Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»

– Да ну его, стрёмный какой-то. Ещё и дрын этот на спине… – торопясь скрыться и не желая даже оборачиваться, проговорил первый.

– Вы выглядите как гопник, а не как слуга, – поймав на себе тот же усталый взгляд Михаила, тихонько проговорила Настя. Капитану хотелось спросить: «Кто тому виной?» – но он сумел удержать колкий вопрос при себе. Как никак он не просто командир, но и мужчина, коему не престало вымещать злость на девушке:

– Извини, док, устал слегка.

– Я расспросила того щеночка, что к вам привязался, в полудне у нас будет около часа. Я подключу к костюму тонизирующую капельницу, сможете поспать и полностью восстановиться… – с максимальной заботой в голосе произнесла Настя.

Но вместо благодарности вновь получила лишь недовольную реплику в ответ:

– Кадета зовут Густав, и он человек. Надеюсь, мне не придётся это ещё раз повторять?

– Так точно… – слегка напрягшись, по уставу отвечает Настя, не веря в то, что Михаил и вправду пытается словесно отстоять честь какого-то инопланетного ребёнка.

У самых врат, открывавших студентам путь на территорию академии, имперцев ждала Гея. Окружённая толпой молодых парней разных сословий, та, застенчиво теснясь к стене, держала в руках подвязанную лентой небольшую стопку книг.

– Михаил, уважаемая Анастасия! – Привлекая внимание поднятой рукой, махнула гвардейцам девушка.

Натянув на лоб капюшон и удосужившись лишь коротко поприветствовать Гею и спросить, куда им сейчас стоит направляться, Михаил забирает всё необходимое и под провожающий его осуждающий взгляд толпы вновь возвращается к Насте. Пока основная часть дарнийских жильцов не успела разбрестись, требовалось держаться в тени самой многочисленной из групп.

За вратами имперцев ждала по-настоящему роскошная, прилегающая к академии территория. Ровно уложенная, целая, чистая и не проседающая под ногами плитка. В шахматном порядке выстриженные кубы аккуратно выращенного газона. Большой фонтан с широкими поребриками, позволявшими студентам спокойно сидеть, не боясь рухнуть в воду. Ну и, конечно же, наипрекраснейшие и величественные четыре статуи: маг с посохом, воин с мечом, эльф с луком и гном с большим топором. Скрестив своё оружие над фонтаном, четвёрка создавала картину единства, некоего воинского братства, объединившего все «светлые народы» под единой эгидой борьбы против такого же единого зла. И лишь за примером каменного единства шла сама академия: древнее здание, выложенное из белого камня. Пародия на старинный овальный амфитеатр, имевший по периметру несколько высоких башен.

– Удивительно: выглядит даже лучше, чем я себе представляла. – обратившись к капитану, произнесла док, и мужчина вынужденно согласился. С его точки зрения, возможность забраться на одну из башен позволяла максимально досконально изучить около тридцати процентов местности вокруг академии и столько же за её пределами. Караулы, патрульные группы, скрытые наблюдательные пункты, задействованные повседневно в помещениях, и пустующие окна, в которых по ночам горит или отсутствует источник света. Возможность попасть в башню открывала огромные перспективы для безопасной разведки!

На подступе к трёхметровым распахнутым входным дверям в академию капитана и дока встречает огненноволосая хмурая бестия. Воротничок её голубого кителя обшит золотыми нитями и задиристо поднят. Слева под внушительной женской грудью, на кармашке, красуется расправивший крылья, гордый, как и его хозяйка, позолоченный орёл.

Обнажив свой сияющий клинок, девушка направляет оружие прямо на Михаила. «Да что б**ть вам всем сегодня от меня надо?!» – нервы капитана начинают сдавать, и тот, проверяя даму на храбрость, воротником защитного костюма упирается прямо в острие. Огненноволосая не дрогнула, а значит, настроена серьёзно и при необходимости может даже попытаться убить!

– Только зачислились и уже создаёте проблемы. В академии нет места тем, кто притесняет слабых! – вновь гордо выдаёт незнакомка, взглядом указав на компашку лживых, трусливо хихикающих пацанят за её спиной, что буквально десяток минут назад сами налетели на Михаила.

«Вот же трусливые ублюдки, они же нас оклеветали!» – хотела возразить Настя, но придержавший ту жестом руки Михаил не позволил доку и слова проронить.

