Летопись 2007

На похоронах Вика впервые увидела боевых товарищей отца. Афганцы оперативно организовали всё: от венков до места на кладбище. Многие пришли в мундирах, застёгнутых на все пуговицы, и говорили о погибшем самые тёплые, правильные слова. Но для Вики эти речи проносились мимо, как шум ветра.

Позже, когда Светлана Андреевна выпивала с ветеранами, поминая мужа, Вика сидела в стороне, оглушённая тишиной.

«Теперь, когда ты ушел, всё потеряло смысл. Семьи больше нет. Все мои желания теперь покоятся в этой земле вместе с тобой», — повторяла она про себя, глядя в самую сердцевину пустоты. За весь тот бесконечный день она так и не произнесла ни слова вслух.

Единственным живым напоминанием об отце остался Пушистус. Маленький комочек шерсти казался ей воплощением уязвимой и прекрасной души Олега Викторовича.

«Мне так тяжело смотреть на тебя, но, пожалуйста, просто будь рядом… Не бросай меня»,— думала Вика, прижимая питомца к груди и слушая, как часто и быстро бьётся его крохотное сердце.

Егор Петрович также не остался в стороне. Он слишком хорошо понимал, через какой ад сейчас проходят Вика и Светлана, и эта чужая боль парадоксальным образом помогла ему самому… Осознание того, что жизнь может оборваться в любой момент, наконец-то сблизило его с дочерью. Теперь они старались не тратить драгоценное время на ссоры и старые обиды.

Отец Даши регулярно привозил Лазаревым продукты, игнорируя слабые протесты Светланы, а для Вики всегда передавал что-нибудь вкусное. Он звонил почти каждый день, просто чтобы убедиться, что онисправляются.

«Я вижу, как папа старается. Он правда стал уделять мне время… Я не знаю, можно ли чувствовать себя счастливой, когда у Вики такое горе… Но я так рада, что он рядом. Что он не забывает обо мне», — думала Даша, пока отец готовил для неё любимые блины со сгущёнкой и смотрел с ней мультфильмы.

К удивлению Светланы Андреевны, руку помощи протянула даже Мария Эдуардовна — вдова Али, лучшего друга Олега…

— Алло, Светлана? Здравствуйте, это Мария… Берсакаева.

На том конце провода повисла тяжёлая, вязкая тишина. Было слышно только далёкое шипение помех в трубке, прежде чем Мария решилась продолжить:

— Я не отвлекаю?..

— Маша? Ты?.. — Светлана растерялась, крепче сжимая сотовый. — Нет-нет, не отвлекаешь. У меня как раз перерыв… Так непривычно слышать твой голос. Совсем не изменился.

— Света, мне очень жаль… — голос Марии дрогнул. — Я боюсь представить, что ты сейчас чувствуешь… Просто знай: это нужно пережить. Нужно дышать дальше. Передай Вике, что тётя Маша очень за неё переживает…

— Спасибо, Маш… Я передам, но не думаю, что она вспомнит. Она же совсем крохой была, когда вы… Я даже не думала, что у тебя мой номер остался. Столько лет прошло…

— Я до сих пор слежу за московскими новостями. Как увидела фамилию Олега — не поверила… Сразу бросилась искать старую записную книжку. Счастье, что ты не сменила номер.

— Да, я тоже этому рада.

— Грустно, что наши пути тогда разошлись, — вздохнула Мария. — Я все эти годы хотела позвонить, но руки всё никак не доходили… Сожалею об этом теперь…

— Ничего, Маш. То, что ты смогла всё это пройти и выстоять, придает мне сил.

— Главное — дети. В них твоя сила… Как Вика? Совсем взрослая уже?

— Она молодец… Учится, самбо занимается. Вернее, занималась. До всего этого… А твои мальчики как?

— Да всё хорошо, растут…

Разговор затянулся. Мария упомянула, что летом планирует вернуться в Москву.

