Эхо хищника

Лев долго молчал, просто смотрел в потолок. Когда он наконец заговорил, голос был лишен привычной уверенности:

— Я не уверен. С одной стороны, она работает безупречно. С другой... Учитывая её связь с этим проектом «Тишина» и то, насколько плотно Церковь держит её за поводок... Доверять ей всё может быть фатальной ошибкой.

Ричард задумчиво почесал щетину на подбородке.

— Она вроде не болтает лишнего, — протянул он медленно. — Во всяком случае, вполне убедительно оправдала вашу вчерашнюю встречу с журналисткой. Даже Нату ничего конкретного не сказала, отделалась общими фразами про источники данных. А ты сам знаешь, что актер из падре никудышный. Если бы он заподозрил реальную угрозу проекту, мы бы уже читали протоколы изъятия.

Лиам невесело усмехнулся уголком губ. Возможно. Мысль о том, что Натаниель действительно верит в их романтическую сказку, была единственным светлым пятном во всем этом мраке.

Медведь грустно посмотрел на друга, откидываясь на спинку кресла, которое снова протестующе скрипнуло.

— Не знаю, что у вас там творится, Блэквуд, да и знать не хочу, если честно. Мне хватает своих проблем с бывшей женой. Но вам двоим нужно уже разобраться. Поговорить нормально. Сколько эта тягомотина длится? Сначала ты в отказ уходишь, теперь, как я понял по твоей реакции, она дистанцию держит?

Лиам проигнорировал слова друга полностью. Его взгляд стал жестким, профессиональным. Шерсть на загривке улеглась, уступая место холодной броне следователя. Он пришел сюда работать.

— Сейчас не до этого, — отрезал он, возвращаясь к столу. — Нам нужны факты. Что мы можем сделать на данный момент по тем вводным, что у нас есть?

Ричард хмыкнул, оценив маневр. Поняв, что лезть в душу бесполезно, медведь тоже переключился в рабочий режим. Он пододвинул к себе клавиатуру и активировал голографический экран над столом.

— Вводные такие: Декоратора спонсирует кто-то сверху. Ему нужен либо Вайс, либо его чертежи. Марианна играет свою игру, но дала нам имя Рида. Значит, первый шаг очевиден.

— Архивариус, — кивнул Лиам.

— Именно, — Ричард вывел досье старика. — Раз Мари нашла ниточку... Налоги, коммунальные услуги. Важно проверить не уходит ли куда лишнее.

— Или же излишки переводятся через подставные фонды Совета и мы потеряем время, — добавил Лиам, расхаживая по кабинету. — Нужно проверить транзакции Департамента Инфраструктуры за последние три года. Все выплаты подрядчикам уровня "Омега".

— Этим займусь я, — пробасил медведь. — Мои ребята в казначействе найдут хвост быстрее, чем Совет успеет заметить запрос. А что будешь делать ты? Пойдешь извиняться перед девочкой?

Лиам замер посреди комнаты. Затем резко развернулся. Взгляд его не обещал Ричарду ничего хорошего.

— Я пойду разговаривать с Гилбертом Вайсом.

Ричард хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Желтые глаза друга не обещали ничего хорошего тому инженеру.

— Найти в архивных выписках номер телефона недолго, — пробасил медведь, уже разворачивая к себе второй терминал. — Он числится консультантом по безопасности в паре частных фирм-однодневок. Счета оплачивает исправно, налоги платит. Живет под своим именем, что для человека его профиля верх самонадеянности. Либо слишком уверен в своей безнаказанности, либо просто плевать хотел.

Лиам кивнул, принимая информацию. Достав личный коммуникатор, защищенный канал которого знали единицы, он набрал сообщение Вайсу.

«Нам нужно встретиться. Сегодня».

Ответ пришел быстрее, чем Лиам ожидал. Прошло едва ли десять минут, когда экран пиликнул.

«Мистер Блэквуд.

Признаться, я впечатлен тем, как быстро вы сопоставили факты. Профессионализм следователя во всей красе.

Я буду готов принять вас у себя через несколько часов. К 16:00.

Присутствие мисс Моро планируется?»

Лиам замер, глядя на последнюю строчку. Холодная вежливость инженера бесила почти так же сильно, как болтовня Рида. Сухой интерес биолога к своему образцу.

Он коротко хмыкнул, печатая ответ:

«Приеду один».

Адрес был указан ниже — элитный жилой комплекс «Вершина».

