Эхо хищника

С дивана послышалось возмущенное фырканье. Лиам спиной ощутил её гневный, испепеляющий взгляд, направленный точно между лопаток, и удовлетворенно улыбнулся еще шире.

— Я не голодна, — сухо сообщила Адель, нарушая тишину. Её голос звучал ровно, почти холодно, возвращая ту самую маску консультанта Инквизиции, которую она носила днем. Но пальцы, которыми она теребила край футболки, всё ещё мелко дрожали.

25.3

Лиам проигнорировал её отказ от еды. Он не собирался играть в заботливого хозяина, пока между ними висела эта оглушающая тишина, густая и тяжелая, как свинец.

Он налил себе полный стакан ледяной воды из фильтра, намеренно делая всё медленно, давая им обоим время привыкнуть. Каждое его движение было выверенным — он держал дистанцию, оставаясь по ту сторону барной стойки, словно невидимая граница могла успокоить взвинченные нервы.

Адель сидела на диване настороженная, как пойманный в капкан зверь. Она подобрала под себя ноги, сжалась в комок, обхватив колени руками. Её поза кричала о готовности к обороне: плечи напряжены, спина прямая, взгляд мечется по комнате. Лиам видел это краем глаза, пока пил воду залпом, чувствуя, как холод течет по горлу. Она то и дело бросала быстрые, почти незаметные взгляды в сторону входной двери, а затем — на балконную группу. Оценивала пути отхода. Планировала побег.

Но каждый раз, когда она думала, что он не смотрит, её голова поворачивалась обратно к нему. Взгляд замирал на его лице, на плечах, на том, как играют мышцы под кожей. И в этих синих глазах плескался чистый, животный страх перед хищником, который только что показал зубы.

Лиам поставил пустой стакан с громким стуком на стойку. Звук заставил её вздрогнуть и перевести испуганный взгляд на него.

— Я ходил к Вайсу, — произнес он ровным голосом, лишенным эмоций. Просто сухой отчет следователя.

Адель замерла. Маска Инквизитора дала трещину, обнажив искреннюю тревогу.

— Это... не лучшее твое решение, Лиам, — тихо сказала она. В её голосе прорезались те самые профессиональные интонации консультанта, которые он слышал в Центре. Она снова пыталась взять ситуацию под контроль через логику.

Лиам лишь равнодушно пожал плечами, отворачиваясь к мойке, чтобы ополоснуть стакан. Вода шумела громко в наступившей тишине.

— У меня был небогатый выбор, — ответил он, выключая кран. — Из всех причастных он один из немногих, кто вообще соизволил хоть что-то рассказать. Остальные либо мертвы, либо их досье стерто подчистую.

Он повернулся обратно, опираясь бедром о край столешницы. Скрестил руки на груди, наблюдая за ней. Адель чуть смущенно опустила ресницы, отводя взгляд в пол. Ей явно было неловко слышать, что инженер говорил ему больше, чем она сама.

Лиам смотрел на неё сверху вниз. Уголки его губ дрогнули в слабой, кривой усмешке. Он глубоко вдохнул носом, пытаясь унять дрожь в руках, которая была следствием не ярости, а чего-то совершенно иного. Нервного истощения.

Выдох вышел рваным, сиплым.

— Да уж, — пробормотал он скорее самому себе, чем ей. Ему придется учиться контролировать свой оборот рядом с ней. Снова.

Это осознание било по самолюбию сильнее любого удара. Альфа прайда. Лучший следователь Департамента. Человек, прошедший войну и сотни задержаний опасных магов. И сейчас он стоял здесь, потрепанный трансформацией, и чувствовал себя несмышленым котенком, которого впервые выпустили из корзинки. Его вторая сущность реагировала на неё слишком остро. Каждая эмоция — гнев, удивление, желание — отзывалась зудом под кожей, желанием выпустить когти или покрыться шерстью.

