Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»

– Это фиаско, братан… – С полуслова понял парня и с таким же вопросом в глазах посмотрел на Настю Михаил.

Гул вокруг комнаты нарастал. Сверху, всё так же матерясь, кто-то спешно одевался, намереваясь выяснить, что случилось. На улице слышались чьи-то приближающиеся шаги, из которых отчётливо можно было выделить лишь одного. Деревянная нога Борова, ударяясь о камни, с пугающей скоростью сигнализировала о приближении не очень-то и доброго коменданта, коему Анастасия не так давно обещала врезать по морде.

– Может, скажем, что всё так и было? – растерянно спросила Настя, вернув покосившуюся кровать туда, где она недавно стояла.

Ничего не сказав Насте, Михаил в спешке покидает комнату. Если хоть один из гостей зайдёт и увидит весь этот творящийся кавардак, их непременно накажут, а может, даже и выселят за пределы королевских стен. И именно последнего до того, как Михаил закончит с разведкой, требовало избегать. Их присутствие в кругу высших чинов и их отпрысков сильно облегчало проникновение во дворец, развязывало имперцам руки, позволяло быстрее проникать в самые дальние и тёмные уголки «светлого замка».

Перед тем, как они покинут это место, Михаил был обязан убедиться, что человек, правящий этой страной, а также его приближённые не служат Федерации, Союзу или иной фракции, противостоящей истинной первой Империи и Богу-императору.

– Эй ты, в капюшоне! Кто такой, мать твою, и чё тут происходит?! Совсем ополоумели, дебош устраивать средь бела дня! – Мерзкий, словно гвоздём по стеклу визг, нервируя, окликнул Михаила. Худощавый парнишка среднего роста, грозно тряся кулаком, обвинял капитана в нарушение его сна и покоя, обещая наказать того по всей строгости местных законов.

– Прошу нас простить, милостивый сосед, – чувствуя приближения Борова, с ходу пошёл на попятную кеп. – Только заселились, комната очень грязная, много пыли и паутины, мы просто переставляли кровать и…

– Переставляли кровать?! Да я думал, у меня пол из-под ног уходит! – почувствовав в голосе Михаила вину и сожаление, стал напирать тощий.

– Аларан, чё развопился? Как свинья на бойне, ей богу, – реплика гнома сбила спесь с соседа. – И ещё, чё с моей вазой? Когда монеты вернёшь?..

– Уважаемый Багдрав, в связи с не самым лучшим финансовым положением моего хозяина и внезапно возросшими ценами на глиняные изделия…

– Чхал я на ваши финансовые положения. Ты мне вазу разбил? Разбил. Долг пообещал вернуть? Пообещал. Не вернёшь через семь дней, переселю в будку к Джеку вместе с твоим господином, усёк?

«Там ведь ещё и ваза была…» – тяжело вздохнув, вспоминает о предмете декора капитан, ловя на себя очередной пристальный взгляд гнома.

Раздосадованный испорченным сном, а также внезапно воскресшим долгом, Аларан, бубня себе что-то под нос, отправляется восвояси, а на смену ему из другого конца общежития по-прежнему в одной сорочке выскакивает обеспокоенная шумом «временная принцесса».

– А ты чё выскочила? – всё так же не сбавляя злобы в голосе, крикнул той Боров.

– Я слышала… – приблизившись, пискнула рыжик.

– Слышала она. Иди оденься и срамоту свою спрячь, а-то на голо тело вон сиськи видно. Соски, как шпили, Редрира, торчат!

Раскрасневшись и обхватив себя руками, деаица с обидой выкрикивает:

– Я просто хотела помочь! – И исчезает обратно в дверном проёме.

И вот наступает момент истины. Упершись своими большими ручищами в бока, Багдрав, гневно, глаза в глаза, смеряет взором Михаила, отчего второго прошибает пот. Капитан не боится гнома, но в связи со множеством мелких происшествий вполне логично опасается нежелательных для себя последствий.

– Слушай, я чутка перегнул… – в конце концов не выдержал и первым начал гном. – Всё же мне не стоило грубить твоей сестре, хозяйке или кто она тебе там… ну и за топор хвататься не стоило. Не знаю, кто вы по королевской масти, но надеюсь, произошедшее останется только между нами. С Густавом я потом тоже отдельно беседу проведу, лады?

Протянув правую руку с отсутствующим на той средним пальцем, предложил гном.

– Лады. – Нервно усмехнувшись, отвечает рукопожатием Михаил, надеясь на то, что инцидент исчерпан.

