Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»

– Какая-какая кафедра? – не скрывая улыбки, шагнув вперёд, поближе к солдатику, и взяв того под ручку, дразнясь, спросила Настя.

– Дур-рацкая. – Смутившись, отвёл от той взгляд в сторону воин.

– А называется как?

– Кафедр-ра р-ретр-роспективных наук…

– Каких-каких? – не сдержав смеха, прикрыла рот ладошкой Настя.

– Р-ретр-роспективных, тупая дер-ревенщина, и хватит р-ржать! – на повышенных тонах рявкнул солдат, вырвался из объятий и прибавил шагу.

– Я не р-ржу… – отвернувшись, хихикая и передразнивая воина, проговорила Настя.

– Р-ржёшь, а теперь ещё и др-разнишься, не будь ты девкой, я б тебя! – Покраснев от стыда, солдатик кладёт руку на рукоять меча, отчего пояс с увесистым стальным клинком и штанами едва не спадает с его худых бёдер. Ругаясь, парень, вовремя опомнившись, таки сумел удержать в руках остаток солдатской чести и собственного достоинства, натянув ремень на положенное место. Глядя на это беспомощное существо, Настя, не сдержавшись, в голос рассмеялась.

– Пришли, ваше Дар-рнское общежитие! – стиснув зубы, прошипел рыцарь, а после, остановив группу у каменной арки, ведущей в небольшой дворик, ткнул пальцем в маленькие открытые окна восьмиметрового каменного замка.

В начале строения, как и в конце, возвышались две небольшие башенки, закруглённые, острые крыши которых глядели в небо высокими шпилями с развевающимися на конце знамёнами синего и алого цвета. Слева королевский лев, справа пока ещё неизвестный Михаилу орёл. Узкие, прикрытые деревянными ставнями Дарнские окошки на фоне всех других застеклённых строений Королевского кольца, стоявших как позади, так и впереди, сильно выделялись. Покосившиеся, чуть подгнившие, а где-то и вовсе отсутствующие деревянные ставни оставляли за своим видом множество вопросов. Местами даже на бедных внешних улицах в оконных рамах виднелись стёкла или ставни более хорошего качества, а тут, под боком у Короля, не нашлось пары лишних досок… Кто-то сознательно принижал значимость проживавших здесь.

– Надеюсь, вам понр-равится в этом… клоповнике! – переполненный ненавистью солдатик, выдержав паузу, с заминкой произнёс последнее слово, а затем, сделав пару шагов вперёд, обернулся, дабы проверить реакцию Насти.

– Спасибо что сопроводили, мой гер-рой… – Послав тому воздушный поцелуй и окончательно смутив отвернувшегося парнишку, расхохотавшись, вернулась к Михаилу Настя.

Двигаясь по вымощенной, замученной временем брусчатке, имперцы проходят под примыкающей к стене невысокой трёхметровой аркой, за которой им сразу открывается вид на главный вход в предполагаемое Дарнское общежитие.

Вытоптанная тропинка с почти что полностью утонувшим в земле камнем шла через небольшую плешивую лужайку, по периметру которой стояло множество одноэтажных строений. По стоящим в отдалении столбам с натянутыми между собой верёвками и свисающими простынями имперцы подмечают для себя наличие прачечной. Впереди, у самого края общежития, кто-то, не жалея сил, со звоном, вдарил по куску металла – наверняка ремонтная мастерская, местная плавильня или кузня. Также у стен за их спиной красовалась пара круглых мишеней и слегка замученных, изодранных соломенных чучел.

– А неплохо тут, уютно. В разы лучше, чем в Мирдаррианском улье… – глядя на мирно беседующих и снующих по периметру жильцов, проговаривает Михаил.

– Да… красиво. И сожрать нас ещё никто не пытался, почти… – на подсознательном уровне кивая головой, соглашается Настя.

