Летопись 2007

Попрощавшись, Олег не спеша отправился к Коле. Музыканты собрались почти одновременно. Началась суматошная настройка инструментов и финальный прогон. За лето им удалось написать всего три песни, но в каждую они вложили столько искренности, что казалось — у этих мелодий есть собственная живая душа…

Постепенно в квартиру начали подтягиваться гости. В основном это были девушки — многие пришли в одиночку, рассчитывая привлечь внимание красавца-фронтмена. Заканчивая настройку, Олег вдруг замер: в дверном проеме показалась та самая компания с рынка. И она… она была среди них.

Олег поспешил к Коле Соколову, принимавшему гостей, и вполголоса расспросил о незнакомках. Коля, довольно ухмыльнувшись, пояснил, что пригласил почти всю группу первокурсниц из их политеха.

«Как же я не замечал её раньше?..» — пронеслось в голове. Вместе с ликующим приливом счастья пришло и новое, почти паническое волнение.

Наконец, когда в комнате стало не протолкнуться от запаха сигаретного дыма, группа начала выступление. Олег изо всех сил старался не смотреть в сторону «девушки с каре». Однако, доходя до самых надрывных, честных строк, он физически не мог направить взгляд куда-либо ещё — только на неё… Она не могла этого не заметить. Её большие глаза, казавшиеся в полумраке квартиры бездонными, были прикованы к нему.

В тесноте советской квартиры установился очень ламповый микроклимат. В этот час яростная самоотдача парней и искренний шепот публики слились воедино…

Когда гости разошлись, в комнате повисла звенящая тишина. Олег сидел в старом кресле и бесцельно перебирал струны, извлекая из гитары обрывки мелодий.

— Ну чего ты сидишь такой пришибленный, а? — Али подошел со спины и хлопнул товарища по плечу.

— Не знаю… Всё закончилось.

— Ну так ты вставай и иди!

— Куда? — Олег поднял на друга удивленный взгляд.

— За той зеленоглазой! Я же видел, как вы друг на друга смотрели. Дуй за ней, пока она далеко не ушла! — Али буквально вытолкнул друга из кресла, забирая гитару.

Олег осознал: возможно лучшего шанса уже не будет.

— Да… да, спасибо брат!

Он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вылетев из подъезда, он замер. Девушка стояла одна под козырьком и курила, глядя на мокрый асфальт. Увидев Олега, она заметно растерялась и тут же отправила окурок в урну…

— А ты чего так… внезапно? — она поправила каре, ладонью отгоняя сизый дым.

— Да я просто… Фух, — Олег пытался отдышаться. — Не уверен, знаешь ли ты, но я видел тебя раньше.

— И где же? В институте? — она чуть склонила голову набок.

— Нет. На рынке, у «Северянина». Ты стояла у лавки с пластинками, а я побоялся подойти. Даже не знал, что мы из одного с тобой… Ты такая красивая, что тебя невозможно забыть…

Света на мгновение отвела взгляд, и на её губах появилась слабая улыбка.

— Знаешь, это может прозвучать глупо, но я почему-то так и подумала: это не конец… Когда наши взгляды встретились там, в комнате… что-то не дало мне просто уйти. И я тоже хочу сказать… ты очень красиво пел. И ты… — она замялась, — тоже очень красивый…

Олег перестал бороться с ответной улыбкой.

— Я Олег.

— А я Света…

— Тебе подходит это имя, — тихо произнёс он, глядя на то, как свет фонаря дрожит в её глазах.

— Спасибо…

— У ночного района сейчас такая атмосфера, — он кивнул в сторону засыпающих улиц. — Прогуляемся? Воздух после дождя невероятный.

— Можно, но я боюсь опоздать в общагу… — засомневалась она.

— А ты не бойся. Если не успеем — договоримся. Я тетю Валю на вахте знаю, — Олег подмигнул.

— Ну, раз так…

Именно с этой встречи запустилась их история… — время, расцвеченное красками первой, самой острой любви. Неловкость быстро сменилась доверием, а доверие — нежностью. Месяцы сплетались в годы, и прежняя мечта Олега о рок-сцене незаметно уступила место новой, более земной: защитить ту, что стала его смыслом.

