Спасатели Колец Миров: Винтериум

Помещение было устроено под два размера тел сразу. Под высоким потолком спокойно проходили дроид-костюмы, а вдоль стен тянулись крошечные столы, низкие лавки и подвесные площадки для самих вурри. У дальней стены стояли пустые оболочки — кто-то оставил их там, как люди оставляют куртки у входа.

Шум стоял такой, будто здесь одновременно дрались, спорили, работали и праздновали.

Один вурри стоял на столе и размахивал кружкой, как пророк. У входа двое уже дрались, а третий, не вмешиваясь, записывал ставки мелом на пластине. Остальные орали, спорили, пили и делали вид, что заняты ровно до той секунды, пока их внимание не накрыло что-то важнее обычного шума.

Но едва люди и малыш вошли внутрь, шум сменил тон. Не затих — просто весь зал разом повернулся к маленькому дроиду между ними. На фоне настоящих хозяев этих машин его корпус вдруг перестал выглядеть чужим. Для вурри люди были только носителями события; настоящий вес комнаты сразу сместился к малышу — туда, где они жадно, почти неверяще искали не гостя, а подтверждение собственной старой сказки.

Малыш медленно повернул голову к ряду пустых дроид-костюмов у дальней стены. Те были разные: поцарапанные, перекрашенные, местами перевязанные ремнями, обвешанные инструментами и сумками. Некоторые — открытые. Некоторые — запертые. Все — из той же технологической семьи, что и его собственный.

— Не сейчас, — тихо сказал Питер.

Малыш не двинулся с места, но взгляда не отвёл.

Вурри делали вид, что заняты своими делами. Очень плохо делали вид. Кто-то косился украдкой, кто-то откровенно пялился. Один старый вурри с белой бородой даже встал на лавку, чтобы лучше рассмотреть малыша, и только после тычка соседа слез обратно.

Рей не сразу поняла, что уже сделала шаг.

Только когда малыш оказался у неё чуть за плечом, а её собственный корпус — между ним и чужими взглядами.

Автоматически. Без команды. Без решения.

Как будто тело поняло раньше головы, что именно здесь и именно сейчас его нужно закрыть собой.

Прошла почти минута.

Потом шум у входа сам собой разошёлся в стороны.

Вурри с фиолетовой бородой подошёл к их столу уверенно, без суеты. Не самый высокий, не самый широкий — но вокруг него пространство освобождалось быстрее, чем перед кем-либо ещё. Драчуны у входа прекратили драку. Стоявший на столе с кружкой слез сам, не дожидаясь окрика. Даже в дроидах те, кто был ближе, невольно делали полшага назад.

Кто-то у стойки тихо сказал соседу:

— Хранитель пришёл.

Питер слова не понял, но смысл уловил.

Когда вурри подошёл совсем близко, стало видно, что фиолетовая борода и медные кольца в ней — не дурная мода. Это был знак. Статус. Память о чём-то, что остальные здесь признавали без спора.

Чтобы говорить с людьми, ему пришлось взобраться на пустой ящик у стола. Только тогда он оказался примерно на уровне груди Питера.

Он очень внимательно посмотрел сначала на Питера, потом на Рей, потом на малыша.

И только после этого сказал:

— Вы со стансии.

Не спросил. Утвердил.

Питер кивнул.

— Со станции.

Фиолетовая Борода ещё секунду изучал его лицо, будто решал, достаточно ли этого ответа.

— Зачем пришли?

Вот тут Питер особенно ясно почувствовал, насколько у них мало настоящих ответов.

«Мы ищем древний орден, кольца, людей, которых не должны были здесь найти, и, возможно, то, что ваш народ уже считает своим» — так разговор не начинают.

Поэтому он выбрал нейтральное:

— Нам сказали осмотреть храм. Мы со станции. Проводим исследование.

Фиолетовая Борода моргнул.

Потом очень медленно повернулся к залу и сказал что-то на своём языке.

Питер не понял ни слова.

Но понял всё по реакции.

Таверна взорвалась смехом.

Кто-то хлопнул ладонью по столу. Кто-то завыл. Один вурри от хохота свалился со скамьи. Даже те, кто только что напряжённо следил за малышом, заржали вместе со всеми.

Рей незаметно напряглась.

Питер не двинулся.

Смеялись не все.

У дальней стены двое вурри в тёмных ремнях даже не улыбнулись. Они смотрели на малыша так, будто в этой комнате происходило что-то совсем не смешное.