Лиам оттолкнулся от кухонной стойки. Вода не помогла смыть напряжение, лишь остудила горящую кожу. Он прошел в гостиную, но садиться рядом с ней на диван не стал — это было бы слишком интимно, слишком давяще после того взрыва страсти и ярости.

Он тяжело опустился в кресло напротив, расставив длинные ноги и упершись локтями в колени. Свесил руки вниз. Поза выглядела расслабленной, почти ленивой, но Лиам чувствовал, как под кожей перекатываются мышцы. Ему приходилось буквально заставлять себя сидеть смирно.

Адель всё так же сидела на диване, прямая как струна. Она больше не смотрела на дверь, полностью сосредоточившись на нём. Её синие глаза следили за каждым его движением, словно она была канатоходцем, а он — ветром внизу.

Лиам прочистил горло. Звук показался ему оглушительно громким в густой тишине квартиры.

— Нам нужно поговорить, — начал он осторожно, тщательно подбирая слова, будто шел по минному полю. Морщиться пришлось уже внутренне; он ненавидел эту дипломатию. Лев внутри него требовал рыкнуть: «Какого черта ты молчала все это время?!», но человек понимал, что если надавит сейчас — она просто закроется или сбежит через балкон, едва он моргнет.

Адель медленно моргнула. Движение век было единственным, что выдало её работу мысли. Она чуть наклонила голову набок, принимая более закрытую позу — подтянула одну ногу плотнее к груди.

— Я не могла рассказать это всё… сразу, — ровно ответила она. Голос звучал глухо, надтреснуто после поцелуя и недавнего страха. Ни одной лишней эмоции. Сухой протокол консультанта.

Лиам раздраженно выдохнул сквозь зубы. Конечно. Она мастер уходить от прямых ответов.

— Айси, — он намеренно использовал имя птицы, надеясь пробить броню. Это заставило её плечи едва заметно напрячься. — Не надо играть со мной в Инквизицию. Я говорю не столько о деле. А о тебе. О нас.

Она обхватила колено руками, пряча лицо за согнутыми ногами на секунду, прежде чем снова посмотреть на него. Взгляд был настороженным, лишенным доверия.

— Мое состояние здоровья является конфиденциальной информацией Департамента, — произнесла она тем самым тоном, которым обычно отказывала Ричарду в доступе к уликам. — Оно не имеет отношения к текущему расследованию.

Лиам закатил глаза и запрокинул голову на спинку кресла, глядя в потолок.

— К черту расследование, — устало бросил он. — Хотя бы раз, Адель. Скажи мне правду. Не потому что я заполнил очередной формуляр. А потому что... — он запнулся, морщась от собственной уязвимости, которую придется озвучить. — ...потому что мы пара.

Повисла пауза. Слышно было только гудение холодильника на кухне и шум ветра снаружи.

Адель медленно выпрямилась, опуская ноги на пол. Теперь они сидели друг напротив друга через журнальный столик, разделенные пространством, которое казалось пропастью.

— Правда в том, — начала она тихо, сцепив пальцы в замок на коленях, чтобы они не дрожали, — что мое личное дело тебя не касается. Как и мои методы работы. Если Совет решил, что блокиратор необходим для моей безопасности...

— Твоей безопасности? — перебил Лиам, резко выпрямляясь. Его голос снова опасно зазвенел сталью. — Или контроля?

Адель вздрогнула, как от удара. Она отвела взгляд первой, уставившись на свои ладони.

— Одно без другого невозможно, — прошептала она.

Лиам смотрел на неё, на то, как она сжимается от одного упоминания Совета, и понимал страшную вещь. Она не играла роль жертвы. Она искренне верила, что заслуживает быть на цепи.

25.4

Лиам сжал подлокотники кресла так, что дерево жалобно затрещало.

