Полная версия
Летопись 2007
Ирис Локьер
Летопись 2007
Предисловие
Автор обложки: Merll1n (Мерлин)
Дисклеймер:
Данное произведение содержит материалы, предназначенные исключительно для взрослой аудитории (18+).
История, разворачивающаяся в книге, является художественным вымыслом. Все совпадения с реальными лицами и событиями случайны. Содержание отражает авторское видение социальных проблем прошлого и не относится к современной России. Книга не является пропагандой насилия, экстремизма или противоправных действий. Автор категорически осуждает все проявления дискриминации и насилия. Произведение создано для художественного осмысления важных для автора проблем и поиска способов с ними справиться.
Автор призывает читателей к критическому осмыслению поднимаемых тем и напоминает, что за помощью при психологических проблемах следует обращаться к специалистам.
Книга не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет, а также людям, чувствительным к следующим темам:
1. Насилие и жестокость
· Подробные сцены физического насилия
· Массовые столкновения между деструктивными группировками
· Насилие над несовершеннолетними в семье и школе
· Сцены убийств
· Кровавые сцены и телесные повреждения
2. Сексуальное насилие и домогательства
· Упоминание сексуального насилия над несовершеннолетними
· Принуждение и домогательства
3. Психологические травмы
· Суицидальные мысли
· Депрессия, тревожные расстройства
· ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство)
· Панические атаки
· Эмоциональное насилие и газлайтинг
4. Экстремизм
· Описание деятельности скинхед-группировок прошлого
· Идеология ненависти и ксенофобии
· Участие подростков в экстремистских организациях
· Рейды и нападения
5. Смерть и утрата
· Подробное описание убийств
· Горе, траур и его последствия
· Смерть близких
· Несправедливость и безнаказанность
6. Запрещённые вещества и алкоголь
· Употребление алкоголя несовершеннолетними
· Алкоголизм и его последствия
· Злоупотребление алкоголем персонажами
7. Токсичные отношения
· Контроль, манипуляции и ревность
· Насилие в отношениях
· Психологическое давление
8. Социальные темы
· Буллинг в школе
· Социальное неравенство
· Расовая и этническая дискриминация
Произведение является драмой о важности личной ответственности, о последствиях выбора ненависти вместо человечности и о том, как эмоциональные и физические травмы формируют судьбы героев. Книга содержит множество тревожных сцен, и к её чтению стоит подходить осознанно и с соответствующей эмоциональной подготовкой.
С уважением, Ирис Локьер.
Глава 1: Корни
27.12.2007
Как же… холодно…
На волосах и ресницах иней. Попытка подняться качнула мир в разные стороны — тело отказывалось слушаться. Под носом запеклась кровь — острая боль ушла, оставив после себя лишь онемение. В оконном проёме недостроя, покоящегося на обочине трассы, висела бледная луна — единственный безмолвный свидетель случившегося.
Постобморочная контузия не смогла долго держать сознание за своей пеленой, через неё стал виден ужас. Воспоминания обрушились беспощадной лавиной. Знакомые голые стены, изрисованные символикой и лозунгами, словно зажали в тиски. Сквозь страх прорезался лишь один вопрос: «Куда он делся?..»
Лихорадочное обшаривание карманов в поисках телефона не принесло ничего, кроме осознания — пусто.
Неужели забрал?.. Только не это…
Спустя минуты панического осмотра, в тёмном углу, среди битого стекла и снега, тускло блеснул знакомый корпус. Зернистый экран ожил, мерцая тусклым синеватым светом. Длинный список пропущенных и последние СМС подтвердили худшее:
— Чт-то… Что?! Этого… этого не может быть, ты что, сука, задумал, нет… нет! Ублюдок не-ет!
Вика вылетела из заброшки, бросаясь в неизвестность. С трудом проталкивая в лёгкие зимний воздух, она побежала к дому, ведомая лишь зыбкой, тающей надеждой. Редкие фонари едва выхватывали её фигуру из густых сумерек.
Конец 2007-го окончательно поглотила тьма.