— Машина нужна? — подал голос Ричард, который всё это время наблюдал за другом поверх монитора.

Лиам сверил координаты со своей внутренней картой города. Расстояние было смешным для оборотня.

— Нет, — отрезал он. — Меньше часа бега трусцой. Мне будет полезно освежить голову и проветриться. От этого кабинета несет плесенью и ложью.

Медведь снова хмыкнул, но комментировать не стал. Он знал, что когда Лев начинает метаться, лучше дать ему пространство.

Следующие два часа прошли в относительной тишине, прерываемой лишь щелчками клавиатуры и гулом серверов охлаждения. Лиам методично выгружал из баз данных всё, что касалось проекта «Тишина» и связанных с ним лиц. Он искал любую зацепку, любое упоминание частоты работы блокиратора.

Чем больше он читал, тем яснее понимал масштаб катастрофы. Это была не просто разработка оружия. Это была попытка создать идеальный насос, способный глушить магию других видов. И судя по пометке «Прототип-6» рядом с личным делом Адель, они были близки к успеху. Слишком близки.

Когда до назначенного времени оставался час, Лиам закрыл все вкладки. Экран погас.

— Ну, иди, — протянул Ричард, салютуя ему пустой кружкой из-под кофе. — И постарайся вернуться целым. У меня дурное предчувствие насчет этой встречи.

Лиам лишь молча кивнул. Он поправил кобуру скрытого ношения под курткой и направился к выходу.

24.1

Лиам толкнул тяжелую стеклянную дверь проходной Центра, вдыхая холодный воздух улицы. Он планировал сразу сорваться на бег, чтобы сбросить напряжение мышц через физическую нагрузку, но замер на полушаге.

Но прямо у турникетов стояла она.

Адель не пряталась, не пыталась слиться с толпой сотрудников, выходящих на обеденный перерыв. Она просто стояла там, словно ждала его всё это время. На ней было то же самое строгое черное платье, что и вчера, поверх которого кто-то набросил казенную форменную куртку Инквизиции — слишком широкую для её хрупких плеч.

Их взгляды встретились. Девушка вздрогнула всем телом, словно от удара током. Её синие глаза расширились, наполняясь смесью страха, вины и... чего-то еще, чему Лиам сейчас не хотел давать названия. Она сделала неуверенный шаг вперед, приоткрыв губы, собираясь заговорить. Извиниться? Объясниться?

Лиам позволил себе лишь одну секунду задержки. Ровно один удар сердца, чтобы запомнить выражение её лица. А затем он заставил себя идти дальше.

Он не замедлил шага. Не ускорился. Просто прошел мимо неё ровным, чеканным шагом хищника, патрулирующего территорию. Игнорируя её протянутую руку. Игнорируя тихий звук её голоса, произнесший его имя. Прямо за её спиной, чувствуя запах снега и лаванды так близко, что сводило скулы, он начал трансформацию.

Воздух вокруг него пошел рябью, одежда затрещала по швам. Кости перестраивались со знакомым сухим хрустом. Публика на входе ахнула.

Огромный черный лев приземлился на все четыре лапы прямо на тротуар. В последний момент человеческим зрением он успел заметить судорожный вдох Адель — короткий, испуганный всхлип, который она тут же подавила, закашлявшись.

Боль в груди была почти физической. Острая, тянущая пустота там, где только что билось сердце человека. Желание развернуться, прижать её к стене этого серого здания, боролось с ледяной яростью. Лев внутри был сыт объяснениями. Ему нужна была охота.

«К черту», — подумал Лиам, игнорируя тупую боль. «Потом. Всё потом».

Если она может позволить себе просто раствориться в ночи, а после этого как ни в чем не бывало стоять здесь и пытаться играть привычную роль, то уж он тем более может позволить себе отсрочку в этом диалоге. Не сейчас. Сейчас ему нужно пространство. Время, чтобы переварить тот факт, что его пара оказалась лабораторным инструментом.

Лев тряхнул массивной головой, сбрасывая оцепенение, и сорвался с места. Черная молния метнулась вдоль проспекта, распугивая голубей и заставляя сигнализацию машин взвывать вслед удаляющемуся рычанию.

Пробежка помогла. Ритмичный стук лап по асфальту, свист ветра в ушах и напряжение мышц постепенно выжгли всю муть из головы, оставив после себя лишь звенящую ясность хищника перед броском.

