Между светом и тьмой. Полукровка

Томас задумчиво сузил глаза.

— Вижу, что прочла, но мне жутко интересно узнать подробности твоего зимнего приключения.

Я вдруг вспомнила об Эдриане, и внутри меня мгновенно вспыхнуло уже знакомое необъяснимое пламя, обжигающее с головы до ног.

— Это долгая история.

— У нас есть сорок минут до лекции по истории архитектуры, — сказал он. — Мы можем выпить по чашке кофе и погреться в кафе.

Кажется, он не собирался просто так сдаваться.

— Через пять минут занятие по английскому, — напомнила я.

— Расслабься, его отменили, профессор Хоккинс заболела.

— Вот как, — я опешила, — что ж, расскажу тебе все, только обещай не смеяться надо мной.

Он кивнул, и мы повернули в сторону кафе на территории университета. Там варили вкусный бодрящий кофе, который традиционно я любила выпить с мягкой воздушной венской булочкой. По утрам в кафе всегда было многолюдно. Мы сделали заказ и сели за небольшой столик у стены. К этому времени я успела рассказать ему, как очнулась в больнице, намеренно опустив историю встречи с Эдрианом в закусочной. Я знала, что Томас непременно отпустит шуточку насчет моего глупого поведения, и на этот раз она может действительно задеть меня за живое. Обычно я не обращала внимания на сарказм друга, но сейчас чувствовала, что к нему не готова.

— Не понимаю, для чего тебе мобильный телефон? — развел руками Томас. — Ты могла погибнуть на дороге.

— Я же сказала, что случайно забыла его на работе. Такое случилось со мной впервые. Я была рассеянной в тот вечер.

— А что насчет машины? Я давно говорил тебе отвезти ее в ремонт, — недовольно проворчал друг.

— Отец обо всем позаботился. Думаю, больше проблем не будет.

— Ты уверена? — усмехнулся он. — Она похожа на собранный на свалке экземпляр. Странно, что поломка не случилась раньше.

Я окатила его возмущенным взглядом, который, похоже, его только порадовал.

— Не все любят глянцевые внедорожники, Томас.

— Брось, — отмахнулся он, — просто не все могут их себе позволить.

— Боже, я рассказала тебе о том, что едва спаслась, а ты рассуждаешь о машинах! — возмутилась я.

С его лица сползла улыбка, и взгляд стал серьезным.

— Прости. Это прозвучит банально, но я здорово за тебя испугался.

Голос Томаса приобрел странную хрипотцу, и он тут же прочистил горло, кашлянув в кулак.

— Так-то лучше, — я ощутила, как щеки, почему-то, затягивает краска смущения.

— Кто же тот парень, что спас тебя? — спросил Томас.

Его вопрос застал меня врасплох.

— Никто, просто парень.

Глаза Томаса все еще внимательно изучали меня.

— Ты не спросила, как его зовут? Хотя, может, это его имя — Мистер Никто?

Он изобразил важную персону, слегка улыбнувшись.

— Перестань паясничать. У нас не было возможности познакомиться, — соврала я.

— Бедняга, — усмехнулся он, — ты наверняка жутко смущалась.

— Эй! — я стукнула его ногой, и Томас едва не пролил на рубашку латте. — Это невежливо!

— Невежливо, когда ты не благодаришь кого-то за помощь, — издевательски заметил он.

— Между прочим, я предложила ему заехать в закусочную на чашку горячего шоколада, — ответила я, мгновенно прикусив себе язык, чтобы не рассказать лишнего.

— Ого! Ты умеешь удивлять! — засмеялся он.

— Поверь, я вижу удивление на твоем лице, Томас Хилл. К тому же да будет тебе известно, что этот парень очень красив.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— В самом деле? Ты сказала это таким тоном, будто он актер какой-то, — съязвил он.

— Тебе просто сложно признать, что в этом мире есть парни гораздо красивее тебя.

— Выходит, ты признаешь, что я красив, — подловил меня Томас.

— Спроси об этом у своих поклонниц: половина из них желает мне смерти, а вторая — мечтает занять мое место.

