Между светом и тьмой. Полукровка

— Мне нужно сказать тебе, — продолжил Эдриан.

От волнения мне стало трудно дышать. Его руки неуверенно потянулись ко мне, тут же обреченно застыв между нами. Что-то волновало его, но я никак не могла понять, что именно.

— Ты должна знать…

Его речь оборвалась, брови нахмурились, а взгляд стал испуганным. Он будто смотрел сквозь меня.

— Что я должна знать, Эдриан?

Однако он уже не слышал меня, затравленно глядя куда-то вдаль. Он провел рукой по взлохмаченным волосам, потерянно опустив глаза на белый снег.

— Я хотел сказать, что был рад познакомиться с тобой.

— Я тоже рада, что ты спас меня.

Что-то происходило с ним. Он мог ничего не говорить, все слишком сильно читалось сквозь угольные ресницы долгими тяжелыми строками боли. Казалось, эти глаза видели многое.

— Что-то не так? — осторожно спросила я.

— Прости, я задумался.

— Понимаю, со мной часто такое бывает.

Его голос был приятен до мурашек. У меня возникло желание коснуться его угловатых щетинистых скул, опустить ладонь ниже, погладив бледную кожу на шее.

— Я думал о тебе все это время, — признался он наконец решившись взять меня за руку.

Привычно холодная ладонь заставила мое сердце биться сильнее. Я заметила появившуюся на его лице улыбку. Она была невероятно обворожительной, превратившей Эдриана в непринужденного беззаботного парня.

— Я тоже думала о тебе. Это странно, ведь мы ничего друг о друге не знаем.

— Надеюсь, в скором времени это изменится, — сказал он. — Встретимся завтра?

— Завтра? — немного растерянно повторила я. — Прости, но завтра у меня первый экзамен из двухнедельной сессии. Я с родителями уезжаю из города, чтобы готовиться. Буду появляться здесь только для сдачи экзаменов.

— Я понимаю, — он опустил взгляд на наши сплетенные руки.

Дрожь, которая до этого момента не давала мне возможности, как следует, дышать, тут же утихла. Я расслабилась, ощутив внутри приятное тепло. Это было удивительно.

— Я хочу, чтобы ты знала: наше знакомство очень многое значит для меня, Дженнифер!

— Знаю, потому что чувствую то же самое.

— Оставь свой номер, я позвоню тебе, — вдруг сказал он.

Я послушно назвала цифры мобильного, наблюдая за тем, как его глаза изучают мои губы. Все тот же необъяснимый животный взгляд ввел в оцепенение.

— Тогда до встречи, мисс Адамс, — раздался бархатный голос Эдриана. — Я буду с нетерпением ждать этого.

— До встречи, мистер Браш!

Он медленно отпустил мою руку, отправившись к машине.

Мне оставалось лишь молча проводить его взглядом, ощущая, как при этом мое тело инстинктивно тянется за ним, будто магнит. Возле машины он обернулся и сказал на прощание:

— Береги себя, Дженнифер!

Когда на снегу остались лишь следы от шин, я тяжело выдохнула и опустила голову. На моих плечах небрежно висела его куртка, источающая легкий аромат мяты. Неприятная, зудящая пустота заполнила душу. Почему этот человек так влиял на меня. Всматриваясь в сумеречную даль, я все еще продолжала чего-то ждать.

— Дженнифер?

Голос Аманды заставил вздрогнуть.

— Ты как? Тебя долго не было, и решила проверить, все ли в порядке.

— Все супер, — буркнула я и устало поплелась в закусочную.

— Прости, это был твой бойфренд?

— Нет. Мы познакомились недавно, он помог мне пару недель назад, когда моя машина сломалась на дороге.

Аманда удивлённо вскинула брови.

— Он так смотрел на тебя.

Мы вошли внутрь. Я неохотно сняла его куртку, бережно повесив на спинку стула.

— Он просто был вежливым.

Аманда хитро улыбнулась.

— Разве симпатия теперь так называется?

— Боже, Аманда, хватит, — смущенно улыбнулась я.