***
Запись от 1.01.2007:
Привет… Мне очень хотелось начать вести дневник, и вот — моя первая запись. Не знаю, какой она получится, ведь ты ещё ничего обо мне не знаешь. Рассказать хочется о многом, но, пожалуй, всему свое время. Меня зовут Вика Лазарева, мне пятнадцать. Я живу в Москве, но, правда, на самой окраине. Но свой район я всё равно очень сильно люблю. Весной и летом здесь так клёво, всё утопает в зелени. Сейчас я ужасно скучаю по теплу, ведь на календаре первое января, и до настоящего солнца ещё целая вечность. По идее, первая запись должна быть особенной, но вообще я не знаю, что именно делает её такой. Наверное, самое важное — это моё новогоднее желание. Я бы очень хотела рассказать о нем, но сперва ты должен кое-что понять про мою семью. У меня есть и папа, и мама. Папа — инженер на заводе, мама — повар в ресторане. Со стороны кажется, что у нас всё хорошо, но на самом деле — нет. Пару дней назад мы с мамой нарядили ёлку, а тридцать первого я помогала ей со столом. Папа в это время просто сидел перед телевизором и смотрел старые фильмы. Иногда он даже улыбался. Зато мама точно была счастлива. Когда ей позвонил некто, она сразу расцвела и выскочила на балкон, позабыв про готовку. Я всегда чувствую, когда звонит именно «он»: мама выходит туда только чтобы поговорить с этим человеком. Я часто подслушиваю их разговоры, сидя возле двери, а мама будто и не замечает, или ей просто всё равно. В каком-то смысле мне радостно видеть её такой, ведь рядом с папой она совсем гаснет. Когда начался бой курантов, всё было не так, как раньше. В прошлые годы, загадывая желание, мама всегда держала папу за руку, и я точно знала: они загадывают одно и то же. В этот раз она сжимала бокал обеими руками, а папа просто стоял с закрытыми глазами, и уголки его губ даже не дрогнули. Даже подарок совсем не принес радости после такой полуночи. Теперь желание… Говорят, о нем нельзя рассказывать, иначе не сбудется. Но я пообещала себе, что от тебя никаких секретов не будет. Я очень хочу поверить в чудо. Хочу, чтобы оно наконец случилось, и у меня появилась по-настоящему счастливая семья. Хочу видеть рядом отца, который способен чувствовать хоть что-то, кроме пустоты. Пожалуйста, 2007-й, принеси нам наконец счастье
Поставив точку, Вика подошла к окну. Под радостные крики во дворе пускали салют. Его разноцветные вспышки ярко освещали чёрное безлунное небо.
«Пусть через год… но я бы так хотела, чтобы салюты запускала уже моя семья», — Вика слегка выдохнула, и стекло мгновенно покрылось мутной дымкой. Спустя минуту на нем запечатлелись три маленьких, выведенных пальцем сердца.
***
Начало 1991-го. В семье Олега и Светланы Лазаревых — родилась девочка.
Для Светланы рождение ребёнка стало долгожданным чудом, а для Олега — живым напоминанием о мирной жизни — той самой, которую он безуспешно пытался вернуть в своей голове.
Мама рассказывала, что когда я была маленькая, все их знакомые шутили, якобы мы с ней сошли с одного конвейера. Этот вздёрнутый нос, черты лица… Мы с мамой реально как две капли воды. На всех её фотографиях из юности я буквально вижу себя. От папы же мне достались светлые волосы— на этот счёт тоже были шутки. Мол, чтобы никто не догадался, что мою маму клонировали, она попросила добавить мне чуть-чуть папиных штрихов.
Когда я погружаюсь в воспоминания о детстве, мне сразу видится, как мы с мамой сидим по вечерам на кухне. Вокруг — теплый желтый свет от лампы, горячий чай в больших кружках и миска с печеньем. Мы могли болтать часами, хотя чаще я просто слушала: слово принадлежало маме. Я могла бесконечно слушать её горькие, полные ностальгии и тоски истории о давно ушедших днях. В такие моменты мама казалась удивительно живой и одновременно какой-то страдающей от своего полета в облаках.
Особенно часто мама любила возвращаться в тот сентябрьский вечер восемьдесят третьего. Она каждый раз переживала его с такими эмоциями которые мгновенно испарялись, стоило ей вернуться в настоящее. В мир, где уже не такая осень, не такая музыка и в котором давно уже не тот папа.
Часто Вику оставляли погостить у бабушки по папиной линии — Галины Ивановны. Её квартира была застывшим музеем семейной истории, пропитанным духом ушедших лет. Девочку особенно тянуло к фотографиям молодого отца: на них она видела полного жизни юношу с чувственным огнём во взгляде — того, кого никогда не встречала в реальности.