— Я бы очень хотела, чтобы мы снова начали общаться… В память о наших мужьях. Они бы этого хотели, я чувствую…

— Я не против, Маша. Конечно. Будем созваниваться, а летом обязательно соберемся… Детей снова познакомим.

Когда Светлана положила трубку, она впервые за долгое время почувствовала, что её поняли. Поддержка женщины, пережившей такую же потерю, была бесценной. Но вечером, вернувшись домой совершенно выжатой, Светлана совсем забыла передать Вике слова тёти Маши.

Время шло. Светлана Андреевна с трудом, но возвращалась к жизни, в то время как Вика продолжала тонуть. Мама старалась не давить, но ради будущего дочери, осторожно напоминала: скоро ГИА, нужно хоть как-то на это настраиваться. Вика и сама всё понимала, но воля атрофировалась. Осознание собственной беспомощности только добавляло дров в костёр самобичевания.

Она больше не хотела доверять боль дневнику. «Имеет ли смысл продолжать?»— думала Вика, перечитывая февральские записи и задыхаясь от слёз.

Пока подруга мучилась в четырех стенах, Даша пыталась строить отношения с Брокеном. Ей было невыносимо стыдно за то, что в её жизни есть моменты счастья, пока подруга на дне.

«Как я вообще могу, когда Вике так плохо?..» — крутилось в голове. Но у Брокена на все переживания был заготовлен универсальный ответ:

— Не парься, детка… В жизни так бывает. Ты не виновата.

— Я просто хочу, чтобы ей стало легче…

— А так не бывает. Мир не идеален, нужно привыкать жить с болью. Она тебе сама не пишет, не звонит — значит, эмоционально недоступна. Забей. Переключись на тех, кто рядом…

— Тяжело, Брокен… Очень, блин, тяжело.

— Ну всё, иди ко мне… Давай пообнимаемся, — он начинал ныть, по-хозяйски поглаживая Дашу по бедру. — Мне плохо без твоего тела.

— Не надо, не сейчас. Не хочу, прости…

— Как всегда, — он тут же менялся в лице. — Мы месяц вместе, а у нас «сухо». Мне больно от твоего динамо.

— Ты серьезно?! Брокен, не морозь!

В ответ он лишь демонстративно отворачивался, сворачиваясь в обиженный клубок. Его поведение ужасно бесило, но Даша, запутавшись в чувствах, вечно вымаливала прощение, задабривая этого «эмоционального парня» поцелуями.

В школе Даша то и дело ловила любопытствующие взгляды. Одноклассники, не решаясь звонить Вике лично, пытались выудить новости из неё. Лёнька постоянно отирался рядом, выжидая момент, когда можно будет тихо спросить о главном, и даже Денис Осипов как-то раз подошёл к ней на перемене.

— Чего там, подруга твоя в порядке?.. — неловко спросил Осипов.

— Ей очень плохо. Сам бы позвонил, да узнал. Ей было бы приятно… Почему никто даже не попробовал поговорить с Викой лично?..

— Да как-то оно… — Денис неуклюже почесал бритую макушку и, не найдя слов, просто ушёл к своей парте.

У всех нашлись оправдания, дела и внезапная забывчивость — кроме Лёни, смелости набрать её номер ни у кого не хватило…

— Вика, привет… Это я. Просто знай: я верю в тебя. Ты сильная, ты справишься.

— Ну да, сильная… — Вика едва держала трубку. — Спасибо, Лёнь. Мне правда приятно. Но я очень устала.

Даша в разговорах с подругой обходила школьные сплетни стороной. Она не говорила, что Вова Галанцев бросил Олю Мухину, обвинив ту в измене с лучшим другом. Эта грязная ложь, пущенная Вовой, уничтожила репутацию Оли — девушка не выдержала и сменила школу посреди четверти. Даша даже пыталась открыть глаза Денису на то, что Вова спит с его сестрой ещё с декабря.