Фиолетовая Борода

дождался, пока смех слегка уляжется, и снова повернулся к столу.

Совершенно серьёзно он сказал:

— Да. У нас есть кхрам.

— Храм, — машинально поправил Питер.

Вурри моргнул.

— Кхрам, — упрямо повторил он. — Мы вас вести.

За его спиной кто-то выкрикнул что-то короткое, и по залу снова прокатился смешок. На этот раз Фиолетовая Борода обернулся мгновенно и рявкнул так, что даже кости у игроков перестали стучать.

Смех не исчез совсем.

Но стал тише.

Именно в этот момент Питер понял, что веселье здесь не отменяет подчинения. Напротив. Эти существа могли шуметь, спорить и драться сколько угодно — пока не входил тот, кому они действительно подчинялись.

Несколько вурри уже вскочили и побежали к дальним стойкам, где стояли дроид-костюмы. Один ловко нырнул в открытую машину и сразу захлопнул грудной люк. Второй полез в соседнюю, оттолкнув третьего. Тот заорал, но тоже тут же юркнул в свою оболочку.

Слишком быстро.

Слишком слаженно.

Фиолетовая Борода хлопнул ладонью по столу. Над грязной поверхностью развернулась кривая голограмма.

Жёлтая клякса города.

Белая пустота вокруг.

И красная точка далеко на северо-востоке.

Он ткнул в неё пальцем.

— Кхрам.

— Храм, — снова сказал Питер, уже скорее из упрямства.

Вурри кивнул с терпением существа, вынужденного разговаривать с человеком, который упорно неправильно держит очевидную вещь.

Потом поднял обе руки, будто ухватился за невидимый руль, и покрутил.

— Череза пола часа едем. Все поняли?

— Поняли, — сказал Питер.

Фиолетовая Борода выключил карту и уже собирался сойти с ящика, но на секунду задержался рядом с малышом.

Посмотрел на круглое стекло дроида слишком внимательно.

Не как на чужую технику. И не как на любопытного зверька.

Как на ответ.

И от этого взгляда Питеру стало не по себе сильнее, чем от всех дроидов снаружи. В этом взгляде было слишком много сразу: и голод, и страх ошибиться, и такая старая надежда, что она уже почти начала походить на болезнь.

В глазах фиолетовобородого было не просто ожидание.

Там был страх.

Старый, привычный, давно обжившийся внутри.

И ещё — почти невыносимая надежда, которую он явно ненавидел в себе уже потому, что слишком много раз видел, чем заканчиваются ложные надежды.

Потом резко отвёл взгляд и спрыгнул вниз.

Таверна снова загудела — только теперь это был уже не просто шум. Это была подготовка.

Кто-то у дальней стены вытаскивал из ящика шоковые штыри.

Кто-то проверял ремни на дроидных креплениях.

Двое спорили уже не о выпивке, а о теплоэлементах и запасных кабелях. Это больше не было похоже на поспешный сбор случайной толпы. Так двигаются те, кто уже много раз ждал беду по одному и тому же сценарию и давно выучил, что именно хватать первым, когда надежда вдруг становится похожа на приказ.

Один старый вурри быстро, почти суетливо убрал со стола кружки, чтобы освободить место под карту и инструменты, словно город за один вдох переключился из режима жизни в режим тревоги.

Рей проводила вождя взглядом

— Я ему не верю, — тихо сказала она.

— Я тоже, — ответил Питер.

Малыш повернул голову к ряду пустых дроидов. Потом — к выходу, где исчез Фиолетовая Борода. Потом снова к проходу между столами. Он не выглядел испуганным.

Скорее настороженным.

И очень сосредоточенным.

В наушнике с тихим треском ожил Крискс:

— Не оборачивайтесь резко.

— Почему? — спросил Питер.

— Потому что мой переводчик наконец за что-то зацепился в их языке. Немного. Очень немного.

Питер замер.

— И?

Шум в канале стал сильнее, потом выровнялся.

Голос Крискса прозвучал уже совсем без привычной иронии:

— Когда этот Фиолетовая Борода говорил с залом, там было не только про храм и транспорт.

Рей едва заметно повернула голову.

— Что именно?

— Я услышал: «Король пришёл».

Слово прозвучало не как титул. Как сигнал. Как фраза, которую здесь слишком долго ждали и теперь боялись произнести всерьёз, чтобы она не оказалась ложью.