— Это не безопасность, — процедил он, подаваясь вперед. Его голос снова начал опасно вибрировать на низких частотах, пробуждая зверя. — Ты носишь в себе кусок железа, который выжигает твое ядро при малейшей попытке вздохнуть полной грудью. Натаниель заставляет тебя задыхаться ради иллюзии контроля.

Адель лишь плотнее сжала пальцы. Её губы побелели.

— Он делает то, что должен, Лиам. Чтобы Совет... чтобы я могла жить.

Лиам зарычал от бессилия. Логика здесь не работала. Она защищала своего тюремщика. Поняв, что слова только вбивают клин между ними, заставляя её уходить всё глубже в свою раковину, он сменил тактику. Резко выдохнув, пытаясь сбросить напряжение, Лев поднялся из кресла одним текучим движением.

Он сделал шаг к ней, намереваясь опуститься на корточки рядом с диваном, сократить дистанцию, заглянуть ей в глаза снизу вверх, как тогда, когда он впервые привел её сюда. Доказать действием, а не криком, что она может ему довериться.

Реакция последовала мгновенно и была пугающе предсказуемой для загнанного в угол животного.

Как только его ботинки коснулись ковра в зоне досягаемости, Адель резко дернулась назад, впечатываясь спиной в спинку дивана. Вскинув руки перед собой ладонями вперед — жест защиты, отрицания, мольбы замереть.

Лиам застыл на полушаге. Застыл в нелепой, напряженной позе, наполовину склонившись над журнальным столиком. Желтые глаза сузились до вертикальных щелок, сканируя каждое её движение. Он видел, как дрожат её запястья, как часто вздымается грудь.

Она поняла, что сделала. Увидела ужас в его глазах — не злость Альфы, а шок человека, которому плюнули в лицо попыткой близости. Её плечи поникли. Голова опустилась так низко, что волосы скрыли лицо.

Она медленно, очень медленно опустила руки на колени, пряча их от него. И произнесла тихо, почти беззвучно, будто подтверждая свой собственный приговор:

— Видишь? Мне действительно стоит его...

Договорить она не успела.

Тишину квартиры разорвал резкий металлический лязг. Скрежет ключа в замочной скважине входной двери.

Они оба замерли. Время словно остановилось.

Лиам почувствовал, как шерсть мгновенно встала дыбом вдоль позвоночника. Все инстинкты разом взвыли об опасности. Кто-то вошел в его логово. Без предупреждения. Без стука. Запах чужака еще не успел долететь до них из прихожей, но звук проворачивающегося замка был оглушительно громким.

Взгляд Лиама метнулся к Адель. Она сидела абсолютно белая, глядя на дверь расширившимися от ужаса глазами. В них читался один-единственный вопрос: «Кто?»

Лев среагировал быстрее мысли. Одним прыжком он преодолел расстояние до девушки, грубо схватил её за локоть и рывком швырнул обратно за диван, в слепую зону от входа.

— Молчи, — прошипел он одними губами, прижимая палец к её рту.

Сам же развернулся лицом к коридору, принимая защитную стойку. Клыки начали удлиняться во рту непроизвольно. Трансформация снова рвалась наружу.

Скрежет металла оборвался щелчком. Дверь медленно, со скрипом старых петель начала открываться внутрь.

В проеме возник силуэт Ричарда. Медведь ввалился в квартиру тяжело, заполняя собой всё пространство прихожей. Он был насторожен — шерсть на загривке стояла дыбом, ноздри широкого носа раздувались, втягивая воздух.

Принюхавшись, он замер. Запах Лиама ударил ему в нос: резкий, звериный, пахнущий дракой и... чем-то еще. Чем-то чужим. Металлом и гнилью магии, которую Ричард знал слишком хорошо.

25.5

Медведь перевел тяжелый взгляд с пустой гостиной на спальню друга. Увидел позу Лиама, его напряженную спину, желтые глаза, горящие в полумраке как два прожектора. Шерсть Ричардва снова пошла волной вверх, поднимаясь вдоль позвоночника.