— Тебе вообще на это пофиг?! А если он с Аней поступит?

— Ну и поделом ей! Сами разберутся.

Эмо-тусовке на Вику было абсолютно плевать. Лишь однажды Слеза сухо спросила:

— Где там твоя подружка?

— Вика? У неё очень большие проблемы — погиб отец… Она не знает, как с этим справиться…

— А, ясно. Жаль, — бросила Слеза и закрыла тему навсегда.

Даша всё чаще чувствовала себя среди них чужой. Её мутило от того, как Брокен лапает других девчонок из тусовки, сводя всё в шутку, и как те не сопротивляются. Это был гремучий коктейль из омерзения и обиды, но уйти было некуда — других друзей не было…

А Вика часами смотрела в окно, представляя, как папа — живой и невредимый — машет ей рукой у подъезда. Иллюзия не лечила, а лишь глубже вбивала гвозди в сердце.

Апрель съел остатки снега, но в её душе оставалась вечная зима. Светлана предложила пойти к психиатру, но Вика наотрез отказалась…

— Зайка… так ведь будет лучше. В этом ничего страшного…

— Зачем всё это… если папу это не вернёт. Не лезь больше с этим, мам.

Светлана боялась, что дочь пойдет по пути Олега — не справится и сгорит изнутри, а обратится за помощью слишком поздно. Вика уже бросила самбо. Только забота о Пушистусе, уже заметно подросшего, заставляла её просыпаться по утрам.

Вика продолжала звонить в милицию, но ответ был один: «Новых деталей нет». Она отчаянно ждала, когда Аказова наконец признают виновным — ей казалось, что официальный приговор наконец успокоит её разум и заставит перестать искать убийцу в каждом встречном…

Запись от 1.04.2007:

День дурака. Никакого чуда не произошло. Это всё. Знаешь, чего я жду? Ничего. Мне не хочется видеть Дашу, не хочется говорить с мамой — каждое слово о папе погружает в депрессию ещё глубже. Никакого больше самбо, никакой веры. Я обещала вести этот дневник, чтобы он стал свидетелем чуда, помнишь? А теперь что? А ничего. Спасает только Пушистус, последний подарок… Но когда-то и он умрёт. Я до сих пор обхожу место у подъезда, где его нашли. Боюсь увидеть там труп снова. Хочется писать одни маты. Завтра в школу. Пусть все видят мои опухшие глаза. Мне всё равно.

Глава 13: Найти выход

Март выдался облачным, но начало апреля озаряло солнце, что только пугало. Вика проснулась и обнаружила, что Пушистуса нет рядом. Она заглянула в родительскую спальню: котёнок крепко спал возле мамы, у которой вот-вот должен был прозвенеть будильник. Вика не стала будить малыша и начала собираться в школу.

Даже стоя под холодным душем, я не чувствую дрожи. Я готова стоять под ним часами, представляя, что, когда мои глаза закрываются, я оказываюсь посреди скованного льдами океана и вот-вот пойду ко дну...

После душа Вика неспешно высушила волосы, нанесла лёгкий макияж и закинула в рюкзак несколько случайных тетрадей. «У меня нет сил нести все эти тяжёлые учебники, не в этот раз». Она надела любимые синие джинсы, чёрную кофту и белые весенние кеды. Напоследок расчесалась у зеркала, накинула тёмно-бежевую куртку и вышла из дома, ни разу за всё утро не улыбнувшись.

«Хочу пройтись до школы одна, сделаю Даше сюрприз». Её голова не была пуста, но мысли появлялись хаотично и не задерживались надолго. Вика не думала о том, как на неё отреагируют одноклассники, что она им скажет и как будет счастлива Даша, снова увидев подругу перед собой. «После школы стоит прогуляться, не хочу возвращаться домой сразу же. Ноги должны окончательно очнуться — сейчас каждый шаг даётся с таким трудом».

