пальчики, на ручки, на пример, а дедушка Ваня сфотографирует, а?

– Ещё пленку на этого обормота переводить, – фыркнул, улыбаясь, дядька Иван.

– Не переводить, а запечатлеть исторический момент, – вмешался дед Миша. – Давай, Лёшка, я тебе прищепки прикреплю. Показывай, какие куда.

Но Лёшка схватил прищепки и быстро прикрепил их все себе на пальцы ног, выставил их вперед себя, чуть не свалившись с табурета, на который его пересадила бабушка Надя, чтоб не попасть в кадр, и заявил:

– Атяфийуй!

Дядька Иван повернул внука к свету и сделал три кадра: серьезного внука, улыбающегося и почти падающего с табурета, но смеющегося во все молочные зубы.

– Давайте я уже вас всех вместе сниму, раз аппарат достал, – предложил дед Иван.

– Ой, нет, меня не надо, - стала отнекиваться бабушка Надя, – я не причёсана еще и в платье старом.

– Пусть молодежь снимается, – поддержала Лариса Фёдоровна, не желающая сетовать на свой внешний вид.

Миранда же и Вероника с удовольствием присоединились к Лёшке, а за ними сзади стал дед Миша, склонившись и обняв внучек.

Этот момент остался на плёнке и в памяти Миранды на долгие годы.

Виктор, проснувшись от шума голосов, заспанно тёр глаза, появившись в дверях уже переполненной кухни, и спросил недовольным тоном:

– Что вы расшумелись с утра?

– Ты всё самое интересное пропустил, – смеялась радостная Вероника. – И Дашка тоже. Вот уже сони!

– Что я пропустил? Чего вы смеётесь? – допытывался он.

Старшие мужчины вышли из кухни вместе с Ларисой Фёдоровной, которая пошла на двор посмотреть, не вернулся ли Александр Михайлович, захотевший с утра пройтись по деревне, поздороваться и переговорить с кем-то. Бабушка Надя взялась заваривать новую порцию чая, чтоб хватило на всех проснувшихся. А Лёшка сидел довольный на руках Вероники, пока та рассказывала, что он натворил.

– Нас даже сфотографировали, – хвасталась Миранда. – И пирог с вишней мне полагается теперь. Так что попрошу не претендовать.

– Ешь уже своё пирог, – милостиво позволил Виктор, – раз уж ты стала музой художника. Надо было тебе, Вероника, фамилию не менять и Лёшку назвать Виктором, как меня. Тогда был бы у нас в семье еще один Виктор Васнецов, великий художник.

– Мы слишком дальняя ему родня, – вмешалась бабушка, – чтоб его своей семьёй называть.

– Алексей Решетников – тоже хорошо звучит, – заметила Вероника.

– А второй Виктор Васнецов никому не нужен, – ущипнула брата за бок Миранда, – кроме сердобольных родственников.

– Это мы ещё посмотрим, – не согласился Виктор.

– Одевайтесь, завтракайте, да за работу беритесь, – проговорил появившийся в дверях кухни Александр Михайлович, а то вам всё веселье, а дело стоит.

– Хорошо, пап, сейчас, – ответил Виктор, а когда отец ушёл, добавил: – Вот, не человек, а кремень! И никакие детские шалости его не позабавят.

– Вот твои дети нашалят, тогда и позабавится, – ответила на это Вероника, подхватила на руки Лёшку, встала и прошла мимо Витьки. – Идём, сынок, ручки помоем, покушаем, и мама пойдет работать. А ты будешь хорошо себя вести. Договорились?

– Ёся басёй, – уверял Веронику сын. – Ёся маядеть!

Миранда умылась, налила себе чашку чая, взяла тарелку с пирогом, позавтракала вместе с остальными, потом переоделась в рабочую одежду, старую майку и обрезанные до колена спортивные штаны, и присоединилась к Веронике на огороде.

Мужчины тем временем латали прохудившуюся крышу одного из сараев, а бабушка Надя и мама Миранды мыли окна в доме. Только один раз бабушка заглянула на огород, попросив посеять в теплице между помидорами укроп по новому, придуманному ею методу. Нужно было сперва продавить в земле небольшое углубление дном пол-литровой баночки, затем насыпать туда семена укропа, прикрыть их землей, придавать уже с землею и оставить круглый след, чтобы было видно, где посеян укроп. В остальном она полностью доверяла любительнице огородных дел Веронике, с которой всё обсудила и согласовала накануне вечером. Даша, проснувшись, тоже позавтракала, с сожалением послушала рассказ о прищепках, хотела убежать играть с подружками, но по рекомендации прабабушки взяла большой отрезанный кусок обоев и позвала Лёшку вместе рисовать на свободной от рисунка стороне.