— Сомневаюсь, что они хотели бы со мной дружить.

— Порой это невероятно сложно, — я выделила последнее слово.

Он прищурил глаза, будто собираясь прочесть мои мысли.

— Джен, ты должна быть осторожнее, когда поздно уходишь с работы. Если хочешь, я могу приезжать за тобой.

Я улыбнулась. В те редкие моменты, когда он становился таким, мне казалось, что это и есть настоящий Томас, а все эти шутки, язвительные замечания и сарказм — всего лишь обёртка, чтобы казаться недоступнее. Мне нравилась его серьезная заботливая сторона.

— Спасибо, Томас, ты прекрасный друг, но я сама могу о себе позаботиться.

Он снова натянул хитрую улыбку.

— Неделю назад ты прекрасно это доказала.

— Ладно, я обещаю не расставаться с телефоном. Если подобное повторится, отец не выпустит меня из дома. Ему постоянно кажется, что вокруг одни бандиты и маньяки.

— Твой отец прав, ты легко отделалась.

Я попыталась протянуть руку, чтобы потрепать его за волосы, но он тут же остановил меня.

Время за вкусным кофе пролетело незаметно. Мы смеялись. Томас рассказал мне последние новости, случившиеся в университете, пока я отсутствовала. До начала лекции по архитектуре оставалось пятнадцать минут, и выходить на улицу совсем не хотелось. Неделя, проведенная в постели, усилила мою лень.

— Значит, ты пригласила его на свидание? — продолжил тему Томас, когда мы зашли в аудиторию.

— Просто позвала на чашку горячего шоколада. Это не свидание.

— Что ж, когда судьбоносная встреча?

— Прости, но я не уточнила день.

— Разве он не сказал тебе, когда собирается приехать?

Я почувствовала, как мои щеки вновь залились жаром. Эдриан ничего не обещал. Мы даже не договорились о встрече, и я поняла это лишь сейчас.

— Может быть, сменим тему, а то я ощущаю себя, словно на допросе?

— Раз ты так хочешь, — ответил он, открывая конспект. — Как насчет того, чтобы пойти в кино после занятий?

— Прости, я много пропустила, хочу позаниматься в библиотеке.

Я задумчиво уставилась в окно, представив глаза Эдриана Браша. В этот момент я поняла, что если мы не встретимся вновь, теплящийся во мне огонек превратится в пламя и сожжет меня дотла.

Раздался звонок, и в аудиторию вошел профессор Лэмтон.

— Рад всех видеть, сегодня мы будем обсуждать архитектуру Англии XVIII века.

Эти три дня показались мне вечностью. В среду я до позднего времени засиделась в библиотеке с докладом по культуре Греции. Папа, конечно же, приехал за мной и доставил меня домой в целости и сохранности. Четверг напомнил мне о приближении долгожданных выходных, но был омрачен долгими и нудными занятиями, которые плавно перетекли в домашнее задание. Мама подсластила существование моим любимым вишневым пирогом, от которого было трудно отказаться. В пятницу весь день шел сильный снег, и моя жизнь превратилась в кошмар, когда на практическом занятии по английскому пришлось писать сочинение после обсуждения трагедии «Король Лир». Тема, что есть истинная любовь, меня нисколько не привлекала, хотя в тот момент я почему-то подумала об Эдриане. Я представила, что он где-то рядом, наблюдает за мной, и сердце каким-то странным образом встрепенулось. Ощущение эйфории не покидало меня не протяжении всего дня и вечера, а ночью я впервые за несколько месяцев спала крепким сном без кошмаров.

Наконец, настала долгожданная суббота. Я встала рано и уже пила горячий чай, ела мамины оладьи и смотрела в окно, наслаждаясь восходящим солнцем. Небо над городом окрасилось в бледно-розовый цвет, а над крышами домов распростерли свои объятья яркие солнечные лучи. День обещал быть ясным и морозным. Мама пританцовывала у плиты, напевая. Приближался самый долгожданный праздник — Рождество. Витрины зданий уже давно светились яркими огоньками рождественских гирлянд. Повсюду были наряжены елки, Санты на улицах поздравляли всех прохожих с наступающим праздником.