За столом стало тихо.

Питер медленно перевёл взгляд на малыша.

Тот смотрел на дверь, за которой исчез Фиолетовая Борода.

Крискс продолжил после короткой паузы:

— И ещё: «Готовьтесь».

Воздух в таверне вдруг показался Питеру слишком тёплым.

Слишком тесным.

Слишком рассчитанным.

— И ещё, — сказал Крискс. — «Нужно всё подготовить».

Он помолчал.

Потом добавил ещё тише:

— И я почти уверен, что слышал слова «снова» и «война». Очень смазано. Но звучало именно так.

Никто не пошевелился.

Шум в таверне никуда не делся — гремели инструменты, хлопали люки дроидов, кто-то ругался, кто-то спорил, — но теперь Питер слышал в этом не обычную суету.

Не радость.

Не любопытство.

Тревогу.

Лихорадочную, привычную, слишком хорошо знакомую этим маленьким существам тревогу тех, кто давно живёт с мыслью, что однажды беда вернётся, и заранее готовится к этому дню.

— И ещё одно, — сказал Крискс. — Не поручусь за точность. Но рядом с «король» и «готовьтесь» у них несколько раз повторялось что-то вроде: «если это он».

Питер ничего не ответил.

Потому что теперь всё, что до этого казалось просто странным, встало на место сразу.

Слишком внимательные взгляды.

Слишком быстрая готовность помочь.

Слишком лёгкое согласие отвезти их к храму.

И тот взгляд вождя — тяжёлый, почти больной от надежды.

Малыш для вурри был не находкой.

Не пленником.

Не чудом.

Он был шансом.

И прямо сейчас весь город готовился не только к дороге к храму.

Он готовился к тому, что, возможно, после долгого страха у них наконец появился кто-то, кого можно поставить между собой и новой войной. Люди были для вурри только носителями события. Настоящий смысл стоял между ними в маленьком дроиде — и весь город, похоже, уже начал перестраивать вокруг него своё будущее.

Глава 7. Ловушка

Питер не любил моменты, когда всё вокруг вдруг начинало выглядеть слишком организованным.

Особенно после того, как в шумной вуррийской таверне Крискс перевёл ему чужие слова как: «Король пришёл».

Снаружи по-прежнему выл ветер. Внутри по-прежнему гремели кружки, скребли по полу металлические лапы дроид-костюмов, орали друг на друга вурри, сновали между стойками и делали вид, что всё происходящее совершенно обычно.

Но теперь Питер видел это яснее.

Это была уже не обычная суета.

Это была подготовка.

Рей стояла у стены, скрестив руки на груди. Малыш в своём дроид-костюме замер рядом, переводя взгляд с неё на проход, за которым исчез Фиолетовая Борода.

Питер подошёл к ней вплотную.

— Дай руку.

Рей прищурилась.

— Что?

— Дай руку.

Она всё-таки протянула ладонь.

Питер снял кольцо. Металл на миг будто прилип к коже, неохотно соскользнул с пальца и лёг ему в руку. Старое, тусклое, с тонкой зеленоватой жилкой в глубине — как будто внутри металла застыл узкий луч.

Он вложил кольцо Рей в пальцы.

Она сразу напряглась.

— С чего вдруг?

— Не знаю, — честно сказал Питер. — Но у меня очень плохое чувство.

— Оно у тебя с момента посадки.

— Нет. Это другое.

Рей опустила взгляд на кольцо, потом снова посмотрела на него.

— Думаешь, они попробуют нас разделить?

Питер быстро окинул взглядом зал: пустые дроид-костюмы у стены, снующих вурри, проход, куда ушёл Фиолетовая Борода.

— Я думаю, они уже всё решили. Просто пока не сказали нам, что именно.

Рей ещё секунду колебалась, потом надела кольцо.

Оно село неожиданно точно.

Будто было сделано под неё.

— Если это окажется просто твоей паранойей, — тихо сказала она, — я потом с тебя за это спрошу.

— Если это окажется паранойей, — ответил Питер, — я сам буду счастлив.

Тяжёлые шаги заставили их обернуться.

Фиолетовая Борода вернулся.

Теперь он был не в обычном рабочем костюме, как остальные. Его дроид выделялся сразу. Корпус — глубокого матового фиолетового цвета, не наспех перекрашенный, а цельный. Плечи шире. Суставы работали почти бесшумно. Движения были быстрее, плавнее и увереннее, чем у тех машин, что Питер видел в городе. Спина усилена двойным блоком приводов. Оптика на грудном сегменте чище, новее. Это был уже не просто рабочий дроид.