— Где? — глухо пророкотал медведь, делая шаг через порог и готовя оборот. Пальцы на руках начали стремительно удлиняться, превращаясь в массивные когти. — Тварь здесь?

Лиам не шелохнулся, оставаясь стоять между коридором и диваном, но его тело подобралось для прыжка. Лев внутри него уже вышел на поверхность почти полностью.

— Ричи, тебе лучше уйти, — процедил Лиам сквозь зубы. Голос сорвался на низкое вибрирующее рычание.

Ричард проигнорировал предупреждение. Его маленькие медвежьи глазки обшарили комнату и остановились на тени за диваном. Уголок рта дернулся в презрительной усмешке.

— В твоем доме ведьма, а я должен уйти? — басовито прорычал он, переступая с ноги на ногу. — Ты поймал тварь, котенок? Молодец. Дай старшему товарищу закончить работу чисто.

Медведь попытался пройти дальше в гостиную, обходя Лиама слева, чтобы зайти на цель с фланга. Он снова шумно втянул воздух, морщась от концентрированного запаха магии. Но Лиам сделал едва уловимое движение плечом, преграждая путь своим телом. Столкновение двух оборотней повисло в воздухе электрическим разрядом.

Ричард удивленно вскинул брови. Агрессия друга сбила его с толку. Мех на его предплечьях начал медленно втягиваться обратно под кожу, хотя челюсти оставались деформированными.

— Что происходит, черт тебя дери, кот? — рявкнул он, теряя терпение. — Почему ты не даешь мне пройти?

Лиам едва сдерживался. Когти со скрежетом выскочили из пальцев, впиваясь в паркет. Челюсти свело судорогой трансформации — клыки удлинились, мешая говорить человеческим языком. Он чуял ярость медведя, чувствовал исходящую от него угрозу смерти, направленную туда, за его спину. И пусть разумом он понимал, что друг прав, инстинкты кричали обратное. Это была его пара. Пусть проклятая, пусть лживая, но сейчас любой, кто смотрел на неё с желанием убить, становился врагом.

Именно этот момент выбрала Адель.

Из-за спинки дивана поднялась фигура. Медленно, держа руки на виду. Она выглядела маленькой и жалкой рядом с двумя гигантами-оборотнями, но выпрямилась во весь рост.

Лиам и Ричард обернулись синхронно. Две головы повернулись в её сторону. Лиам вздрогнул от неожиданности и тут же зарычал, оскалившись:

— Я же велел тебе сидеть тихо!

Адель лишь бросила на него короткий, полный боли взгляд, прежде чем перевести синие глаза на медведя.

Ричард нахмурился. Его аналитический ум пытался сложить пазл: запах магии, защита Лиама, отсутствие наручников.

— Что это значит, Блэквуд? — прогремел медведь, игнорируя девушку, обращаясь только к другу.

Он сделал шаг вперед, намереваясь обойти диван и взять «тварь» за шкирку. Принюхался снова, лицо исказилось от отвращения.

Но Лиам не позволил. Одним текучим движением он скользнул вбок, загораживая Адель широкой спиной. Мышцы перекатились под кожей. Развернувшись к другу лицом, он низко, утробно зарычал. Звук был лишен слов, наполненный чистым предупреждением: «Еще один шаг — и я разорву тебе глотку».

Ричард опешил. Он смотрел на своего напарника так, словно видел перед собой сумасшедшего.

Адель подошла к Лиаму сзади, вплотную. Он почувствовал тепло её тела даже сквозь напряжение боя. Её тонкие пальцы осторожно, почти невесомо сомкнулись на его запястье — жест мольбы о спокойствии. Она наклонилась чуть вбок, чтобы заглянуть из-за его плеча прямо в глаза медведю. Смотрела она только на Ричарда, голос прозвучал едва слышно, но твердо:

— Может, нам стоит всем поговорить?