— Я чувствую дух Рождества! — с восторгом сказал папа, спускаясь к завтраку.

Мы с мамой рассмеялись.

— Скорее, это запах свежих оладий, — поправила мама. — Кстати, доброе утро.

— Держу пари, ты счастлива, что наконец едешь на работу, — отец подмигнул мне.

— Не скрою, что я рада.

Мама усмехнулась.

— Дэвид, ты сам позволил ей выйти в эти выходные.

Папа согласно кивнул.

— Я приеду за тобой, когда закончишь смену.

Я удивленно взглянула на него.

— Пап, не нужно этого делать. Машина в порядке, и я тоже. Ничего со мной не случится.

Он молча уселся за стол, принявшись за мамины оладьи.

— Пожалуйста, — повторила я. — Обещаю звонить вам каждые пять минут.

— Не получится, Дженни. Я не хочу, чтобы история повторилась.

— Это же просто нелепо, — мой голос перешел в отчаянный писк.

— Дэвид, тебе стоит прислушаться, — вмешалась мама.

— Вы что, сговорились?

— Я прошу тебя, ты обещал быть снисходительнее, — настойчиво повторила она.

— Снисходительнее, — недовольно проворчал папа. — Вы не можете объединяться против меня. Это нечестно.

Мы довольно переглянулись, и мама незаметно подмигнула мне.

— Дорогой, мы любим тебя, но иногда твое упрямство никому не под силу.

— С каких пор забота считается упрямством?

— Я ценю твою заботу, папа, и обещаю, что договорюсь с Томасом, чтобы он забрал меня после работы.

Отец посмотрел на меня, затем пожал плечами.

— Что ж, хорошо, но я тебя отвезу.

Я вскочила из-за стола и крепко обняла его, осыпая его щеку поцелуями благодарности.

— Хватит, хватит, дай мне спокойно поесть. Оладьи уже остыли, — улыбнулся отец.

Мама одобряюще похлопала его по плечу.

— Когда вернусь, буду заниматься украшением дома к Рождеству. Вечером он будет сверкать.

— Завтра можно поехать за елкой, — предложила мама.

Я согласилась, радуясь, что мы пришли к общему взаимовыгодному решению.

Закусочная дремала в утренней неге. Посетителей практически не было. Войдя, я заметила сидевшего за столом Джо. Он занимался документами.

— Тебя не было две недели, а мне кажется, что прошел всего день, — проворчал он, когда я прошла мимо.

— Доброе утро, Джо.

Я сняла пальто и, подойдя к нему, поцеловала его в щеку. Суровые черты лица мгновенно смягчились, и он слегка улыбнулся.

— Я готова приступить к своим обязанностям, тем более что без меня ты, наверное, совершенно забросил все дела!

— Дэвид очень плохо старался, раз не смог удержать тебя дома еще на неделю дольше. Привез дочурку и даже не заглянул повидаться с приятелем.

Я улыбнулась.

— Папа приложил достаточно усилий, чтобы я почувствовала себя пленницей. И прошу, не сердись на него. Неожиданно возник срочный заказ, нужно было ехать. Он просил передать тебе привет.

Я открыла холодильник, оценив ситуацию с наличием продуктов и заготовок.

— Да, уж. Веселая у вас семейка. Теперь я не удивлен, что взял на работу сумасшедшего трудоголика. Ты вся в отца. Ладно, по крайней мере я нашел человека, который будет помогать тебе.

— Неужели?! — удивилась я.

— Уверен, что ты будешь не против.

— После двухнедельного перерыва я готова признать, что мне не помешает помощь, — призналась я.

— Что ж, прекрасно, — он поправил старый вельветовый пиджак и улыбнулся. — Новая официантка приступила к работе вчера, и мне понравилось, как она справляется за стойкой. Думаю, вы поладите. К тому же она тоже из Дрекселя.