— Извини, — она приобняла меня. — Просто вы кажетесь очень красивой парой. Никогда бы не подумала, что вы познакомились недавно.

— Да, это так, — задумчиво ответила я, вспоминая черты его лица.

— Он нравится тебе? — спросила она, доставая из холодильника готовые бутерброды.

Я улыбнулась, пытаясь понять, какие именно чувства испытываю при мысли об Эдриане Браше. Их было слишком много. И все они были мне в новинку: смятение, предвкушение, опасение… Определенно, я его опасалась, но при этом меня непреодолимо влекло к нему. Рядом с ним я чувствовала себя, словно на самом опасном аттракционе в мире, и это будоражило до мурашек, сводило с ума. Никогда прежде мне не хотелось быть с кем-то настолько долго и настолько близко. Не хотелось коснуться кого-то до боли в кончиках пальцев. Эдриан Браш определенно нравился мне.

— Давай работать, — ответила я.

Аманда разочарованно простонала.

Я взяла свой телефон и проверила список пропущенных: мама — четыре раза, Томас — один раз. Конечно же, я позвонила сначала маме и долго выслушивала ее обвинительную речь о том, что я оставляю свой телефон где ни попадя и не отвечаю на звонки. Стоически все это выдержав, я позвонила Томасу, и мы договорились, что он заедет за мной к закрытию. Нужно было что-то придумать, чтобы освободить себя от папиной сверхзаботы. Перспектива остаться зависимой от отца меня не радовала. И все из-за какого-то дурацкого случая на дороге. Хотя, если бы я знала, что он сведет меня с Эдрианом, то согласилась бы не раз пройти через это. Позвонит ли он? Я попыталась вспомнить, правильно ли назвала свой номер, не ошиблась ли в какой-нибудь цифре. Похоже, я начинала сходить с ума.

Все оставшееся время я пребывала в глубокой задумчивости. С Амандой мы практически не разговаривали, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, касающимися только работы. Наверное, она заметила мое растерянное состояние и больше не стала ни о чем меня спрашивать. Аманда оказалась на редкость понимающим и чутким человеком, и я была благодарна ей за то, что она не стала доставать меня расспросами об Эдриане. Да и к тому же у меня не нашлось бы ответа, ведь он оказался загадочной личностью. Неужели все сыщики были настолько непредсказуемы?!

Когда на пороге закусочной появился Томас, я искренне обрадовалась тому, что этот день наконец-то закончился. Как всегда безупречно себя представляя, он весело прошагал мне навстречу и сжал в объятьях, словно мы не виделись сто лет.

— Ты собрался на свидание?

— Да, если встречу с тобой можно так назвать, — ответил мне друг.

Я закатила глаза, едва сдерживая улыбку.

— Что? — спросил он. — Ты никогда не ходила со мной на свидание.

Я убрала чистую посуду в шкаф и принялась вытирать стойку.

— Если поедание бургеров можно назвать свиданием, то мы побили все рекорды. Кстати, знакомься, это Аманда, теперь мы с ней работаем вместе.

— Аманда Сандерс, — протараторила она звонким голосом и расплылась в самой обворожительной улыбке. Похоже, Томас заинтересовал ее.

— Томас Хилл. Очень рад, что у Дженнифер появилась такая крутая подруга, — он протянул ей руку в знак приветствия.

Аманде определенно понравился Томас. Она слегка покраснела, а в глазах загорелся неприкрытый интерес, но мой друг этого даже не заметил.

— Аманда тоже учится в Дрекселе на втором курсе, — добавила я. — Правда, здорово! Теперь мы можем чаще видеться между занятиями и вместе обедать.

— Здорово, — согласился Томас.

Он слегка наклонился к Аманде и прошептал:

— Она жуткая зануда, поэтому ты просто спасешь меня от утреннего молчаливого чаепития в университетском кафе.

Аманда рассмеялась, а я толкнула Томаса в бок, делая вид, что обиделась на его очередную шутку.

— Не слушай его. Кое-кто должен знать, что очень некрасиво говорить с набитым ртом.

Томас тут же притворно надул щеки.