– Кстати, слышал, вы там прибираетесь. Кровати у нас тяжёлые, сам делал, давай помогу передвинуть. – Положив руку кепу на плечо, попытался сдвинуть того с места гном, но внезапно для самого себя словно со вросшим в землю валуном столкнулся. Пальцы его всё сильнее и сильнее нажимали на казавшееся совершенно обычным телом. Даже сейчас, когда гном всерьёз прилагал усилия, ничего не происходило, а ведь в его мощных лапах изгибалась сталь, в песок превращались старые валуны и трескался кремень. Немногие могли противиться силе решительно настроенного Багдрава. И ожидаемо для гнома Михаил стал одним из тех немногих, кто делал это с необычайной лёгкостью.

«Так и знал, что ты тот ещё камушек», – не подавая виду, внутренне ликовал гном.

– Не стоит, уважаемый Боров. У меня тут появилась пара десятков свободных минут, и, пока Густав помогает Анастасии, давайте лучше выпьем за знакомство, – со взмокшим от волнения лбом проговорил Михаил.

– А хозяйка твоя не будет против? Злющая она у тебя… – по-странному косясь на побледневшее от нервов лицо Михаила, спросил гном.

– Думаю, не будет… – Как пушинку развернув за запястье гнома, Михаил краешком уха улавливает едва слышный облегчённый вздох. Растерянный, нервный капитан предполагает, что он донёсся из-за двери от Насти или взволнованного, как и он, мальчугана.

Да вот только он ошибся, автором сего, местами женского постыдного стона стал сам Боров, которому сейчас вместе с плечом едва не оторвали руку.

Глава 15

Утро следующего дня. Королевский дворец. Тронный зал.

Одетый в трое штанов, укутанный в полтора десятка одеял, на престоле с гордо поднятой головой восседал король Мардлай Ингвид Второй. Тело его трясло в предсмертной лихорадке, пальцы синели, разум угасал. Сейчас его наследие – королевства, народ, город Потенции, а быть может, и даже судьба всего человечества – застыли в одном шаге от пропасти. Он умирал, не оставив после себя наследника. Он умирал и чувствовал это лучше других. Гордый король ощущал, как скверна сантиметр за сантиметром поглощает его тело, как беснующийся разум всё чаще охватывает безумие, требующее жестокого повиновения и крови.

Оба законнорождённых сына Мардлая Ингвида погибли в сражениях со злом. Бастарды, коих Ингвид прятал от посторонних глаз, не так давно тоже были преданы мечу. Дворцовые крысы, интриганы и предатели заставили Мардлая с головой окунуться в прорубь, где среди тысяч хитросплетений старику так и не удалось ухватиться за одно единственное, то, что вело к истине. Его обманули, переиграли, времени на реванш нет, он уже живой мертвец.

– Господин, вы помните меня? Я капитан королевской стражи, Эфиальт Вулвингерс, глава ордена Королевских мечей и ваш верный слуга, прошу ещё раз подумать о том, кого вы назначаете королевским приемником. – Приклонив оба колена, опустив голову перед королём, рухнул на колени богатырского телосложения мужчина. Высокий и плечистый, сильный как телом, так и духом, он решительно противился воле своего увядающего господина, желающего усадить на трон кровь от своей крови, последнюю из живых детей рода Ингвид, а именно дочь.

– Нет человека во дворце умнее и прекраснее Мелисы Ингвид, можете спросить даже в любой части королевства. Не найдётся такого существа или животного, которое бы не любило нашу прекрасную госпожу! – вступился за дочь короля капитан ордена Круглого стола, Клавдий Нардлоу.

– Идёт война со злом, она женщина, а женщины слабы, мягки, робки и медлительны в тех вопросах, в которых требуется решительность и жёсткость! – всё так же пытаясь переубедить короля, повысил голос Эфиальт.

– Она кровь моей крови, а ты всего лишь страж, Эфиальт! – желая поставить на место зарвавшегося слугу, хрипя и сплёвывая кровь, прокричал в ответ разгневанный король. Меньше всего находящемуся при смерти Мардлаю, придя в сознание, хотелось узнать о мятеже, тем более поднятом его верным слугой Эфиальтом. Все видевшие, как мучительно дались королю эти слова, сожалеюще опустили взгляды. Придворные дамы рыдали и прятали заплаканные лица, а их мужи, крепко сжимая в руках рукоятки мечей, спрятанных в ножнах, ожидали, чем всё в итоге закончится.