Лиам сбросил облик зверя за пару кварталов до «Вершины», нырнув в глухой технический переулок между рестораном и прачечной. Трансформация обратно была болезненной — кости вставали на место с сухим треском, кожа натягивалась. Он потратил минуту, чтобы отдышаться, прислонившись к холодной кирпичной стене.

Элитный жилой комплекс встретил его мраморным холлом, тишиной и запахом денег. Консьерж-оборотень (пума, если судить по грации) смерил Лиама взглядом, задержавшись на чуть растрепанных волосах и отсутствии галстука, но профессиональная выучка взяла верх — он лишь молча кивнул, указывая на нужный этаж.

Двери разъехались бесшумно. Лиам ожидал увидеть позолоту, хрусталь и кричащую роскошь, свойственную Себастьяну Риду или высшим чинам Инквизиции. Но квартира Гилберта Вайса встретила его минимализмом операционной. Светлый бетон, стекло, строгая геометрия мебели. Никаких картин, никаких личных вещей. Только огромный панорамный экран во всю стену, транслирующий потоки данных, да стеллажи с серверами, тихонько гудящие в углу.

Гилберт стоял спиной к двери у этого самого экрана. На нем была только простая черная водолазка и брюки. Со спины он выглядел еще более худым и уязвимым, чем вчера, но эта хрупкость была обманчива. От него веяло той же опасной сосредоточенностью, что и от готовой к удару змеи.

Он услышал шаги Лиама — Лиам нарочно не таился — но даже не повернулся. Лишь едва заметно склонил голову, словно принимая присутствие гостя как данность.

— Признаю, — произнес инженер вместо приветствия. Голос был лишен эмоций, ровный и сухой, как шелест бумаги. — Я недооценил твою скорость мышления.

Лиам не стал ходить вокруг да около. Он прошел вглубь комнаты, занимая позицию так, чтобы видеть одновременно и спину инженера, и выход.

— Ваши фургоны видели неподалеку от мест преступлений. — спросил Лиам без предисловий, опираясь бедром о край пустого стеллажа.

Гилберт Вайс лишь едва пожал плечами, продолжая вводить команды на сенсорной панели экрана. Движения его были скупыми, выверенными до миллиметра.

— Кристиан может сколько угодно называть меня идиотом, а Совет Старейшин — параноиком, но бывших инквизиторов не бывает, детектив. Когда слух об убийствах оборотней дошел до меня, я предпочел сделать вид, что это не моя проблема. Но когда стало известно, что убивают и ведьм тоже...

Лиам коротко кивнул. Ему не нужно было, чтобы Гилберт продолжал фразу.

Инженер наконец развернулся. На его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка, которая делала его лицо менее похожим на чертежную доску.

— Вы подходите ей, детектив Блэквуд. Гораздо больше, чем думаете сами.

Лиам слегка зарычал. Звук был низким, вибрирующим где-то глубоко в груди — не агрессивным предупреждением хищника, а скорее раздраженным рыком зверя, которого отвлекли от важной мысли.

— Это к делу не относится, — процедил он.

Гилберт снова дернул плечом, возвращаясь к созерцанию графиков на экране.

— Лишь отчасти. Убита ведьма. Затем львица из прайда с любовником. Кто знает, кто окажется следующим по списку?

Лиам подался вперед всем телом, сокращая дистанцию. Желтые глаза впились в затылок инженера.

— Что это значит?

Но Гилберт вновь повернулся к нему спиной, словно потеряв интерес к теме безопасности Стаи.

— Ничего, — ровно ответил он. — Это лишь мои догадки аналитика. Но что, если выборка перестала быть случайной?

Лиам замер. Напряжение сковало мышцы спины. Как бы ему ни хотелось придушить этого человека за снисходительный тон, инженер был прав. Слишком много совпадений. Слишком точно бьет маньяк.

— Насколько она... подконтрольна? — спросил Лев, чуть морщась от самого выбора слова, будто оно обжигало язык.

Гилберт медленно развернулся обратно. Его серые глаза смотрели прямо, оценивающе. Уголки губ дрогнули в сдержанной, лишенной тепла улыбке.

— Церкви? Лишь на словах. То устройство было лишь прототипом, одним из первых успешных образцов. И сколько бы мистер Ортис ни клялся, что она носит его не снимая, мы оба с вами прекрасно понимаем, что дикость... Невозможно держать в клетке вечно.

Лиама передернуло от этой формулировки. «Дикость». Но возразить было нечего. Лев внутри глухо заворочался, соглашаясь. Невозможно сдерживать свою суть всю жизнь. Рано или поздно прутья клетки либо сгорят, либо треснут.