Светлана вошла в семью Лазаревых легко, словно всегда была её частью. Галина Ивановна и Виктор Олегович приняли выбор сына сразу: в этой тонкой девушке они почувствовали ту самую опору, которая была так нужна их Олегу. Родители Светы из далёких Чебоксар тоже благословили молодой союз. Во время первого визита Олег на удивление быстро нашёл общий язык с будущим тестем — в его суровом характере он разглядел черты собственного отца, который на глазах у всех начал «увядать»…

Видя, как слабеет отец, Олег принял своё первое взрослое решение. После тяжёлого разговора с Виктором Олеговичем он пообещал оставить музыку… Это было не просто обещание, а сделка с совестью: призрачные мечты о рок-сцене в обмен на диплом инженера и статус надёжной опоры. Света поддержала его, готовая на всё, лишь бы любимый чувствовал почву под ногами.

Олег ушёл из группы. Для Коли Соколова это стало личным предательством — он в лицо обвинил друга в заурядности и трусости, навсегда оборвав связи. Лишь верный Али остался рядом, приняв выбор товарища без лишних слов.

Со временем любовь Олега и Светы ещё больше окрепла и созрела для главного шага… На предложение руки и сердца Света, не колеблясь, ответила «да». Но над их хрупким счастьем уже сгущались тени, на которые они не могли повлиять…

Огромная страна, казавшаяся нерушимым монолитом, давала первые трещины. Вместе с ней угасал и Виктор Олегович. Мужчина слабел с каждым месяцем, пока болезнь окончательно не вырвала его из цехов родного завода. Галина Ивановна безропотно несла бремя ухода за мужем, становясь его главной поддержкой.

Будущее всё ещё казалось Олегу если не безоблачным, то преодолимым. Получив диплом, он сумел обзавестись собственным жильём и перевёз туда Светлану. Олег отчаянно верил, что отец поправится, что скоро в их доме зазвучит детский смех, а жизнь наконец войдёт в счастливое русло… Но судьба распорядилась иначе.

В день отъезда Олег пообещал вернуться во что бы то ни стало. Он заклинал жену и мать, что всё будет хорошо, пряча за натянутой улыбкой собственный страх. Галина Ивановна не скрывала горьких слёз, Светлана же провожала мужа стоически, с застывшим, почти каменным лицом. И лишь заперев за ним дверь, она сползла по стене, давая волю душераздирающему плачу в пустой квартире….

Единственной опорой для Олега теперь стала вера. В редкие минуты затишья он закрывал глаза и представлял, как снова целует жену, обнимает мать и видит отца — крепким, здоровым, не кашляющим. Смирение стало его главным испытанием.

Шёл 1987 год. Впереди ждал Афганистан.

Глава 8: Грубые шрамы

Проведя в тех чужих, выжженных солнцем краях больше года, Олег вернулся. Он выжил, но на пороге родного дома ждала иная беда. Встретившая его Света казалась лишь собственной тенью — из неё словно выкачали все жизненные силы. Рядом стояла мать, чьи плечи под бременем вдовства безнадёжно поникли.

— А отец… он здоров? — монотонно, почти безжизненно спросил Олег.

Вместо ответа Галина Ивановна зашлась в надрывном плаче. В тишине кухни, прежде пахнувшей домашним уютом, этот ответ ударил Олега больнее любого осколка. Виктор Олегович не дождался. До самого последнего вздоха он воскрешал в памяти образ сына, заклиная его вернуться.

— Больно… как же больно… — это всё, что смог выдавить Олег.

— Главное, он верил! Верил до последнего, сынок! — рыдала мать, судорожно сжимая его в объятиях, будто боясь, что он снова исчезнет.

Благодаря поддержке близких тело Олега постепенно восстановилось. Но то, что было запрятано глубоко внутри, по его собственному горькому убеждению, восстановлению не подлежало… Фундамент его жизни — любовь, музыка, вера в завтрашний день — превратился в пепел за этот крошечный, по меркам вечности, срок. В душе воцарилась выжженная пустыня, такая же безмолвная, как горы, оставшиеся позади.

Олег стал хранителем тайн, от которых стыла кровь. Он твердо знал: никто, кроме тех, кто прошел с ним через пекло, не должен знать о пережитом. Его тело превратилось в грубую карту боли: ороговевшие шрамы пролегали по коже мёртвыми бороздами, напоминая овраги на иссохшей земле. Света изо всех сил старалась скрыть ужас, но даже её случайный взгляд отдавался в Олеге жгучей фантомной болью.

— Любимый, пожалуйста… перестань на них смотреть, — тихо умоляла она, видя, как он минутами замирает у зеркала в тяжелом оцепенении.

— Почему я должен перестать? — отвечал он голосом, таким же зарубцевавшимся, как его кожа. — Это часть меня. Моя плоть.