Мы дружно посмеялись над этим, а затем продолжили уборку в закусочной. Пока я и Аманда упаковывали остатки мусора в пакеты, Томас не упускал возможности отвесить очередную шутку, но теперь уже в наш с ней адрес. Я не обижалась, когда он шутил надо мной. Наоборот, иногда мне казалось, что не будь Томаса, моя жизнь была бы совсем унылой.

Мы вспоминали, как познакомились спустя месяц занятий в университете на лекции по английской литературе. Я усердно слушала профессора Хоккинс, которая рассказывала нам о важности своего предмета и о том, что она не даст нам филонить в семестре. В этот момент кто-то сидящий позади меня тихо прошептал:

— Я думаю, она бреет свои маленькие темные усики.

Я неожиданно фыркнула со смеху так, что вся аудитория уставилась на меня в недоумении. Когда же я начала извиняться, истинный всему виновник громким голосом остановил меня:

— Прошу прощения, профессор Хоккинс, — сказал он виноватым тоном, и теперь все глаза, в том числе и мои, устремились на темноволосого парня с едва сдерживаемой улыбкой на лице. — Это я виноват, что отвлек мисс…

Он посмотрел на меня, ожидая, что я поддержу его.

— Адамс, — мгновенно подхватила я.

С того момента мы стали подолгу общаться, и наше общение переросло в настоящую дружбу. Потом мы еще долго вспоминали этот случай и смеялись над ним, но промежуточный зачет по английской литературе сдали без проблем. Не знаю, что действительно свело нас вместе, ведь мы были полными противоположностями. Томас увлекался баскетболом и играл в университетской команде «Драконы». Он любил активно и весело проводить время, ему нравился рок и черно-белые фильмы. Я же предпочитала проводить время в одиночестве за чтением любимой книги или рисованием. Когда я решала остаться дома и сделать новый набросок, появлялся мой друг, и мы оказывались на рынке амишей, поедая их свежеиспеченные пироги и пробуя фермерский сыр, или в каком-нибудь маленьком мексиканском ресторанчике на Девятой улице. После могли тут же отправиться на баскетбольный матч, где даже я орала что есть силы, болея за любимую команду Томаса.

«Необязательно иметь что-то общее для того, чтобы сохранить дружбу; главное — научиться совмещать несовместимое», — сказал мне однажды мой друг.

— Приехали! — раздался голос Томаса.

Я вздрогнула, открыв глаза и посмотрев в окно. Кажется, задремала, пока он вез меня домой. Отец включил иллюминацию, и мой дом выглядел как дворец Санта- Клауса.

— Мистер Адамс ждет Санту?

Томас указал на мигающие разноцветные гирлянды на крыше, окнах и парадной двери.

— Скорее, решил посоревноваться с ним в праздничном убранстве, — я лениво потянулась.

— У него неплохо получилось.

— Ты еще не видел новогоднюю елку.

— Неужели на ней множество разноцветных шаров и сверкающих гирлянд?

— У тебя еще будет возможность увидеть ее собственными глазами. Наверняка мама позовет тебя на праздничный ужин.

Он улыбнулся и согласно кивнул.

— Я ей нравлюсь! Поэтому и не надейся, что я откажусь попробовать ее вкуснейшие блюда.

— Она будет рада твоему приходу.

Мои мысли были заняты другим. Кажется, теперь я могла думать лишь о сегодняшней странной встрече с Эдрианом. Она только взрастила во мне сомнения.

— А ты будешь рада, если я приду? — спросил меня Томас.

— Конечно.

— Неудачный денек? — он заметил мою задумчивость.

Я не собиралась рассказывать ему о визите Эдриана. К чему было обсуждать это с Томасом, который, естественно, не упустит возможность подшутить надо мной по этому поводу.

— Нет, денек самый обычный. Наверное, я просто устала.

Томас пристально посмотрел на меня. Похоже, я была не очень убедительной.

— Конечно, ты в праве не рассказывать мне о том, что с тобой происходит.

Я виновато улыбнулась.

— Спасибо, Томас, ты мой лучший друг. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Не благодари, ведь я не оказываю тебе услугу. Я общаюсь тобой, потому что сам этого хочу.