Это был командирский корпус.

Фиолетовая Борода остановился перед ними и через внешний динамик сказал:

— Траншпорт подан.

Он перевёл взгляд с Питера на Рей, потом на малыша.

— Едем шейчас.

— Вместе? — спросил Питер.

Фиолетовый корпус чуть качнул головой.

— Две машины. Быстрее. Надёжнее. Меньше веш.

Ложь прозвучала так буднично, что от этого стала только заметнее.

Питер уже открыл рот, но Рей едва заметно коснулась его локтя.

Не здесь.

Не сейчас.

Он промолчал.

Транспорт ждал за таверной, в вычищенной от снега ложбине между двумя куполами.

Это были не совсем снегоходы в человеческом смысле. Скорее длинные низкие платформы на широких гусеничных лыжах, с закрытым двигательным блоком сзади и высокой дугой управления спереди — явно рассчитанной на дроид-костюм, а не на живого пилота. Как и всё у вурри, машины были сделаны сразу под два размера жизни: маленькое — для тела, тяжёлое — для его второй, металлической плоти.

Первая платформа уже работала. На ней стоял водитель в потёртом сером дроид-костюме. Двое вурри без машин быстро и молча закрепляли на переднем пассажирском узле страховочную раму. Слишком быстро. Пока Питер оценивал машины, двое вурри уже успели подсадить малыша на переднюю платформу и защёлкнуть крепления.

Питер шагнул вперёд.

— Стой.

Фиолетовая Борода поднял манипулятор.

— Ты — туда, — сказал он, указывая на вторую машину. — Он — сюда.

— Почему? — ровно спросил Питер.

— Баланс. Скорость. Два людя — много веш для одной передней.

Он произнёс это слишком быстро и слишком заранее, будто объяснение у него было готово ещё до того, как Питер задал вопрос.

— А малыш в дроиде не весит?

Фиолетовый шлем чуть повернулся, будто вопрос его утомил.

— Весит. Но надо так.

Питер не сводил с него взгляда.

— Ты правда думаешь, что мы добровольно отдадим тебе малыша?

Фиолетовая Борода не ответил сразу. Он повернул корпус к передней платформе, где стоял малыш, и коротким движением поправил крепёж на его раме — не грубо, небрежно, а удивительно аккуратно.

Только потом снова посмотрел на Питера.

— Нет, — сказал он. — И я бы на твоём месте тоже не отдал.

Питер не сводил с него взгляда.

— Тогда почему разделяешь?

— Потому что дорога плохая. Потому что ветер крепчает. Потому что две цели на одной машине — глупость.

— А ещё потому, что так его проще у меня забрать?

Фиолетовый шлем чуть качнулся.

— Если бы я хотел забрать его силой, я сделал бы это ещё в городе.

Питер промолчал.

Голос вурри через динамик стал тише.

— Мы слишком много своих малышей не уберегли, чтобы я не понял, о чём ты сейчас думаешь.

Он задержал взгляд на Питере ещё на секунду.

— Мы его не заберём.

И уже жёстче добавил:

— Едем. Ветер крепчает.

Никаких объяснений больше не последовало.

Рей поднялась на переднюю платформу первой. На секунду посмотрела на Питера — долго, прямо, с тем выражением, которое означало: я тоже это вижу.

Потом закрепилась в заднем креплении.

Малыш повернул голову и посмотрел на Питера через круглое стекло своего костюма.

Питер поднял руку.

Жест получился бесполезный.

Фиолетовая Борода уже шёл ко второй машине.

Эта была лучше первой. Длиннее. Быстрее на вид. С дополнительными боковыми стабилизаторами и тусклым фиолетовым отблеском на панелях, где снег не успевал задерживаться. За рулём сидел другой вурри — молчаливый, с чёрными отметинами на корпусе. Фиолетовая Борода занял место у переднего узла управления, а Питеру досталось заднее крепление.

Он пристегнулся.

В наушнике затрещал Крискс:

— Я всё ещё считаю это плохой идеей.

— Какой именно её кусок? — спросил Питер.

— Все.

— Полезная аналитика.

— Стараюсь.

Передняя платформа тронулась первой.

Их — сразу за ней.