24.2

Лиам провел ладонью по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Запах антисептика и стерильного пластика в этой квартире начинал действовать на нервы.

— Кто из Совета может быть причастен? — спросил он прямо. — У вас должны быть догадки. Никто не спонсирует такие разработки просто ради науки.

Гилберт Вайс медленно прошел к своему рабочему столу. Он не смотрел на Лиама, его внимание было приковано к стопке пластиковых карт-ключей, которые он начал методично выравнивать по краю столешницы.

— Совет Старейшин неоднороден, детектив. Там есть те, кто искренне верит, что сдерживание спасает город от хаоса. И есть те, кто понимает: контроль над ядром — это абсолютная власть.

Он поднял одну карту, посмотрел на неё и положил обратно ровно посередине стопки.

— Данные у меня есть. Фрагментарные. Логи закупок генераторов холода, аномалии в энергопотреблении закрытых секторов. Но предоставить вам доступ... — Гилберт покачал головой. — Это будет расценено как государственная измена. Натаниель сдерет с меня кожу заживо раньше, чем я успею дойти до лифта.

Лиам раздраженно выдохнул. Сделав шаг вперед, он задел край низкого стеклянного столика. На пол со звоном упала тяжелая хрустальная пепельница, которой здесь явно никто не пользовался. Лиам чертыхнулся, наклонился, чтобы поднять её, и при этом чуть сдвинул угол дорогого ковра, обнажив стык идеально подогнанных досок паркета. Раздражение нарастало. Ему казалось, что стены этой комнаты давят на него, заставляя чувствовать себя неуклюжим зверем в посудной лавке. Проходя мимо панорамного окна, он плечом задел плотную штору, которая всколыхнулась с тихим шелестом.

Гилберт всё это время стоял неподвижно, наблюдая за перемещениями Льва своими пустыми серыми глазами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом серверов.

А затем инженер резко повернулся всем корпусом. Движение было настолько быстрым и неожиданным для человека его комплекции, что Лиам инстинктивно подобрался, принимая боевую стойку.

— Вам пора, детектив, — ровным голосом произнес Гилберт. Ни угрозы, ни страха. Просто констатация факта. — К сожалению, я пока больше ничего не могу вам сказать.

Лиам нахмурился, выпрямляясь. Пепел остался лежать на полу белой пылью.

— Пока? — переспросил он, выделяя интонацией слово.

Гилберт всё так же сухо кивнул, словно робот, получивший команду завершить сеанс связи.

— Верно. Может быть, чуть позже мы сможем поговорить более... обстоятельно. Но на данный момент я рассказал вам всё, что мог.

Лиам несколько секунд буравил его взглядом, пытаясь найти подвох или ложь. Но лицо инженера оставалось непроницаемой маской. Поняв, что большего сейчас не добьется, Лев коротко кивнул.

Они подошли друг к другу. Рука Гилберта оказалась холодной и сухой, хватка — неожиданно крепкой, почти болезненной. Инженер улыбнулся ему вновь, той самой странной, скупой улыбкой, затрагивающей только один уголок губ.

— Я надеюсь, что мы встретимся скоро снова, мистер Блэквуд.

Лиам выпустил его руку. Несмотря на общую абсурдность ситуации и ледяную стену между ними, ему понравился этот человек. Всё по делу. Минимум лишней информации. Никаких истерик, как у Себастьяна, и никакого морализаторства, как у Ната.

— До встречи, — бросил Лиам и вышел за дверь.

Тяжелая дверь закрылась за спиной Лиама с глухим, мягким щелчком.

На улице уже сгущались сумерки. Город зажигал свои огни — неоновые вывески, фары машин, окна небоскребов. Воздух был колким и холодным, пах влагой после недавнего дождя и выхлопными газами. Лиам глубоко вдохнул, наполняя легкие до отказа. Холод обжег бронхи, но вместе с ним пришла странная, звенящая пустота.

В квартире Гилберта он был сжатой пружиной, готовой к броску в любой момент. Каждая мышца была напряжена, каждый нерв ловил вибрации пространства. Но здесь, на продуваемом ветрами дворе «Вершины», глядя на равнодушный муравейник, напряжение начало отпускать. Словно инженер своим сухим «вам пора» снял с него невидимый груз ответственности.