– Меня зовут Камелия Прингс, я председатель ученического совета и ответственная за порядок. – Во взгляде из-под тёмного капюшона малознакомого ей ученика боевитая огненная принцесса и вправду чувствовала нечто гнетущее.

«Переведённый ученик, прислужник Анастасии Свэйд и её защитник, Михаил Свэйд. Я хорошо ознакомилась с твоим делом и даже слегка засомневалось, всё ли в нём правда. Но сейчас… Холодные и яростные глаза, расчётливые уверенные телодвижения, полное игнорирование угрозы, исходящей от оппонента. Я лично изучила досье каждого из учащихся и теперь могу с уверенностью заявить, уважаемая Гея, а вместе с ней и их родственник лорд Бэрдэн не врали: этот человек, новый ученик, и вправду необычайно храбр.

По взгляду его видно, что он многое повидал, многое пережил, возможно, даже больше, чем описала служительница церкви, и из-за этого, видимо, и поднабрался излишней смелости, стоящей под одной чертой с наглостью. Проучить его сразу или дать шанс?» – задумавшись, Камелия взглядом подмечает испуганно глядящую на неё из-за спин толпы Гею. – «Чёрт, я не могу нарушить данное слово в первый же деть. Так и быть, ради вас, уважаемая Гея, я дам им ещё один шанс!»

Всего на мгновение Прингс отвела взгляд от новенького, как тот вместе с Анастасией уже шёл слева от её плеча.

– Эй, мы не договорили…

«Какого чёрта сейчас произошло?» Периферийным зрением пытавшаяся контролировать две цели, Камелия с удивлением для себя упускает обоих. Вместе с косым взглядом, коим только и может проводить два силуэта, она кидает короткую фразу, пытаясь тех остановить, но ни Настя, ни сам Михаил и ухом не повели. «Смеют игнорировать председателя студенческого совета?» Бровь огненноволосой нервно дёрнулась: уже второй раз за сегодня эти нахалы смели её публично игнорировать. «Непростительно!» – вернув меч в ножны, выдыхая пламя и остужаясь, запомнила позорное чувство Огненная Камелия.

Уйдя из-под солнца в тень, Михаил лицом ощутил приятую прохладу помещения. Множество учеников, скопившихся в центральном холе, казалось ему самыми настоящими детьми. Игры в справедливость, подростковое глумление и попытки самоутвердиться за счёт слабых вызывали в том стойкое желание нагнуть, а после увесистой пряжкой выпороть каждого, кто по его мнению не соответствовал военным стандартам. Уставший взгляд офицера вновь упал на подростков, весело гомоня, они разглядывали доску с расписанием, обсуждали свои проблемы у гардеробной и просто слонялись из стороны в сторону, брели по освоим делам.

Всего в униформе Михаил на первом этаже заметил три различия. Первый и основной – серый. Серый фрак, либо удлинённый китель, серые брюки или длинная юбка у простых девчат, ну и позолота у тех, кто побогаче. Далее шли синие мундиры, более строгие у мужчин, и синие костюмы у женщин, с теми же золотыми нашивками и без. Ну и последний тип (лишь одного такого из всей толпы сумел разглядеть Михаил) полностью белый костюм, позолоченные нити на плечах, рукавах и пуговицах. Выглядел молодой человек статно. Общую картину нарядного вида портила чёрная лента, перекинутая через грудь. Спутниками местному уникуму были множество синих плечистых мундиров, что закрывали спинами своего господина и его немногочисленных спутниц.

– Цветовая иерархия? – зацепившись взглядом за то же, что и кеп, спросила Настя.

– Так точно, – коротко ответил Михаил. – Смею предположить, что цвет означает положение в обществе всей семьи, а также принадлежность к месту проживания. К примеру, из нашего общежития я не видел ни одного ученика с золотой нашивкой. Разница лишь в птице, льве или тигре, выбитых на их гербах.

– Выходит, мы действительно представители самой низшей касты? – с лёгкой досадой в голосе проговорила Настя.

– Выходит так… – Расталкивая идущих, как бульдозер, прочищающий дорогу для своей госпожи, двинул вперёд Михаил.

Как и ожидалось, внезапное зачисление двух студентов с Дарнского общежития привлекло множество ненужных глаз. Особый интерес у публики вызвала фамилия Свэйд, при упоминании которой по огромной аудитории тут же пошли перешёптывания.