Я так любила бабушкину квартиру — даже больше нашей. Там всегда было так хорошо, так уютно Даже свет в окна падал по-особенному. Мне нравился звук старого телевизора, был дорог запах антикварной мебели и книг. Это тот мир, в который я по сей день мечтаю вернуться и который буду вспоминать всегда. Особенно бабушку, вяжущую мне на зиму варежки или шарф, и её невероятные щи Я дорожу всем, что связано с ней.
Бабушка Галя в ответ тоже горячо любила единственную внучку. Она изо всех сил старалась дать девочке ту нежность, которой ей так не хватало дома. Всё же мама, несмотря на редкие порывы излить душу, оставалась почти такой же отстранённой, как и отец.
В её рассказах о настоящем то и дело сквозило разочарование: появление дочери так ни на что и не повлияло, хотя надежды на это возлагались фантастические. В свободные часы, когда желание выговориться не просыпалось, Светлана Андреевна возвращалась в мир цветущей юности иначе — пересматривая советские и американские мелодрамы и слушая лиричную музыку.
Галина Ивановна же не оставляла Вику ни на минуту, взяв на себя всю ответственность за её воспитание и счастье. В часы затишья бабушка любила рассказывать внучке истории их семьи. Вику всегда колола тихая грусть оттого, что дедушка Виктор остался для неё лишь именем в бабушкиных рассказах.
— Бабушка А это из-за дедушки?.. — поинтересовалась однажды Вика, после истории о папиной студенческой рок-группе.
— Что из-за дедушки, золотце?
— Папа. Он такой грустный из-за него?
— Ох Мир слишком сложный, дорогая. Тебе ещё слишком рано его понимать
Бабушка говорила о прошлом так же много, как и мама, но ощущалось это совсем иначе Это было похоже не на трагическую историю любви, а на повесть о маленьком человеке в большом и сложном мире… С возрастом поистине становится тяжело принимать его правила.
Когда Вике исполнилось десять, в семье случилось самое страшное — бабушки Гали не стало Она ушла тихо, во сне, в своей постели — совсем одна. В тот вечер жизнь теплилась лишь в старом дубовом шкафу, где среди шерстяных вещей затаилась моль.
Когда я узнала узнала, что бабушки больше нет — я впервые увидела папины слёзы Такое просто невозможно забыть. Я подошла и обняла его, а он обнял меня в ответ Не знаю, отчего мне тогда хотелось плакать сильнее.
Спустя пару месяцев Олег Викторович продал квартиру матери. На вырученные деньги он купил гараж и новую машину, сделал ремонт, а остаток отложил на будущее.
Я не осуждаю отца, деньги всегда нужны, но не понимаю. Когда они закончатся, что останется от бабушки? Лишь обрывки воспоминаний и сны, после которых больно просыпаться.
Голод, который никак не получалось утолить после ухода бабушки, с годами становился только острее. Когда Вика училась в пятом классе, она решила записаться в секцию самбо. На этот выбор её подтолкнули долгие наблюдения за отцом.
«Папе ведь нравятся все эти турниры, борьба… Может, он это оценит? Увидит, как много он для меня значит и на что я готова, чтобы он снова обнял меня — просто так, без этой вечной грусти в глазах», — с этими мыслями Вика пришла к родителям.
Олег Викторович одобрил решение дочери, но без особого воодушевления. Светлана Андреевна, напротив, прочила Вике танцы, но решительность дочери победила.
Самбо — это, конечно, отдельная рана в сердце. Столько сил потрачено, столько пота и слез пролито но хоть без крови. Я так долго не могла достичь вершины, которой, как мне казалось, ждал от меня папа.
«Всего одно грёбаное золото Всего одно чёртово золото, и всё наладится… Всё должно стать хорошо. Если любовь нельзя получить просто так — значит, её нужно заслужить. Нужно просто продолжать», — проливаяобидные слезы после очередного поражения, душила себя пустыми надеждами Вика.
Эх, маленькая глупая я Если бы всё было так просто. Возможно, сейчас мне не хватает той горькой иллюзии, вера заставляла двигаться вперёд. А когда золото оказалось на шее Лучше бы я никогда его не брала — разочарования было бы меньше.