– Бэрдэн, друг мой, благодарю тебя за твой подвиг и это дивное снадобье. – Едва слышный, булькающий из-за крови голос Мардлая рвал душу старого Свэйда. Старина Бэрдэн любил своего короля так же, как старший брат любит бестолкового, местами зазнающегося младшего. – Лишь благодаря тебе и жертве, принесённой Круглым столом, я могу огласить решение, которое по всем правилам не смогут оспорить даже боги. ПРИВЕДИТЕ ОРАКУЛА!

Зал охнул, кто-то схватился за сердце, кто-то за голову, а кто-то, рухнув на колени, не поднимая глаз, пополз к королю со слезами и мольбами.

– Король, одумайтесь, Оракул может служить демонам, его предсказания спорны, к тому же он поглощает ману и жизненную силу, это убьёт вас! – Вскинув руки, пополз к ступеням трона Эфиальт, но его же люди, стоявшие сегодня подле короля, не позволили тому приблизиться более, чем на десять шагов.

– Да как ты смеешь?! Оракул почтенный гость Капитолия и служит лишь нашим богам! – возразил епископ, под глазами которого красовалась парочка свежих фингалов.

– Тогда, может, боги его кормят, кров дают, девок по воскресным дням в покои водят? Все ваши боги – сплошные бездельники и лентяи, есть лишь один бог, и его имя Смерть! – зная, что жизненной силы короля не хватит для того, чтобы пережить предсказание, вновь вскрикнул Эфиальт. – Одумайтесь, Ваше Величество!

Воин попытался встать с колен, но его же соратники, что после пробуждения короля по его же приказу перешли под управление Клавдия Нардлоу, усадили здоровяка обратно на колени.

– Эфиальт Вулвингерс, не счесть тех раз, когда ты спасал меня на поле боя и при дворце, на банкете или в простой игре в кости – ты всегда спасал меня от поражений. Ты хороший воин и был хорошим слугой, но за деяния твои и мятеж… зачем? – За тяжёлым вздохом потянулись едва слышные слова короля: – Я освобождаю тебя от службы. Мне хочется верить в то, что ты не предатель, но одной лишь слепой веры старого умирающего короля недостаточно для сохранения государства. Ты освобождён от поста капитана Королевских мечей, и если хочешь продолжить верой и правдой служить и после моей смерти, то отправляйся в академию и взрасти в ней мечников, силой которых возгордится весь белый свет… Ступай, старый друг, твой караул окончен.

– Одумайтесь, ваше величество, – когда парочка крепких ребят прихватила Вулвингерса под руки, простонал бывший капитан. – Одумайтесь!

Истошный крик исчезнувшего в темноте коридора воина вызвал на лицах придворных противоречивые эмоции. Кто-то, опустив голову, улыбался, радуясь исчезновению одного из любимчиков короля, кто-то, наоборот, гневался, считая, что с отстаивающим интересы королевства Эфиальтом поступили несправедливо.

Однако что первые, что вторые, не спешили показывать обществу свои истинные эмоции. Все как один ждали предсказания, а вместе с ним и неминуемой смерти короля, что точно не переживёт расплаты за пророчество Оракула.

Пара священников удалилась за почтенным гостем, а сам король, тяжело дыша, бокал за бокалом принялся заливать в своё горло любимейшее вино. Он не был гулякой, пьяницей и пить заставлял его скорее страх, нежели желание напиться. Чувствуя, как костлявые, холодящие кожу пальцы Смерти всё плотнее сжимаются на его шее, Мардлай Ингвид, отказываясь от борьбы, готовится принять свою судьбу.

– Господин, прошу, откажитесь от идеи с Оракулом, уверяю вас, если мы немного повременим, боги смилостивятся над нами и болезнь отступит. Ещё не всё потеряно! – Не сдержавшись, двинул к королю Бэрдэн.

– Я не нуждаюсь в утешениях, не боюсь смерти, так что стой где стоишь, добрый друг. – Подав команду страже, велел остановить старого воина король. – Время моё на исходе, и я всё для себя решил. Не хочу запомниться своему народу и слугам безумным королём или королём-убийцей. Уж пусть лучше я войду в историю как спаситель. Пусть моя жертва, моё предсказание, за которое я заплачу собственной жизнью, помогут угасающему свету и положат начало победоносной войне против наступающей тьмы!