Мнение окружающих не волновало гвардейцев от слова совсем. Сейчас каждый из них, согласно плану, играл свою роль. Настя – придворная дама, порядочная леди и ученица, в чьи обязанности входит перетягивание на себя всего внимания, и капитан, задачей коего станет работа в тени, сбор информации о ресурсах, необходимых для создания аварийного маяка и прочие грязные поручения.

Из академии в самом сердце города имперцам открывались всевозможные дороги, оставалось только не допустить вылета из знатного круга, с чем у Михаила тотчас и возникли проблемы.

– Так-с, а ответит на этот вопрос летающий в облаках мистер Свэйд… – Щёлкнув пальцами, отвлекла Михаила от разглядывания стен королевского замка куратор Жаклин Ламье. С самого появления новеньких смуглая женщина с пышными кудрями не спускала с парочки взгляда, и вот, ухватившись за момент, поспешно нанесла удар, надеясь застать тех врасплох.

Видя лёгкое замешательство поднявшегося с места Михаила, чувствующая грядущую порку, группа весело захихикала.

– Тихо. – В мгновение одним суровым словом восстановив тишину, женщина вновь спросила: – Так вы ответите на мой вопрос?

– Да, простите… – Прокашливаясь, Михаил ждал, покуда компьютер-помощник Анастасии найдёт и перешлёт все необходимые данные. Несмотря на пассивную загрузку местных диалектов в мозг, Михаил, в отличие от Насти, не мог так быстро адоптироваться под окружение, оттого и действовал менее уверенно, уделяя гораздо больше времени подготовке каждого последующего шага.

Книги официально гвардцейцы получили только сегодня непосредственно от Геи, и по идее ответить на вопрос он мог, лишь вслушиваясь в информацию, предоставленную куратором. Но… благодаря всё тому же Густаву с содержимым учебников Настя познакомилась ещё вчера. Мелкий шпион, прокравшись в комнату к своей настоящей хозяйке, стащил для Насти практически все книги, из текстовой информации которых капитан и ожидал подготовки наиблагоприятнейшего ответа по заданной теме, которую уже анализировал искусственный интеллект ручного помощника Насти…

– Кхм… Итак, начну с истоков, появления первых королей и зарождения первой республики. Всё началось…

Говорил Михаил долго, с чувством, с толком, с расстановкой, а местами даже с необходимыми эмоциями. Программа-помощник, сканируя текст, не меняя сути, правила подачу, упорядочивала информацию, отчего ни у одного из присутствующих не могло возникнуть и малейшей доли сомнения об осведомлённости учащегося. Лишь только исторические несостыковки в самих книгах вызывали мелкие сбои, замаскированные капитаном под фразы «противоречивые источники утверждают…» или «данные авторы работ предполагают…» или «…но это не точно».

Около тридцати минут Михаил, распинаясь, повторял за голосом в своих наушниках, до того момента, пока ИИ не исчерпал все возможные темы для дальнейшего объяснения и мужчина чётко не произнёс:

– На этом всё…

В дальнем углу затихшей комнаты билась о стекло залетевшая в аудиторию пчела. Из рук сидевшего на ряд выше Михаила соседа вывалилось перо и, со звоном ударившись о чернильницу, прокатившись по столу, разбив тишину, рухнуло на деревянный пол. Пристальный взгляд рыжеволосой женщины и такие же взгляды учеников щекочут и без того расшатанные неспокойным утром нервишки Михаила.

– Сейчас вы в своих вывода и суждениях апеллировали доводами и фактами, приведёнными из трактатов учёных, на знаниях которых и построена наша академия. Это очень похвально. Мне как вашему куратору и наставнику даже нечем возразить… Где вы черпали ваши знания, из каких источников? – Не замечая собственных невербальных движений, женщина, сняв очки, прикусывает дужку зубами. Ей любопытно, и любопытство учёного не остановит этикет или моральные правила.

– Из книг, наставница Жаклин, – опустив голову, задумавшись о том, как быстрее отвести от себя внимание и выбраться из странного положения, произнёс Михаил. В Имперской Гвардейской академии всегда приветствовались развёрнутые ответы, и когда курсант отвечал, инструктор, убедившись в знаниях, мог того в любой момент перебить и тотчас усадить обратно, после чего спокойно продолжить лекцию. А здесь, как оказалось, просто правильного ответа недостаточно для того, чтобы от тебя отцепились!