– Слушай, а чего ты к тому юродивому прицепилась? – Внезапный вопрос от капитана, в котором чуткий женский нос унюхал нотки ревности, ещё сильнее поднимает Насте и без того хорошее настроение.

– По-моему, он милый.

«Мил-лый?» – от подобного заявления веко Михаила нервно дёрнулось и поползло вверх.

Не желая, как и в прошлый раз с зельем, сильно зарываться, девушка спешно поясняет:

– Ну да, такой весь на пафосе, пытается казаться взрослым и грубым, а ещё этот говорок, прям милота. Соблазню его, а после, пока делать нечего, используя нашу аппаратуру, исследую речевой дефект. В Имперской академии мы никогда не имели дела со взрослыми, живыми и сформировавшимися особями. А здесь пара комплементов, и мои знания об аборигенах и их анатомии в разы расширятся. Правда, резать он себя вряд ли добровольно даст, придётся где-то уединиться и использовать нервно-паралитические средства. Но вы, капитан, не волнуйтесь, обещаю, он ничего и никому не расскажет. Слово военврача даю!

– Нервно-паралитические средства? Он для тебя что, крыса подопытная? – зная, что Настя никогда не шутит в делах, касающихся своих опытов, ещё более обеспокоенно спросил капитан.

– Ну да, вы ж сами его видели. У меня генномодифицированные крысы в учебной лаборатории и то себя приличнее вели. Так что чего жалеть-то? Тем более убивать я его ведь не буду. Так, пущу на опыты, может, даже и от дефекта избавлю. Возможно…

– Оставить опыты, – холодно и безапелляционно заключил Михаил, на что врач лишь разочаровано вздохнула.

«Он же всё ровно тебе не понравился? Так смысл жалеть этих низших…» – размышляла Настя, принявшись так же, как и Михаил, оглядывать наполнявших дворик аборигенов, самой большой и яркой отличительной стороной которых стала абсолютная схожесть.

У юношей серый плащ, брюки из плотной ткани, такой же фрак и белая рубаха под ним. Высокие носки, у кого-то чулки и длинная до колена юбка с таким же фраком у женщин. Строгая униформа и лёгкая однообразность в стрижке большинства мальчишек напомнили капитану дни его суровой юности. Его кадетский корпус, их первый настоящий бой, а после самое тяжёлое: то, к чему их в академии никогда не готовили. Прощание с сослуживцами, теми, с кем ещё вчера ты ел за одним столом.

«Брат…» – лишь на миг Михаил поддался воспоминаниям, как те сразу же наполнили разум и сердце печальными мыслями.

– Михаил… – Заметив нездоровый блеск под капюшоном капитана, попыталась взять того за руку Настя, но хмуро шагнувший вперёд мужчина не нуждался в утешении.

– Идём, док, поищем того, кто поможет нам с заселением.

Первый под руку гвардейцам попался совсем молодой мальчишка, возрастом не старше одиннадцати. Худощавый, патлатый, суетливый, низенький, на приветствие старших тот ответил низким поклоном. Волоча по земле здоровенное деревянное ведро, наполовину наполненное водой, тот, ссылаясь на обязанности перед хозяйкой, хотел было оставить имперцев. Но, как и положено слуге, Михаил в ответ на информацию предложил мальцу свою помощь.

– Не нужно мне кланяться, я ведь тоже слуга, – движением плеча указав на девушку за своей спиной, как можно мягче произнёс кеп, и ребёнок ему поверил.

Тянуть ношу далеко не пришлось. Как выяснилось, хозяйка Густава (так звали мальчишку) на сутки проиграла того своей более бедной знакомой, что сейчас во всю отрывалась на нём, строя из себя не просто аристократку, а саму принцессу Мелису Ингвид.

Всю дорогу вдоль комнат первого этажа, отведённых «безродным», Густав жаловался «брату» (так он с ходу окрестил Михаила, приняв того за такого же раба) о нелёгкой доле прислужников в Дарнском общежитии и уж тем более за его приделами.