— Я знаю, прости.

— Извинения приняты, — улыбнулся Томас, щелкнув меня по носу.

— Ты понравился Аманде.

Он вскинул брови в притворном удивлении.

— Неужели?! И когда это ты стала замечать такие вещи?

— Трудно было не заметить, как она смотрит на тебя. И поверь, я буду очень рада, если вы познакомитесь поближе и…

— Стоп, стоп! — Томас не дал мне договорить. — Ты же знаешь, я не создан для серьезных отношений, я хочу свободы, спокойствия.

— Да, но ведь когда-нибудь твоя свобода закончится.

Томас отрицательно покачал головой.

— Этому не бывать еще о-очень долго. Ты состаришься к тому времени, как я решу покончить со своей свободой.

Томас был неисправим. Он разбивал сердца многим девушкам, даже не задумываясь об этом.

— Ну, а как там твое свидание с «Мистером Совершенство»? — вдруг спросил Томас.

Мое сердце вздрогнуло.

— С кем?

Я попыталась вести себя как можно естественнее, но, похоже, не справилась с этим.

— Ну-у, с тем самым красивым парнем на земле, — уточнил друг с сарказмом. — Оно уже было?

Я отвела взгляд.

— Все отлично.

— И все? — произнес он разочарованно. — Нет, не может быть. И где же подробности?

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Не будет подробностей.

Мой ответ, кажется, смутил его. Я заметила, как он замялся и не нашел подходящих слов.

— Мне пора.

Я собралась выйти из машины.

— Дженнифер.

Он остановил меня, взяв за руку. Я неохотно взглянула на него, увидев в глазах друга обеспокоенность.

— Я не хочу, чтобы ты грустила. Мне невыносимо видеть тебя такой.

Мои губы изобразили слабую улыбку, и я обняла Томаса, ощущая, как его теплые крепкие руки ложатся на мои плечи.

— Если ты будешь рядом, грусть мне не страшна.

Он крепче сжал меня в объятьях, и я уткнулась подбородком в сильное плечо друга.

— Я придумаю для тебя новые шутки, — прошептал Томас.

В ответ я поцеловала друга в гладко выбритую, пахнущую лакрицей щеку и, высвободившись из его объятий, вышла из машины.

— Доброй ночи, Томас.

— Сладких снов, Дженни.

Я помахала ему на прощание и вошла в дом.

Глава 6

Горькая правда

«Сыщик Эдриан Браш!», — насмешливо произнес я, крепко сжав руль и прибавив скорости.

Я уехал так быстро, как только мог, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида на то, как маленькая хрупкая фигура девушки отдаляется от меня с бешеной скоростью. Скорее, я был ничтожеством, чем героем. Сам придумал себе маску и продолжал этот фальшивый маскарад. Дженнифер придет в ужас, когда узнает, что отважный сыщик убивает людей, пока она спокойно спит в своей постели. Во мне не было ничего человеческого, лишь оболочка, способная исчезнуть в один миг. Нет, я не мог быть героем ни для нее, ни для кого-то еще. Почему я вдруг решил, что спасу ее, ведь одно мое присутствие рядом с ней могло обернуться трагедией? Стоило мне вспомнить лавандовый запах ее кожи, как в глазах мутнело, а горло сковывали раскаленные цепи. Алистер был прав — я слишком долго был один, но мое одиночество являлось меньшей пыткой, чем биение сердца Дженнифер, звучавшее в моей голове ежесекундно.

Я настолько расслабился и поверил в реальную беззаботную жизнь, что едва учуял присутствие еще одного вампира. Это была слабая энергия грязнокровного, возможно, женщины. Удушливый запах низкосортной крови, которой она питалась, едва перебивался ароматом дорогого французского парфюма. Я уже не мог слышать слова Дженнифер, потому что точно был уверен в том, что эта тварь где-то рядом. Мне почти удалось понять, где именно находилась вампирша, но звонок от Даниэля стал помехой. Я упустил ее. Оставалось надеяться, что грязнокровная оказалась там случайно.