Олег неустанно боролся с последствиями Афгана и чувством вины перед отцом, которое разъедало его изнутри. Света надеялась, что, когда уйдёт физическая боль, он усмирит и душевную, но та лишь глубже пускала корни.

Для всех прочих Олег казался просто молчаливым, «нормальным» мужчиной. Лишь в кругу семьи было видно, что эта нормальность — всего лишь маска, скрывающая обломки. С ним стало невозможно говорить: слова вязли в пустоте. Он экономил каждое движение, каждый звук. Даже моргал пугающе редко, подобно каменному изваянию. По ночам Олег подолгу шептал что-то в темноту, не в силах заснуть. Часто приходилось наматывать тысячи шагов пр квартире.

— О чём ты думаешь? — спрашивала Света, заставая его в этих ночных бдениях.

— Это пройдет… — глухо отвечал он, не глядя на жену. — Просто навалилось. Иди спать.

Вопреки надлому, Олег вернулся в профессию — на тот самый завод, где трудился отец. Также он возвел вокруг себя невидимые бастионы, за которые пропускал только «ближний круг»: родных, боевых товарищей и лучшего друга — Али Берсакаева, вместе с его семьёй. Они стали частыми гостями в доме Лазаревых, а их дружба продолжалась вплоть до 1997 года… В котором жизнь Али трагически оборвалась. После пережитого ужаса его овдовевшая жена вместе с детьми переехала в Санкт-Петербург, а Олег потерял последнее зеркало, в котором он ещё отражался живым и несломленным…

Светлана продолжала жить вопреки всему, питаясь теплом воспоминаний. Она отчаянно искала в муже того самого обаятельного юношу с гитарой, покорившего её сердце…

— Любимый… Сыграй мне, прошу тебя… — в очередную годовщину их знакомства, взмолилась Света.

— Я не хочу, — Олег неподвижно уставился в экран телевизора.

— Ну пожалуйста… Хотя бы одну мелодию…

— Зачем? Это всё в прошлом. И пальцы у меня теперь… не те.

Он так и не взглянул на неё. Света ушла в спальню, задыхаясь от безмолвного крика… Но именно в этой бездне родилась безумная мысль: «Может быть, только подарив новую жизнь,… ты наконец-то сам почувствуешь себя живым?».

— Ты ведь несерьезно? — Олег помрачнел, услышав её предложение, на следующий день после годовщины.

— Давай просто попробуем… Мы ведь хотели детей, помнишь? Если родится мальчик, назовем Виктором. В честь твоего отца…

— Отец так и не увидит внуков… — Олег снова отвел взгляд, спрятавшись от жены за безжизненным мерцанием телевизора.

— Разве ты не чувствуешь?.. Мне кажется, он где-то рядом. Просто поверь в это…

— Если там что-то и есть, — голос Олега стал жестким, — то меня ждут лишь вечные муки.

— Не смей так говорить! Прошу… — Света не выдержала, слезы покатились по щекам.

Олег замолчал. Потом неловко, словно заново учась нежности, взял любимую за руку…

— Прости меня.

— Я так люблю тебя… Ты ведь согласен?

— Я согласен с тем, что люблю тебя.

Когда Света узнала, что беременна, мир снова начал обретать краски… Появилась та самая надежда — хрупкая, как первый подснежник.

В 1991 году, в День всех влюбленных, на свет появилась Виктория…

Глава 9: Поймать чудо

Пока родители были вдвоем, успела проснуться и именинница… Открыв глаза, Вика тут же восторженно ахнула: всё пространство комнаты заполнили разноцветные шары. Спрыгнув с кровати, она босиком поспешила в гостиную, где её уже ждало настоящее чудо…

— Мам?.. Пап?..

Родители стояли в обнимку — невероятный, почти мифический кадр из альтернативной реальности. В глазах у обоих блестели слезы, а в руках у отца белел крошечный живой комочек…

— С днем рождения, зайка! — Светлана первой нарушила тишину, улыбаясь сквозь нахлынувшие чувства.

— С днем рождения, дочка, — негромко повторил отец. В его огромных ладонях неловко ворочался и попискивал белоснежный котёнок.

— Мама, что это?.. То есть, кто это у папы?..

— А это наш папа чудеса творит, — Светлана ласково прижалась к плечу мужа. — Ты ведь помнишь, как в детстве мечтала о котёнке?..

— Да… помню…

— Тогда ты была совсем малышкой, а теперь — взрослая, ответственная. Как он тебе? — Олег шагнул навстречу и бережно поднес малыша к лицу дочери.