– В книгах, известных мне, схожая трактовка, безусловно, но подача в них совершенно на ином уровне. Такое чувство, что вы не просто учились по трудам величайших историков, уж простите, мне показалось, что вы пересказали содержимое самой настоящей, хорошо сложенной исторической летописи, о коей я никогда ещё не слышала.

«Так вот, где собака зарыта…» – стиснув зубы, зажмурил глаза от досады капитан. Всем людям свойственно забывать мелочи, незначимые даты, времена, места. У искусственного интеллекта, привыкшего работать с символами и датами, такой проблемы не было. Хронология всех известных ИИ действий выстраивалась в чёткую последовательную цепь, отсутствующие ячейки которой тот не заполнял водой, а наоборот, подчёркивал пробелами в информационном поле. Иными словами, воспитывавшееся сейчас в академии поколение магов и рыцарей не имело знаний об общей истории и училось сразу по нескольким книгам, из которых каждый вынимал лишь определённые фрагменты, по определённому трактованные разного рода учёными и философами того времени. У местного общества не было единого мнения касаемо пережитой истории, оттого и разные расы, как некогда народы Галактической Империи, постоянно враждовали между собой, считая себя выше и значимее других.

– Это всего лишь моё видение, основанное на работах старых мастеров, – отвечает Михаил.

Отложив очки в сторонку, наставница в гробовой тишине пролистала до середины одну из своих книг. Зацепилась за что-то своим пальцем, запомнив информацию, она открыла другую книгу и, пролистав до нужной даты, растерянно покачала головой.

– Мисс Анастасия Свэйд, пересказанный вашим слугой материал был нашей программой на ближайшие два месяца. Пусть это и прозвучит эгоистично с моей стороны, но смею предложить освободить вашего слугу от занятий на ближайшее время. Также смею предположить, что у столь смышлёного молодого человека, возможно, имеется тяга не только к историческим наукам, но и к чему-либо ещё?

– Есть такое… – не дав и слова сказать Насте, выдал кеп, и док с натянутой улыбкой одобрительно кивнула.

– И что же это? – нацепив обратно очки, заинтересованно спросила женщина.

– Скажите, факультет геологии у вас есть? – тут же выдал капитан. И вновь всю аудиторию затянули перешёптывания: «Что ещё за геология? На каком он языке говорит? Откуда этот простолюдин столько знает о королевских семьях?» Побыть в тени долго не удалось. С первого появление пришельцев в этом мире, они только и делали, что танцевали на граблях у всей планеты на виду. И самым плохим для Михаила было полное непонимание, какие синонимы данной науке могут быть в словарном обиходе этого мира.

– Простите, я вас не понимаю…

– Ну… – Слова наставницы, не знавшей того, что знает ученик, поневоле вновь создали в комнате тишину. Все собравшиеся опять уставились на Михаила. – Наука, изучающая недра планеты, литосферные плиты, пласты земли, эм… – с каждым словом глаза куратора всё больше округлялись в непонимании. – Разные полезные ископаемые, сплавы, руды, эм… драгоценные камни, золото и его свойства… – обливаясь потом, пытаясь хоть как-то выкрутиться из и без того хреновой ситуации, врубил полного дурачка Михаил и не прогадал!

– А, так вы, наверное, об алхимии, а я-то думала… – С понимающе выдохнувшей Жаклин, так же тяжело выдохнула и вся аудитория, именитые сыночки стали цитировать и разбирать слова наставницы, пытаясь сохранить позицию всезнающих в глазах «серых, глупых пиджачков».

– Тоже мне крестьянских словечек нахватался. Геология, планета, лито какие-то плиты… По-королевски сказал бы – алхимия, и всем бы понятно стало!

– Деревенщина, что с него взять, – подхватив общую волну саркастических насмешек, поддержали одного из знатных ораторов другие, менее высокородные личности.

«Б**ть… Главное, что выкрутился», – глядя на нервно взмокшую Настю, подумал Михаил.

– Ну всё, стихли. Открываем учебники на странице двадцать три, учим. А с вами, Михаил, мы поговорим в ректорской во время заполнения необходимых бумаг и пропусков. – Предоставив капитану возможность отворить для куратора дверь, пропустила того вперёд кучерявая смуглянка.