В кармане опять затрезвонил телефон. Я неохотно достал мобильный и сморщился от отвращения, увидев на экране номер Даниэля.

— Тебе нечем заняться? — ответил я, рассматривая дорогу и тем самым успокаивая рвущийся наружу гнев.

Однако знакомое шипение в трубке лишь усилило его.

— Приветствую тебя, мой друг.

— Интересно, когда мы стали друзьями?

— Как только нас объединило задание Алистера.

Он сдавленно захихикал.

— Что тебе нужно?

— Ты вряд ли справишься без меня, — ответил он. — Мы можем быть на одной стороне, пока не поздно, тем более что я разузнал о нашей девушке кое-что очень интересное.

Я напряженно сжал челюсти, ожидая чего-то неминуемо страшного.

— Ты еще здесь? — повторился мерзкий голос вампира.

— С какой целью ты хочешь объединиться?

— Информация, которой я обладаю, изменит наш мир навсегда, — ответил Даниэль. — Наш клан уже разобщен. В его целостность верит лишь Алистер. Пора выбрать сторону, Эдриан, вместе мы найдем девушку и совершим революцию в мире бессмертных.

— О чем ты говоришь? Что ты узнал?

Он довольно усмехнулся.

— Я узнал весьма интересную вещь о Кровавой ночи. Тебе ведь известна причина, по которой мы отправились вырезать охотников?

Меня передернуло от мысли, что Алистеру могли рассказать о моей причастности к спасению Дженнифер. Однако тогда мне вряд ли удалось бы выбраться из Милана целиком, а не с отрубленной головой.

— Причину знают все из клана, — равнодушно ответил я.

— Норбан — такой отважный, такой преданный воин, непробиваемая стена, — продолжил Даниэль. — Кем он оказался в итоге? Всеобщим посмешищем. Позором клана.

— Какое к этому отношение имеет Норбан?

— Самое прямое, — ответил он. — Всем известно, лишь то, что Норбан предал своего Господина и связался с женщиной-охотницей, встав на сторону врага. Они оба получили по заслугам, и Моретти остался удовлетворен, но кое-что от него все-таки утаили.

— О чем ты говоришь?

— Связь Норбана со смертной принесла свои плоды… вернее, плод, — ответил он. — Спустя девять месяцев на свет появился ребенок, который каким-то чудом уцелел в ту ночь, когда мы вырезали этих оборванцев: девочка, или, теперь уже юная леди, которую нам приказано найти.

Его слова обезоружили. Это не могло быть правдой. Не такой чудовищной правдой, которая теперь жгла меня изнутри так, словно я глотнул раскаленного серебра. Дженнифер не могла быть дочерью Норбана — чистокровного вампира и правой руки Алистера. Она не могла быть дочерью той девушки, чей потухший взгляд я помнил до сих пор. Или все же могла… Небесно-голубые глаза и темные вьющиеся волосы были напоминанием о ней. Неужели ее я увидел в Дженнифер, когда впервые заговорил с девушкой?

Я спас ребенка Норбана и той убитой охотницы.

Я встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Лучше бы Даниэль соврал, потому что принять это я был не в силах.

— Невероятно, правда? — восторженно прошептал он. — Какие еще сюрпризы приготовила нам природа?! Ребенок вампира и человека. Это просто фантастика!

— Твой источник надежен? — сомневаясь спросил я.

Мне хотелось, чтобы это было ошибкой. Чтобы все это было чудовищной неправдой, но я знал, что Даниэль находит безупречных информаторов.

— Надежнее не бывает, — наслаждаясь собственным превосходством ответил вампир. — Я нашел охотника, который передавал информацию Алистеру от одного из лидеров братства. К счастью, этот институт уже достаточно прогнил.

— Этого не может быть! — прорычал я. — Вампиры не могут иметь детей. Все это сказки!

— Это чистая правда, и я не понимаю, почему она так удивляет тебя! Наш мир настолько прекрасен и уникален, что все происходящее в нем становится настоящим открытием. Мне уже не терпится найти и увидеть ее. Весьма любопытно посмотреть, что она из себя представляет. Наверняка, в ней есть потенциал вампиров, иного и быть не может. Конечно, Алистер пожелал увидеть ее, ведь это существо нужно тщательно изучить. Никто не назовет случая, когда результатами плотских утех людей и вампиров становились дети.