Пушистая прелесть сразу ткнулось Вике в нос холодным пятачком.

— Хах, хороший… Пап! Мам! Я вас так сильно люблю!..

Вика по-детски расчувствовалась и обняла обоих родителей сразу, пытаясь соединить в одно целое, срастить этот надломленный мир своим восторгом. Впервые за долгие годы Лазаревы почувствовали себя не просто людьми под одной крышей…

— А почему всё-таки Пушистус? — спросила чуть позже мама, когда первый восторг улегся и котёнок получил своё странное имя.

— Ну он такой пушистый и серьёзненький, хах… — Вика прижала питомца к щеке. — Мне кажется, оно ему идет. Папа, а ты его как-нибудь называл?

— Снежком кликал, пока из гаража нес, — Олег тепло усмехнулся, вкратце пересказав историю спасения из сугроба.

Праздничный завтрак прошел в непривычном оживлении. К семи утра солнце окончательно пробилось сквозь облака, заливая кухню ярким, почти весенним светом.

— Мы тогда вечером вдвоем отметим? — Олег многозначительно взглянул на жену.

— Ну да, как и в прошлом году.

— Ну, разве в прошлом году мы праздновали? Так, чаю попили… В этот раз надо отметить как следует.

Вика внимательно наблюдала за ними: то, что ещё вчера казалось невозможным, обернулось явью… Она сделала глоток любимого чёрного кофе, и вкус его вдруг показался иным — совсем не таким горьким, как обычно.

— Ой, ну как же я!.. Подождите минуту! — Светлана вдруг спохватилась и, сияя, убежала в спальню.

— Что это с ней? — Олег переглянулся с дочерью, не скрывая доброй улыбки.

— Сейчас выясним…

Мама вернулась с объемистым свертком в яркой бумаге.

— Ещё раз с днём рождения, доченька! Будь счастливой, здоровой и, самое главное… умной!

— Ой, мама… Спасибо! — Вика с любопытством приняла подарок. — Пап, а ты знаешь, что там?!

— Если честно, мне и самому любопытно.

Под оберткой оказалась внушительная энциклопедия — тяжеленный том почти в тысячу страниц.

— Ну, теперь я точно буду самой умной! — Вика рассмеялась и, вскочив со стула, крепко расцеловала маму.

Идиллию нарушил бодрый рингтон. На экране мобильника высветилось: «Дашка эмочка».

— С днём рождения, соня! — прокричала подруга так громко, что Вика невольно отстранила телефон от уха.

— И тебя с днём рождения, хах! Но почему соня?..

— Да не в имени дело! Спишь просто долго! Ты почему ещё не вышла?! Посмотри в окно!

Вика прильнула к стеклу. Там, на девственно чистом снегу во дворе, красовалась огромная, вытоптанная ногами надпись: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!». Рядом, подпрыгивая от холода и энергично размахивая руками, стояла Даша в своей фиолетовой куртке в чёрную клетку.

— Да ну тебя! — Вика рассмеялась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок нежности. — Ты вообще лучшая…

— Давай быстрее, тут нифига не май месяц! У меня уже ноги отваливаются!

— Всё, выбегаю!

Вика вихрем пронеслась по квартире: чмокнула Пушистуса в мокрый носик, в последний раз обняла родителей и выскочила в подъезд.

Когда дверь закрылась, Олег и Света ещё какое-то время обсуждали, куда пристроить кошачью лежанку, но в итоге решили отложить хлопоты. Перед работой им обоим отчаянно хотелось провести ещё немного времени в тишине — там, где мир наконец-то казался правильным…

У подъезда Даша встретила именинницу коротким, но крепким объятием. Девочки тут же поспешили в сторону школы, пытаясь согреться на ходу.

— Ну чего ты так долго?! — Даша сморщила нос, пряча подбородок в шарф. — Я пока тебя ждала, кажется, в ледышку превратилась, блин…

— Прости, — выдохнула Вика, пуская облачко пара. — Просто сегодня утром произошло что-то… вообще нереальное.

— Опять предки?..

— Да, но в хорошем смысле. Не знаю, что случилось, но папу будто молния ударила. Он стал таким… настоящим. Живым…

— Да ладно?! — Даша резко затормозила, широко распахнув глаза. — Вик, поздравляю! Считай, жизнь сделала тебе главный подарок.

— Хочется верить, что это не «демка» на один день, — Вика задумчиво посмотрела под ноги, где хрустел свежий наст. — Но я пока осторожничаю… Кстати, хочешь узнать, что мне подарили?

