Шёлк и пепел

Элис почувствовала, как во рту пересохло. Это был не просто обед. Это была демонстрация силы, которая в огромной концентрации источалась этим человеком.

Ян поднялся и, не дожидаясь согласия, властно взял её за локоть, заставляя подняться. Когда они подошли к столу Грея, разговоры затихли. Мужчины смерили Яна оценивающими взглядами, но их внимание быстро переключилось на Элис. Она стояла слишком близко к Шейлу — вызывающе близко для простого обеда.

— Роберт, — голос Яна звучал как патока, скрывающая яд. — Не мог пройти мимо и не представить тебе Элис Блейс. Она — душа того благотворительного проекта, в который я вложил миллион на этой неделе. Согласись, у неё редкий вкус к… деталям.

Ян намеренно положил руку ей на плечо, чуть сместив воротник её свитера вниз. Золотой замок на черном кожаном чокере блеснул под софитами ресторана прямо перед глазами Грея. Пожилой бизнесмен на мгновение запнулся, переводя взгляд с украшения на испуганные, но полные вызова зеленые глаза Элис.

— Рад знакомству, мисс Блейс, — медленно произнес Грей, его голос стал сухим. — Ян, не знал, что твои «благотворительные проекты» требуют такого… плотного личного сопровождения.

— О, Роберт, ты даже не представляешь, насколько плотного, — Ян сжал её плечо чуть сильнее, давая понять, что наступила её очередь говорить. — Скажи, Элис, тебе ведь нравится моя опека?

Элис почувствовала, как под взглядом Грея по её коже пробежал мороз. Секунды тишины тянулись бесконечно. Она видела, как Ян едва заметно наклонил голову, наблюдая за ней, словно ученый за подопытным в клетке.

— Мистер Шейл… очень убедителен в своих методах поддержки, — произнесла она. Голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало и она чувствовала себя унизительно. — Иногда его забота бывает… всепоглощающей. Но результат для школы того стоит.

Она попыталась улыбнуться, но Грей был опытным игроком. Его взгляд упал на её ладонь, которая так сильно сжимала край сумочки, что костяшки пальцев побелели, а сама рука мелко вибрировала. Затем он снова посмотрел на чёрную кожу чокера, впивающуюся в её нежную шею. Для него, человека старой закалки, этот аксессуар в сочетании с её состоянием выглядел однозначно.

— Убедителен, значит? — Грей прищурился, проигнорировав Яна, и сделал шаг ближе к Элис. — Знаете, мисс Блейс, в моем возрасте начинаешь ценить не только щедрость, но и добровольность. Ваша рука дрожит. Вам точно не нужна помощь? Прямо сейчас?

Воздух между мужчинами мгновенно наэлектризовался. Ян не шелохнулся, но Элис почувствовала, как его пальцы на её плече превратились в стальные когти. Его спокойствие стало пугающим предвестником шторма.

— Помощь, Роберт? — голос Яна стал неестественно тихим, лишенным всяких эмоций. — Ты предлагаешь помощь моей спутнице в моем присутствии? Это звучит почти как оскорбление.

Ян сделал полшага вперед, закрывая Элис своим телом от Грея, но не выпуская её плеча. Он посмотрел на старика сверху вниз с такой ледяной яростью, что даже собеседники Грея за столом невольно отодвинулись.

— Элис находится под моей полной протекцией. Юридической, финансовой и… личной. Если тебе кажется, что её дрожь — это призыв о спасении, то ты просто забыл, как выглядит настоящий восторг от соприкосновения с истинной силой.

Ян наклонился к самому лицу Грея, понизив тон до опасного шепота:

— Не лезь в мои инвестиции, Роберт. Ни в строительные, ни в человеческие. Иначе завтра твоя «примерная репутация» рассыплется от одного моего звонка в прессу с парой интересных фотографий из твоего прошлого.

— Как скажешь, мистер Шейл, — голос Грея прозвучало тихо, он поднял руки в примирительном жесте и отступил ближе к столу.

Ян резко развернул Элис к выходу.

— Обед окончен. Нам здесь больше не рады, — бросил он, буквально увлекая её за собой через зал.

Элис молча последовала за Яном, чувствуя, как тревога плотно взяла ее в тиски. Как только они вышли на улицу к ожидавшему «Порше», Ян открыл дверь перед ней, но затем рывком прижал её к нагретому солнцем металлу машины. Его лицо было в сантиметре от её, и в его глазах пылало то самое безумие, которое она видела ночью.