Ричард моргнул. Затем его лицо потемнело от гнева. Хруст суставов возвестил о том, что трансформация возвращается.

— Я не собираюсь общаться с тварью, — отрезал он басом, полным векового презрения Стаи к их природным врагам. Сейчас перед ним стоял не консультант Второго ранга, а просто аномалия, ошибка природы.

Реакция Лиама была мгновенной, инстинктивной. Никакого анализа, только чистая реакция Льва на угрозу самке.

Он резко дернул рукой, высвобождаясь из хватки Адель, и мощным движением бедра толкнул её себе за спину. Девушка пошатнулась, упершись ладонями в диван, чтобы не упасть.

Лиам развернулся к другу полностью. Желтые глаза горели опасным огнем. Он встал в боевую стойку, расставив ноги, принимая вес на заднюю опорную. Вызов читался в каждой линии его тела.

Видит бог, он не хотел этого. Не хотел поднимать руку на брата по оружию, на того, кто прикрывал ему спину годами. Но зная медведя, понимая его слепую ненависть, Лиам осознавал страшную истину: стоит льву сделать хоть шаг в сторону или отвернуться, и Ричард просто порвет девушку на лоскутки.

25.6

Напряжение в комнате стало физически ощутимым, густым и тяжелым. Лиам не сводил желтых глаз с Ричарда, сканируя каждое микродвижение медведя — как напрягаются икры перед прыжком, как расширяются ноздри, втягивая запах врага.

Он слышал всё.

Сзади раздался тихий шелест ткани — Адель отстранилась от него. Лиам глухо зарычал, предупреждая её оставаться на месте, но глаз от медведя не отвел ни на миллиметр. Ричард тоже уловил это движение. Его взгляд метнулся мимо плеча Лиама, отслеживая перемещение цели.

Лиам стиснул зубы. Он не мог позволить себе обернуться, потерять концентрацию на медведе, который весил вдвое больше него. Но и упускать из фокуса перемещения своей пары он тоже не хотел. Это было похоже на попытку удержать равновесие на канате над пропастью.

Адель обошла диван дальше, скрываясь из его прямого поля зрения. В звенящей тишине квартиры звук металла о металл прозвучал как выстрел. Тихий, влажный щелчок раскрывающегося замка-блокиратора.

И сразу следом — резкий, железистый запах крови. Её крови.

Он ударил в ноздри густой волной, перекрывая даже сладковатую гниль магии. Лиам вздрогнул всем телом. Ярость ослепила. Какое-то механическое чудовище только что ранило его самку. Зверь внутри взвыл, требуя развернуться, снести этот чертов диван одним ударом лапы и разорвать любого, кто посмел коснуться её.

Но в следующий миг зловоние магии резко исчезло.

Оно просто обрезалось ножом, словно кто-то выключил рубильник. Воздух стал чистым, пахнущим лишь пылью, потом и адреналином двух хищников.

Лиам успел заметить, как в абсолютном недоумении замирает Ричард. Медвежья морда выражает крайнюю степень изумления: враг перестал вонять магией. Инстинкт убийцы дал сбой. Этого мига хватило, чтобы Лев взял окончательный верх.

Дальнейшее Лиам видел как в замедленной съемке, отстраненно наблюдая за собственным телом со стороны.

Черная молния сорвалась с места. Трансформация произошла прямо в полете — кости ломались беззвучно для человеческого уха, но оглушительно для звериного слуха самого Льва. Огромный черный лев приземлился всеми четырьмя лапами на ковер посреди комнаты, проминая ворс когтями. От удара содрогнулся паркет.

Ричард инстинктивно отшатнулся назад, шерсть мгновенно покрыла его лицо и руки, превращая человека в массивного гризли. Медведь заревел, принимая вызов, опускаясь на четыре конечности.