— Нет, блин, не хочу! Конечно, выкладывай!

— Мама — энциклопедию, а папа… котёнка!

— Вау! Серьезно?!

— Прикинь! Белый, пушистый, крошечный… Мечта из детства.

— А мне мой просто денег дал, — Даша вздохнула, но тут же оживилась. — Думаю с тобой и Брокеном в секонд сгонять, присмотреть шмоток.

— У-у, с Брокеном… У вас уже всё серьезно? Любовь-морковь?

— Ой, не знаю… Но мы сейчас столько чатимся… Он обещал сегодня подарить что-то мега-офигенное.

— Как и ты мне, между прочим, — напомнила Вика.

— А вот увидишь! Всему свое время, — Даша шутливо погрозила кулаком. — А ты как думаешь… что Брокен приготовил? Если это будет розовый Razr V3… Я просто кони двину от счастья!

— Ты только не фантазируй раньше времени, — Вика задорно прыснула в кулак. — А то вдруг для него «мега-офигенно» — это бутылка «Блейзера», смешанная с его же слезами.

— Ну тебя! — Даша звонко расхохоталась, и этот смех окончательно прогнал остатки утренней тревоги.

Школьный кабинет встретил именинниц полным безразличием. Лишь Денис Осипов, завидев подруг, оторвался от стула и направился к ним в своей обычной разболтанной манере.

— Опаньки, группа «t.A.T.u» в сборе! — пробасил он вместо приветствия.

— Хай, Осипов… Ну, в сборе, и чего? — Даша вальяжно бросила сумку на парту, всем видом показывая раздражение.

— С днюхой вас, вот чего… Концерт-то в честь праздника намечается?

— Спасибо, Денчик, — Вика мягко улыбнулась и в шутку протянула ему руку.

Денис застыл на секунду, а потом нарочито брезгливо пожал самые кончики её пальцев.

— Пхах, ну ты и придурок, Осипов… Но спасибо, — Даша тоже оценила неловкое поздравление одноклассника и по-хозяйски потрепала его по стриженому затылку…

— Эу! Руки не распускай! — Денис картинно отпрянул, приглаживая «ёжик» волос.

— Как скажешь. Но когда приведёшь домой девушку, постарайся так не орать, а то ой как обломаешься…

— Ха-ха, сам разберусь… Ну а вы-то как праздновать собираетесь?

— Точно без тебя, лысый, так что не раскатывай губу.

— Ой-ой, напугала… Зная вас, там наверняка соберутся одни соплежуи, так что больно надо!

— Какие соплежуи? Тебя же не пригласили, — подмигнула ему Даша, доставая учебник.

— Да иди ты! — огрызнулся Денис и, не найдя лучшего аргумента, запустил в неё ластиком.

— В именинницу — ластиком?! Не по-мужски, Осипов! — Даша ловко перехватила «снаряд» и тут же запустила его обратно.

Вике, наблюдавшей за этой вечной перепалкой, оставалось только беззвучно смеяться, чувствуя, как школьные будни окончательно вступают в свои права.

Когда девочки расположились на своей любимой задней парте, разговор сам собой перетёк к планам на вечер. Они принялись составлять импровизированное меню, когда дверь кабинета распахнулась и вошёл Лёня Горбунков. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нёс два букета. Его путь через класс сопровождался едкими смешками — все знали, что Лёня безнадежно влюблен в Лазареву…

— Вика, Даша… Поздравляю! Это вам, — он любезно протянул цветы. Самый пышный, букет само собой, предназначался Вике.

— Ох, Лёнька, спасибо огромное! — Вика просияла от самого сердца, принимая подарок. — Какой красивый… А пахнет как!

— Да, Лёнь, ты супер! — Даша была также искренне удивлена и польщена.

Девочки по очереди обняли одноклассника. После этого Лёня уже не мог и не хотел скрывать свою добрую, почти светящуюся улыбку… Горбунков постоял рядом ещё мгновение, неловко теребя край кофты, а потом, залившись густой краской, поспешил к своему месту.

— Какой же он все-таки милый, — Вика коснулась лепестков. — Вова бы так ни за что не постарался…

— Это уж точно, — Даша презрительно поморщилась при упоминании Галанцева. — Хорошо, что Вовы нет, а то от одной его физиономии блевать тянет…

— И Ани не видно… Опять прогуливают вдвоем наверное…

— Не думай о них, Вик…

— Да, конечно не буду…

— Слушай, а может, после этого урока — сразу домой?