За гордыми словами и очередным опрокинутым кубком следуют многочисленные и такие желаемые королём овации. «Публика оценила по достоинству, а значит, я всё делаю правильно» – через боль усмехнувшись, наигранно чуть преклонил свою голову пред гостями король.

Долго ждать Оракула не пришлось. То ли это божественное предвидение, то ли житейская случайность, но нужный человек оказался всего в нескольких метрах от нужного места. Едва перед священниками открылись двери, ведущие из дворца, как среди ночи те обнаружили Оракула в саду, у ближайшего к замку фонтана. Не произнеся и слова, тот проследовал за ними и уже спустя десяток минут предстал перед удивлённой публикой и довольным скоростью исполнения его приказов королём.

«Боги следят за мной, и его присутствие у стен не случайность. Я избранный, я знал это, я знал!» – проглатывая содержимое очередного кубка, продолжал радоваться своему решению король.

– Оракул, знаешь ли ты, зачем тебя привели?

– За тем же, зачем и в прошлый раз, и в позапрошлый, и позапозапрошлый… – В шутливой форме ответив королю, вызвал средь наблюдающих бурю негодования предсказатель. Публика требовала конкретики, а не размытых и туманных речей.

– Тихо! – требовательно прохрипел король, и придворный люд заткнулся. – Я, король Мардлай Ингвид Второй, предлагаю тебе свою жизненную силу и саму королевскую жизнь в обмен на божественное пророчество. Скажи мне, Оракул, есть ли среди слуг моих личность более достойная занять престол, чем Мелиса Ингвид.

Публика и сам король замерли в ожидании.

– Быть может, кто-то другой желает заплатить ту цену, которую предлагает мне король? Придворные, слуги, вассалы… ваш господин умрёт, если услышит мой ответ. Смерть его станет неминуема, если ответ мой услышите и вы.

– Пусть будет так, Оракул, – не дав слугам и пискнуть, гордо стукнул кулаком по золотому подлокотнику Ингвид Второй. – Пришло время короля умирать за светлое будущее своих слуг.

Слова правителя тронули сердца придворных. В очередной раз престиж рода возрос в глазах вассалов, и именно этого повиновения своему роду и добивался Мардлай.

Руки Оракула поднялись к потолку. Свет внутри тронной стал угасать. Холодный могильный ветерок нитями маны связывает короля и предсказателя.

– Да будет так. Силу мою, как и слово моё, направляют боги. Одни из всемогущих даруют нам жизнь, другие её отнимают, и в голосах их, сливающихся во едином потоке, создающем наше будущее, я слышу чёткий, ясный моему разуму ответ: да, Мелиса Ингвид – лучший из возможных кандидатов на роль королевы и правительницы Потенции, а также всего королевства Ингвид.

Облегчённый выдохи и вздохи, поддерживаемые восклицательными криками, славящими короля, охватывают зал.

– О боги, я так рад, так рад… Подойди ко мне, мой мальчик, подойди. Дай пожать ту руку, что позволила мне, старику, счастливым отправиться на тот свет! – Не пытаясь заглушить толпу, чувствуя онемение по всему телу, подозвал Оракула король.

Его трясущиеся холодные пальцы вцепились в кисть молодого предсказателя, на побелевших, почти ослепших глазах виднелись слёзы радости.

– Господин, за всё то, что род Ингвид сделал для меня, быть может, вы позволите, пока у нас ещё есть немного времени, рассказать вам ещё кое-что, что я вижу в будущем. Только прошу, если возможно, знать это должны лишь вы. – Слова и тон молодого предсказателя стражникам не понравился, но короля было уже не остановить. Его тело умирало, язык немел, слух тоже с каждой секундой становился всё хуже и хуже. И лишь любопытство, подталкиваемое внутренним восторгом, разрасталось, захватывая счастливое сердце и гаснущий разум.

– Давай, мальчик мой, перед раем я хочу знать всё, я на всё готов. Говори, не стесняйся. Стража, оставьте нас и не бойтесь за мою жизнь, я уже как с десяток минут мертвец… – Смеясь, освобождает солдат Мардлай.

Оракул медленно подходит к королю со стороны, почтенно опускается на одно колено, ладонью закрывает свои губы от тех, кто может не только слышать слова, но и читать их по движениям.