Лев отпрыгнул назад, пружинисто приземляясь. Обернулся через плечо.

Лиам-человек мысленно отметил деталь, которая показалась бы ему бредовой в любой другой ситуации: он уже привык к этому запаху. Сладостная, мертвая гниль Адель стала восприниматься подсознанием как нечто уютное, свое, родное. И её резкое отсутствие теперь воспринималось особенно остро — как дыра в груди.

Сейчас же нос щекотал запах свежей крови.

Лев прыгнул снова. Одним мощным рывком он преодолел расстояние до дивана. Тяжелое тело обрушилось вниз, накрывая собой девушку целиком. Черные крылья носа раздувались, ловя её пульс. Она здесь. Жива. Под ним.

— Блэквуд! Мать твою, котяра, ты охренел?! — раздался встревоженный крик Ричарда.

Медведь встал во весь свой исполинский рост, игнорируя лежащую на полу Адель. Теперь она была скрыта под защитой прайда и перестала быть целью. Целью стал сошедший с ума друг.

Медведь сделал шаг вперед, пытаясь поймать взгляд льва, дозваться до остатков разума своего друга:

— Котенок! Это я! Ричи! Возьми себя в руки!

Но Лиам не мог ему ответить. Человеческая речь атрофировалась первой. В голове билась только одна мысль, красная и горячая, затапливающая сознание первобытным ужасом потери:

«Она здесь. Со мной. Опасность рядом. Я должен защитить».

Его хвост хлестал по бокам, уши плотно прижаты к черепу. Из горла рвался непрерывный вибрирующий рык.

Глава 26

Лев нависал над ней черной скалой, дрожа от ярости и адреналина. Его рев перешел в низкое, угрожающее рычание, когда Ричард сделал еще один шаг вперед. Медведь не боялся — он был оборотнем не сильно меньшим по силе, но сейчас перед ним стоял не друг, а бешеный зверь, потерявший связь с реальностью.

— Сними эту штуку, живо! — прорычал Ричард, обращаясь уже к Адель. Его голос гудел как колокол, заставляя стекла вибрировать. — Верни запах, пока он мне голову не отгрыз!

Девушка под львом чуть пошевелилась. Тяжелая лапа Лиама придавила её к полу, фиксируя намертво, но она смогла извернуться так, чтобы посмотреть на медведя.

Запах крови вновь ударил Льву в ноздри — металл оцарапал кожу при движении. Зарычав, он сильнее прижал её бедром, пресекая любую попытку встать. Но следом произошло то, чего Лев так ждал.

Оно вернулось.

Сладостный, пьянящий запах её магии. Та гниль, что он чуял пару минут назад, чистая эссенция: морозная свежесть высокогорного ветра, озон после грозы и едва уловимая нотка лаванды. Тот самый аромат, который принадлежал только ей.

Лев инстинктивно припал ниже к ковру, втягивая воздух огромными порциями. Черные уши дернулись вперед. Угроза никуда не исчезла — медведь всё еще стоял напротив, пахнущий яростью. Но рядом была она. И теперь она пахла правильно. Она больше не была сломанной игрушкой Инквизиции; она снова стала его парой.

Ричард заметил перемену мгновенно. Он замер на полушаге, тяжело дыша. Шерсть на загривке медленно начала опускаться, хотя кулаки оставались стальными когтями.

— Ну давай же, кот... — прошептал медведь почти беззвучно, умоляюще глядя на друга. — Бери себя в руки. Ты меня слышишь?

Адель же сделала нечто совершенно иное.

Она не пыталась бороться со Львом или кричать. Лежа на лопатках под сотней килограммов живой ярости, она просто чуть повернула ладонь вверх. И коснулась...

Его лапы.

Тонкие пальцы легли прямо на массивную черную подушечку передней лапы Лиама. Совершенно беззащитное, доверчивое касание.

Лиам был настолько поражен этим жестом, что подавился собственным рыком.