Наконец показалась школа. На крыльце стоял несносный детский гул, многократно усиливающийся внутри здания. Стоило переступить порог, как Вику окатили знакомые и нелюбимые запахи: специфический аромат столовой, десятки литров вылитых дешёвых одеколонов. Старые стены были украшены рисунками младшеклассников. Взглянув на них, Вика почувствовала укол грусти. Казалось, детство ушло навсегда: теперь в этих работах она видела не разнообразие красок, а лишь неровные мазки и неправильные пропорции.

Лица окружающих казались странными — на них застыли искренние, на первый взгляд, эмоции, но глаза оставались стеклянными. Вика ловила обрывки разговоров в коридоре и невольно завидовала: казалось, что настоящие проблемы есть только у неё, а у остальных — лишь незначительные переживания или сплошное благополучие.

В классе Вика увидела одиноко сидящего Лёню. Он, как обычно, пришёл одним из первых. Для Вики же явиться в такую рань было в новинку…

— Да ну! Вика?! Привет! — Лёня вытаращил глаза, его лицо вытянулось от удивления.

— Здарова, Лёнь, — почти безэмоционально ответила Вика и первая протянула руку.

Горбунков с радостью протянул ей руку в ответ. Она пожала его ладонь — тёплую и немного влажную, после чего Лёня по-джентльменски отодвинул стул у своей парты.

— Пока Даши нет, можешь со мной сесть… ну, если хочешь, конечно.

— Да, давай, без проблем.

Вика опустилась рядом. Тишина в пустом классе казалась укромной, но Лёня явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Ну… ты как, нормально? Тебя целый месяц не было

— Вполне. Всё нагоню, не переживай. А ты как?

— Да как обычно… Матушка по ГИА гоняет, — вздохнул он.

— А-а, ГИА… — Вика уставше нахмурилась. — Точно. Надо начинать готовиться Спасибо, что напомнил.

— Ага… Ну, я рад, что ты в порядке. Мы тут все за тебя переживали, очень.

— Прям все? — Вика скептически усмехнулась.

— Ну да… Первое время у Даши спрашивали.

— Как мило. Но позвонил только ты.

— Ну, я — да… А их ты сама знаешь. Своих проблем хватает, наверное, — Лёня отвел смущённо взгляд.

— Это точно… Ты один пришёл, да?

— Ещё Корабельникова, но она в столовку вышла.

Вика почувствовала, что лимит светской беседы исчерпан.

— Понятно. Слушай, я, наверное, сяду назад. Хочу музыку послушать, не против же?

— Да не, классно поговорили… — грустно почесал нос Лёня, провожая её взглядом.

Вика пересела на свою последнюю парту и нацепила наушники. Спустя две прослушанные песни «Ранеток» в кабинет вернулась Лиля Корабельникова — «причудливая» одноклассница в огромных очках.

— О, Викуся вернулась! Привет! — Лиля активно замахала рукой, в которой сжимала теплую сосиску в тесте.

— Привет, Лиль, — Вика нехотя отложила наушники.

— Мне очень жаль… ну, что у тебя такое произошло. Я хотела ещё тогда позвонить, но… Прости меня, пожалуйста. Будешь сосиску?

— Пх, ладно, от сосиски не откажусь, — Вика невольно хмыкнула, приняв угощение Лили.

На тесте Вика заметила пару ворсинок от её длинного шерстяного свитера, но молча сдула их и откусила кусок.

До звонка оставалось всего ничего. Класс потихоньку наполнялся гулом. К Вике по очереди подходили ребята: кто-то неловко извинялся, что не написал раньше, кто-то просто кивал. Несмотря на внутреннюю пустоту, ей было приятно. Больше всего удивили Аня и Денис Осиповы — отношения с которыми всегда были натянутыми.