– Дело в том, что вы, уважаемый король, не попадёте в рай. Гореть вам в синем ярком пламени, таком же, в котором ваши слуги сожгли мою семью. – Внезапно, король встрепенулся, хотел было позвать на помощь стражу и наказать зарвавшегося уродца, но так и не смог. Язык и тело более не слушали его, и Оракул хорошо это знал. – Вы, Мардлаи, проклятый род, ублюдки, не заслуживающие правдивых предсказаний, права на трон и даже на жизнь. Зря ты, сын свинорыла, не послушал своего лучшего стражника, а ведь он больше других предчувствовал угрозу, исходящую от нас. Но ничего, в ад он отправится вслед за тобой.

«Всё ложь, всё ложь, предатель. Эфиальт, помоги…» – мычащие звуки, едва слышно вырывающиеся из горла короля, никто услышать и разобрать не мог.

– Думаете, всё неправда? Предполагаете, что всё сказанное – ложь? Зря… К примеру, девушка Мелиса Ингвид, она действительно лучшая из кандидатов на роль правительницы. Только вот есть одна загвоздка: в ней нет твоей крови, старый ублюдок. И на тебе, свинья, прервётся род Мардлай. – Именно на последнем предложении, сказанном Оракулом, контракт между Предсказателем и заказчиком был завершён.

Фраза Оракула, острым ножом раня сердце короля, вызывает у старика сердечный приступ. Добивающий удар от слов предсказателя для Ингвида оказался куда более болезненным, чем вражеский меч, копьё и даже секира.

«Моё королевство, мой род, мой трон…» – слёзы радости сменились слезами боли и обиды. Мардлай обидел одного из немногих, кто был ему предан больше всего, усадил на трон незаконнорожденную дочь от женщины, которую всю жизнь любил и считал чуть ли не ликом святым. Вся его жизнь, весь мир в одночасье разрушились, а сам он, глядя в спину убийце-предателю, как и предначертано, готовился отправиться в ад.

– Король Мардлай Ингвид Второй умер, да здравствует королева Мелиса Ингвид! – при помощи дара чувствуя угасающую внутри старика жизнь, до конца издеваясь над тем, провозгласил Оракул, а после, припав перед «мёртвым королём» на колени, силой опустил тому веки.

– Гори в аду, Мардлай…

* * *

Одинокий удар колокола, неся по городу тревогу, разбудил всех жителей Потенции. Звон в столь поздний час мог сигнализировать либо начало нападения, либо чью-то смерть. Каждый пробудившийся ото сна с мыслью «не почудилось ли» принялся прислушиваться к шуму ночного города. Спустя пару секунд вновь раздался одинокий глухой удар. Затем ещё, ещё и ещё. Так печально, глухо и одиноко мог звонить только один колокол – главный колокол Капитолия, сигнализировавший о смерти короля.

Десятки огней один за другим стали зажигаться по всему городу. Из каждой сопереживающей королевской утрате избы, несмотря на тёплую погоду, начал клубиться дым. Завтра город ждала грандиозная попойка, никому, даже рабам, не позволят работать и всех заставят пить во имя покойника, а значит, наступало время кутежа и ночных развлечений для горожан Потенции.

Тысячи пьяниц с одним лишь тостом «за упокой» заполонили улицы, сношаясь с кем не попадя, облевали все возможные закоулки, с одного из которых подобную любвеобильную парочку пинками под сраку в ожидании своего друга и выталкивает Эфиальт. Соратник задерживается, бывший капитан Королевских мечей нервно поглядывал на вход в один из множества однообразных трактиров.

– Заждался, бывший капитан? – немногие могли застать Вулвингерса врасплох, и, к счастью, сейчас это был именно его друг.

– Оракул, мать твою… – успев вытащить клинок из ножен и обернуться, выругался воин.

– Ну-ну, я тебе здесь не Оракул… – поводив пальцем у носа Эфиальта, наигранно прошипел предсказатель, что точно так же, как и его старый друг, прятал лицо под глубоким капюшоном.

– А я тебе не бывший капитан, усёк? – произнёс Вулвингерс и тут же получил одобрительную усмешку и такой же кивок. – Видел бы ты, как он корчился, когда я сказал, что ты был единственным преданным ему человеком. Ха-ха-ха, он даже прослезился, словно дитя малое! Боже, дружище, не стоило переигрывать, ты должен был видеть это… – не унимался предсказатель. – Как его трясло, когда я сказал ему об аде, о твоей верности и, конечно же, о Мелисе Ингвид…

– А что с ней? – не понимая, о чём речь, нервно переспросил Эфиальт, имевший на принцессу собственные виды.