– Ты ж знаешь, раб обязан служить своему господину, так уж заведено, братан. Здесь, на первом этаже, нет господ, и на втором их тоже нет, только сынки богатеев, ходить спокойно можешь брат. А вот на третий не ходи, там знать мелкая. Сами ничем не лучше нас с тобой, но гонору больше, чем у королевских мечей! – невзирая на малый возраст, говорил мальчик складно, да ещё ой как по-взрослому.

– Спасибо… б-братец… – С благодарностью за предупреждение кивнув, Михаил поставил ведро у двери и постучался. На стук за дверью тут же отреагировали. Зашлёпали голые ноги, послышался явно наигранный, обидчивый девичий тонкий голосок:

– Густав, почему ты заставляешь свою госпожу, уважаемую аристократку, так долго ждать?!

Едва двери распахнули, как девушка в одной лишь белой ночнушке, ойкнув, отпрыгнула от Михаила, а затем, пытаясь заглянуть плечистому гостю под капюшон, краснея, стянула с кровати одеяло в попытке прикрыть то, чего и так не было видно под плотной тканью.

– Впервые вижу, чтобы «уважаемые аристократы» сами себе двери открывали, – не удержавшись от колкости, выдал Михаил, на что девица ещё сильнее раскраснелась. – Ведро я здесь поставлю, а паренька с вашего, госпожа, позволения, ненадолго одолжу. Вы не против? – От лёгкого поклона загадочного незнакомца очередная волна смущения накатывается на личико краснощёкой загорелой «каштанки».

– Конечно-конечно. Густав, дорогой, помоги нашим гостям чем сможешь… – Стесняясь своего истинного положения, жестом руки выпроваживая гостей, пролепетала та, получив в ответ от Михаила очередное язвительное:

– Спасибо, юная леди.

«Чё? Ещё одна конкурентка, что ли?!» – видя, как загорелая девка, одетая в какое-то белое покрывало, пристальным заинтересованным взглядом провожает Михаила, вскипела от негодования Настя.

Глава 14

Перед заселением в комнату новоприбывшим гвардейцам предстоял ещё один этап: знакомство с комендантом. Маленький Густав от одного лишь упоминания имени «вредного карлика», словно хлебнув прокисшего молока, недовольно морщился и плевался. «Злобный, вонючий и пинается больно!» – именно таким обрисовал коменданта мальчик, так и не ответив на главные заданные Михаилом вопросы.

Уже на подступе к пристройке, расположенной у стены трёхэтажного общежития, в глаза имперцам кинулась странная особенность данного строения. Все здания, квадратом окружавшие лужайку, располагались непосредственно на фундаменте, и входные двери их стояли на уровне грунта. Но вход к коменданту, как и дверь в загадочную постройку, из которой доносились странные шумы, скорее напоминали спуск в подвал или мастерскую, нежели вход в чей-то дом.

Перед тем, как миновать дюжину коротких ступенек, Густав, поправив одежду, обернулся к имперцам со своим последним предупреждением:

– Братан, леди Анастасия, что бы ни случилось, не соглашайтесь с ним пить… а ещё играть в «Упал – не упал». А-то кончите, как наш зам коменданта…

– Он умер? – С лёгкой опаской, спросила у мальчика Настя.

– Потерял все зубы, спился и за долги попал в рабство, – с нарастающей угрозой в голосе ответил Густав.

За дубовой дверью слышался скрежет точильного колеса, в дополнение к которому звучал грубый, напевающий незамысловатую мелодию голос:

– Из черепа тролля выточу кубок и выпью я бочку вина. Славься бой-молот, славься Редрира, славься гномья душа…

Едва слышный стук детского кулачка прервал певца.

– Чего тебе, крысёныш? – по стуку определив, кто к нему пришёл, гаркнул гном.