Когти, готовые вспороть паркет (или глотку Ричарда), дрогнули и начали стремительно втягиваться обратно в плоть. Мышцы челюсти свело судорогой обратного оборота. Огромная кошачья голова склонилась набок. Желтые глаза, полные дикого огня, смотрели на маленькое человеческое лицо сверху вниз с абсолютным, детским недоумением. Почему она его трогает? Разве он её не пугал?

Зверь опешил. Агрессия схлопнулась, наткнувшись на стену полного отсутствия страха. Лев внутри него растерялся.

Лиам усилием воли перехватил контроль у ошарашенной второй сущности. Процесс трансформации всегда был болезненным, но сейчас, подстегнутый удивлением, прошел рывком. Кости встали на место с сухим треском. Горячий пот выступил на лбу. Спустя секунду на месте черного зверя стоял мужчина, стоящий на четвереньках посреди комнаты.

Но расслабляться было рано.

Он всё еще блокировал собой девушку, мышцы были готовы взорваться движением в любой миг. Однако Ричард тоже не спешил нападать. Медведь остался в полуобороте — огромный, покрытый мехом колосс, припавший к земле для прыжка, но сдерживающий трансформацию. Он тяжело дышал, переводя взгляд с человеческого лица друга на девушку.

Лев отступал. Медленно, дюйм за дюймом, Лиам начал пятиться назад, освобождая пространство. Он отполз от дивана, волоча ноги, пока не уперся спиной в ножку журнального столика. Всё это время он не отрывал настороженного взгляда от медведя. Одно неверное движение Ричи, одно резкое слово — и Лев снова вырвется на свободу.

Адель села, подтянув колени к груди. Она смотрела только на Лиама. Её рука всё ещё лежала там, где только что была тяжелая звериная лапа. Теперь она осторожно, кончиками пальцев коснулась его обнаженного плеча.

26.1

Адель коснулась его плеча. Тепло её ладони обожгло кожу Лиама, вырывая из состояния звериного транса окончательно. Он вздрогнул всем телом, инстинктивно дернувшись от прикосновения, но не отстранился.

— Лиам... — голос девушки прозвучал тихо, но удивительно ровно для той, кто только что лежала под разъяренным Альфой. Она чуть сжала пальцы на его плече, заставляя поднять взгляд с медведя на неё. — Посмотри на меня. Нам нужно всем успокоиться. Прямо сейчас.

Лиам медленно перевел желтые, всё еще полузвериные глаза на её лицо. Синие озера смотрели на него без страха. Только усталость и странная, упрямая решимость. Это сработало лучше любого приказа. Лев внутри недовольно заворочался, успокаиваясь, признавая правоту самки.

Ричард, стоявший в боевой стойке посреди комнаты, шумно выдохнул через нос. Огромный гризли начал втягивать шерсть обратно под кожу, трансформация пошла вспять, обнажая напряженные человеческие мышцы. Медведь контролировал каждое движение, боясь даже скрипнуть паркетом, чтобы не спровоцировать очередную вспышку друга.

Выпрямившись во весь свой исполинский рост, Ричард обвел взглядом картину: напряженный Лиам, сидящий на полу у ножки стола, и Адель, пытающаяся его удержать.

Медведь хмыкнул. Звук получился низким, вибрирующим, в котором смешались шок и нервное веселье.

— Никогда бы не подумал, что скажу это, — протянул он, стараясь держать тон максимально нейтральным и спокойным, — но я согласен с ведьмочкой. Вы оба выглядите так, будто вас пропустили через мясорубку. Может, хватит изображать брачные игры диких кошек?

Лиам глухо зарычал в ответ на слово «ведьма», губы дрогнули, обнажая кончики клыков, которые всё ещё отказывались до конца уменьшаться. Но Ричард был готов. Он сделал четкий, плавный полушаг назад, поднимая открытые ладони на уровень груди.