– Ну то, что она не его кровей и именно на нём прервётся род, – показав свою безумную, белоснежную улыбку, удовлетворённый собственной местью, проговорил Оракул.

– Но это ведь не так? – не снижая градуса напряжения, вновь спросил Эфиальт.

– Нет конечно! Покойная королева была самой настоящей святой, даже я ей симпатизировал, – понимая, что друг не может разделить с ним все прелести свершившейся мести, обидчиво фыркнул предсказатель.

– М-да, друг, а ты оказался куда более жёстким, чем я думал. Кстати, ты убедился, король мёртв?

– Мертвее, чем ты думаешь, – категорично заявил Оракул. – Ты уже узнал, откуда этот старый пердун Бэрдэн притащил то зелье? Ещё немного, и этот мертвец взял бы и воскрес!

– Пока нет, – вытащив из сумки флакон с загадочной зелёной дрянью, которую в последнее мгновение успел подменить, ответил Эфиальт. – Хорошо, что мне удалось вовремя её стащить. Даже боюсь представить, что могло бы случиться. Слушай, а вдруг эта дрянь и мёртвого воскресить может? Или если алхимики её доработают…

Оракул задумался.

– Было бы неплохо тогда и самого Раджу на три буквы послать, правда? – насмешливая фраза, вырвавшаяся из уст предсказателя, нагоняет на мечника печальные думы. «А что, если и вправду есть какое-то иное средство, которое и без чёрной магии сможет воскресить умершего?»

– Эй, я ж пошутил. Завязывай, Эфиальт, добром рассуждения о предательстве Тёмного Императора не кончатся, – шлёпнув друга по плечу, с той же наигранной улыбкой проговорил Оракул. – Пойдём лучше выпьем, отпразднуем нашу маленькую победу. – Про себя мечтая о том же, чего желал и сам Эфиальт, потянул товарища в пивную Оракул.

Глава 16

Для всего города ночка выдалась тревожной, бессонной. Измотанные поминальными попойками, не выспавшиеся и уставшие, студенты Дарнского общежития медленно брели на занятия. Сегодня ученики являлись той немногочисленной кастой неудачников, коих даже смерть короля Ингвида Второго не освободила от обязанностей.

Прибившись к толпе, держась на расстоянии и в тени от основной массы, шли и Михаил с Анастасией. Вчера им чудом удалось избежать проблем, созданных на ровном месте, поэтому капитаном было принято жесточайшее решение: держать излишне инициативного подчинённого на короткой дистанции и под практически полным личным управлением!

«Не человек, а стихийное бедствие», – вспоминая, через какие круги алкогольного ада пришлось пройти этой ночью, размышлял про себя Михаил. – «Как вообще эти существа, именуемые гномами, при сильнейшей интоксикации умудряются так долго пребывать в сознании?» Попойка с Боровом напоминала скорее игру на выживание, чем что-либо ещё, ибо старый гном, заливаясь своим пойлом, хотел не просто напиться, а явно пытался убить их обоих!

Несмотря на все старания Насти, холодные компрессы и исцеляющее воздействие костюма, капитан чувствовал себя максимально скверно. Очередная бессонная ночь плюс алкоголь вывели тело и разум из привычного рабочего состояния, мужчину клонило в сон, отчего тот с каждым пройденным шагом становился всё более уставшим и агрессивным.

Бежавшая сзади парочка молодых учеников, один за одним, словно специально задевают плечом капитана. С ехидной ухмылкой щенок, бежавший последним и выделявшийся средь серой массы яркой птицей на плаще, оборачивается.

– Смотри, куда прёшь…

Не успел договорить, как находящийся и без того в скверном расположении духа Михаил уже стоял всего в сантиметре от мальчишки. Красные от недосыпа злые глаза глядели в детские, не ожидавшие такой прыти, испуганные и беззащитные.

– Нарываешься? – Зловещая тёмная аура, исходившая от кепа, сгущалась. Убийственный взгляд из-под плаща, красные, как у демона, налитые кровью глаза и гнетущая, сочащаяся из тела тёмная энергия, от которой становилось трудно дышать, загнали душу зазнавшегося мальца в самые дальние уголки пяток.

– П-п-простите! – Прижав к себе сумку, к удивлению шедших рядом друзей отскочил «орёл» и, тут же прибавив шаг, поспешил разорвать дистанцию.

– Эй, ты совсем, что ли? Зачем перед дарнийцем извинился? – Толкая друга локтем, коса поглядывал на застывшего на месте Михаила другой студент.