— Ты позволила ему сомневаться, — прошипел он, его рука скользнула к её шее, пальцы коснулись золотого замка. — Ты заставила его думать, что я не контролирую ситуацию. Теперь ты узнаешь, что бывает, когда твоя слабость ставит под удар мою репутацию.

Он видел её искренний ужас и вместо агрессии проявил лишь холодное равнодушие.

— Ты не справилась. Считай, что этот миллион был прощальным подарком школе. Снимай чокер и уходи.

Слова Яна прозвучали как удар хлыстом, но без привычной горячей боли — это был ледяной, обесценивающий холод. В его глазах больше не было огня собственности, только пустое безразличие, которое ранило Элис сильнее, чем его ночная ярость. Он смотрел на неё как на бракованный товар, который внезапно перестал представлять интерес.

— Ян, подожди… — Элис судорожно вздохнула, её голос дрожал от смеси унижения и паники. — Ты не можешь просто так… Миллион? Ты сказал, что это подарок, но без твоего дальнейшего участия «Маяк» закроют через месяц!

Ян медленно надел очки, скрывая глаза. Его губы тронула ледяная, почти сочувственная усмешка.

— Это уже не мои проблемы, Элис. Ты хотела быть героиней, которая жертвует собой, но при этом не смогла даже скрыть дрожь в руках перед официантом. Ты подвела меня. Ты заставила их думать, что я взял с собой на обед напуганного ребенка, а не женщину, которая принадлежит мне по праву.

— Я старалась! — она почти крикнула, впившись пальцами в ворот своей кофты. — Ты забрал у меня всё за одну ночь! Ты ждал, что я буду смеяться и вести светские беседы, пока ты держишь меня на поводке?

Ян открыл водительскую дверь, не глядя на неё.

— Я ждал послушания и восторга в твоих глазах. Ты не дала ни того, ни другого.

— Ян! — она схватила его за рукав пиджака, забыв о страхе. — Пожалуйста. Дети не виноваты в том, что я… что я слабая. Возьми меня обратно. Сделай что хочешь, накажи меня, но не лишай школу поддержки. Ты же обещал!

Он медленно повернул голову, глядя на её руку на своем рукаве. Его лицо оставалось маской безразличия.

— Ты хочешь наказания? — его голос стал низким, опасным. — Ты просишь меня вернуться к сделке, которую ты сама же и провалила?

— Да, — прошептала она, и слеза всё-таки скатилась по её щеке. — Любое условие. Только не уходи.

— Снимай, — повторил он, отстраняясь. Его взгляд стал абсолютно пустым, словно она в одно мгновение превратилась для него в неодушевленный предмет. — Я не трачу время на тех, кто не умеет держать лицо.

Когда он протянул ей ключ на ладони, её пальцы дрожали так сильно, что она едва смогла его подцепить. Металл ключа казался раскаленным. Элис вставила его в крошечную скважину замка на шее, услышала сухой щелчок и почувствовала, как кожа на горле наконец-то начала дышать. Она швырнула чокер на кожаное сиденье — этот символ её позора и странного, пугающего возбуждения.

— Подавись своим миллионом, — выдохнула она, хотя голос сорвался.

Она оттолкнулась от «Порше», и звук захлопнувшейся двери эхом отразился от стен ресторана. Элис не оглядывалась. Она почти бежала прочь по тротуару, чувствуя себя так, словно с неё заживо содрали кожу.

«Чокнутый. Больной. Психопат», — пульсировало в голове в такт шагам. — «Это закончилось. Всё закончилось. Он сам меня отпустил».

Добежав до ближайшей остановки, она спряталась за рекламным щитом, кутаясь в кофту, которая теперь казалась ей слишком тонкой и неспособной защитить от мира. Мимо проносились машины, и каждый раз, когда она видела черный силуэт в потоке, её сердце пропускало удар.

Она чувствовала себя так, будто её вывернули наизнанку и бросили. Свобода, которой она так жаждала, теперь ощущалась как грязная, липкая пустота. Она спасла школу, она выкупила жизни детей ценой своей ночи и своей гордости, но почему-то триумфа не было.

Подъехал автобус. Элис вошла в салон, забилась в самый угол у окна и прижала лоб к холодному стеклу. В кармане завибрировал её новый телефон — тот самый, подарок Яна.