— Это же здорово! Будет с кем посплетничать о тебе в нашем местном кафе.

Он обернулся, нахмурив густые брови.

— Что же, кроме меня больше и сплетничать не о ком?

— Ты даже не представляешь, как иногда приятно перемывать косточки своему работодателю, — засмеялась я.

— Тебе разве не пора приступать к работе?

В его голосе зазвучали нотки командного тона, на лице появилась сосредоточенность, и брови сдвинулись к переносице.

— Слушаюсь, шеф! — подыграла я и отправилась переодеваться.

Ближе к полудню Джо уехал по делам. Когда посетителей поубавилось, я решила ознакомиться с документами, которые он оставил для меня. Я знала, что каждые три дня Джо делал закупки свежих овощей, так как они применялись почти в любом блюде; каждые четыре дня он закупал фрукты, а в конце недели ему привозили свежие мясо, рыбу и напитки. Я погрузилась в бумаги и не заметила, как в закусочную кто-то вошел.

— Привет!

Веселый звонкий голос заставил меня поднять голову. Девушка в длинном ярко-малиновом пальто тут же прошла за стойку и, стянув кожаные перчатки, протянула мне руку в знак приветствия.

— Я — Аманда Сандерс, — мило улыбнувшись, представилась она. — Новая официантка.

— Дженнифер Адамс.

Я пожала ее маленькую прохладную ладонь. Девушка была невысокого роста, миниатюрная, словно фея из сказки. Ее светло-голубые глаза излучали невероятную теплоту.

— Очень рада с тобой познакомиться. Мистер Харрис много рассказывал о тебе.

— Надеюсь, мне не придется краснеть.

Аманда сняла пальто и стянула шапку, выпустив короткие светлые волосы, остриженные в стиле боб. Они придавали ей долю ребячества и непосредственности.

— Не волнуйся, он очень хвалил тебя! Сказал, что скоро у него наберется целая команда официанток из Дрекселя.

Мы вместе посмеялись над его словами и уселись пить чай, пока посетителей было немного. Между нами завязался оживленное обсуждение нашего университета. Аманда училась на втором курсе. Странно, что мы никогда с ней не встречались. Она изучала экономику, но с детства мечтала стать модельером. Я призналась ей, что была совершенно далека от модных тенденций и, скорее, подбирала себе одежду по практичности, а не по красоте. К удивлению, я не услышала ни шуток, ни колкостей, ни упреков в том, что я девушка и обязана выглядеть определенным образом. Аманда понимающе выслушала мое мнение о моде и пообещала показать мне, как можно выглядеть красиво, изысканно и практично одновременно. Похоже, все шло к тому, что мы действительно подружимся. Чашки уже давно опустели, и мы отложили нашу беседу, вновь приступив к обязанностям.

День незаметно близился к завершению. Закусочная наполнилась людьми. Я помогала Аманде с приготовлением напитков, подпевая музыкальному автомату. Настроение было приподнятым, потому что мне нравилось, как легко и быстро мы с Амандой сработались. Она понимала меня с полуслова. Мне не приходилось объяснять, как правильно смешивать ингредиенты для коктейля «Мятный Джулеп» или готовить буррито. Аманда знала свое дело не понаслышке, потому что раньше ей уже приходилось работать официанткой.

— Дженни, — донесся голос Стэна Роджерса.

— Слушаю тебя, Стэн.

— Нам как всегда, — сообщил он, крепко сжимая руку своей жены.

— Кофе и булочки, — продолжила я, наполняя чашки горячим напитком.

Застенчивый Стэн улыбнулся, снимая шапку, на которой еще остались мелкие снежинки.

Я подала кофе семейной паре, проводив их довольной улыбкой и взглянув в окно.

На улице кружились крупные снежные хлопья, как по волшебству появляясь вверху и исчезая где-то на уровне земли. Они искрились в последних лучах солнца, и это зрелище было просто необыкновенным. Задумчивость мгновенно улетучилась, когда на парковку у закусочной медленно въехал темно-серый внедорожник. Мое сердце замерло, потому что я знала, кто является его владельцем.