Достигнув вершины, все поздравления мира не могли засеять пепелище внутри девочки: отец не дождался её триумфа. Человека, ради которого всё это затевалось, не оказалось рядом.
— Ты что, совсем?! А как же Вика?.. — Светлана Андреевна мёртвой хваткой вцепилась в его рукав.
— Сегодня особая дата Мне нужно идти, — глухо отозвался он. — Раз меня позвали, я должен быть.
— Ты не можешь поехать позже?! Побудь ты хоть сейчас отцом!
— Я пытаюсь Но мне пора, — пробормотал он и резко выдернул руку, после чего растворился среди других родителей.
Светлане было невыносимо стыдно перед своей победительницей. Она обнимала, целовала, пыталась как-то оправдать папу… Но море не заметило капель дождя. Вика яростно швырнула медаль в стену и со слезами на глазах скрылась в раздевалке.
Для чего всё это было? Зачем быть таким жестоким?.. Почему ты не можешь просто рассказать? Почему я должна терпеть и продолжать? До сих пор тяжело отпустить то предательство. Время идёт, а я всё ещё хожу на тренировки, всё ещё пытаюсь понять родителей. Разве за все мои старания — я не заслужила маленького чуда?..
Глава 2: Рыжее пламя и иссиня-чёрная краска.
Запись от 06.01.2007:
Сейчас такая холодная зима. Каникулы практически закончились, и скоро придётся возвращаться в школу… Ох, как же меня это не радует, особенно после того, что я узнала от Даши перед Новым годом. Мы, кстати, договорились устроить у неё ночёвку в понедельник — её папа как раз будет на ночном дежурстве. Я ведь ещё не рассказывала тебе о ней? Даша — моя лучшая подруга и единственный человек, который меня по-настоящему понимает. Её фотография сейчас украшает твою обложку. У неё в жизни тоже хватает проблем, но она всегда готова выслушать и поддержать. Я безумно ей благодарна. Наверное, ты хочешь знать, почему я ничего не писала все эти дни? Просто не знала, чем поделиться. Дома всё как раньше — видимо, чудо работает не сразу. Целыми днями смотрю мультики и стараюсь не объедаться салатами, всё-таки скоро снова на тренировки. После праздников у меня всегда какой-то эмоциональный отходняк, очень тоскливо. Даша предлагала встретиться, прогуляться, но в такой мороз… В итоге согласилась только пройтись по ТЦ. Кстати, про Дашу… Она ведь теперь эмо. Говорит, что она так себя чувствует, и мне кажется, ей реально подходит. Хотя иногда я всё же скучаю по её рыжим волосам.
С самого 2004-го Вика не переставала удивляться тому, какой подарок ей сделала жизнь, столкнув с Дашей Антимоновой. Каждый раз, когда в календаре наступала «та самая дата», Даша неизменно спрашивала:
— А ты ведь не забыла тот день?..
На что Вика однозначно отвечала:
— Это вообще невозможно, Дашка. Невозможно забыть день, который вдохнул в мою жизнь такую подругу, как ты…
***
Январским утром 2004-го город нехотя оживал: школьники по инерции тянулись в классы после непродолжительных каникул. Как всегда, никто не был этому рад, никто ничего не ждал. У сонной ученицы 6 «В» Вики Лазаревой весь путь по тёмным заснеженным улицам прошел как в тумане. Двигала вперед лишь радостная мысль: снова увидеться с лучшей подругой, по которой девочка успела невероятно соскучиться.
Однако когда Вика зашла в кабинет, за их излюбленной задней партой она застала незнакомую рыжеволосую девочку. Та сидела в объемном меховом свитере коричневого цвета, с неловким румянцем на щеках, и меланхолично смотрела в окно.
— Привет, а ты кто? Почему ты тут сидишь? — Вика замерла у парты, недоуменно разглядывая незнакомку.
— Привет… Меня просто сюда посадили… — Она стыдливо поправила рукав своего огромного свитера.
— А, ладно. Ты новенькая, что ли?
— Да, новенькая…
— Просто я здесь раньше с другой девочкой сидела.
— Извини, я не знала… Я поговорю с классухой, пересяду…
— Да не, не надо. Я сама поговорю, — Вика недовольно отодвинула стул и села рядом с новенькой.