Она достала его, намереваясь выбросить в окно на ближайшем мосту, но экран уже светился. Сообщения не было. Было уведомление от банковского приложения её школы, к которому у неё был гостевой доступ.

«Транзакция отменена. Возврат средств отправителю: 1 000 000 $. Причина: технический сбой/отзыв платежа».

Элис похолодела. Ян не просто «подарил» эти деньги. Он оставил за собой право забрать их в ту же секунду, как она выйдет из машины. Её жертва только что стала бессмысленной. Школа снова была под ударом, а миссис Кларк, вероятно, сейчас билась в истерике, видя, как исчезает их мечта.

В этот момент телефон снова ожил. Входящее сообщение. На экране не было имени, только черная иконка лисы.

«Свобода стоит дорого, Fox. Я просто выставил тебе счет за твой хлопок дверью».

Слезы подступили к горлу, а воздуха стало катастрофически не хватать. Она набрала сообщение дрожащими руками:

«Ты заплатил за ночь, которую провел в моей квартире. Не будь последним подонком, который не держит слова.» Она с яростью бросила телефон в сумку и сжала переносицу.

Телефон в сумке завибрировал снова, но Элис не достала его. Она сидела в автобусе, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки пальцев. Ярость внутри неё боролась с удушающим отчаянием. Она действительно верила, что её тело и её гордость — это равноценная валюта для такого человека, как Ян Шейл. Но для него это была не сделка. Это была аренда.

Автобус остановился на её остановке. Элис вышла, едва переставляя ноги. Каждый шаг к дому казался движением к эшафоту. Она представляла лицо миссис Кларк, представляла Томми и других детей, которые завтра узнают, что чуда не произошло.

Когда она подошла к своему подъезду, телефон зазвонил снова. На этот раз вибрация была долгой, настойчивой. Элис рванула молнию сумки, выхватила аппарат и, не глядя, прижала к уху.

— Ты обещал! — выкрикнула она, сорвавшись на плач. — Ты забрал всё, что мог! Зачем тебе ломать жизни детей? Это… это низость, даже для тебя!

— «Заплатил за ночь»? — в трубке раздался его голос, пугающе спокойный, почти скучающий. — Ошибаешься, Элис. Ночь была бесплатным пробным периодом. Твоим собственным желанием, которое ты признала вслух. А миллион… миллион — это абонентская плата за лояльность.

Она услышала, как он затягивается сигаретой.

— Ты хлопаешь дверью и бежишь на автобус, думая, что можешь диктовать мне условия? Послушай меня внимательно, Fox. Посмотри в окно своего подъезда на втором этаже. Прямо сейчас.

Элис подняла голову, задыхаясь от рыданий. Она стояла у входа в дом. Свет в её квартире на втором этаже горел, но она точно помнила, что выключала его утром.

— Я не подонок, Элис, — прошептал Ян, и в его голосе прорезалась та самая темная бархатистость. — Я — владелец. А владельцы всегда возвращаются за тем, что бросили в спешке. Деньги вернутся в школу через пять минут после того, как ты откроешь свою входную дверь. Я жду внутри.

Связь прервалась.

Элис стояла перед дверью подъезда, прижимая телефон к груди. В её голове билась только одна мысль: он снова там. Он в её крепости, в её единственном убежище. И у неё в руках телефон, на котором вот-вот должно всплыть уведомление о зачислении миллиона долларов.

Ноги казались налитыми свинцом, когда Элис переступала порог подъезда. Она чувствовала себя марионеткой, нити которой Ян Шейл натянул так туго, что они впивались в самое мясо.

У своей двери она замерла. Рука с ключом дрожала. Элис знала: стоит повернуть замок, и она добровольно закроет за собой клетку. Она посмотрела на экран телефона. 15:45. В ту же секунду всплыло сообщение от банковского приложения:

«Пополнение счета: 1 000 000 $. Отправитель: S-Holdings».

— Цена назначена, — прошептала она пересохшими губами. — И я её приняла.

Она повернула ключ. Дверь открылась бесшумно — Ян явно позаботился о том, чтобы смазать петли, пока её не было. В квартире пахло сандалом и мускусом, которыми был пронизан его парфюм, и каким-то пугающим ощущением власти.