– Он ведь ещё даже занятия не отсидел, а вы его освобождаете?! – Негодующе поднялся с места нагловатый парнишка, по чьей воле сегодня Михаилу угрожала огненноволосая «законница».

– Так, может, блеснёте знаниями? – тут же парировала колкую фразу куратор. – Если сможете так же удивить меня, я освобожу и вас.

Парень замялся. Судя по его скукожившемуся лицу и растерянным глазам его компаньонов, подобной базой знаний тот и близко не обладал.

– Вот же мерзость… – Под хихиканье девушек в синих пиджаках, громко цокнув языком, опять развалился на своём месте «золотой котёнок», как того за трусливость и слабость про себя успела окрестить Настя.

Состав группы доку уже был понятен. Программа костюма, анализируя поведение местных, составила краткий психологический портрет большей части присутствующих на нижних и средних рядах. Максимально эмоциональные, вспыльчивые и ведомые подростки в основе свой представляли обычную человеческую массу, над которой возвышались более сдержанные, прячущие истинные эмоции за маской безразличия аристократы.

– Идёмте, Михаил, нас с вами ждут великие дела… – исчезнув в дверном проёме, более мягким голосом едва слышно произнесла Жаклин в надежде на то, что никто из студентов не услышит. Вот только через наушник Настя слышала и слушала абсолютно всё.

– Мисс Анастасия, ваше перо, перо! – когда стальное жало, расколов стеклянную баночку, по самую ручку вонзилось в стол, а чернила, заливая всё вокруг, начали растекаться, испуганно пропищала соседка дока.

Глава 17

– Директор, лорд Бэрдэн, – удивлённая внезапным визитом почтенного воина и начальника, застыла в проходе Ламье. – Не ожидала увидеть вас в кабинете завуча так скоро.

Обращаясь к Свэйду, куратор пытается спрятать растерянность за прозрачной для всех вуалью неуместного юмора, но гостю не до шуток. Напряжённая гримаса не спадает с лица старого рыцаря. Бэрдэн и вправду пришёл поговорить с Громовержцем, но не успели они и человека за тем послать, как Михаил сам явился.

«Божественное предчувствие, или, быть может, тот услышал его молитвы и сам решил явиться во спасение?» – нервничая, думал, с чего лучше начать, рыцарь. Михаил, в свою очередь, тоже понимал – случилось что-то плохое. И если старик здесь, значит, ему от них с доком опять что-то нужно.

– Увы, прекрасная-прекрасная Ламье, так сложились обстоятельства. Михаил, приветствую вас.

Лёгкий полупоклон и обращение на «вы» к племяннику удивили куратора. Точно так же, как и личное присутствие директора затворника, что в обыденности лишь в крайних случаях покидал свой рабочий кабинет.

– Тиберий Трип. – Выйдя из-за спины Свэйда, показался директор.

Низкий, примерно метр пятьдесят ростом, пузатенький, в серых мешковатых лохмотьях, с бородой до колен и седой гривой до жопы. Старик очень напоминал Михаилу представителя расы гномов, хотя, со слов того же Борова, директор академии являлся человеком, причём весьма обычным.

Лёгкий полупоклон Трипа прерывает тычок в спину от Бэрдэна. Михаил приветствие Тиберия воспринимает как подобает людям его положения: ответным глубоким поклоном в девяносто градусов.

«Какого чёрта сейчас произошло? Директор только что едва не склонил голову перед этим мальчишкой?» – удивлённые брови Ламье поползли на лоб. Происходило нечто из ряда вон выходящее.

– Оставьте нас, – жестом попросив учительницу удалиться, требовательно произнёс директор, и женщина, вырвавшись из сковавшего тело и разум оцепенения, положив руку Михаилу на плечо, тянет того за собой. «Мы просто оказались не в том месте и не в то время», – подумав, что почудилось, пятится женщина, ловя в спину следующую фразу директора:

– Михаил, вас попрошу остаться. Дело не займёт много времени. – Ещё раз поглядев на странного парня, как никогда странного директора, общающегося с дарнийцем на «вы», куратор, не зная, как замаскировать своё удивление, повинуется.