— Привет, Вика… — Аня смотрела на неё непривычно серьезно. — Передай, пожалуйста, маме, что нам с Денисом очень жаль Мы желаем, чтобы у вас всё было хорошо. Я искренне верю, что всё наладится.

— Да, Вик, — поддержал сестру Денис, глядя на неё своими золотистыми глазами. — Реально переживали Прости, что не звонили, тогда было как-то стрёмно… Слова бы вряд ли помогли.

— Спасибо, ребят. Правда, спасибо, — Вика ответила им так же искренне.

Под самый звонок в класс ворвался Вова. Вокруг него мгновенно образовалась толпа.

— Ребят! Ребят, слушайте! — сиял Галанцев. — У меня батя в августе в Америку улетает. И он пообещал мне оттуда привезти… приготовьтесь… iPhone! Прикиньте?! А-а-а!

Класс ахнул. Аня тут же бросилась обнимать Вову, мечтая хотя бы подержать в руках это чудо инновации.

— Поздравляю, Галанцев! — крикнула Вика с галёрки.

— О, Лазарева, здарова Не ожидал тебя увидеть. Ну, как ты, всё пучком?

— Да вообще лучше всех. Спасибо, что спросил.

— Всегда пожалуйста, обращайся! — Вова показал ей «сердечко» пальцами и тут же умчался обратно в коридор, схватив Аню за руку, — хвастаться перед старшеклассниками.

Вика посмотрела на настенные часы. «Неужели Дашка не придет?..»

Прозвенел звонок. Последней в кабинет вплыла Глория Никитична, или же «Глорка», учитель английского, чья одержимость дисциплиной граничила с паранойей. Она обвела класс взглядом, задержавшись на Вике.

— О, и Лазарева здесь, — апатично констатировала она, будто речь шла о забытом в углу фикусе.

Для Вики это было ожидаемо. Урок потянулся серой жвачкой. Под нудный бубнёж Глорки девятый «В» дружно засыпал. Вика проваливалась в полудрему, где в хаотичных образах всё ещё искала выход из своей реальности Наконец, долгожданный звонок разрезал тишину. Глория Никитична вышла первой, бросив через плечо: «Ох, наконец-то…». Она почти бежала в учительскую — пить чай и с упоением жаловаться коллегам на «неблагодарных детей».

Отсидев один тягучий урок, Вика решила, что пора домой: мысль о том, что впереди ещё пять таких же скучных часа, казалась невыносимой. На перемене она решила пойти в туалет умыться. Оказавшись внутри, Вика, ощутила сильнейший прилив эмоций — на подоконнике, обхватив колени руками, сидела «челкастая».

— А я уже думала, что не увижу тебя сегодня, хах...

— Да ну Вика! Пришла! — Даша спрыгнула на пол и бросилась обнимать подругу.

— Ахах, Дашка! Хотела тебе сюрприз сделать.

— Да я на Глорку идти просто не хотела, сама понимаешь! Тем более у меня домашки по инглишу — ноль.

Вика отстранилась и внимательно посмотрела на подругу.

— Ой, ты всё-таки губу проколола...

— Ну да, как видишь — Даша кокетливо коснулась металлического кольца. — Брокен сильно обижался, что я так тянула... Теперь вот.

— Было больно?..

— Да нормально, перетерпела!

Встреча с Дашей немного придала Вике сил. Когда они вдвоем зашли в класс, Вике на мгновение показалось, что жизнь возвращается на привычные рельсы…

— Ну, как ты? Уже лучше, надеюсь?.. — Даша тревожно сжала руку Вики.

— Ну, как сказать. Вроде бы. Ко мне сегодня даже Денчик с Аней подошли, поддержали

— Ну, Денис — да, он спрашивал про тебя ещё тогда. Видимо, что-то нормальное в нём осталось

— Да во всех что-то хорошее есть, наверное, — Вика неопределенно пожала плечами. — А у тебя как с Брокеном?