Дверь автомобиля открылась, и появился Эдриан Браш. Он словно парил над землей, двигаясь плавно и грациозно, будто хищник, который, наконец, выследил и заполучил добычу. На нем была совсем легкая черная куртка и темные джинсы. Казалось, что холод и снег ему нипочем. В таком виде он напоминал шпиона, которого невозможно вычислить ночью. Я не успела и глазом моргнуть, как Эдриан вошел внутрь. Тут же поймав его взгляд, я почувствовала, как жар плавно растекается по моему телу, обволакивая ступни, колени, бедра, живот, грудь, горло. Когда огонь достиг лица, я вздрогнула. Это было похоже на сон — Эдриан Браш, стоял передо мной во всей своей красоте и загадочности, улыбаясь лишь мне.

Музыка, смешавшаяся с разговорами посетителей, постепенно угасла и превратилась в абсолютную тишину, прерываемую лишь биением моего сердца. Эдриан направился к стойке. Каждый его шаг эхом откликался в моей голове, пропадая где-то в глубинах сознания. В эти считанные секунды я лихорадочно пыталась сообразить, как же себя вести и что говорить, но мысли отказывались подчиняться разуму.

— Мисс Адамс, — улыбнулся он, слегка склонив передо мной голову и поприветствовав так, словно я великосветская персона.

— Мистер Браш, — ответила я, пропав в его глазах.

Все та же бледность при свете люминесцентной лампы, висящей над стойкой, делала его лицо острым и угловатым. На фоне болезненной бледности его губы казались необычно алыми. Подбородок и скулы затронула легкая щетина, которая нисколько не портила его внешний вид.

— Не ожидала снова увидеть тебя здесь, — соврала я.

— Я не мог отказать тебе в предложении угостить меня, хотя обычно я предпочитаю сам угощать леди.

Он снова одарил меня улыбкой, и легкие обожгло огнем.

— Уверена, что так и есть, но я не привыкла оставаться в долгу, — мой голос предательски задрожал.

— Что ж, тогда тебе придется составить мне компанию.

Он указал на один из столиков у окна.

Я бросила взгляд в сторону Аманды, которая, конечно же, заметила таинственного незнакомца, проявляющего ко мне интерес. Она одобрительно подмигнула.

— Значит, горячий шоколад, — я растерянно принялась искать все необходимое для приготовления напитка.

Все это время он наблюдал за мной, смущая. Мое рабочее место превратилось в испытательный полигон для выдержки эмоций. Я ждала встречи с того самого момента, как он покинул больничную палату, но теперь заготовленные и тысячу раз прокрученные в голове фразы потеряли смысл. Вокруг все плыло, колени онемели, и мои руки дрожали, пока я вливала шоколадные сливки в молоко. На секунду я осмелилась взглянуть на него, и тут же пожалела об этом. Дыхание перехватило от того, как хищно на меня смотрели его темно-фиолетовые глаза. Случалось ли кому-то хоть раз ощутить, как его сердце бешено бьется в горле… Но это был вовсе не страх, а переполняющие меня чувства и миллион непонятных, незнакомых эмоций.

Липкими от волнения руками я опустила горячие чашки на поднос, который в одно мгновение оказался в руках моего визитера.

— Позволь мне помочь.

Я была не в силах ответить, поэтому просто кивнула.

Эдриан отправился к столику у самого дальнего окна, а я послушно поплелась вслед за ним, еле передвигая ноги. Посетители окрестили это «местом для влюбленных», потому что здесь обычно сидели парочки, мило беседуя и держась за руки, а иногда смущенно целуясь.

«Самое время для сплетен», — подумала я, тяжело опустившись на стул и чувствуя на себе взгляды окружающих. Мне никогда не приходилось сидеть за этим столиком, особенно с молодыми людьми, а присутствие такого симпатичного и обходительного мужчины, как Эдриан, добавляло масла в огонь.

Он сел напротив и снова наградил меня своей самой обворожительной улыбкой.