Ян сидел в её любимом кресле, закинув ногу на ногу. В его руках был тот самый кожаный чокер, который она бросила в машине. Он лениво вертел его, и золотой замок поблескивал в свете лампы.

— Ты опоздала на семь минут, — произнес он, не поднимая глаз. — Но деньги уже на счету. Я решил проявить щедрость в кредит, зная, что ты отработаешь каждую секунду своего промедления.

Элис закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она не плакала — слез больше не осталось, только выжженная пустыня внутри.

— Что теперь? — спросила она. — Ты будешь приходить сюда каждый день? Ты превратишь мою жизнь в этот бесконечный кошмар с замками и проверками?

Ян поднялся. Медленно, хищно он сократил расстояние между ними. Он не стал хватать её. Вместо этого он поднял руку и нежно провел тыльной стороной ладони по её щеке, спускаясь к шее, где всё ещё алел след от ошейника.

— Кошмар, Элис? — он наклонился, и его дыхание опалило её губы. — Нет. Это твоя новая реальность. Ты сама сказала, что хотела искру. Я подарю тебе пожар. Теперь ты будешь жить по моему расписанию. Твой телефон, твои мысли, твоё тело — всё это теперь синхронизировано со мной.

Он протянул ей чокер.

— Надень его. И на этот раз застегни сама. Покажи мне, что ты приняла правила игры. Если я увижу на твоей шее хотя бы царапину от попытки его снять… школа сгорит не в переносном смысле, Элис.

Элис смотрела на черную полоску кожи. Она понимала, что это начало конца её прежней личности. Где-то там, в зеркале, всё еще была учительница Элис Блейс, но здесь, перед Яном, оставалась только Fox.

Ян не стал бросать её на кровать или продолжать физическую экзекуцию. Вместо этого он сел за её небольшой кухонный стол, открыл принесенный с собой ноутбук и погрузился в работу. Его сосредоточенность была абсолютной, словно Элис была лишь предметом мебели.

— Сядь здесь, — бросил он, указав на пол у своего кресла. — И не смей мешать мне.

Элис подчинилась. Она опустилась на ковер, прижавшись плечом к его колену. На её шее снова был чокер — она застегнула его сама, чувствуя, как с каждым щелчком замка её прошлая жизнь уходит всё дальше.

Тишина в квартире стала невыносимой. Слышен был только мерный стук клавиш и её собственное прерывистое дыхание. Прошел час, затем второй. Ян не смотрел на неё, не заговаривал, даже не касался её волос. Он просто был рядом, заполняя собой всё пространство.

Для Элис эта тишина была хуже криков. Бездействие заставляло её мысли вращаться по кругу, возвращаясь к его рукам, к его запаху, к тому пугающему чувству защищенности, которое — как она с ужасом осознавала — начинало прорастать сквозь страх. Она была как натянутая струна: каждое движение Яна, каждый его вздох заставлял её вздрагивать.

— Ты слишком громко думаешь, — наконец произнес он, не отрываясь от экрана. — Твоё тело буквально вибрирует от напряжения. Ты ждешь, когда я сорвусь? Или ты ждешь, когда я тебя коснусь?

Он на мгновение перестал печатать и положил руку на её макушку. Не сжал, не потянул — просто накрыл тяжелой, теплой ладонью, заземляя её.

— Это твой главный урок на сегодня: я владею тобой, даже когда не трогаю тебя. Моё присутствие должно быть для тебя важнее воздуха. Сиди тихо. Мне нужно закончить отчет, а тебе — привыкнуть к тому, что ты больше никогда не будешь одна.

Элис закрыла глаза, уткнувшись лбом в его колено. Она ненавидела его за то, что в этой унизительной позе, у ног человека, который разрушил её мир, она внезапно почувствовала странное, болезненное успокоение. Гроза стихла, хищник был сыт и спокоен, и пока она оставалась на своем месте — она была в безопасности.

Глава 4: Утро нового дня

Рассвет застал их в той же позе: Ян, уснувший прямо в кресле над ноутбуком, и Элис, положившая голову на его колено. Ян проснулся в непривычно мягком настроении и решил приготовить завтрак. Пока женщина принимала душ, он бесцеремонно залез в шкаф с одеждой и принялся искать новый наряд для неё. Его тонкие пальцы скользили по легким платьям, приоткрыли ящик с нижним бельем, ощупав кружева разных цветов, а затем, наконец найдя что-то приемлемое, оставили кусочек ее личной жизни в покое. Ян вальяжно направился на кухню, чтобы завершить то, что задумал.