— Ох, ну... Можешь называть его просто Никитой.

Девочки разговорились, постепенно уходя от мрачной темы семейной трагедии к вещам менее масштабным, но не менее болезненным. Даша жаловалась на странности в поведении Никиты. Её тревожило, что, несмотря на всю свою приверженность культуре эмо, он будто совсем не чувствовал эмоций других. Вся его компания была зациклена исключительно на себе.

— Я ещё на дне рождения поняла, что у них в голове дерьмо, — прямо сказала Вика, пытаясь открыть подруге глаза. — Может, не твоё это всё?

— Да просто они странные, а так — эмо это моё. Я уверена.

Когда уроки подошли к концу, подруги замерли на школьном крыльце, щурясь от яркого солнца.

— Может, прогуляемся до ТЦ? Походим там Или ещё куда-нибудь, куда ты захочешь? — с надеждой в голосе спросила Даша, заглядывая подруге в глаза.

— Да я хотела бы прогуляться одна... Прости, Даш. Хочу пройтись по местам детства, посмотреть на них сейчас. Тем более с твоим подарком, музыку послушаю.

— Ну, хорошо... Я всё понимаю. Но мы же ещё погуляем вдвоем?

— Конечно. Обязательно погуляем, не сомневайся!

Девочки обнялись на прощание. Даша одиноко отправилась в сторону дома, а Вика пошла в противоположном направлении. В ней просыпалось странное, колючее любопытство к району, который она не видела целый месяц.

Глава 14: Между прошлым и будущим

В городе уже так много весны. Птичий гам перекрывает гул машин, а на деревьях оживает первая зелень... Мне нравятся звуки просыпающейся природы — в такие моменты даже музыка в плеере кажется лишней. Эти серые панельки совсем скоро утонут в листве. Как же долго я этого ждала...

Я помню, как смотрела на эти дома из окна папиной машины. Тогда мир всё равно казался ярче, даже в самую холодную зиму. Почему жизнь дала папе так мало времени? Почему всё оборвалось именно тогда, когда стало хорошо?.. Кто наказал меня за это? Неужели я должна была просто довольствоваться тем, что имею, и не сметь просить большего?.. Разве хотеть счастливую семью и живого отца — это плохо?..

У меня до сих пор нет ответов. Нужно просто забыть, не думать, ведь от правды не станет легче. Возможно, когда-нибудь я приду к тебе на кладбище, папа... Когда-нибудь, но не сейчас... Прости меня за это, пожалуйста... Прости за то, что не нахожу в себе сил прийти, положить цветы и сказать, как сильно я скучаю... Я хочу верить, что ты не в холодной земле, а где-то там, наверху… Смотришь ли ты на меня оттуда?..

Дойдя до метро, Вика остановилась перед рестораном «Макдоналдс».

«А ведь я впервые побывала здесь с папой…» — промелькнуло в голове девочке, и ноги сами понесли её внутрь…

Стоя в очереди за своим заказом — большим стаканом колы, — Вика внезапно почувствовала острое желание сбежать. Вокруг были семьи... Счастливые, шумные, обычные.

«Почему я больше никогда не буду также сидеть со своими родителями? Почему всё потеряно?..» —она смотрела на окружающих, чувствуя, как в груди нарастает тупая, тягучая боль. Уголки губ задрожали, предательски опускаясь вниз. Ещё секунда — и слезы хлынут градом.

Все увидят, как я плачу, но никто не поймет... А что, если скоро я потеряю и маму? А потом Дашу? Я останусь совсем одна в этом огромном мире... Одна... Одна...

Вика начала задыхаться. Воздух стал плотным, как вата. Тело будто перестало ей принадлежать: словно чужая рука подхватила стакан, а чужие, ватные ноги вывели её из кафе на улицу.