Происходящее всё больше и больше не нравится Михаилу. Выводы напрашиваются сами собой: старик Бэрдэн раскрыл их внеземное происхождение ещё одному постороннему человеку, ставя под угрозу само их существование, а вместе с ним и безопасность планеты, а также всей пограничной зоны Империи!

– Лорд Бэрдэн… – Едва дверь захлопнулась за наставницей, бесцеремонно прорычал капитан, но палец директора, прильнув к старым потрескавшимся губам, прервал капитана.

– Нас могут подслушивать, – тихонько, по-змеиному протянул Трип. В следующую секунду, директор творит магию, и тонкая голубоватая пелена лёгкой плёнкой застилает всю комнату.

– Бэрдэн… – ещё раз обращается к старику Михаил.

– Простите, о великий, у меня не было выбора. Страна в опасности…

Маскировка раскрыта. Отключив голосовой голограф, Михаил в лице мальца произносит грубым мужским голосом:

– Мы изначально договаривались, что вы не будете впутывать нас в свои земные дела!

От внезапного изменения в голосе директор аж передёрнулся. Привыкший видеть и чувствовать потоки маны, круги сотворения и прочие необходимые для творцов атрибуты, старик испуганно делает несколько шагов назад. В первые в его жизни кто-то использовал магию так, что величайший маг-исследователь Тиберий даже не смог почувствовать малейших колебаний частиц в воздухе! Всего пара слов напугала старика. Чуть ли не пытаясь вжаться в стену, тот попятился назад.

– Это ведь фокус какой-то, да? Или вы и правда боги?! – едва повысив голос, пискнул старик. И тут же, получив в ответ гневный взгляд капитана, рукой закрыл свой рот и прошипел: – Вы действительно боги?

Проблема за проблемой снежным комом накапливались неприятности за плечами Михаила. Не зная, как ответить на подобное, тот ждал советов от Анастасии, но по тишине в эфире понимал, девушка и сама не знает, как выбираться из подобной ситуации.

Михаил никогда не был гениальным стратегом, тактиком, манипулятором и так далее. Все его мыслительные возможности и процессы всегда были нацелены на исполнения чётко поставленных задач, в рамках которых и сосредотачивалась та необходимая, импровизационно допустимая часть. Сейчас же, когда Михаил получил полный карт-бланш, неограниченную свободу действий и манёвров, он просто не знал, как поступить с той самой неограниченной свободой.

– Верховное Божество послало нас проверить всё ли хорошо в дальних уголках его небесного царства, – решив строить свою ложь на базе поступившего приказа, начал повествование Михаил. – Над вашей землёй мы повстречали тёмные силы, их было много, больше, чем нас. Завязался бой, в неравной схватке погиб мой брат, и лишь его героическая смерть принесла нам победу. Однако раны наши и урон, полученный нашей эвакуационной капсулой… – произнеся последнее слово, капитан задумался: он не знал, как лучше объяснить местным значение этого слова.

– Эвакуационная капсула? – затаив дыхание, непонимающе переспросил директор.

– Скорее всего, Громовержец говорит о той рухнувшей звезде, небесной колеснице, что привела их на наши земли… – то ли спрашивая, то ли поясняя директору, добавил Бэрдэн.

Михаил тут же продолжил:

– Верно, небесная колесница была уничтожена и пала с небес на землю, – утвердительно произнёс капитан.

– О необъятные небеса, как мне жаль! Если бы наша людская вера в богов была по-прежнему сильна, наверняка бы вы не лишились своих крыльев, не потеряли одного из наших защитников и смогли бы одолеть зло, окутавшее наш небосвод… О боги, какая досада, а ведь я и сам грешил, не веровал… Но зато теперь понятно, как господину Бэрдэну и Гее удалось преуспеть там, где не выжила и сотня сильнейших рыцарей. Теперь я понял, как зелье неизвестного мне происхождения, не имеющее в себе и дольки маны, внезапно превзошло все мои исцеляющие микстуры, в пух и прах перевернув понятия о целительских науках. А я ведь всю жизнь положил на их сотворение, изучение. По правде говоря, считал, что достиг наивысшей точки алхимических наук! А сейчас…

Как же досадно осознавать, что все мои труды являются вершинами лишь для меня и таких же, как я. Возомнил себя чуть ли не богом, и вот, столкнувшись с истинной силой, наконец-то понял: мой недосягаемый пьедестал оказался на высоте острия полевой травинки или скошенного почти под корешок колоска.