– В общежитие вступили двое новеньких, расселить нужно… – дрожащим голосом проговорил Густав.

– Вступают в дерьмо, а к нам зачисляют. Входите…

Под скрип открывающейся массивной дубовой двери вновь послышался скрежет набирающего обороты точильного камня.

Взгляд Михаила шустро скользнул по помещению. Данное строение имело второй этаж, или скорее чердак, у самой крыши. Стены гномьего рукотворного подземелья были выложены из деревянного сруба, за которым через редкие дыры, образовавшиеся в высохшей и обвалившейся глине, виднелся грубый, необработанный камень. Десятки разного рода знакомых Михаилу инструментов украшали стены, сваленными в кучу заполняли углы, под своим весом продавливали хлипкий пол чердака. Молотки, щипцы, лопаты, гири и ерши для прочистки дымоходов – казалось, у гнома было всё и даже больше… Десятки известных и неизвестных капитану предметов, в хаотичном порядке разбросанных и развешанных по всей мастерской, угрожающе приветствовали незваных имперцев, обещая за невнимательность наградить тумаком или ссадиной.

– Я Багдрав, ваш комендант, можете звать Боровом или Бодрым, если кишка не тонка, – не отвлекаясь от дела, представился гном и продолжил. – Правила у меня для всех одинаковые: живите тихо, мирно и не создавайте мне проблем. Солнце село, значит, отбой, встало, значит, подъём. Три залёта, жалобы или тем более пропуска в академии – ищите себе новое место жительства. Хоть в сарае со свиньями, хоть в будке с собаками, мне насрать, что с вами будет и куда вы подадитесь. Правило есть, оно не сложное и должно выполняться, усекли?

– Так точно. – Встав по струнке рядком, в один голос ответили Михаил и Анастасия.

Гвардейцы не имели высокий рост, но и до гномьего им тоже было далековато. Попытка выпрямиться в жилище Багдрава отозвалась глухим звоном удара «громового копья» о какую-то висевшую у потолка железяку.

– Хм… – Подобная синхронность, а также видная солдатская выправка привлекли внимание гнома. Закончив с разделочным ножом, заказ на заточку которого получил из самого дворца, тот аккуратно поместил его в кожаные ножны и отложил в сторонку.

– А теперь… кто такие и чьи будете?

Стараясь вести себе подобающим аристократу образом, Настя, рассчитывая подчеркнуть их статус, упоминает о Бэрдэне, об их «малых заслугах» и о том, чьи они родственники. Такими заявлениями док рассчитывала снискать благосклонность или хотя бы какие-то минимальные для них с Михаилом привилегии, но вышло всё немного иначе.

– Брат служит сестре? Брехня. Михаил, давай на чистоту, ты ж бастард? Или вообще… может, сын какой-то третьей, хрен знает какой линии, вот и пристроили девчушку охранять да горшки ночные той выносить, верно? – Громко стукнув деревянной ногой о дощатый пол, разгибается Багдрав, пожимая задеревеневшими от работы плечами.

Гном ростом был не больше метра пятидесяти пяти, и этот малый недостаток с лихвой компенсировался почти что сто тридцати сантиметровыми плечами.

– Верно, – не желая вдаваться в подробности, оглядывая Борова, ответил Михаил.

– Ясно, за честность уважаю. Кстати, прислужник, выпить не хошь? Ты, дева, извини, тебе даже не предлагаю. Людские бабы после моей медовухи, что дворовые суки на течке, готовы сношаться хоть с гоблином лесным, а мне в общежитии любовные проблемы, тем более между сестрой и «вроде как братом», не нужны.

«Ой…» – бровь Михаила нервно дёрнулась, а взгляд медленно пополз в сторону Насти.