Боже, как себя вести, когда он смотрит так, словно пытается рассмотреть на мне пылинки?

Я смущенно опустила глаза.

Эдриан не спешил начинать разговор. Наверное, он ждал, что я начну его первой, но все, что я могла, — это сидеть с самым глупым выражением лица и молчать.

— Как ты? — наконец, спросил он.

Я поняла, что должна что-то ответить, когда улыбка на его лице стала шире.

— Намного лучше. Пару дней постельного режима — и я уже как новенькая.

— Я был здесь недавно, но мне сказали, что ты взяла небольшой отпуск, — продолжил Эдриан.

Значит, он все-таки приезжал сюда, чтобы увидеть меня.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Да, мне пришлось на время оставить работу в закусочной.

— Ты давно здесь работаешь?

— Недавно, но мне кажется, что целую вечность.

Я отпила немного горячего напитка.

— Тебе здесь нравится? — продолжил расспрос Эдриан.

— Это не предел моих мечтаний, но работа дает мне шанс быть более самостоятельной. Я не могу вечно просить деньги у родителей.

Он слушал меня, не перебивая, упершись локтями о стол и переплетя пальцы. Кожа на его руках была настолько бледной, что проступающие вены были похожи на голубоватые нити окутавшей их паутины.

— Я учусь, а учеба, как известно, требует затрат. Работа в этом случае приносит неплохой доход.

— Раньше, женщины во всем были зависимы сначала от своей семьи, затем от мужа, — сказал он, — путь к самостоятельности был долгим.

— Это было в Средневековье? — усмехнулась я.

Его лица коснулась задумчивая улыбка.

— Этот период был продолжительным.

Мягкий бархатный голос Эдриана вызвал во мне волну мурашек. Я нервно выдохнула, пытаясь сконцентрировать внимание на теме, которую мы начали.

— Что ж, тебе вряд ли будет интересно слушать о тонкостях работы официантки.

— Это вовсе не так. Я с удовольствием послушаю твой рассказ, — неожиданно ответил он.

Я окончательно перестала понимать реальность. Он смотрел на меня так, будто вокруг него больше не существовало никого на свете. Что-то в его словах, в его действиях было таким странным и знакомым. Я вдруг протянула руку и ткнула пальцем в его крепкое мускулистое плечо.

— Ты и правда настоящий? Не могу поверить, что кому-то интересна исповедь какой-то официантки.

Всего на мгновение в глазах Эдриана мелькнуло удивление, затем он негромко хохотнул, откинувшись на спинку стула.

— Ты права, меня не интересуют какие-то официантки, если только они не прекрасные голубоглазые брюнетки по имени Дженнифер.

Я смущенно опустила взгляд, пытаясь унять колотящееся от волнения сердце.

Эдриан расплылся в довольной улыбке.

— Что ж, о чем же мне рассказать тебе?

— Обо всем, что придет в голову.

— Я учусь в Дрексельском университете. Хочу стать архитектором, заниматься строительным проектированием и дизайном, доставлять людям не только уют, но и радость.

— Звучит интересно, — брови Эдриана сдвинулись к переносице.

— Да, это так, но мне хотелось бы создать нечто свое, еще не известное человечеству.

— И как успехи?

— Пока только наброски.

— Все великие творцы начинали с набросок.

— О, мне предстоит немало лекций, прежде чем я стану великим творцом.

Эдриан рассмеялся, и в этот миг мне показалось, что мы знакомы уже очень давно, а наше общение за столиком для влюбленных происходило каждые выходные. Время будто остановилось, и все вокруг исчезло. Я могла бы смотреть в его глаза вечно, охотно теряясь в их темном лабиринте, без возможности найти выход к реальности, чувствуя полное отрешение. Да, мне не хотелось возвращаться в реальный мир, потому что здесь, в мире его глаз, мне не нужно было кем-то притворяться. Здесь я была настоящей. Я была той Дженнифер, о которой не знал никто.

— Ты из Филадельфии? — спросила я, когда между нами нависло молчание. Взгляд Эдриана помрачнел.