Лиам достал коммуникатор. Пальцы зависли над экраном. Писать Ричарду сейчас? Медведь потребует деталей, начнет строить теории, засыплет вопросами... Нет. Это подождет. Завтра. Или лучше увидеться лично, в архиве, где нет лишних ушей. Решение принесло неожиданное облегчение. Ему нужно было поспать хотя бы пару часов без кошмаров о выжженных ядрах.

Он убрал телефон во внутренний карман куртки. И тут же, почти неосознанно, расслабил плечи. Опустил стянутую в тугую струну спину.

Альфа не может находиться в вечном напряжении. Даже хищнику нужна передышка, чтобы переварить добычу. Расследование сдвинулось с мертвой точки. Впервые за несколько месяцев вместо слепого блуждания по темным коридорам появился четкий маршрут.

Он сбросил личину человека одним текучим движением. Трансформация прошла легко, безболезненно — зверь внутри тоже чувствовал это странное умиротворение. Огромный черный лев встряхнулся, разминая затекшие мышцы, и оскалился в вечернее небо. Шерсть стояла дыбом от холода и предвкушения.

Почти вальяжно, играя мускулами, Лиам оттолкнулся от асфальта. Тело взметнулось в воздух, перелетело через узкую улочку и мягко приземлилось на крышу ближайшего строения. Он перешел на размеренный, мощный бег. Лапы гулко ударяли по черепице, ветер свистел в ушах.

Это было движение ради движения. Никакой погони, никакой угрозы. Просто свобода сильного тела.

Может ли он просто представить, что всё в порядке? На секунду, всего на одну долгую секунду полета между крышами, Лиам позволил себе эту иллюзию. Что Ричард завтра как раньше принесет ему в штаб кофе. Что Декоратор — это просто сумасшедший одиночка, которого они загонят в угол благодаря данным инженера.

Лев спрыгнул на свой балкон, перекинулся обратно прямо в прыжке, цепляясь руками за перила, и ввалился в гостиную своей квартиры.

Здесь всё еще пахло вчерашним скандалом: спиртом, разбитым стеклом и злостью. Но сейчас этот запах казался запахом дома. Безопасности.

Не включая свет, Лиам прошел в спальню, рухнул на неразобранную кровать прямо в одежде и мгновенно провалился в тяжелый, глубокий сон без сновидений.

24.3

Сон слетел мгновенно, как сброшенное одеяло. Лиам рывком сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, тело было покрыто липким холодным потом, хотя во сне ему не снилось ничего конкретного — лишь ощущение падения в ледяную бездну.

Сначала он не понял, что именно его разбудило. Инстинкты вопили об опасности, но звуков борьбы или запаха чужого зверя не было. Только глухая тишина квартиры и гул крови в ушах. Он замер, прислушиваясь к пространству, медленно поворачивая голову.

А затем втянул носом воздух.

Запах ударил по рецепторам сразу, оглушающе, перекрывая остатки алкогольного амбре и запахи вчерашней ярости. Снег. Морозный ветер и дикий, первобытный холод.

В квартире кто-то был. Вернее, кое-кто. Его личная фурия. Этот чертов запах снега он ни с чем не перепутает даже сквозь бетонные стены высотки.

Сквозь открытую дверь спальни доносился сквозняк — балконная дверь в гостиной была распахнута настежь, впуская ночную прохладу. Лев слышал тихий, ритмичный шелест перьев из-за стены. Ну конечно. Она пришла. Как только напряжение спало, как только он позволил себе расслабиться и почувствовать себя в безопасности... Она всегда находила его именно в такие моменты. Словно чувствовала уязвимость хищника.

Лиам усмехнулся кривой, злой усмешкой. А ведь она действительно не могла не прийти. Проверяет? Или просто скучала?

Он поднялся одним плавным движением, бесшумно ступая босыми ногами по полу. Прошел через темную гостиную. Ветер трепал тяжелые шторы, развевая их белые полотнища, похожие на крылья призраков.

На спинке его любимого кресла сидела огромная белая сова. Синие глаза птицы светились в полумраке, отражая уличные огни. Айси повернула голову ровно на сто восемьдесят градусов, встречая его взгляд своими пронзительными птичьими глазами.

— Давно не виделись, красавица, — хриплым со сна голосом произнес Лиам, прислоняясь плечом к дверному косяку.

Птица вздрогнула, перья на шее встали дыбом от напряжения. Но когда он договорил последние слова, лев увидел, как острые локаторы чуть дернулись назад, а всё огромное тело птицы едва заметно опало. Расслабилась. Правильно. Своих бояться нельзя.