— Даже не знаю…

— Ну ты ведь не хочешь, чтобы такая красота завяла в школьной духоте? Тем более сегодня ничего важного не будет.

— Ну… ну ладно. Убедила. Пойдем.

— А Лёнька кстати молодец… Ты бы присмотрелась к нему.

Ахах, Даш, ну ты чего?! Он же просто друг!

Застенчивый Лёня, к своему несчастью, был бесконечно далёк от того образа, который Вика рисовала в своих мечтах. Его внешность казалась ей набором досадных изъянов: невысокий рост, сутулость, мягкий лишний вес, жёсткие, словно выгоревшая солома, чёрные волосы, в которых уже пробивалась ранняя седина… Но стоило ему заговорить, как всё это отходило на второй план. У Лёни было удивительно открытое лицо: глубокие ямочки на щеках и та самая обезоруживающая, добродушная улыбка, которой невозможно было не улыбнуться в ответ.

Вика искренне ценила его — с ним было тепло и уютно молчать. Горбунков оставался для неё «светлым человеком», но сердце упрямо хранило верность другому идеалу, не оставляя Лёне ни единого шанса…

Сразу после первого урока девочки, ни у кого не отпрашиваясь, поспешили к выходу. Свобода встретила их морозным воздухом и приятной тяжестью букетов в руках.

— Слушай, Даш, тогда до вечера у меня посидим? — поинтересовалась Вика, когда школьные стены остались позади.

— Думаю, да, давай у тебя. Как раз с твоим мелким познакомлюсь.

— О-о, точно! Он тебе точно понравится, вот увидишь.

Спустя пятнадцать минут замок в квартире Лазаревых щелкнул. Вика первой юркнула в прихожую и тут же принялась звать Пушистуса. Малыш нашелся не сразу — он мирно сопел на родительской кровати, свернувшись крошечным белым облачком.

— Даш, ты только погляди, как он спит… — шепотом позвала подругу Вика.

— Какая киса, боже мой… — Даша затаила дыхание. — Такой маленький и нежный… Я бы его прямо сейчас затискала, честное слово!

— Пусть сопит, скоро сам проснется.

Началось томительное ожидание вечера. Девочки расставили цветы в вазы, посмотрели блок мультфильмов на «СТС» и лениво полистали журналы. Позже пожарили на обед пельмени, то и дело отвлекаясь на проснувшегося котенка. Пушистус всего за пару часов успел привязаться к гостье, а за хозяйкой следовал буквально по пятам, радостно носясь по квартире и не умолкая ни на минуту.

Ближе к вечеру Вика перевела взгляд на часы — пора было решать, когда идти в магазин за всем необходимым:

— Даш, а за продуктами когда?..

— Сейчас ко мне двинем, папа уже должен был уйти. Я там как раз подкрашусь, а потом встретим ребят и вместе в магаз пойдем.

— А не поздно будет? Они же только к десяти придут.

— Да нормально. Тем более нам Слеза нужна, без неё алкашку точно не продадут.

— А ты что вообще брать планируешь? — осторожно спросила Вика.

— Не знаю даже, наверное на месте решу. Я точно хочу коктейли намутить, а там… Посмотрим, короче. Давай собираться.

Перед выходом Вика бережно упаковала подарочный торт, пока Даша напоследок ласкала котенка в коридоре. На прощание девочки поцеловали малыша в тёплую макушку и отправились по давно изученному маршруту — из одной квартиры в другую.

Закрывая дверь, Вика на мгновение задержала взгляд на грустной мордочке своего маленького друга. «Я бы очень хотела провести весь этот день с тобой, малыш, и с мамой, и с папой… Но я уже пообещала Даше. Прости меня…» — мысленно извинилась она.

— Как думаешь, что там внутри?.. — Вика интригующе кивнула на коробку с тортом, когда они зашли в тесную кабину лифта.

— Хм, ну, если там то, о чём я думаю… Надеюсь, он будет офигенным! — Даша предвкушающе зажмурилась, явно представляя что-то запредельно вкусное.

Уже на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух и проходя мимо пустующей детской площадки, Вика вдруг спохватилась:

— Даш! Ты же букет у меня забыла!

— Ой, да пофиг, если что потом заберу, — легкомысленно отмахнулась подруга, даже не притормозив. — Тем более, вдруг Брокен начнёт допрашивать, откуда у меня цветы?

— Могла бы сказать, что это подарок от друга… Тем более это правда. Да и к тому же вы с Брокеном даже не встречаетесь.