Когда Элис вышла из душа, кутаясь в полотенце, она замерла на пороге кухни. Запах свежесваренного кофе и поджаренных тостов заполнял квартиру, но этот уютный, почти семейный аромат казался ей зловещим. Ян стоял у плиты, закатав рукава рубашки. Он что-то негромко напевал себе под нос — мелодия была легкой, джазовой, и это контрастировало с образом ночного монстра так сильно, что у Элис закружилась голова.

— Доброе утро, — произнес он, не оборачиваясь, словно чувствовал её присутствие кожей. — Кофе почти готов. Садись.

Его голос больше не резал сталью, в нем слышалась мягкая утренняя хрипотца. Он повернулся и улыбнулся ей — искренне, тепло, как будто вчера не было ни ремня, ни отозванного миллиона, ни унизительного признания. Эта «нормальность» пугала Элис до дрожи. С жестоким Яном она знала, как бороться, знала, чего бояться. Но этот заботливый мужчина был еще более опасным манипулятором.

— Я… мне нужно одеться, — пробормотала она, стараясь не смотреть на завтрак.

— О, я уже об этом позаботился, — Ян кивнул в сторону комнаты.

Элис зашла в спальню и обнаружила, что дверцы её шкафа распахнуты. Ян перерыл её вещи с таким же энтузиазмом, с каким взломал её жизнь. На кровати лежал наряд, который он выбрал для неё: изумрудное шелковое платье-комбинация и строгий приталенный жакет. Рядом лежала коробочка от чокера. Элис спешно оделась, стараясь не думать о том, что он может войти в комнату в любой момент.

— Твои обычные свитера слишком закрытые, Fox, — раздался его голос за спиной. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. — Я хочу видеть твою шею. И я хочу, чтобы ты чувствовала шелк на своей коже весь день. Это будет напоминать тебе о том, как я касался тебя.

Он подошел к ней, взял жакет и помог ей накинуть его на плечи, нарочно задевая участки кожи, которые не скрывала ткань. Его пальцы скользнули по её ключицам, задерживаясь на замке ошейника.

— Ты выглядишь великолепно. Как настоящая королева, которая принадлежит королю, — прошептал он, целуя её в висок. — Сегодня я сам отвезу тебя в школу. И я буду ждать тебя в четыре. Ровно в четыре, Элис.

Она смотрела на себя в зеркало. В изумрудном шелке и с черным клеймом на горле она выглядела дорогой, изысканной… и совершенно сломленной. Ян кормил её с рук, одевал её как куклу, и эта нежность была самой крепкой цепью из всех возможных.

— Почему ты это делаешь? — спросила она, глядя на его отражение. — Зачем эта игра в завтраки и заботу?

Ян прижал её к себе со спины, положив подбородок ей на плечо.

— Потому что я не хочу, чтобы ты просто подчинялась, Элис. Я хочу, чтобы ты меня полюбила. И когда это случится — а это случится — твоя свобода станет тебе не нужна.

Весь день Элис чувствовала себя так, будто находилась под прицелом. Стоило ей подойти к окну, чтобы проветрить класс, как взгляд неизбежно падал на ту сторону улицы. Черный «Порше» Яна стоял там, застыв как хищник в засаде. Стекла были наглухо тонированы, но Элис казалось, что она кожей чувствовала его взгляд, прошивающий стены школы, раздевающий её под изумрудным шелком, проверяющий, на месте ли его замок.

Это присутствие сводило с ума. Дети что-то спрашивали, Томми просил помочь с задачей, а Элис отвечала на автомате, то и дело поправляя жакет, который казался ей слишком тонким.

В обеденный перерыв, когда учителя собрались в своей небольшой комнате отдыха, дверь распахнулась. Вошел курьер, едва удерживая в руках колоссальный, почти неприлично огромный букет белоснежных лилий. Аромат цветов — густой, сладкий, до тошноты тяжелый — мгновенно заполнил тесное помещение.

— Для мисс Блейс, — объявил парень.

Учительская замерла. Миссис Кларк, всё еще пребывающая в эйфории от вчерашнего миллиона, так и застыла с чашкой чая.

— Элис? О боже, какая красота! — ахнула одна из коллег. — Это от нашего таинственного мецената?