Все были при деле, и только Жужа металась то к одним, то к другим в надежде, что с ней поиграют, но её только покормили, погладили по спине несколько раз и один раз Лёшка посадил ей на спину заспавшуюся Ксюшу. На что уже никто, занятый своими делами, не обратил внимания.

Какое-то время Даша увлеченно рисовала, дважды подравшись с Лёшкой из-за карандашей и многократно спасая от него свой рисунок. Потом скрутила кусок обоев, оторвав брату ту часть, на которой располагались его каракули, и унесла с собой, побежав хвастаться своими рисунками друзьям. Лёшка слонялся по двору, ныл, что не может забраться на крышу сарая вместе с мужчинами, гонял по огороду чужих котов, пришедших навестить местных кошек, а заодно и посмотреть на приезжую, а потом скрылся в доме.

До обеда всё было тихо. Потом Лариса Фёдоровна позвала всех обедать. Они с бабушкой напекли толстых блинов из дрожжевого теста и сделали вкусную мачанку. Когда все сели за стол, Миранда набрала черпаком себе в пиалу мачанку, оторвала четвертину большого блина, обмакнула её в аппетитно пахнущую юшку, захватывая кусочки мяса и ловко увиливая от кусочков сала, и с удовольствием ела. В неё поместилось два больших блина и две пиалы мачанки.

Наевшись, она откинулась на спинку стула и погладила себя по округлившемуся животу.

– Миранда, у тебя в животике ребеночек? – спросила изумленная Даша, заприметив движение Миранды.

– Нет, – ответил за Миранду Виктор. – Пока у неё в животике только блины. Детям туда пробраться нелегко. Посмотри, какая она тощая. Где там ребенку разместиться?

– Так это у тебя блины? – удивленно трогала надутый живот Миранды Даша.

– Ой, не дави так, а то назад пойдут, – шутила Миранда.

И в этот момент к ней подбежал Лёшка и со всей дури стукнул кулаком по животу Миранды. Та от боли согнулась пополам, а Лёшка с криком выбежал из кухни. Вероника выбежала за ним следом. Обеспокоенная Лариса Федоровна спешно подхватилась и подошла к дочке.

– Ты как? – спросила она, взяв Миранду за плечо.

Дашка сидела рядом, закрыв лицо руками по самые глаза. Бабушка Надя прикрыла рот полотенцем, не зная, что сказать и что делать.

– Ну, он у меня получит! – пообещал дядька Иван.

– Можно и я добавлю? – поинтересовался Александр Михайлович. – За дочь.

– Ой, вы еще всем скопом на дитя малое навалитесь, – пожурила их обретшая голос бабушка Надя.

– А ты и сейчас его защищать будешь, да, мама? – спросил у неё дядька Иван.

Миранда очень сожалела о съеденных блинах, о приезде в деревню и о существовании Лёшки на планете Земля. Минуты четыре сожалела, а потом ей стало легче.

– Можно я сама его прибью? – сдавленным голосом всё же смогла произнести она минут через пять.

– Предлагаю следующую казнь, – выступил с рациональным предложением находчивый Виктор. – Мы все будем держать этого изверга за руки и ноги, а Миранда будет его щекотать, а потом мы раскачаем его за руки и ноги и бросим в заросли крапивы, там в углу огорода, возле малины я такие видел.

– Давай мы сначала тебя в заросли крапивы бросим, – предложила в ответ бабушка Надя. – Я пойду с ним поговорю.

Минут двадцать ни бабушка Надя, ни Вероника с Лёшкой не возвращались. Дашка тоже пошла их искать. Миранда потихоньку приходила в себя, утешаемая Ларисой Фёдоровной. Мужчины обсуждали какие-то свои вопросы. Потом в дверях появились бабушка Надя за руку с насупленным Лёшкой. За их спинами виднелись Вероника и Дашка.

– Иди, – велела бабушка Надя Лёшке и подтолкнула его к Миранде.

Та инстинктивно вся сжалась и подтянула ноги к груди. Сидела она уже на диване.

Лёшка подошёл к ней, остановившись где-то в метре от неё и, шмыгая носом, сказал:

– Ана, ати. Я босе так е будю, – и убежал к бабушке Наде, уткнувшись лицом ей в бедро.

– То есть вы предлагаете не наказывать его, – прогудел дядька Иван, наблюдая всю эту сцену.

– Давайте голосовать, – предложил Виктор.

– Не надо голосовать, – вмешался дед Миша. – Иди-ка сюда, Алексей.

Лёшка с надеждой посмотрел на бабушку Надю, та согласно качнула ему головой. Он оторвался от её ноги и подошёл к прадеду.