Ждать классного руководителя пришлось в тягостной тишине. Вика не горела желанием разговаривать и старалась даже не смотреть в сторону рыжей одноклассницы. Все ее мысли были о прошлой соседке и хорошей подруге — Алине, которая до сих пор не пришла.
— А как тебя зовут?.. — внезапно спросила новенькая.
— Меня?.. Вика. А тебя?
— А меня Даша.
— Приятно, Даша… Ну и как ты тут оказалась вообще?
— Ну, мы с папой в этот район переехали, так и оказалась. А ты в этой школе с первого класса учишься?
— Ага, но эта школа ещё не самая плохая. Та, что у метро, хуже, как мне кажется, — слегка отчужденно ответила Вика.
В этот момент в кабинет вошла классный руководитель 6 «В» — Надежда Емельяновна.
— Надежда Емельяновна, здравствуйте! А почему ко мне новенькую посадили? Я же с Короленко сижу…
— Лазарева, а ты не знаешь? Короленко в другую школу перевелась.
— Да ладно? Она мне ничего не говорила…
— Вроде подружки вы, как так?
— Не знаю…
— Ну ничего, вон с новенькой попробуй подружиться, девочка она хорошая.
Ничего не ответив, расстроенная Вика вернулась за парту. Даша, видя подавленное состояние соседки, старалась лишний раз к ней не лезть…
Отсидев с Дашей уроки в полной тишине, Вика поспешила домой.
На полпути она заметила, что новенькая всё это время шла позади и никуда не сворачивала.
— Слушай, ты меня преследуешь, что ли?! — не выдержала и вспыхнула Вика.
— Что? Да что я сделала?! Почему ты так на меня реагируешь?… — Даша растерянно остановилась. — Мне просто до дома так идти удобнее… Но если тебя напрягает, пойду дворами.
Вика смотрела на уходящую вглубь дворов одноклассницу, и раздражение сменилось жгучим сожалением… Совесть взяла верх. Теперь уже она пошла следом, борясь со сковывающим стыдом, но Даша двигалась быстро, пугливой походкой.
Девочка не замечала, что Вика идет следом, и просто продолжала двигаться вперед, пока на её пути не возник невысокий грузный мужчина.
На вид он был сильно пьян и смотрел своими стеклянными глазами прямо на Дашу. Она оцепенела, как и Вика, наблюдавшая за этим чуть поодаль.
Испуганная Даша не знала, что делать: броситься назад или попытаться обойти жуткую фигуру? Но мужчина сам начал стремительно приближаться. «Мама…»— единственное слово, пришедшее девочке в голову.
— Беги! — Для Даши Вика словно возникла из ниоткуда, буквально вытолкнув ту из остолбенения.
Она подскочила к мужику и жёсткой подножкой повалила на заснеженную землю. Тот злобно пробормотал что-то невнятное, пытаясь схватить её за ноги, но получил точный удар в грудь — взвыл и тут же съёжился. Находясь рядом с ним, Вику аж затошнило от едкого запаха перегара. Рывок за руку, и они бросились прочь.
Девочки быстро добежали до Викиного двора. Дверь подъезда была совсем рядом, хотелось поскорее нырнуть внутрь. Но Даша остановилась возле детской площадки. Только когда стало ясно, что их никто не преследует, пришло долгожданное ощущение безопасности. Девочки стали приходить в себя, жадно хватая ртом обжигающий зимний воздух.
— Как ты там вообще оказалась? — Даша наконец перевела дыхание и посмотрела на свою спасительницу. — Шла за мной?
— Да, хотела извиниться… Я зря тогда сорвалась, — виновато ответила Вика, всё ещё всматриваясь туда, откуда они только что прибежали.
— Да ладно, забудь. А клёво ты этого… где научилась?
— Я почти год на самбо хожу. Рада, что хоть раз в деле пригодилось, пхах…
— Блин, спасибо тебе большое. Я вообще не знаю, что со мной случилось… Просто застыла от страха.
— Ничего страшного… Он, наверное, и не вспомнит ничего. От него кстати так ужасно воняло… Кажется, я до сих пор этот запах чувствую. — Вика слегка поморщилась, в шутку отгоняя фантомное зловоние.
— Да нет, сейчас уже ничем не пахнет. А откуда ты знала, куда надо бежать?
— В смысле? Я просто живу вон в том доме. А что?