«Я одна из лучших студенток Имперской академии, дочь одного из лучших, а быть может, и самого лучшего хирурга во всей галактике, а он меня в сравнение с дворовыми суками? МЕНЯ, ТРЕТЬЮ ДОЧЬ…»

Внезапно все хорошие черты этого города, академии и «достаточно уютной» мастерской сходят на нет. Лицо Насти багровеет от ярости, рука её сползает к поясу. Михаил чётко видит и чувствует, как запускается боевой режим костюма Насти, да и сам гном, глядя на парня и его хозяйку, понимает – пьянки не будет.

– Первый этаж, крайняя справа комната. Там две койки, а если ты, малая, и дальше будешь так на меня пялиться, останешься одна. Мне плевать на твой род, происхождение, заслуги старикана Бэрдэна. Здесь Дарн, в нём я господин, хозяин, бог, и если не хочешь спать вместе со своим слугой, либо же вообще на полу, то научись сдерживать свои эмоции. На слово поверь, в академии тебе это пригодится…

Слова гнома шокером звезданули по мозгу Насти, оставив только интересующие её предложения. «Спать вместе со своим слугой… с Михаилом, что ли?» Внезапный коварный план, возникший в мозгу девушки, идеально накладывается на ситуацию, и Настя немедленно решает воплотить его в реальность.

«Сейчас я его ударю… а после мы с Мишей вместе на одной кровати, под одним одеялом… он нежно обнимает меня и…» – от этих мыслей лицо Насти стало ещё краснее, а глаза ещё безумнее.

Глядя на слетевшую с катушек, напирающую девицу, Боров, слегка опешив, делает неуверенный шаг назад, деревянная нога застревает между досок, и тот, пошатнувшись, кладёт руку на торчащее из-за стола древко. «Неужто она и впрямь из какого-то знатного рода? Я так сильно перегнул?» – задаётся вопросом гном.

– Анастасия, успокойся, прошу. Хватит… – Прихватив девушку за руку, вместе с Густавом потянул ту назад капитан.

– Пусти, не мешай мне, Миша, дай я его ударю, ну хоть разочек! – с безумной улыбкой на лице продолжала напирать Настя, всё сильнее и сильнее шокируя Борова, с коим в открытом кулачном бою даже местные рыцари боялись сходиться.

«Чёрт, надо будет потом проверить, что это за молокососы, а пока…» – рука гнома сползает чуть ниже по древку.

– Вон! – Крикнув, поднял топор над головою гном, а после того, как гости, провожая его бесстрашным взглядом, удалились, тяжело вздохнув, плюхнулся обратно на своё рабочее место. Исходившая от новых абитуриентов аура, то, как спокойно они, два хлюпика, пёрли на самого «Него» с голыми руками, нервировали коменданта. Его исходящее из самого сердце воинское чутьё в противовес глазам вопило, требовало вести себя осторожнее.

«Парнишка рассудителен, спокоен, силён. Тряпкам, прячущим его оружие, тело и лицо, не одурачить меня. Но вот его хозяйка, эта… баба… Великой силы в ней я не ощутил, а значит, та полностью уверена в том, кто стоит за её спиной. К тому же есть в ней что-то другое, мерзкое, аристократическое. От всех, похожих на неё, у меня в горле першит… Походу, и правда из знати или даже из королевских кровей. Вон оружие какое на поясе прятала. Рукоятка странной формы, вроде из дерева, а вроде и нет. Да и цвет… такое чувство, что красителями выводили. Странное оружие, странные ножны. И вроде как для клинка, но словно чего-то не хватает. Может, зачарованные даже.

Внезапное поступление в академию есть не что иное, как прямое вмешательство в учебный процесс кого-то из знати. Однако на памяти Борова ещё не было такого случая, чтобы столь важных пташек, ради которых допускались подобные поблажки, запирали в его Дарнской свиноферме. «Их зачисление привлечёт всеобщее внимание, а значит, прятать их не пытаются. Опять же нахождение в Дарне вредит статусу, не обещает той защиты, которую предлагают другие общежития, что означает: защита и покровительство этим двум также не требуются. Ещё и выправка их солдатская… Ох, хлебну же я дерьма с этой парочкой…» – сделав в мозгу пометку быть с Настей помягче, откупорил новый бочонок эля Багдрав.