Элис подошла к букету, чувствуя, как лицо заливает краска — не от радости, а от жгучего стыда. Среди лепестков белел небольшой конверт. Она вскрыла его, и почерк Яна — размашистый, уверенный, властный — ударил по глазам:

«Считаю минуты до четырех. Твой Я.»

— Оу-у-у, — протянули за спиной коллеги. — «Твой Я»? Элис, кажется, у тебя появился очень серьезный поклонник. И, судя по букету, он не привык отказывать себе в желаниях.

— Это… это просто вежливость, — выдавила Элис, пытаясь спрятать записку в карман жакета. — Благодарность за сотрудничество со школой.

— Вежливость не присылает лилии стоимостью в твою месячную зарплату, — подмигнула миссис Кларк. — Иди, дорогая, поставь их в вазу. Но учти, четыре часа уже скоро. Твой «рыцарь» явно не любит ждать.

Элис вышла в коридор, прижимая к себе охапку цветов. Лилии кололи её, а их запах душил. Она посмотрела в окно — машина всё еще была там. Ян не просто прислал цветы, он пометил территорию. Он заставил всю школу стать свидетелями её «романа», отрезая ей пути к отступлению. Теперь для всех она была не просто учительницей, она была женщиной Яна Шейла.

На часах было 15:30.

Она вернулась в класс. Последние полчаса тянулись как вечность. Чокер под воротником жакета стал горячим, словно раскалился от её волнения. Ровно в 15:55 она увидела, как дверь черного авто открылась, и Ян вышел наружу. Он небрежно прислонился к капоту, поглядывая на часы, и весь его вид говорил: «Время почти вышло, Fox».

Он встретил её у ворот школы, не сказав ни слова, просто открыл дверь автомобиля, и Элис, под любопытными взглядами коллег, выглядывавших из окон, села внутрь. Запах лилий, казалось, преследовал её даже здесь, смешиваясь с дорогим парфюмом Яна.

— Ты выглядишь бледной, лисичка, — заметил он, плавно выезжая с парковки. — Работа в школе высасывает из тебя жизнь. Мы это исправим.

Они приехали в самый дорогой торговый центр города, где вход был только по записи, а витрины сверкали чистотой и холодом. Ян вел её мимо рядов вешалок, не глядя на ценники. Он выбирал вещи стремительно: тончайший шелк, глубокое декольте, кожа, кружево. Никаких свитеров, никакой шерсти, никакой привычной и уютной одежды.

— Иди в примерочную, — приказал он, передав охапку вешалок подобострастно кланяющейся консультантке. — И не задергивай штору до конца. Я хочу видеть, как на тебе сидит то, что я подобрал.

Элис зашла в кабинку, чувствуя себя выставленной на торги. Первым было черное платье с открытой спиной. Когда она вышла, Ян сидел в кожаном кресле напротив, медленно потягивая принесенный ему напиток. Его взгляд прошелся по её фигуре, задерживаясь на каждой складке ткани.

— Слишком закрыто спереди, — вынес он вердикт. — Следующее.

Она переодевалась снова и снова. Красное, белое, почти прозрачное… Под его пристальным, тяжелым взглядом она чувствовала себя более обнаженной, чем если бы на ней совсем ничего не было. Ян не просто подбирал одежду — он стирал её индивидуальность, заменяя её своим вкусом.

— Вот это, — произнес он, когда она вышла в платье из темно-синего атласа, которое держалось на тонких, как нити, бретельках.

Он поднялся, подошел к ней вплотную и развернул её к зеркалу. Его руки легли ей на плечи, намеренно касаясь обнаженной кожи.

— Посмотри на себя. Видишь эту женщину? Она не проверяет тетради до полуночи. Она не мечтает о стабильности. Она создана для того, чтобы ею восхищались, её желали… и чтобы она знала, кому принадлежит этот замок на её шее. Ведь не хотеть тебя может только дурак.

Он наклонился, его губы коснулись её уха.

— Мы забираем всё, что я выбрал. Твой старый гардероб я прикажу выбросить сегодня вечером. Тебе больше не нужно прятаться, Элис. Тебе нужно сиять для меня.

Элис смотрела на своё отражение в массивном зеркале бутика и не узнавала женщину в темно-синем атласе. Ткань текла по телу, словно ночная вода, подчеркивая каждую линию, которую она годами старалась скрыть под хлопком и трикотажем.