На передней машине малыш стоял между водительским узлом и задним креплением Рей. С такого расстояния Питер видел его хорошо — слишком хорошо, чтобы потом делать вид, будто не понял сразу, куда ударят первым.

Город быстро остался позади. Купола исчезли в снежной дымке, и вокруг снова развернулась белая пустошь Винтериума — наст, ветер, редкие чёрные выходы скал, длинные полосы ледяной пыли, летящей почти параллельно земле.

Питер не сводил взгляда с переднего транспорта.

Фигуры были различимы плохо. Тёмный силуэт водителя. Широкая спина малыша в дроид-костюме. Рей сзади — ниже, хрупче, по-человечески неуклюжая на фоне местных машин.

Фиолетовая Борода сидел впереди неподвижно.

Слишком неподвижно.

Питер подался чуть вперёд.

— Далеко до храма?

— Недалеко.

— Это у вас правда храм?

— У нас это место, — после короткой паузы ответил Фиолетовая Борода. — Вы называете хррам. Мы не спорим.

— И кто там жил раньше?

— Раньше жили раньшие.

Питер помолчал.

— Очень содержательно.

— Спасибо.

Ветер ударил в борт платформы. Машину повело, но водитель выровнял её мгновенно.

В наушнике снова щёлкнуло.

— Питер, — сказал Крискс.

На этот раз без обычной иронии.

— У меня на дальнем скане движение.

— Какое?

— Воздушное.

Питер напрягся.

— Много?

Пауза длилась меньше секунды.

— Слишком много.

Питер ещё не видел их глазами, но уже чувствовал телом — то самое пустое мгновение перед ударом, когда мир как будто на секунду втягивает воздух и только потом выпускает в тебя всё сразу.

Впереди ничего не изменилось. Белая равнина. Следы гусениц передней машины. Спина вождя. Ветер.

— Вижу несколько тепловых сигнатур выше вас, — быстро сказал Крискс. — Нет. Больше. Они заходят широко, с востока и с севера. Идут быстро.

— Птицы? — спросил Питер.

— Если у вас там птицы размером с транспортный контейнер — то да.

Фиолетовая Борода чуть повернул голову.

Слишком поздно Питер понял, что тот тоже ждал этих слов.

Их машина дёрнулась.

Потом ещё раз.

Задний двигательный блок захлебнулся сухим металлическим хрипом, как будто в него просто перестали подавать питание.

— Что за

Платформа резко замедлилась. Питера бросило вперёд в ремнях. Передняя машина успела оторваться на несколько десятков метров и тоже начала тормозить.

— Эй! — крикнул Питер. — Что происходит?

Водитель уже отщёлкивал крепления.

Фиолетовая Борода сделал то же самое одним быстрым движением.

Питер рванулся, но его ремни ещё держали.

— Даже не думай, — сказал он.

Фиолетовая Борода обернулся через плечо. За тёмным сегментом обзора лицо почти не было видно — только на миг мелькнула фиолетовая борода внутри шлема.

— Уже подумал, — сказал он.

И спрыгнул в снег.

Питер рванулся в ремнях.

— Ты соврал!

Фиолетовая Борода обернулся уже на бегу. За тёмным сегментом обзора лица почти не было видно, но голос через динамик сорвался впервые — не в приказ, а в ярость:

— Да! Потому что иначе ты бы не поехал!

Он отступил ещё на шаг в белую мглу.

— Да, мы его заберём! — крикнул он. — Он нас спасёт!

Водитель — побежал следом за ним.

Два дроид-костюма с удивительной для своей тяжести скоростью рванули вбок, пересекли наст и через несколько секунд растворились в белой мгле так, будто знали здесь каждый бугор и каждый провал.

Питер сорвал фиксаторы и спрыгнул вниз.

Впереди водитель первой машины тоже уже покидал платформу.

Рей, ещё не успев понять, что происходит, резко обернулась.

— Питер!

— Это ловушка! — заорал он. — Уходите! Рей, уходите!

Сверху раздался звук.

Не крик.

Не двигатель.

Что-то среднее между металлическим свистом и резким хлопаньем огромных крыльев.

Питер вскинул голову.

Из снежного неба падали тени.

Они вынырнули из белизны почти без предупреждения.

Огромные.

Слишком тяжёлые для живых существ и слишком подвижные для простой техники.

Птицы-дроиды.

У каждой — вытянутое бронированное тело, широкие изломанные крылья с сегментированными перьями-пластинами, тяжёлая клювообразная передняя часть и длинные лапы с хватательными когтями. На грудных секциях поблёскивали обзорные стёкла.