Каменная комната, напоминавшая старый, давно забытый чулан, встречала своих новых хозяев, как и положено подобному месту: паутиной, сантиметровым слоем пыли, грибком на деревянных поверхностях и плесенью на старом потолке. У входа стоял большой, похожий на один кусок гниющего дерева шкаф с парой вешалок внутри. По бокам комнатушки вплотную к стенам стояли две кровати, две старые тумбочки расположились у изголовий и своими подгнившими стенками подпирали занявший место в центре столик. Словно старый слуга, стол покосившейся крышкой приветствовал имперцев, из последних сил удерживая на накренившейся поверхности древнюю вазу с засохшим внутри неё цветком.

– Капец… – выплюнула Настя, для которой даже каюты их Палона казались не слишком комфортными… – А можно оставшиеся номера посмотреть?

– Да ладно вам, не самая ведь худшая комната, леди Анастасия. Да ещё и до Орлиного гнезда недалеко, вместо ночного горшка можно прям туда ходить. – усмехнувшись, одобрительно подметил Густав.

– Орлиное гнездо? – поинтересовался у паренька Михаил.

– Ну да, сральник, облегчитель, яма или по-богатому ту-а-лет, кажется, так его на третьем этаже кличут. А как по мне, что ту-а-лет, что сральник, как ни произнеси – воняет одинаково, – кривляясь, зажав нос пальцами, проговорил мальчишка.

– Пожалуй, – усмехнувшись, отозвался Михаил.

– Бурдюки ваши вечером у прачки заберём, потом с ними к конюху сходим, соломой набьём. Сейчас они оба с большинством студентов в академии, и ключ от прачечной только у прачки. Вещи ваши, ну то есть форму учебную, тоже потом у неё попросим. Пока можете прибраться. Метёлку, швабру, тряпку и совок я вам сейчас принесу, только бельё сохнущее проверю… – По-хозяйски закатав рукава, улыбнулся Михаилу своей беззубой улыбкой мальчуган.

– Спасибо, Густав, ты прямо наш спаситель, – отвлёкшись от убогой комнаты, едва скрывая досаду и подкатывающие к глазам слёзы, с пересохшим горлом прохрипела Настя. В данный момент пляж у моря казался доку настоящим раем.

– За мной должок, дружище, – положив парню руку на плечо, от чистого сердца произнёс Михаил.

– Да ладно, братан, мы ж с тобой в одной лодке и должны помогать друг другу. Сейчас я пойду ещё свою временную хозяйку навещу, кажется, метла у неё была. Я скоро!

Ужом крутанувшись вокруг застывшей у дверей Насти, мальчишка пущенной стрелой вылетел во двор. Из всех населявших Дарнское общежитие слуг он многим помог, многих выручил в трудную минуту. Кто-то за помощь даже не благодарил, кто-то, насмехаясь над его возрастом, пророчил светлое будущее, попутно прося об очередной вещи. Но ещё никто не считался с ним, как с равным, не называл себя должником молодого шута и слуги. Оттого и появление в их общежитии такого человека, как Михаил, в разы прибавило радости доверчивому детскому сердцу.

Приступив к визуальному осмотру помещения, Михаил быстро и методично оглядывает и ощупывает каждый сантиметр стен, потолка, пола. К каждой трещине повышенное внимание, каждое тёмное, плохо доступное место сканируется при помощи дрона и осматривается с фонарём.

Системы скрытого наблюдения и записи обнаружить не удалось. Но это не делало комнату безопасной. Большие замочные скважины, повидавшие многое, местами осыпавшиеся стены и трухлявый пол над головой гарантировали что всё сказанное в этой комнате может стать информацией общедоступной.