Даша не сдержалась и прыснула со смеху, указав пальцем на панельку напротив:
— Хах, а я — в этом!
— Во дела… прости, — Вика мило улыбнулась в ответ. — Так вот почему ты шла за мной… неудобненько вышло.
— Ну, не совсем за тобой, просто так быстрее.
— Хах, ну… Согласна, так реально быстрее.
Когда девочки окончательно отдышались, решили не расходиться. Им обеим хотелось ещё немного продлить этот хрупкий момент. Даша присела на качели, а Вика встала рядом, прислонившись к железной раме.
— А почему вы с папой переехали в этот район? — спросила она, вполсилы качнув качели.
— Да он у меня пожарный, его сюда перевели вроде…
— Ну и как тебе тут?
— Даже не знаю… Сегодня было как-то не очень.
— На самом деле тут спокойно, тихо… Мне нравится. — Девочка обвела взглядом знакомые панельки и снова качнула качели.
— Наверное… Посмотрим, как всё сложится.
Вика на мгновение замолчала, подыскивая повод продолжить беседу.
— Я заметила… не знаю, можно ли спрашивать, но ты сказала, что переехала с папой. А где мама?..
Даша отвела потухший взгляд в сторону и покрепче сжала заледенелые цепи.
— Прости пожалуйста, если…
— Да нет, все нормально, просто мама… Она умерла, просто…
— Мне кажется, зря я спросила… Правда, прости…
— Всё правда нормально. Это было давно, я её почти не помню… Но на фотографиях она такая красивая… Папе, наверное, всё так же тяжело переживать это всё.
— А он у тебя хороший?
— Да, хороший… Но мы не особо с ним ладим. Он постоянно на работе, а когда дома — предпочитает побыть один…
— А у меня вроде семья полная — мама, папа… Но мы будто и не семья вовсе. Каждый сам по себе.
— Мне вот кажется… Если бы мама была рядом, то все было бы намного лучше.
— А друзья у тебя есть?
— В прошлой школе — нет. Меня там не особо любили. Обзывали постоянно… «Конопатая», «чучело» — это ещё самое мягкое. Не знаю, почему они так…
— Слушай… А вот я вообще не против с тобой дружить. Если ты хочешь, конечно.
Даша подняла голову, и в её глазах впервые за день блеснула искренняя радость.
— Я очень хочу, правда очень…
— У меня, кстати, скоро день рождения. — Вика улыбнулась, чуть сильнее раскачав качели — Приходи ко мне, я бы очень этого хотела.
— Правда? И у меня скоро… А у тебя какого числа?
— Четырнадцатого февраля.
Девочка только оттолкнулась ногами и тут же резко затормозила, чуть не вылетев с качелей.
— Серьёзно?! — Выдохнула она, не веря в такое счастливое совпадение. — У меня тоже четырнадцатого!
— Да ладно?! Хах, видимо, мы обе друг к другу приглашены!
***
После того разговора на качелях границы между Викой и Дашей полностью стерлись. Секреты, школа, свободное время — теперь всё делилось на двоих. Одноклассники быстро привыкли к неразлучному дуэту и в шутку прозвали девочек группой «t.A.T.u.».
Подруги часто ходили друг к другу в гости, праздновали вместе дни рождения. Светлане Андреевне новая знакомая дочери сразу пришлась по душе. Олег Викторович, хоть и оставался внешне холодным, втайне радовался: у Вики наконец-то появился человек, рядом с которым она могла быть безмятежна.
Лазаревы быстро смогли познакомиться и с отцом Даши — Егором Петровичем Антимоновым. Мужчина внешне напоминал огромную рыжую скалу: высокий, широкий, с квадратной челюстью, утопающей в густой бороде. Со стороны он казался грозным, но это впечатление было обманчивым. В пожарной бригаде Петровича уважали не только за ответственность и бесстрашие, но и за редкий дар — быть центром притяжения коллектива. Запас его анекдотов казался неисчерпаемым, а рассказывал он их так, что нередко хохотал вместе со слушателями.
— Ну что, Петрович, порадуешь сегодня? — всегда интересовался перед сменой Семен Михайлович, главный ценитель юмора коллеги.
— Обижаешь, Михалыч! Айдате все ко мне!
После каждого анекдота в раздевалке раздавался такой оглушительный хохот, что, казалось, его было слышно в каждом уголке пожарной части.