Пока длился его монолог, я снова и снова перебирал в голове чудовищную правду. Все оказалось гораздо хуже, чем я думал. В голове болезненно пульсировало. Шум приближающегося города становился невыносим. Перед глазами стояла старая монахиня, назвавшая Дженнифер моим искуплением. Было ли ей известно, чье дитя она держала на руках в ту ночь?

— Какую выгоду из этого собираешься получить ты? — сквозь сжатые зубы произнес я.

Даниэль цокнул.

— Разве не понятно? Я хочу найти ее как можно скорее и изучить, а ты можешь помочь мне в этом, ведь в поисках людей и вампиров тебе нет равных.

Я не смог сдержать ироничный смех. Ярость затмила разум настолько, что дорога стала расплывчатой. В голове возник ее образ, и мысль, что девушка была воплощением зла, ужасала. Даниэль ее не получит. Ни за что на свете. Даже, если мне придется выкрасть ее и прятать всю свою бессмертную жизнь.

— Боюсь, я не смогу тебе ничем помочь, — из меня вырвался грудной нечеловеческий голос.

Я почти сдался чудовищу, которое жаждало крови.

— Вот как, — словно змея прошипел он. — Советую тебе хорошенько подумать, Эдриан.

Не желая более слушать его ни секунды, я отключил телефон, бросив его на сиденье.

Все кончено.

Я проиграл.

Правда обрушилась на меня, будто снежная лавина. Дочь вампира и смертной женщины. Оказывается, все это время охотники скрывали существование Дженнифер. Они смогли увезти ее из Италии. Знала ли она, кем была на самом деле? Была ли известна эта правда ее приемным родителям.

Я резко свернул и направился в аэропорт, чтобы взять билет до Лондона. Я должен был уехать подальше от этого места, от соблазна вернуться и увезти Дженнифер прямо сейчас на край Земли. Появиться перед ней и снова напугать ее было бы самой глупой ошибкой. Сейчас я уже не знал, как рассказать ей правду. Имел ли я право говорить ей это? Имел ли я право быть тем, кто станет палачом для ее идеального безопасного мира? Мне нужно было подумать, все взвесить и решить, что делать дальше. Я знал, что мои мысли придут в порядок только в Англии.

Когда самолет взлетел, я дал себе возможность на миг расслабиться. На борту бизнес-класса было немноголюдно. Стюардесса продемонстрировала свою самую обворожительную улыбку, предложив закуски. От нее исходил аромат кофейных зерен и фруктовых сигарет. Что-то тропическое. Я предпочел виски со льдом.

— Все, что угодно для полной отрешенности, — пробормотал я, наблюдая за тем, как шевелятся ее кроваво-красные губы. Она что-то говорила, но я усердно игнорировал ее, кивая и думая о той, кто сейчас наверняка сладко спит в своей постели в Филадельфии.

Она была моим личным крохотным островком невинности и чистоты. Думать о ней было греховно. Знание того, что она является частью моего мира, разрушало меня.

Терпкий виски со льдом приятно покалывал язык, заставляя кровь в моих венах двигаться немного быстрее обычного. Однако алкоголь не мог решить проблему, которая терзала мое сознание.

Я достал мобильный и набрал короткое сообщение, тут же отправив его своему другу, единственному другу-смертному: «Роберт, я лечу в Лондон!».

Я закрыл глаза, вспомнив, как впервые познакомился с Робертом Пирси. Это случилось в 1968 году, когда я в очередной раз приехал в Лондон. Я был счастлив здесь: я будто снова начал дышать. Меня охватила атмосфера бесконечной свободы, и я поддался ей подобно юнцу. Это было прекрасно — лететь на «Бентли» по Оксфорд-стрит, пить бренди и наслаждаться музыкой «Битлз». Казаться обычным человеком было так легко, и мне хотелось успеть сделать все и увидеть многое, пока меня снова не призовет Алистер.