— Извини, ужин придется подождать, — лениво протянул Лиам, кивнув в сторону пустых коробок из-под китайской еды на столе. — Хозяева сегодня были небогаты на угощение.

Сова моргнула вторым веком и издала низкий, вибрирующий звук: «Уху». Не вопрос, не согласие. Просто констатация факта. Она видела разгром, чуяла кровь на стене и понимала больше, чем любая птица её размера имеет право понимать.

Она переступила когтистыми лапами по кожаной спинке кресла и, расправив крылья, беззвучно перелетела на металлическую вытяжку над кухонной плитой. Её любимый насест.

Лиам остался один посреди комнаты. Сонливость как рукой сняло, но вместо бодрости пришел тяжелый, давящий груз реальности. Ему нужно было успокоить зверя, который метался внутри.

Он прошел в ванную комнату, щелкнул выключателем. Резкий белый свет залил кафель. Не раздеваясь, Лиам шагнул прямо в душевую кабину, открыл кран до упора.

Ледяная вода ударила по телу тысячей иголок. Он подставил голову под струю, позволяя потоку литься прямо на лицо, смывая сон и тяжесть мыслей. Холод обжигал легкие при каждом вдохе, вышибая дух лучше любого алкоголя.

Ему нужно расслабиться. Нужно успокоиться.

24.4

Ледяная вода сделала свое дело. Она не смыла проблемы, но выжгла лишнюю панику, оставив после себя звенящую пустоту и холодную ясность хищника перед охотой. Лиам выключил кран. Вода стекала с волос на голые плечи, рубашка неприятно липла к спине. Он стянул мокрую ткань через голову, бросил её в угол ванной и вышел.

На кухне было темно. Лиам прошел мимо морозильной камеры, где лежали упаковки с заранее разделанными мышами для Айси. Открывать их он не стал. Зачем? Сейчас сама мысль о подобном кормлении казалась извращенной издевкой.

Он остановился посреди кухни, глядя на белое пятно птицы на вытяжке. Воздух застрял в легких тяжелым комом. Лев внутри требовал действий — бежать, рвать, метаться по клетке квартиры. Но сил на это уже не осталось.

Лиам шумно выдохнул. Из горла вырвалось низкое рычание — звук усталости Альфы, которому тесно даже в собственном теле.

Сова мгновенно отреагировала. Огромные синие глаза уставились на него в упор. Птица вздрогнула всем телом, перья плотно прижались к массивному корпусу, делая её визуально меньше. Настороженность сменилась тревогой. Она чувствовала его состояние слишком остро.

— Прости, — глухо произнес Лиам, отводя взгляд и упираясь ладонями в столешницу. Голос звучал хрипло, сорванный львиным рыком еще днем. — Я почти успокоился. Правда. Дай мне еще немного времени.

Птица ничего не ответила. Да и не могла физически. Она лишь моргнула и чуть наклонила голову набок, рассматривая его своим странным, всепонимающим птичьим взглядом. В этой синеве радужки читалась такая глубокая, встревоженная осмысленность, что Лиама передернуло. На губах появилась горькая усмешка.

Раздражение снова начало подниматься темной волной. Чтобы задавить его физическим действием, Лиам развернулся и прошел обратно в гостиную. Подошел к балконной двери, захлопнул тяжелую створку, отсекая холодный ночной воздух. Резким движением задернул плотные шторы, погружая квартиру в искусственный полумрак.

Когда он вернулся на кухню, свет падал только от экрана холодильника. Проходя мимо вытяжки, он даже не взглянул на сову.

— Не люблю сквозняк, — бросил он в пространство пустой комнаты.

У барной стойки Лиам замер. Бутылки стояли ровным рядом, но уровень жидкости в них заметно упал за последние дни. Запасы таяли быстрее, чем снег в июне. Он поморщился. Слишком часто. Но как разгребать всё это на трезвую голову?

Пальцы сомкнулись на прохладном стекле новой бутылки бурбона. Пробка поддалась со щелчком. Сделав пару жадных, глубоких глотков прямо из горла, Лиам почувствовал, как алкоголь обжигает пищевод, но вкуса практически не ощутил. Это была просто химия, глушащая рецепторы.

Бутылка тяжело опустилась на стол. Сам он сполз вниз по гладкому фасаду кухонного гарнитура, сев прямо на ледяной кафельный пол. Прислонился затылком к металлическому боку холодильника, закрывая глаза.