Всхлипывая и чувствуя бешеное биение сердца, Вика пыталась удержать равновесие. Колени подкашивались, а мир вокруг стал неустойчивым…

«Что происходит? Что, блять, со мной происходит?!» — ужас накрыл её с головой. Хотелось попробовать вздохнуть и исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться от посторонних, давящих глаз.

Почти не видя дороги, она бросилась в сторону ближайших домов. Забежав в пустой, сонный двор, Вика рухнула на качели — ноги окончательно отказались её слушаться. Слёзы так и не хлынули, но горький ком подступил к самому горлу, разрывая его изнутри.

Оказавшись посреди незнакомого двора, Вика продолжала дрожать. Лишь спустя десяток глубоких вдохов дыхание восстановилось, отогнав пугающее оцепенение. Контроль над телом вернулся, а голова перестала казаться свинцовой. «Что это было? Какой-то животный страх... — подумала она, вытирая холодный пот со лба. — Надеюсь, это больше никогда не повторится».

Когда всё, вроде как, пришло в норму — Вика огляделась. Двор, зажатый между типичными девятиэтажками, выглядел неуютно: большая ржавая горка, такие же качели, пустая песочница, турники, лавочки и облезлые деревянные фигуры зверей. «Не самое лучшее место, но плевать... Хочу просто побыть одна».

Вика достала плеер. Включив микс из «Ранеток», МакSим и Глюк'oZы, она закрыла глаза, стараясь заглушить музыкой те страшные вопросы, что поселились в голове... Она просидела на качелях не меньше получаса, погрузившись в свой маленький мелодичный кокон и допивая остатки колы. В какой-то момент мир вокруг изменился, но Вика, ушедшая в свои мысли, заметила это не сразу…

Теперь на площадке она была больше не одна.

Трое парней постарше стояли поодаль и о чем-то бурно переговаривались, поглядывая в сторону Вики. Один из них, не скрывая жадного интереса, буквально впился взглядом в светловолосую незнакомку. Вскоре она почувствовала нарастающий дискомфорт — её личное пространство бесцеремонно взламывали… Вика несколько раз бросала в их сторону короткие взгляды и каждый раз натыкалась на встречные — пугающие и гнусные. Парни обсуждали её на незнакомом языке, и от интонаций их голосов становилось не по себе.

Паника накрыла с новой силой. Стоило Вике подняться, чтобы уйти, как троица синхронно двинулась следом...

«Моих навыков самбо не хватит на троих... Да и форма уже не та. Что сейчас будет?..»— она гнала от себя самые жуткие мысли, понимая, что бежать бессмысленно — догонят в два счета. Один из преследователей настойчиво ускорил шаг и резко схватил её руку выше локтя…

«Только не это… » — жизнь моментально пронеслась перед глазами, и Вика беспомощно остолбенела…

В ту же секунду на оставшихся позади парней кто-то напал сзади. Незнакомец обрушил на одного из них хлёсткий удар по затылку. Второй не успел среагировать, как мощный выпад в лицо свалил на землю и его.

Третий, державший Вику, на мгновение замешкался, собираясь броситься на помощь своим, и это промедление отправило его прямиком к ним — на твердую землю. Бывшая самбистка освободилась от оцепенения: резкий разворот, захват, и вот уже парень летит через плечо. «Неужели навыки остались, хах!» — почувствоваланереальный прилив сил Вика. Она обернулась и увидела, что её спасителя начали забивать двое поднявшихся с земли парней.

— Пацаны! Все сюда! Быстрее! — закричала что есть мочи Вика.

Услышав призыв и, наконец, разглядев внешний вид напавшего на них юноши — шпана осознала, с кем связалась.

— Это ловушка, кажется… — в ужасе прохрипел один из них.

Весь их запал продолжать драку мгновенно исчез. Они бросились наутёк, а поверженный Викой противник вскочил, держась за бок, и ринулся вслед за дружками.

На опустевшей детской площадке остались только двое: Вика и её внезапный защитник…