Услышав торопливый топот детских ног, кеп быстро отправляет Насте текстовое сообщение с предупреждением. Девушка отвечает немым кивком, и парочка с вернувшейся на лице доброжелательностью вместе с Густавом приступает к уборке.

– Сначала от пыли и паутины мы чистим потолки, верхние углы и стены, – повязав тряпочку на голове, приговаривает мальчишка, метёлкой упираясь в потолок. От движений его сверху прямо на голову Насти и Михаила сыпется пыль, деревянная гниль с балок и старые, сорвавшиеся с белых плотных паучих покрывал высохшие жучки, нагоняющие на девушку жути. Ойкнув, мальчишка внезапно вспоминает для себя, что Анастасия аристократка, и, в поклоне извиняясь, предлагает той подождать снаружи, пока «слуги» наведут порядок.

– Я тоже хочу помочь, – подняв капюшон и прикрыв волосы, отвечает док, коей по долгу медицинской службы приходилось делать и не такое.

Покончив с потолком и стенами, мальчишка, послав в очередной раз Михаила за водой, замирает у тяжёлой кровати, которую предстояло отодвинуть. Настя мигом смекнула, чего ждёт Густав, и тут же предложила свою помощь. Молодой слуга замялся.

– Да ладно тебе, мне просто нужно отодвинуть её и… – Взяв кровать за две квадратные широкие ножки, Настя по привычке активирует возможности костюма. Её пальцы, словно металлические щипцы, впиваются в толстые деревянные ножки, после чего кровать, которую с трудом переносят двое взрослых мужчин, с жутким треском поднимается в воздух…

В мозгу мальчика происходит диссонанс. Детское сознание пытается сопоставить возможную реальность и то, что он видит сейчас. Хрупкая с виду девушка и зависшая в её руках, словно мешок соломы, толстенная деревянная кровать.

– Я ведь тоже сильная. – Глядя на распахнутые от удивления глаза и рот мальца, хихикнула Настя, а после, словно этого мало, предложила: – Кстати, этого достаточно или ещё выше поднять?

Заигравшись, та случайно ударяет изголовьем поднятой кровати о потолок. Слышится треск, на голову Насти вновь летят щепки, пряча взгляд от которых, та слегка покачивается и с кроватью на вытянутых руках делает разворот на сто восемьдесят. Не чувствуя тяжести предмета в своих руках, со всей дури док бьёт им о трухлявый шкаф.

На втором этаже слышится отборная брань. Мирно дремавший и ожидавший хозяйку слуга клянётся спуститься и надрать задницу соседям дебоширам. Бросив ведро, напуганный шумом, в комнату влетает Михаил.

– Что здесь происходит?! – вскрикивает он, глядя на то, как Настя, держа в двух руках кровать, рывками пытается вытащить ту из шкафа. Одна из толстых ножек застряла и никак не поддавалась доку. Понимая, что в очередной раз опростоволосилась перед командиром, смущённая Настя прилагает ещё больше усилий и со всей дури дёргает кровать на себя.

В молниеносном рывке Михаил прыгает к мальцу, левой рукой прижимая того к себе. Всего мгновение, и оторвавшаяся от кровати квадратная ножка с треском таранит выставленную капитаном правую руку. Отскочив от стены, ножка продолжает своё путешествие по комнате и меняет траекторию. Теперь её цель прикроватный столик. Гнилая крышка разлетается в дребезги, увесистый снаряд пробивает тумбочку и острым, погнувшимся о руку капитана гвоздём вонзается в каменную стене.

Поднявшаяся столбом пыль не в состоянии скрыть всего ущерба, нанесённого комнате.

– Живой, братан?.. – Понимая, что после такого их точно выселят, надеясь услышать хоть какие-то предложения по спасению из сложившейся ситуации, мальчик с полными страха глазами глядит на Михаила.