И за ними — маленькие лица вурри.

Пилоты.

— Крискс! — рявкнул Питер.

— Вижу! — почти выкрикнул тот. — Вижу, но это мало помогает!

Первая птица ударила прямо по передней машине.

Не врезалась — зацепила.

Огромные когти сомкнулись на корпусе дроида малыша, скрежетнув по броне. Платформа качнулась. Малыша рвануло вверх вместе с передней рамой. Рей успела только вскинуть руку, прежде чем вторая птица ударила уже по ней.

Вторая птица уже была над ней.

Лапа — длинная, как стрела подъёмного крана, — захлестнула её за ногу. Рей успела только коротко вскрикнуть — больше от ярости, чем от страха.

Птица дёрнула.

Рей взлетела в воздух, ударилась плечом о борт платформы, потом её потащило в сторону. Снег закрутился под ней белой полосой.

— Рей!

Питер побежал.

Третья птица прошла низко над ним, так близко, что от маха крыльев его едва не сбило с ног. Лёд и снежная пыль ударили в лицо.

Впереди Рей уже несли над настом. Птица подняла её метров на десять — и разжала лапу.

Она упала.

Удар о снег был глухим, страшным. Тело перекатилось, исчезло в белом выбросе и замерло.

Малыша тем временем тянули вверх.

Его дроид-костюм дёргался в когтях птицы, манипуляторы беспомощно хватали пустоту. На миг Питеру показалось, что малыш сейчас сорвётся. Но пилот-вурри держал крепко.

Слишком крепко.

Они знали, кого хватают.

Питер добежал до Рей, рухнул рядом на одно колено и перевернул её на спину.

— Рей!

Она была жива.

Лицо в снегу, дыхание сбито, глаза закрыты. Из-под края маски тянулась тонкая красная линия.

Потом дрогнули веки.

Жива.

В следующую секунду Питер уже вскочил.

Над головой уходила в белое небо птица с малышом.

Он выхватил бластер и бросился следом, проваливаясь в наст, скользя, задыхаясь в ледяном воздухе.

— Сбей её! — кричал Крискс в наушнике. — Или заставь опуститься! Только осторожно, у тебя малыш прямо в захвате!

— Я вижу!

Питер вскинул бластер на бегу.

Прицел плясал. Крылья мелькали сквозь снег. Пилот вурри уводил машину выше, к северу — туда, где, по словам местных, и находился храм.

Питер выстрелил.

Разряд ушёл мимо, вспоров белую пыль.

Выстрелил снова.

На этот раз попал по правому крылу ближайшей птицы — не по той, что несла малыша, а по другой, прикрывавшей её слева. Синяя вспышка пробежала по сегментам крыла. Машина дёрнулась, качнулась, но не упала.

— Ещё один объект! — закричал Крискс. — Питер, рядом с тобой ещё один объект! Очень близко!

— Где?!

— Не в воздухе!

Земля дрогнула у Питера под ногами.

Он сбился с шага.

Сначала показалось, что это просто удар ветра в наст. Потом снег перед ним вздулся длинной белой волной — как будто под поверхностью шло что-то огромное.

Питер остановился.

Слишком близко.

Слишком поздно.

Снег взорвался.

Из-под земли вылетело нечто белое, сегментированное, чудовищно толстое — толщиной с малый тоннельный вагон, длиной в несколько сцепленных секций. Тело, покрытое плотной матовой шкурой, не шерстью и не чешуёй, а чем-то средним между льдом и живой тканью. По бокам дрожали короткие жёсткие усики. Передняя часть раскрылась круглой пастью в несколько колец.

Внутри шевелились зубы.

Не клыки — ледяные крюки, загнутые внутрь.

Белая туша рванулась прямо на него.

Питер увидел это слишком ясно.

Белизну.

Пасть.

Летящую на него массу.

Увидел собственную смерть.

И в тот же миг на краю зрения вспыхнул зелёный свет.

Что-то ударило его в бок с такой силой, что вышибло воздух из лёгких. Мир смазался. Ветер на секунду будто растёкся густой жидкостью, снег завис в воздухе, а потом всё сорвалось обратно.

Хлопок.

Удар.

Камень за спиной.

Питер вместе с Рей врезался за чёрный скальный выступ в нескольких десятках метров от того места, где только что стоял.